Читаем Филлико Парменионыч против Империи к открытию олимпиады(СИ) онлайн бесплатно

6

'Зевс отплатил нам огнём за огонь...'

Родос

Покинув Теру, Филота продвигался на восток восемь дней, несмотря на то, что до Родоса можно было дойти вдвое быстрее. Сын Пармениона не спешил, посещал все острова на пути -- Астипалею, Тилос, Халку. Встреча с Неархом была назначена через пятнадцать дней, если считать с момента ухода с Теры. Отрядам предстояло соединиться в гавани, расположенной в северной части Родоса. Там, где в будущем должен был возникнуть знаменитый "дем родосцев", город, носящий одно с островом имя, заложенный жителями трёх объединившихся полисов островитян -- Камира, Ялиса и Линда. Это случилось за полсотни лет до рождения Филоты, потому, сейчас, естественно, никакого города там не было. Но удобная гавань никуда не делась.

Филота на Родос не торопился. Ещё на пути в Элладу он посетил городок Линд, лежащий в юго-восточной части острова. Ничего особенно интересного македоняне там не обнаружили, разве что принесли жертвы Афине Линдской в храме, основанном Данаем. Земли здесь были очень скудными, людей жило мало. Критяне использовали Линд, как стоянку для своих торговых судов, следующих на Кипр и обратно. Все это привело Филоту к мысли, что другие части острова осматривать бессмысленно. Конечно, если бы сыну Пармениона пришло в голову расспросить Пнитагора о Родосе более подробно, он бы узнал, что на западе острова земли куда плодороднее и населения там всегда было больше. Но архинаварх не отличался любознательностью Александра и ничего спрашивать не стал.

Возле острова Халка встретили торговое судно критян. Купцы не пытались бежать, держали себя достойно, без страха. "Железные люди", несколько месяцев назад посещавшие Линд и ушедшие на запад, никого в этих водах уже не удивляли.

-- Похоже, не слышали про Теру, -- предположил Филота, несколько озадаченный спокойствием купцов, -- а ведь несколько судов сумело от нас удрать. Что же, они не донесли сюда вести?

Удивляться пришлось не только этому: как оказалось, судно критян шло из Камира.

-- Значит, он уже построен, -- отметил Никанор.

-- Это хорошо, -- сказал Пнитагор, -- там удобная стоянка. И, судя по всему, местные отнесутся не враждебно.

-- Если мы не начнём их резать, -- заметил Никанор, подозрительно взглянув на брата.

Филота хмыкнул. Он помнил слова египтянина Тутии о том, что родосские критяне платят фараонам дань. Причём, уже почти сто лет. Он так же знал, что сам Крит оной дани не платит и Тутмос ещё только собирается распространить на него своё влияние. Это наводило на мысль, что Арейменес, царь Секиры, властвует далеко не над всеми своими единоплеменниками. Некоторые критские поселения в Эгеиде жили своим умом (как, например, на Кипре).

Это эллинов не удивляло, ибо в будущем уже их собственные колонии далеко не всегда состояли с метрополиями в братском союзе, иногда даже воевали, как, например, Керкира с Коринфом.

-- Они платят дань Египту и нападать на них крайне неразумно, нарушим договор, а это война. Александр шкуру спустит, -- ответил Филота.

-- Но Камир все же неплохо бы посетить, -- сказал Пнитагор.

-- Это бесспорно, -- согласился Филота, -- к тому же есть у меня одна мысль...

-- Какая? -- спросил Никанор.

-- Потом... -- уклонился от ответа Филота, -- надо сначала осмотреться.

Камир обнаружился не совсем там, где должен был быть, но Пнитагор тому не удивился, объяснил, что после какого-то разорения жители отстроили свой город заново, сохранив его имя, в другом месте, чуть севернее. От прежнего остались руины, облюбованные пиратами. Место сие привлекало их тем, что удобную и обширную бухту прикрывали три небольших островка, проливы между которыми мелководны, усеяны скалами, в том числе и подводными. Не всякая триера здесь проскочит. Удобен для входа в бухту только северный пролив.

