Читаем Убийство судьи Робинсона онлайн бесплатно
— Вы хоть раз катались на машине с приличной скоростью? — спросил я у Эллен.
Мы только что свернули с песчаной подъездной дорожки «Кантри-Клаба» на 49-е шоссе.
— Иногда разгонялась даже до ста двадцати.
— Это чепуха. Следите за спидометром — когда стрелка дойдет до ста пятидесяти, дайте знать.
— Вы нас угробите, — очень спокойно заметила она.
— Вполне возможно, если лопнет шина!
В этом месте 49-е шоссе стрелой прорезает безлюдную долину. Августовскую ночь укутывал густой мерцающий сумрак. Асфальт мягко поблескивал в рассеянном желтом свете фар. Я сидел за рулем своей новой «игрушки» — длинной и приземистой, с лобовым стеклом, похожим на корму корабля.
Скорость постепенно росла. Сквозь свист ветра и шум мотора доносился ровный голос Эллен: «Сто двадцать… сто тридцать… сто… сто пятьдесят пять…»
Далеко впереди я заметил фары приближающейся машины и убрал ногу с педали, — скорость упала до восьмидесяти. Затем свернул вправо и остановился на обочине.
Эллен, удобно вытянув ноги, все еще не могла оторвать взгляд от спидометра.
— Смелости вам не занимать. Ну, и как, понравилось?
— Да. Мне просто необходимо было немножко расслабиться. У вас есть сигареты?
Мы молча закурили. Насколько я понял, девушка удрала с приема, чтобы поговорить со мной, а потому не хотел ее торопить — пусть начинает сама. Нечасто случалось мне оставаться наедине с Эллен Робинсон: мы встречались в клубе, иногда — у общих знакомых, обменивались парой слов… но не более.
Между нами стояло что-то вроде семейной вражды. Противостояние Спенсов и Робинсонов началось задолго до нашего рождения, и наши предки не сомневались, что, едва появившись на свет, мы будем так же инстинктивно ненавидеть друг друга. Отец упорно прививал мне отвращение к Робинсонам, а я, несмотря на все его старания, так и не почувствовал ни малейшей неприязни к Эллен. В семь лет у нее были белокурые косички, очаровательные голубые глаза, и она лазила по деревьям и играла в мяч, как мальчишка. Эллен мне нравилась. Но всякий раз, увидев, что я играю с дочкой Робинсона или провожаю ее после школы, отец устраивал мне суровую взбучку. В конце концов, я решил, что это слишком дорогая плата за дружбу. Теперь Эллен — двадцать два, а мне — двадцать семь, и уже много лет, по обоюдному молчаливому согласию, мы избегаем встреч.
Зачем она напросилась ко мне в машину? Я испытывал врожденное недоверие ко всему, что исходило от Робинсонов, постоянно ожидал от них какого-нибудь подвоха и частенько оказывался прав. Эллен куда больше походила на дядю Эндрю, главу клана, чем на своего отца, судью. В ней чувствовались те же хладнокровие, упорство и неистовая жажда победы. Намекая, что не прочь прокатиться с ветерком, она, конечно, знала, что совсем недавно я приобрел новую мощную машину. Из чистого любопытства я уступил и теперь ждал, когда она, наконец, заговорит.
— Пора возвращаться в клуб, — вдруг сказала Эллен, — нас могут хватиться.
По идее, мне следовало возразить, что торопиться некуда, но вместо этого я потянулся к зажиганию: «Как вам будет угодно».
Она задержала мою руку.
— Подождите! В конце концов, все это неважно.
— Ну, хорошо. — Я снова откинулся на спинку сиденья. — Так о чем вы хотели поговорить?
Не ожидая такой прямоты, Эллен вздрогнула.
— Вы меня терпеть не можете, да?
— Ничуть. Вспомните, как мы дружили в детстве. А сейчас почти не встречаемся.
— Вы мне не доверяете, словно я что-то замышляю против вас, даже если мы случайно сталкиваемся в клубе или у друзей.
— Меня столько раз из-за вас лупили, что, волей-неволей, приучили к осторожности.
— Однако, говорят, вы вовсе не из пугливых.
