Читаем Зеленоглазая гадюка едет в Хогвартс онлайн бесплатно

– В этом году в Хогвартс идет дочь Поттеров, – как бы мимоходом заметил Альбус Дамблдор, дождавшись, пока преподаватель Зелий поднесет чашку к губам.

«Иногда мне кажется, что его не зря называют старым маразматиком, – раздраженно подумал Северус Снейп, судорожно пытаясь откашляться. – Прожить полтора века и испытывать удовольствие от таких детских пакостей!» – Он высушил заклинанием влажное пятно на мантии и мрачно взглянул на директора. Новость его ошеломила, но за несколько секунд зельевар успел собраться.

– Я полагал, что после… известных событий ребенок стал сквибом, – он поставил полупустую чашку на стол. Наверняка сейчас услышит еще что-то шокирующее, лучше подстраховаться.

– Все были в этом уверены, мой дорогой мальчик, – вздохнул Дамблдор. – Но, оказалось, магия просто спала в ней. Стихийные выбросы явственно показывают, что девочка будет сильной волшебницей. Разумеется, она должна учиться в Хогвартсе. Я уже отправил письмо с совой, правда, ребенок еще не прочитал его.

– Но как? – в растерянности Снейп потянулся к вазочке с мармеладом, сунул в рот, и тут же поморщился от привычно-приторного вкуса. Проглотил осточертевшую сладость и добавил: – В детях до первого стихийного всплеска магия тоже спит, но мы не называем их сквибами. Я думал, она потеряла абсолютно все. Иначе зачем ее отправили жить к маглам?

– Даже если бы у девочки остались способности, ей все равно пришлось бы жить с семьей тетки. В конце концов, это ее единственные родственники, а в нашем мире у нее много врагов. Но мы все были убеждены, что Волдеморт… – Снейп едва заметно вздрогнул, Дамблдор сделал вид, что не заметил, – что в результате столкновения с ним девочка стала сквибом. Ах, – директор сентиментально вздохнул, – я помню, как это было: молодой Блэк хотел забрать девочку из разрушенного дома и собирал ее игрушки. Когда он сунул ей любимую, плюшевого черного пса, оказалось, что та перестала двигаться и рычать в руках ребенка. Сначала Сириус решил, что чары развеялись, но и остальные магические предметы для девочки были все равно что магловские. Я сам дал ей свою палочку – и ничего. Хотя она даже пыталась ее грызть! – с легким негодованием добавил старик.

Снейп чуть улыбнулся: Дамблдор, похоже, считал, что дети появляются на свет одиннадцатилетними и сразу идут в Хогвартс, и совершенно не представлял, на что способен годовалый ребенок. Сам зельевар из опыта общения с крестником знал, что младенцы – чрезвычайно шкодливые и деятельные существа, за которым нужен глаз да глаз. А уж ГРЫЗТЬ волшебную палочку – верный способ довести родителей до седых волос. Страшно представить, какие заклятия выдаст возмущенный таким обращением магический предмет. Но если в руках ребенка палочка становится обычным куском дерева – это говорит только об одном. Ни капли магии, безнадежен.

– Никогда не слышал о таких случаях, – сказал он наконец. – Я был уверен, что если волшебник лишается магии, это навсегда.

– Ты не интересовался историей, мой дорогой мальчик, – улыбка директора была ехидной. Старый маразматик прекрасно понимал, как раздражает собеседника и это обращение, и проклятый мармелад, который Снейп снова почему-то начал жевать. А больше всего раздражает тема разговора. – Такие случаи бывали, хотя крайне редко. Да что история, на последней войне я сам неоднократно видел магическое истощение у колдомедиков или авроров. После тяжелого дежурства или боя волшебник несколько дней не мог сотворить ничего сложнее Люмоса, а то и вовсе ничего. Почему же магическое истощение не может длиться несколько лет? Тем более, это ребенок, да и поединок с Волдемортом – не суточное дежурство в полевом госпитале.