Ныне же Камир стоял на горе, возвышавшейся над морем на триста локтей. Стены его, сложенные из дикого камня, весьма внушали и высотой и протяжённостью. Многолюдный город целиком в их каменное кольцо не помещался, у подножия горы вдоль береговой линии раскинулось большое предместье. День и ночь в сравнении с захудалым Линдом, где кроме купеческих складов почти и смотреть-то не на что.

Филота, обозревая мощные укрепления, нисколько не огорчился. Город он штурмовать не собирался. Да и местные встретили "железных людей" благосклонно. Уже весь Родос знал, что те ведут себя миролюбиво, а выгод от общения с ними немало. Родосские критяне действительно ничего не знали о разорении Теры и конфликте пришельцев с их единоплеменниками в Афинах.

Как быстро выяснилось, в Камире правил царь, не подчиняющийся Арейменесу. Звали сего государя Дадаре Менес. Дедал, стало быть. Правда к Лабиринту, крыльям и прочим многочисленным хитроумным придумкам, он отношения не имел, что несколько разочаровало македонян.

Царь Дадаре встретил пришельцев торжественно, как старых друзей, хотя видел их впервые. Филота весь расцвёл от удовольствия, благодушно принимая подношения и, в свою очередь, одаривая царя с его высокородными сановниками, среди которых особенно выделялся немолодой муж, одетый не просто богато -- роскошно. Золотых украшений на нём было столько, что даже хотелось пожалеть беднягу, вынужденного таскать на себе такую тяжесть. Платье -- финикийский пурпур, расшитый золотом, на голове шапка, украшенная страусовыми перьями. Золотой наборный пояс, браслеты. Он выглядел богаче царя. Собственно, так и было, как вскоре выяснил Филота. Звали сего знатного мужа -- Дамакон. Демоконт по-эллински. "Копье народа". Имя это более подходило воину, нежели купцу, но высокородный Дамакон был именно купцом.

Среди знатных критян опытный Пнитагор сразу приметил чужеземца. Финикийца. Тот постоянно держался возле царя и часто что-то шептал ему на ухо.

-- Переводчик? -- спросил Филота.

-- Возможно. Но, скорее, советник. Посмотри на взгляд и осанку. Слишком независим для простого слуги.

Финикийца звали Никмадду, он был представлен Филоте одним из первых, что лишь подтвердило его высокий статус. Был он не просто советником царя, но представлял на Родосе интересы купеческих сообществ Тира.

Услышав об этом, Филота и Пнитагор переглянулись. Тира? Тир под египтянами. И Родос платит дань Египту. О чём все это говорит?

-- Сдаётся мне, он тут -- глаза и уши Тутмоса, -- негромко проговорил Пнитагор.

-- Пожалуй, соглашусь с тобой, -- кивнул Филота.

Сын Пармениона высматривал в свите царя египтян, но их здесь, похоже, не было. Ни купцов, ни сановников, ни воинов.

Общение протекало без особых трудностей. Македонянам помогал Этеокл, Адар-Мелек уверенно объяснялся с Никмадду.

Царь Дадаре устроил для дорогих гостей роскошный пир и не скупился на славословия. Но Дамакон и здесь его обскакал.

-- Они явно чего-то от тебя хотят, -- догадался Никанор.

-- Похоже на то, -- согласился Филота.

Он заметил, что Никмадду был сдержан, сосредоточен и посматривал на Дамакона неодобрительно. Полезное наблюдение.

По окончании первого дня пира, когда гости вернулись в свой лагерь, разбитый возле предместья Камира, Филота, в отличие от многих не увлекавшийся вином, собрал в своём шатре малый совет, где присутствовали его брат, Пнитагор и Адар-Мелек.

-- Этот город должен быть нашим, -- заявил он без предисловий.

Адар-Мелек фыркнул.

-- За какой радостью тебе надо эту беременную голову, ссориться с мицри за здорово живёшь?

