Читаем Мнения философов онлайн бесплатно

Перевод выполнен по изданию: Plutarchus. Plutarchi Moralia. Vol. V. F. 2. Pars 1: Placita philosophorum, pp. 50-153. EdiditJ. Mau. Leipzig, 1971.

Труд «Placita philosophorum» («Мнения философов») входит в корпус «Моралий» Плутарха, но Плутарх не является его автором. По жанру «Мнения философов» — доксографический компендий. Доксография — это изложение мнений и взглядов различных философов в отличие от фрагментов — дословных цитат из их сочинений. Compendium («компендий») означает «сокращенное изложение». В труде Псевдо-Плутарха «Мнения философов» обнаруживаются подчас дословные совпадения с текстом 1-й книги «Физических эклог» Иоанна Стобея (V в. н. э.), что дало повод Г. Дильсу в конце прошлого века реконструировать единый общий источник обоих сочинений и приписать авторство некоему Аэцию. В настоящее время гипотеза Дильса вызывает сомнения, поскольку об Аэции нет упоминания ни у одного автора, кроме церковного писателя V в. Феодорита.

Наиболее вероятное время написания «Мнений философов» — вторая половина I в. до н. э. В позднейшее время отдельные пассажи из «Мнений философов» переписывали Евсевий («Подготовка Евангелия»), Кирилл («Против Юлиана»), Псевдо-Гален («История философии»), Лаврентий Лид («О месяцах»). Арабы в Средние века переводили этот труд как классическое произведение, а византийские ученые Михаил Пселл, Иоанн Цец и другие пытались подражать этому компендию и частично заимствовали из него свой материал.

Полный греческий вариант названия — «Сокращенные мнения философов по вопросам физики». Как известно, античные философы, начиная с Ксенократа, делили философию на физику, этику и логику. Античная «физика», будучи наукой о мире, о первоначалах бытия, не совпадала с современным пониманием этого термина. «Физика» древних включала решительно все вопросы, касающиеся природы, — от эмбриологии до теологии. — Да и теология, если понимать бога пантеистически, как стоики, также оказывалась разделом физики.

Компендий «Мнения философов» состоит из пяти книг. В I книге рассматриваются вопросы онтологии и метафизики (природа, мир, боги, судьба, начала и элементы), во II книге — вопросы космологии (приблизительно соответствует современному понятию «астрономия»), III книга посвящается метеорологии, IV-я излагает учения античных философов о душе, и, наконец, V-я посвящена эмбриологии и физиологии человека и животных.

Материал разбит по отдельным проблемам, мнения философов чаще всего излагаются без критики, но бывают и исключения (I, 3: критические замечания по поводу мнения Анаксимандра; I, 5: критика мнения Платона).

Основная ценность предлагаемого читателю сочинения — совмещение различных точек зрения, пусть даже и ошибочных, на один и тот же предмет. Такое совмещение иногда открывает в предмете неожиданные и новые стороны.

Кажется, ни один из античных компендиев еще не переводился на русский язык. Что касается данного текста, то доксографические свидетельства, относящиеся к досократикам, ранее переводились Маковельским А. О. («Досократики». Ч. 1-2. Казань, 1914-1915. Ч. 3. 1919) и Лебедевым А. В. («Фрагменты ранних греческих философов». Ч. 1. М., 1989; сокращенно: «Фрагменты»), а те, которые относятся к атомистам, — опять же Маковельским («Древнегреческие атомисты». Ч. 2: Источники. Баку, 1946) и С. Я. Лурье («Демокрит»: Тексты. Перевод. Исследования. Л., 1970).

Некоторые имена философов, мнения которых приводятся в компендии, не нуждаются в представлении, и мы даем лишь ссылку на издания их фрагментов на русском языке или на сочинение Диогена Лаэртского «О жизни и изречениях знаменитых философов». М., 1979 (сокращенно: Д. Л.), а иногда в качестве дополнения указываем на статью в «Философском энциклопедическом словаре» (сокращенно: ФЭС). Философам же менее значительным, а также медикам, историкам и астрономам дается краткая характеристика.

В. Б. Черниговский

Собираясь излагать мнения по физике, мы считаем необходимым определить в самом начале предмет философии, чтобы нам знать, что такое физика и какой раздел философии она составляет. Стоики говорили, что мудрость — это знание о делах божеских и человеческих, а философия — упражнение в необходимом искусстве; единственным же и самым главным из того, что необходимо, является добродетель. Существуют три вида добродетели: физическая, этическая и логическая. По этой же причине и философия имеет трехчастное деление: первую ее часть составляет физика, вторую — этика и третью — логика. И физика занимается исследованием вопросов о мире и о том, что в нем; этика — тем, что касается человеческой жизни; логика, которую называют также и диалектикой, — словесным выражением (мыслей). Аристотель, Феофраст и почти все перипатетики делили философию следующим образом[1]. Необходимо, чтобы совершенный муж был и созерцателем подлинно сущего и делателем того, чтобы должно. Что это значит, можно понять и на таком примере: если кто решает вопрос, является ли солнце живым существом или нет [когда оно видно], то, решая подобный вопрос, он — человек созерцающий (δεωρητικος), так как он не занимается созерцанием ничего другого, кроме сущего. Подобным же образом обстоит дело, если решается вопрос, беспределен ли мир и есть ли что-либо за его пределами (если мир не беспределен), потому что все эти вопросы — созерцательного порядка. Иначе обстоит дело, когда решаются вопросы, как опекать детей, как править и какие вносить законы. Ведь все эти вопросы решаются ради практического осуществления. И тот человек, который занимается ими, есть человек действующий (πρακτικος).