— За пять лет у руля «Гэзет» я привык не слишком доверять ни себе, ни другим. Впрочем, готов отнестись к вам иначе — это зависит только от вас.
Она снова, уже с большим чувством, взяла меня за руку.
— Хорошо, Джерри.
— Вот мы и помолодели на пятнадцать лет, — улыбнулся я.
— Надеюсь, на сей раз вам не надерут уши.
— Вот уж чего не боюсь! Но имейте в виду: я не собираюсь забывать об осторожности — не раз видел фильмы с героинями вроде Маты Хари.
И хотя мой тон был явно шутливым, Эллен ответила очень серьезно:
— Я — не шпионка. Когда дяде Эндрю надо что-то выведать, он прекрасно обходится без меня. Политикой я не интересуюсь — такая грязь! Она отравила жизнь вашему отцу и, в конце концов, свела в могилу. А вы продолжаете его дело…
— Я унаследовал и «Гэзет» и ее политическое направление, стало быть, не мог не столкнуться с Эндрю Робинсоном.
— Да кому нужны ваши вечные стычки и клевета?
Последнее слово рассердило меня.
— Вы что, намекаете на последнюю передовицу «Гэзет»?
— Это вы написали статью?
— Нет, Дженнисон. Он — ровесник отца, а потому еще способен писать такие вещи с должным подъемом. Но я совершенно не понимаю, что вас встревожило. Отец целых тридцать лет, по крайней мере, два раза в неделю, печатал передовицы, обличающие клан Робинсонов. Как, кстати, называлась последняя? Ах, да, — «Дом Робинсонов — на краю пропасти». Все это ровным счетом ничего не значит.
— И у вас не было никакого тайного умысла?
— Да что с вами, Эллен? Я еще в клубе заметил, что вы нервничаете и чем-то озабочены.
— Мне показалось, что эта статья… Джерри, скажите правду: вы намекали не на папу?
— Даю вам слово, эта писанина так же безобидна, как прогноз погоды. Набор общих мест, каких полным-полно в любом политическом выступлении. Я бы с превеликим удовольствием вообще отказался от этой еженедельной жвачки, но наши друзья всегда с восторгом ее читают. Но при чем тут ваш отец? — Ответа не последовало, и я продолжил: — Все понятно, вы вообразили, будто я что-то раскопал, и решили узнать, насколько это серьезно. А теперь сами жалеете, что завели разговор.
Эллен повернулась ко мне.
— Вы правы, — призналась она. — Я хотела просить вас отказаться от этой кампании.
— Ах, вот оно что? Теперь ясно, для чего вы затеяли трогательную встречу друзей детства! Ну, что, возвращаемся?
— Нет, сначала я вам все расскажу. А потом можете использовать услышанное, как хотите — даже напечатать… мне все равно… Но, думаю, вы не станете трепаться. Ни дядя Эндрю, ни политика тут ни при чем. Впрочем, рано или поздно вы все равно узнаете… Только имейте в виду: если это вдруг появится в газете, вы убьете моего отца.
— Почему именно я выбран на роль слушателя?
— Сама не знаю! Но я уже зашла слишком далеко. Мне просто необходимо выговориться, я так страдаю! Джерри, я…
Сообразив, что сейчас произойдет, я поспешно крикнул:
— Только не вздумайте рыдать! Со мной этот фокус не пройдет!
Но она уткнулась мне в плечо и горько заплакала. Слезы казались искренними: видимо, у бедняжки Эллен и в самом деле накипело. Мне вдруг вспомнилось, как однажды в детстве она упала с дерева и сильно разбила коленку. Девочка даже не застонала. Я на руках отнес ее домой, а потом вернулся к себе, весь перепачканный кровью. А сегодня лацкан моего белого пиджака будет мокрым от слез и измазан помадой.
Я обнял вздрагивающие плечи и начал нежно гладить Эллен по волосам, бормоча всякие бессмысленные слова. Что еще остается мужчине в таких случаях?
Скоро она успокоилась и стала искать носовой платок. Я протянул ей свой. Девушка наклонилась и вытерла глаза и щеки.
— Полегчало?
— Да. Это копилось так давно, что я просто не выдержала.