-- Город богат и выгодно расположен, -- сказал Пнитагор, -- Филота прав, отказываться от Камира -- верх глупости.

-- Выгодно расположен, ха! Не смеши мои сандалии! Здесь, на Родосе, выгодно расположен только один город, да и то придётся тыщу лет поскучать, пока кое у кого шевельнётся мысль за поворочать камни.

-- То-то вы безо всякого пинка от персов торопились придушить "невыгодно расположенный" Линд, -- заметил Пнитагор.

-- Так то было полтораста лет назад.

-- И что с того? Хочешь сказать -- "давно и неправда?"

-- Филота, ты же сам все время говорил, что нельзя ссориться с египтянами, -- Никанор не стал развивать разговор про выгоды.

-- Мы и не будем, -- уверенно ответил Филота, -- пускай Дедал ссорится с ними, а мы останемся не при делах.

-- Хочешь все представить так, будто они сами попросились под нашу руку? И что предложишь? Меньшую дань, чем они платят Тутмосу?

-- И нашу защиту, -- кивнул Филота.

-- Рассчитываешь, что они рассудят, будто Тутмос далеко, а Александр под боком? -- поинтересовался Никанор.

-- Где-то так.

На следующий день царю Дадаре намекнули о том, что неплохо бы переговорить в узком кругу. Тот намёк понял и не удивился. Со стороны родосцев на этом разговоре кроме царя присутствовали Дамакон и Никмадду. Из-за последнего, Филота не рискнул говорить с царём открыто и называть вещи своими именами. Началась игра: "Я тебе ничего не скажу, но ты сам догадайся, что у меня на уме, а я попробую догадаться, что ты догадался".

Дамакон, выслушав предложение, суть которого была надёжно запрятана под многословным словоблудием, заулыбался. Никмадду нахмурился. Лицо царя приняло странное выражение, он скосил глаза на финикийца, и ответил весьма неопределённо, что мол, предложение интересное и его стоит обдумать. На том пока и разошлись.

-- Мне все ясно, -- заявил после переговоров Пнитагор, -- у них тут раскол. Этот Дамакон, судя по всему, хочет избавиться от опеки египтян. И наверняка его многие в том поддерживают, а царь колеблется.

-- Ты сегодня -- сама прозорливость, Пнитагор! -- саркастически хмыкнул Адар-Мелек и театрально закатил глаза.

Киприот обиженно поджал губы.

Для переговоров "о делах торговых", как было во всеуслышание объявлено, вне стен города поставили большой шатёр. Вскоре выяснилось, что торговаться, отвечать двусмысленно на прямой вопрос критяне умеют ничуть не хуже "пурпурных". Дамакон быстро запомнил эллинские слова "дорогой друг" и теперь вставлял их в каждую свою фразу, непрерывно улыбаясь. Говорил он очень цветисто, воздавал хвалу Александру, Филоте, все время кивал. Македоняне поняли, что эти кивки в равной степени означали, как "да", так и "нет". Царь вёл себя более сдержано и осторожно. Никмадду по большей части помалкивал, глядя на македонян исподлобья.

Филота чувствовал, что Дамакон хочет усидеть на двух стульях, а царь постепенно все больше продвигается назад к египетскому стулу, с которого, поначалу, уже почти сполз. Финикиец, видать, хлеб свой ел не зря, и когда критяне после очередного посещения переговорного шатра удалялись в свой город, быстро находил нужные слова, пресекающие царские метания.

Шаг вперёд, два назад. Архинаварх начал раздражаться и подумывать, что неплохо бы уже утяжелить доброе слово полновесным ядром для палинтона. Несколько машин сняли с кораблей и поставили на берегу "для починки". На одном из транспортов перевозили в разобранном виде огромный палинтон, способный метать камни весом в два таланта. Эту махину брали в поход на всякий случай, на корабле её было не развернуть, исключительно сухопутное орудие.