– Вы верите, что это был… именно поединок? – Снейп был по-настоящему зол. Уже ничего не изменишь, маленькая волшебница приедет в Хогвартс и будет отравлять ему жизнь семь лет. Мало ему было Лили Эванс и Джеймса Поттера, теперь любуйся на их дочь, которая, несомненно, унаследовала худшие качества родителей. – И вся эта чушь, которую пишут в учебнике новейшей истории, правда?

– Правды мы уже не узнаем, мой мальчик, – директор снова принял вид всезнаюшего старца. – Но ребенок должен получить образование в нашем мире. Хотя она еще не прочитала письмо – сигнальные чары молчат.

Снейп поморщился, постукивая пальцами по столешнице. Безнадежно протянул:

– Может быть, оставим это? Ведь часть маглорожденных отказывается менять свою жизнь и не едет в Хогвартс…

– Ни в коем случае! – директор прямо подпрыгнул. – Северус, мальчик мой, ты же знаешь, что мы допускаем это только для слабых волшебников, которые не разнесут свою магловскую жизнь в клочья стихийными выбросами. А у девочки первый был в шесть лет, и с тех пор они происходят регулярно. Думаю, она прекрасно знает, что с ней, и с нетерпением ожидает вызова. Тетка наверняка рассказала ей обо всем. Кроме того, около трех лет назад произошло нечто, после чего я уверился окончательно, что ее место – в нашем мире.

Зельевар взглянул вопросительно. Как он не любил эту привычку темнить и выдавать сведения в театральной манере.

– И что же это? – прозвучал ожидаемый вопрос.

– Огненная магия, мой мальчик. Настоящая стихийная магия огня. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы это не дошло до Министерства. Они бы наверняка стали относиться к ребенку… неадекватно.

– Неадекватно?! – Снейп резко выпрямился, вперив возмущенный взгляд в директора. – А как можно относиться к такому? Это по-настоящему опасно!

– Пусть ребенок учится контролировать свои силы, – безмятежно ответил директор. – Когда об этом узнают, она сможет доказать, что владеет собой, и ничуть не опасна. А если к одиннадцатилетней малышке будут относиться как к исчадию ада, это непременно скажется плохо.

– У вас прямо талант – набирать в школу чудовищ! – с сарказмом ответил Снейп. – Полувеликан, оборотень, теперь вот это… гм… исчадие. Вы не боитесь, что ваша «малышка» испепелит Хогвартс?

Директор по-доброму засмеялся:

– Ты всерьез считаешь Хагрида чудовищем? Опасным чудовищем? Северус, это просто смешно. Что касается оборотня – он учился семь лет, и проблемы были только раз. Отнюдь не по вине самого оборотня, насколько я помню. Что касается девочки – уверен, что все будет хорошо. Теперь о деле. Я хочу попросить тебя навестить ее и помочь купить все к школе.

В который раз ему удалось удивить собеседника.

– Я?! Пусть это делает кто угодно другой. Тот же Хагрид справится. Или Минерва, ведь девчонка Поттеров наверняка попадет на ее факультет.

– Именно ты. Конечно, Джеймс Поттер был олицетворением Гриффиндора… – Снейп чертыхнулся про себя, – …но что касается Лили Эванс, все иначе. Я не знаю, чем руководствовалась Шляпа, отправляя ее на этот факультет, но уже к пятому курсу было ясно, что ее место в Слизерине. Если дочь пошла в нее, именно ты будешь ее деканом.

– Полукровка ко мне не попадет, – холодно ответил Снейп. На самом деле он был далеко не так спокоен, как изображал.

«Отвратительно, а я-то думал, хуже быть не может. Да, Эванс была надменной холодной стервой, вертевшей своими друзьями, как магловскими марионетками – вполне слизеринская черта. И да, последние годы я благословлял Шляпу за то, что мы не учимся на одном факультете – тогда мне бы пришлось намного хуже. Но ее дочь среди моих змеек?»