— Ну, что ж, ваша взяла. Так что там стряслось? Могу чем-нибудь помочь?
— Нет. Это безнадежно. Вот уже три месяца я наблюдаю, как зло проникает все глубже и глубже, и ничего не могу поделать. Скажите, Джерри, вы в последнее время видели моего отца?
— Нет, с прошлой зимы — ни разу.
— Вы бы его не узнали — он ужасно постарел. Этот мерзавец его убивает, — прошептала Эллен.
— Я не понимаю, о чем вы. Какой мерзавец?
— Джонас Хэтфилд. Вы знакомы с ним, не так ли? Этот тип появился в Мидленде прошлой весной и выдает себя за евангелиста.
— Да-да, припоминаю. Хэтфилд проповедовал в предместьях, мы даже печатали для него программы и тексты. А что, он все еще здесь?
— Да, и живет в нашем доме.
Я удивленно посмотрел на Эллен.
— Что делает у вас этот бродяга?
— Папа предложил ему переселиться к нам. Впрочем, это ничего не изменило: Хэтфилд и так постоянно торчал в доме. Ума не приложу, каким образом этот гнусный лицемер заполучил такую власть над отцом! Раньше папа даже в церковь не ходил. Потом как-то раз попал на проповедь Хэтфилда и с тех пор стал совсем другим человеком. Теперь он не читает ничего, кроме проповедей проклятого евангелиста или им же подаренного молитвенника.
— А что надо этому Хэтфилду? Денег?
— Конечно! Он из тех, кто лишь корысти ради прикидывается праведником — истинно верующие таких презирают. Хэтфилд уже вытянул из отца немало денег. Но это — пустяки. Нас больше волнует папино здоровье. Он чем-то напуган и живет в вечном страхе.
— Чего же он боится? Неужели Хэтфилд посмел угрожать ему?
— Не в том дело! Папа не боится ничего, что могло бы случиться с ним при жизни.
— Тогда чего же? Ада?
— Вот именно. — Эллен наклонилась ко мне и с мольбой в голосе тихо добавила: — Папа всегда оставался честным человеком. Вы ведь знаете это, не так ли? Когда он был судьей, все… все свое состояние заработал честным путем.
— Поверьте, я вовсе не собираюсь утверждать обратное. Просто брату Эндрю Робинсона не составляло труда приумножить это состояние. А что об этом говорит Большой Босс Эндрю Робинсон? — не унимался я. — Неужели он не может вышвырнуть Хэтфилда из города?
— Дядя еще не принял окончательного решения. У папы — больное сердце, и нам приходится действовать очень осторожно. Дядя Эндрю хотел было прогнать евангелиста, но передумал и сейчас пытается повлиять на отца. Только, по-моему, это безнадежно.
— А пока вы с дядюшкой прикинули, что было бы полезно пооткровенничать со мной и, тем самым, нейтрализовать «Гэзет». Могу вас успокоить, Эллен, моя газета — не бульварный листок. Передайте Большому Боссу, что вам удалось меня уговорить, и дело в шляпе…
— Клянусь вам, Джерри…
— Да ладно! В любом случае «Гэзет» не занимается подобными вещами. Давайте-ка вернемся в клуб — уже половина одиннадцатого.
На сей раз она не стала меня удерживать. Мчась по шоссе, я вдруг подумал, что Эллен, в сущности, ничего мне не сказала. Истинного значения того, что случилось в доме Робинсонов, я еще не знал.
Примерно за милю до клуба я увидел машину, ехавшую нам навстречу. За рулем сидел Дон Уильямс. Он притормозил, несколько раз посигналил, и мы остановились бок о бок.
— Где вас носило? — спросил он. — Я уже четверть часа мотаюсь туда-сюда.
— Мы просто катались.
— Эллен, вам несколько раз звонили.
— Кто?
— Понятия не имею. Один официант просил меня передать, чтобы вы позвонили домой.
— О, Боже! — Эллен замерла, судорожно вцепившись в мою руку. — Отвезите меня домой, Джерри! Быстро! — выдохнула она.