Для царя устроили показательную демонстрацию, разнеся в щепки великодушно пожертвованный им для сего действа сарай. Точно так же Филота играл мускулами перед ахейцами, вот только в отличие от них Дадаре, почему-то, не очень впечатлился.

Пнитагор, изо всех сил придавая своему голосу загадочность, рассказал, как долог путь из Египта. Он проходит мимо Кипра, где властвует великий царь Александр. До Родоса иным путём не добраться.

-- Разве что пересечь море напрямик, но кто на такое отважится?

Услышав эти слова, Адар-Мелек не сдержал высокомерной ухмылки. Даже Дамакон как-то странно посмотрел на Никмадду, но ничего не возразил.

В брожениях вокруг да около, предложения Филоты тягучим мёдом протянулись три дня, а на четвёртый случилось нечто, заставившее медленно ползущие события резко перейти в галоп.

В палатку Филоты зашёл Никанор в сопровождении нескольких воинов. В руках он держал... совиную тушку, пронзённую стрелой.

-- Что это? -- спросил архинаварх.

-- Сова.

-- Это я вижу. Вы что, с ума сошли, по совам стрелять? А если это сова Афины? Кто разрешил?

-- Я приказал, -- спокойно ответил Никанор, -- вспомни, как передают сообщения египтяне.

-- Тут же нет египтян.

-- Ага. Совсем нет. А сова несла вот это.

Никанор протянул брату короткую трубочку, сделанную из толстого гусиного пера и с двух сторон запечатанную воском.

-- Та-ак... -- протянул Филота, -- доставай.

Никанор осторожно, помогая себе деревянным стилом для письма, извлёк из трубки свёрнутую узкую полоску тонко выделанного папируса, покрытую египетскими письменами.

-- Кто подстрелил сову? -- спросил архинаварх.

Никанор молча вытолкнул вперёд одного из воинов, пришедших с ним.

-- Молодец, получишь щедрую награду, -- похвалил Филота.

Воин, просияв, поклонился.

-- Ступайте. Никанор, останься.

Когда братья остались наедине, Филота спросил:

-- Кто-нибудь у нас разбирает эти весёлые картинки?

-- Вряд ли, -- покачал головой Никанор, -- я немного нахватался, но тут намалёвана какая-то бессмысленная хрень.

-- Тайнопись, -- кивнул Филота, -- надо сохранить это послание, может быть, удастся прочитать.

-- Но сейчас мы не сможем.

-- Ну и что? Зато теперь совершенно очевидно, что египтяне держат руки на горле у Дедала.

-- Может это не египтяне? Невелик секрет, использовать сов для передачи посланий.

-- Только эллины с незапамятных времён разводили для этого голубей.

-- В нынешней Элладе ещё не пользуются голубиной почтой, -- не сдавался Никанор.

-- Ты не можешь утверждать наверняка. Мы многое просто не успели увидеть.

-- Может тогда не стоит связываться с Камиром? -- осторожно спросил Никанор.

Филота долго не отвечал, задумчиво разглядывая папирус.

-- Может быть... Но я думаю, что нам все же следует добиться от Дамакона некоторой ясности. В конце концов, критяне ведь не получили письмо.

Филота ошибся. Македоняне не знали, что для передачи особо важных сообщений сов выпускают парами, они несут одинаковые послания. Вторая сова достигла адресата. Дадаре Менес отреагировал на письмо немедленно -- ворота Камира закрылись, а со стен македонянам прокричали пожелание убираться на все четыре стороны.

-- Почтеннейший Менес! -- крикнул снизу вверх Адар-Мелек, -- ты говоришь обидно! Какая муха тебя укусила?

-- Какая муха?! -- вместо царя возмутился Никмадду, -- злодеи, не делайте мне наивность на лице!

-- Так, значит... -- оскалился Филота.

-- Я думаю, им рассказали о наших делах на Тере, -- предположил Пнитагор.

-- Кто рассказал? Другие критяне?

-- Ну, больше некому.

Подбежал один из младших командиров.

-- Архинаварх, поймали поджигателя!

Воины приволокли какого-то невзрачного человечка.