Так как наша цель — рассмотрение физических вопросов, я считаю необходимым раскрыть, что такое природа (ϕυσις): ведь глупо пытаться говорить о природе, не зная, в чем ее существо. Итак, согласно Аристотелю, природа есть начало движения и покоя для того, чему она присуща первично, а не по случайному совпадению[2]; ведь все, что мы видим постольку, поскольку не обусловлено ни случайностью, ни необходимостью, не является ни божественным, ни имеющим какую-либо (другую подобную причину) своего происхождения, — называется природным и имеет собственную природу, как-то: земля, огонь, вода, воздух, растения, животные; кроме того, такие явления, как ливни, град, гром, ураганы, сопровождающиеся треском молнии[3], ветры, — ведь эти явления имеют некое начало, так как каждое из них происходит от некоего начала, а не существует извечно. И, конечно, такие (природные образования), как животные, растения, имеют начало развития. Именно в этих явлениях природа — первоначало, и не только движения, но и покоя, ведь поскольку эти явления обрели начало движения, постольку они могут прекратить это движение. Вот почему природа — это начало движения и покоя.

Итак, последователи Аристотеля и Платона считают, что начало и элементы различаются, Фалес же из Милета полагает, что начало и элементы — одно и то же[4]. Большинство же, насколько возможно, различает их между собою, ведь элементы есть нечто составное, о началах же мы говорим, что они — не составные и не являются завершающими продуктами (чего-либо). Элементами мы называем, например, землю, воду, воздух, огонь; слово же «начало«мы употребляем, чтобы обозначить, что оно (начало) не имеет ничего предшествующего, из чего еще рождается, так как в противном случае будет началом не оно, а то, из чего что-нибудь возникло. У земли и воды есть нечто предшествующее, из чего они возникли, — материя, не имеющая ни формы, ни образа, а также вид, который мы называем энтелехией[5], и лишенность[6].

Итак, Фалес ошибается, утверждая, что вода является элементом и началом.

Фалес Милетский началом сущего полагал воду. Считается, что этот муж был родоначальником философии, и от него получила свое название Ионийская школа[7]: ведь в философии существовали очень многие преемства. Он же, после занятий философией в Египте, прибыл в Милет в более зрелом возрасте. Он утверждает, что все происходит из воды и все опять обращается в воду. Считает он так, исходя, во-первых, из того, что начало всех живых существ — семя, а оно влажное: таким же образом, вероятно, и все существующее берет свое начало из влажного вещества; во-вторых, потому, что все растения питаются и плодоносят от влаги, а когда лишаются ее, засыхают; в-третьих, потому, что и сам огонь — как солнца, так и звезд — питается испарениями вод, и точно так же и сам мир. Вот почему и Гомер говорит о воде следующим образом: «Океан, который всем прародитель»[8].

Анаксимандр Милетский говорит, что началом сущего является беспредельность (απειρον)[9]. Из нее-де все возникает и в ней все исчезает. Поэтому и бесчисленные («беспредельные») миры рождаются и вновь распадаются на то, из чего возникают. Итак, он говорит, в чем причина (существования) беспредельности: чтобы нисколько не иссякло происходящее возникновение. Но он ошибается, потому что не говорит, что такое беспредельность: воздух ли, вода ли, земля или какое-нибудь другое тело. Поэтому он ошибается, признавая материю, творящую же причину отрицая: ведь беспредельность — это не что иное, как материя; материя же не может быть действительной без предшествующей творящей причины.

Анаксимен Милетский началом сущего полагал воздух[10], ибо из него все рождается и на него все разлагается, — как, например, говорит он, «наша душа, будучи воздухом, скрепляет нас воедино, и весь мир объемлют дыхание (пневма) и воздух». Понятия «воздух» (αηρ) и «дыхание» (πνευμα) он употребляет в одинаковом смысле. Но ошибается и он, полагая, что живые существа состоят из простого и однородного воздуха и дыхания, — ведь невозможно, чтобы в качестве начала существовала одна толькоматерия, но следует предположить и творящую причину; как, например, недостаточно одного серебра, чтобы возникла чаша, если нет и творящей причины, т. е. серебряных дел мастера; сходным образом обстоит дело и с медью, и с деревом, и с любым другим материалом.

Анаксагор Клазоменский[11] началами сущего полагал гомеомерии[12], так как ему казалось совершенно непонятным, как из несуществующего может что-нибудь возникнуть или распасться на несуществующее: мы едим пищу, простую и однородную, как, например, «хлеб Деметры», пьем воду. И эта пища питает волосы, вены, артерии, сухожилия, кости и остальные части (тела). Итак, если это происходит, нужно согласиться с тем, что в потребляемой пище все уже есть и все растет от того, что уже есть, и в той пище (которую едим) уже есть частицы, порождающие кровь, сухожилия и прочее. Эти частицы постижимы умом. Ведь не следует все сводить к ощущению, потому что хлеб и вода доставляют эти частицы, но среди частиц есть постижимые только умом. Итак, из-за того, что в пище содержатся однородные части, он (Анаксагор) назвал их «частицами, подобными» тому, что ими порождается («гомеомериями»), и объявил их началами сущего, и подобные частицы он считает материей, творящей же причиной — Ум, все расставляющий по порядку. Начинает же он (свое сочинение) так: «Все вещи были вперемешку. Ум же их расставил по своим местам и украсил, подразумевая под словом (τα πραγματα) вещи (πραγματα). Итак, следует его одобрить, потому что он к материи присоединил творца.

Архелай Афинский, сын Аполлодера[13], (считал началом) бесконечный воздух и свойственные ему плотность и разреженность. Первая — это огонь, а вторая — вода.

Итак, эти (мужи), образуя между собой преемство, представляют так называемую ионийскую философию, начиная с Фалеса.