Я снова завел мотор, и секунду спустя мы сломя голову мчались в Мидленд. Тревога девушки передалась мне, и я ничуть не удивился при виде скопления автомобилей на песчаной аллее у дома судьи Робинсона. Прежде всего, там стоял черный «роллс-ройс» Эндрю Робинсона — за рулем, как всегда, сидел шофер и телохранитель Даган. Потом две полицейские машины: «бьюик» капитана Лаудербека и патрульная машина. Чуть поодаль — еще один, не знакомый мне автомобиль. Впрочем, судя по красному кресту на лобовом стекле, он, несомненно, принадлежал врачу. Наконец, за углом виднелась «Скорая помощь».
Онемевшая от страха Эллен открыла дверцу. Я едва успел схватить ее за руку и помешать выскочить из машины на ходу. Эллен, за ней и я, побежали к крыльцу, где маячил полицейский из патрульной машины. Страж молча отодвинулся, и мы вошли в холл. Так впервые в жизни я оказался в доме Эллен.
Эндрю Робинсон шагнул навстречу племяннице. На вид ему можно было дать лет пятьдесят пять. Густые, некогда русые волосы совсем поседели, но, несмотря на это, квадратное, гладко выбритое лицо казалось румяным и свежим. Он был почти одного роста со мной (во мне — метр восемьдесят шесть), но выглядел гораздо внушительнее.
Присутствие дяди, казалось, вдохнуло в Эллен новые силы.
— Что с папой? — тревожно спросила она.
— Он умер, Эллен.
Плечи девушки поникли, она рванулась было к закрытой двери слева от нас, но вдруг, резко повернувшись на каблуках, решительно подошла к креслу с высокой резной спинкой и села.
Эндрю Робинсон следил за ней взглядом. Оба словно не замечали моего присутствия. Усевшись, Эллен спросила:
— Как это случилось?
Робинсон медлил с ответом, пристально глядя на племянницу и раздумывая, выдержит ли она еще один удар.
— Прошу вас, дядя, скажите, что произошло?
— Я же сказал тебе: он умер.
— Сердце?
Мне показалось, Эндрю с трудом сдерживает волнение: кулаки несколько раз нервно сжались и разжались.
— Его убили, — наконец выдавил из себя Робинсон.
Эллен пошатнулась и закрыла лицо руками.
— Мужайся, Эллен! — Дядя обнял ее за плечи.
— А известно… кто?
— Нет, но мы это узнаем.
— Где Хэтфилд?
— Где-то бродит, но если не вернется до половины двенадцатого, объявим розыск. — Большой Босс повернулся ко мне и без лишних церемоний бросил: — Тут только что болтался один из ваших репортеров — так он уже уехал в редакцию.
— Я привез Эллен, — отпарировал я. — Лаудербек здесь?
Он кивнул.
— Прин тоже?
— Да.
Я указал на закрытую дверь.
Робинсон снова кивнул.
— Мне туда можно?
— Спросите у Лаудербека.
Я открыл дверь и оказался в библиотеке.
Передо мной была огромная комната. Три стены сплошь покрывали книжные полки. Сквозь большие стеклянные двери в четвертой виднелась широкая терраса, а дальше — сад. В детстве я часто пробирался в этот запретный сад и не раз видел через открытые двери спину сидящего за рабочим столом судьи.
Теперь возле этого стола стояли трое мужчин. Я подошел поближе: на окровавленном ковре, широко раскинув руки, лежал ничком мертвый судья Робинсон.
Капитана Лаудербека и сержанта Прина я видел почти каждый день, а потому лишь дружески махнул им рукой. С медицинским экспертом доктором Рейнольдсом поздоровался более официально, потом склонился над телом. Судья был без пиджака, в белой рубашке, вымазанной кровью и разорванной чуть ниже плеч и в середине спины.
— Его ударили ножом? — спросил я у Лаудербека.
— Да, семь раз. Следы ударов весьма отчетливы, каждая рана — примерно два дюйма глубиной.
— А что за нож?
Лаудербек пожал плечами.
— Пока мы его не нашли. Рейнольдс полагает, что убийца орудовал скальпелем. Три удара в спину, четыре — в грудь. И еще судью несколько раз стукнули молотком по голове, причем каждый удар — сам по себе смертелен.