– Полагаю, Лили попала в Гриффиндор именно из-за происхождения. Но ее дочь, хоть и полукровка, наследница Поттеров – очень древнего рода. Пусть воспитанная маглами. К тому же, – снова ехидная улыбочка, – Шляпа в первую очередь оценивает характер и устремления человека, а не вычисляет в нем процент чистой крови. Ты ведь тоже не совсем типичный благородный слизеринец, Северус.

«Благородным я не был никогда, – с ожесточением подумал зельевар. – В конце концов, запустить одну маленькую гадюку в серпентарий – большого вреда она не нанесет. К тому же, раз она выросла у маглов, значит, учиться будет хуже остальных. Замечательно, это немного собъет гонор. Да и я буду присматривать».

– Хорошо, я сделаю это, – ответил он наконец.

– Вот и славно, – Дамблдор заулыбался, как будто ему орден Мерлина выдали. – Северус, не надо так расстраиваться. Девочка могла унаследовать характер Джеймса, а он всегда был очень искренним и чистым мальчиком. Пусть и несколько импульсивным.

На эту несусветную глупость Снейп даже отвечать не стал. Он уже собирался уходить, когда директор добавил:

– И еще. Ты будешь первым магом, которого увидит девочка. Ты расскажешь ей о нашем мире – вряд ли тетка могла много знать о нас, Лили всегда была скрытной. У тебя есть прекрасный шанс ей понравиться, стать значимым человеком для нее. Не упусти его.

– Зачем мне это? – почти прорычал Снейп. – Вы что, считаете, что мне хочется обзавестись кем-то вроде приемной дочери? От ЭВАНС?

– Не обязательно дочь, – директор как-то непристойно подмигнул зельевару. – Маленькие девочки имеют тенденцию вырастать. Дочь Лили Эванс, наверняка похожая на нее, доверяющая тебе, искренне привязанная… у тебя может быть второй шанс на счастье, Северус.

«(нецензурно)! – пристойных слов у Снейпа не нашлось. – Вот старый пройдоха! Личную жизнь мне устраивает! Недаром слухи ходят, что он с Минервой спит со времен ее шестого курса…»

– Северус, мальчик мой, – Дамблдор слегка сдвинул брови, в привычной, слегка театральной манере демонстрируя недовольство. – Понимаю, что ты мне доверяешь, а других легилиментов в Хогвартсе нет. Я терплю «старого маразматика» и прочее. Но оскорблять профессора Макгонагалл я не позволю тебе даже мысленно.

Зельевар выругался про себя и привычно поднял окклюментивный щит.

Северус Снейп стоял посреди ухоженного садика и отчаянно ругался. Теперь, для разнообразия, вслух.

Он не хотел отправляться к Поттер в день ее рождения. Попадать на чужой праздник, видеть маленькую дрянь счастливой, любимой домашней девочкой, да еще и сообщать ей радостную новость – нет. Чем позже, тем лучше. К сожалению, директор не дал ему возможности отложить неприятное дело до конца августа. С невинной улыбкой Дамблдор попросил «сделать это побыстрее», потому что он «немного развлекся». Узнав, как именно развлекается директор, Снейп снова усомнился в его душевном здоровье – на сей раз надежно спрятав свои мысли.

Старый маразматик наложил на стандартное письмо-уведомление чары умножения – а значит, как только его уничтожили, в почтовом ящике оказались уже два аналогичных письма. Стоило бросить их в камин – четыре. И так далее, пока дом этой магловской семейки, Дурслей, не окажется погребен под грудой писем с зелеными хогвартскими печатями. С притворно виноватым выражением лица Дамблдор сообщил, что письма Дурсли не просто прячут от девочки, а рвут или сжигают – и это необходимо остановить. Проклиная все на свете, Снейп аппарировал в маленький городок, где жила девчонка Поттер, размышляя на вечную тему – все ли маглы такие идиоты, или только те, с которыми сталкивается лично он. Ведь можно понять – раз метод не дает результата, значит, он ошибочен. А эти недоразвитые существа упорно продолжают ему следовать…

«Еще чуть-чуть, и пришлось бы стирать память половине городка» – мрачно думал Снейп, изучая гору писем на крыльце, на крыше дома, возле калитки. Смотрелось действительно впечатляюще, две кумушки возле дома вслух делились соображениями на этот счет, одно глупее другого. Сам Снейп благоразумно наложил Незамечары, а хлопка аппарации они не услышали. Он прообливейтил сплетниц, уничтожил все до единого письма, позвонил в дверь, сделал глубокий вдох… и обнаружил, что в доме никого нет. Видимо, Дурсли уехали всей семьей. Теперь Снейп костерил их на все лады, потому что следящие заклятья у него никогда толком не получались. Наконец он настроил нить поиска, еще раз помянул маглов-идиотов, и снова аппарировал.

М-да. Местечко то еще. Будь скалистый островок и эта убогая хижина побольше, вызывало бы ассоциации с Азкабаном. Ему стало немного неуютно, словно дементор подкрался сзади. И что, эти маглы уехали сюда ОТДЫХАТЬ? Он решительно дернул заскрипевшую дверь – даже не потребовалась Алохомора.

«Вот за что я не люблю маглов» – подумал Снейп после краткой, но выразительной перебранки. Визжала тощая женщина средних лет, орал толстый краснолицый мужчина, даже их свинообразный отпрыск вставил свои два кната… или какие там у маглов монеты, два пенса. Общий смысл сводился к «убирайтесь, ни в какую школу мы ее не отпустим». Толстый магл даже вздумал угрожать ему ружьем. Надо же, интеллект – как у гриффиндорцев-первокурсников. Разумеется, Северус знал, что огнестрельное оружие может нанести ему вред, но трясти им перед его носом… глупо. Он забрал его себе (Экспеллиармус прекрасно работал и на магловское оружие) и наложил Силенцио на всех троих – от криков заболела голова.

– Последний раз спрашиваю, – зельевар опасно понизил голос (теперь можно было это делать, раньше угрожающих интонаций было не слышно в общем крике и визге), – Где Гарриет Поттер?

– Я тут, – из соседней комнаты выскользнула девочка.

Одного взгляда на нее хватило, чтобы все смутные ожидания Снейпа разбились, как стекло. У Лили Эванс был характер кобры и темперамент бродячей кошки, но она была самой красивой девушкой, какую он видел в жизни. Ее дочь не унаследовала от нее ничего. Это была маленькая копия Джеймса Поттера – вплоть до круглых очков и взъерошенных черных волос, слишком коротких для девочки.

Вот только Джеймс Поттер никогда не смотрел так настороженно и серьезно. Девчонка равнодушно покосилась на онемевших родственников, которые сбились в кучку на продавленном диване, и снова уставилась на него. Выражения глаз за стеклами очков не было видно, но Снейп не сомневался, что взгляд немигающий, как у змеи.

«Неужели правда Слизерин?»

Сообщив ей о Хогвартсе и дав письмо – еще не хватало объяснять все на словах! – Снейп продолжил изучать хрупкую фигурку. Злорадство поднималось в нем, как пена над котлом с зельем: красавица Лили и смазливый Джеймс были бы немало разочарованы в этом ребенке. Черные лохмы, придававшие гриффиндорскому ловцу грубоватый шарм, у девочки смотрелись просто неряшливо. Очки сползали на длинный нос – хм, Северус никогда не замечал, что у Поттера нос немногим короче его собственного, разве что тоньше и без горбинки. Острый подбородок, торчащие скулы, ростом чуть повыше эльфа-домовика – Поттер на младших курсах тоже был невысок, вытянулся годам к пятнадцати. Даже небольшие, изящные кисти рук – пресловутая «порода» чистокровного мага – казались болезненно-худыми, узловатыми. Похожая на отца, девочка, тем не менее, была откровенно некрасива. И Снейпу это нравилось.