Читаем Заметки по пастырскому богословию онлайн бесплатно

Перед читателем весьма ценный, интересный и живой труд покойного курского протоиерея Льва Лебедева «Заметки по пастырскому богословию». Несколько десятилетий не издавались пособия по пастырскому богословию на русском языке. Известны классический труд митрополита Антония (Храповицкого) «Учение о пастыре, пастырстве и об исповеди» (переиздан заграницей в 1966, а в России - в 1995); «Православное пастырство» протопресвитера Георгия Шавельского (София, 1930): «Православное пастырское служение» архимандрита Киприана Керна (Париж, 1957); «Пастырское богословие» архимандрита Константина Зайцева (Джорданвилл, 1961) и «Уроки по пастырскому богословию» протопресвитера Василия Бощановского (Джорданвилл, 1961). Но все эти труды были изданы более чем 30 лет тому назад.

Труд протоиерея Льва Лебедева, главная часть которого написана в 1988-1989 годах, - небольшого объема и разделен на две части: первая - теоретическая, а вторая - богословское обоснование жизни и служения пастыря. Заметки о. Льва первоначально были опубликованы по главам в журнале воспитанников Свято-Троицкой духовной семинарии «Русский пастырь», а теперь, по просьбе многочисленных читателей журнала, мы издаем их отдельным тиснением. Отец Лев учитывает многие современные явления, с которыми пастырю приходится сталкиваться. Его наблюдения и мысли одновременно и очень современны (в лучшем смысле этого слова), и укоренены в святоотеческих традициях святого православия. В «Заметках» чувствуется, что автор не только сделал определенные наблюдения и выводы, но что он сам «пропустил через горнило своего ума и переработал в лаборатории своего сердца» (выражение проф. В. Ф. Певницкого) все, о чем он пишет. Его слова согреты светом и теплом личного опыта и это придает ему особую силу. Один священник нам поведал, что после прочтения главы о личной жизни из пастырских заметок о. Льва, где идет речь и молитвенной жизни пастыря, его отношение к молитве совершенно изменилось.

Его книга «Крещение Руси», выпущенная в 1988 году, была первая изданная в Советском Союзе книга, написанная свя­щенником. В 1990 году протоиерей Лев по идейным причинам принял мужественное решение перейти в зарубежную часть Русской Православной Церкви. Он потерял многих друзей, потерял возможность широко публиковаться на просторах горячо любимой им России, потерял возможность служить в храме, но приобрел успокоении совести и возможность все говорить полным голосом, последовательно и до конца.

29 апреля 1998 года внезапно оборвалась жизнь протоиерея Льна. Из его уст можно было услышать глубокий, обоснованный и истинно-православный ответ на все актуальные вопросы наших дней и получить анализ современных церковных событий. Энциклопедический ум, духовная чуткость, жизненный опыт, подлинное смирение, полное преклонение перед Церковью, ревность о Господе и доброе сердце - все это позволяло отцу Льву общаться с любым человеком, на любом уровне. Одна российская газета («Завтра», 5/98) отметила кончину отца Льва следующими словами: «Десятилетиями служа Господу, окормляя русскую паству в глухих деревенских приходах и столичных храмах, приведя ко Христу многих видных писателей и ученых, отец Лев находился в самом центре церковных и міровоззренческих борений последних лет». Сила слов отца Льва не была «в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении силы и духа» (I Кор. 2. 4).

Пусть ныне издаваемая книга, приуроченная к первой годовщине смерти о. Льва, будет памятником этому великому человеку, историку, богослову и доброму пастырю. Думаем и верим, что этот его труд послужит назиданием и опорой для многих пастырей Церкви Христовой, нынешних и будущих.

Протоиерей Петр ПЕРЕКРЕСТОВ

Несколько лет тому назад ко мне обратились с предложением восполнить и как бы освежить в отдельных местах курс «Пастырского богословия», читаемый ныне в духовных школах. Как я понял, это было сделано из пастырского попечения обо мне самом, ибо хорошо было известно, какими недугами я страдаю. Поэтому все, что мне удалось почерпнуть из книг по данному предмету, из собственного двадцатилетнего пастырского опыта (более отрицательного, чем положительного), а также из того, что благоволил Господь дать увидеть и понять моему потемненному уму, послужит назиданием прежде всего мне самому. Но если и кто-то еще почерпнет из написанного мною хоть какую-нибудь пользу, да будет это во славу Божию, благодать Которого врачует и восполняет даже такие немощи и оскудение, как мои!

Академические, или «школьные» курсы «Пастырского богословия» как старинные, так и относительно современные, страдают рядом слишком серьезных недостатков, так что иногда ставится под сомнение правомерность самого существования этой дисциплины как науки, как особой области православного богословия. Если сказать кратко, то, во-первых, в «Пастырском богословии» богословия в собственном смысле почти и нет или чрезвычайно мало. Во-вторых, здесь очень мало учтены условия современной жизни, в которой приходится проходить служение нынешнему пастырю Русской Православной Церкви.

В первой, сугубо богословской части, слушателям предлагается достаточно обширный набор свидетельств Священного Писания Ветхого и Нового Заветов о пастырстве как Богоустановленном учреждении, о его высоте, достоинстве, особенностях, целях и т.д. Однако в этом, бесспорно, ценнейшем и основополагающем материале не выделено до сих пор чего-то самого существенного, этот материал не осмыслен должным образом, так что наше «Пастырское богословие» остается в значительной мере безответным перед лицом протестантизма, отрицающего священство как таинство, его сакральную сторону, и пользующегося при этом теми же самыми текстами Священного Писания...

У нас в «Пастырском богословии» немало внимания уделено также учению святых Отцов о священстве, но и этот материал богословски обработан настолько недостаточно, что даже определение предмета данной науки нельзя считать окончательно выясненным и сформулированным.

Не претендуя на исчерпывающую полноту исследования всех этих вопросов, мы попытаемся по мере сил кое-чем восполнить имеющиеся пробелы. После этого станут возможными и богословски обоснованная оценка современных условий пастырского служения, и конкретные рекомендации, из нее вытекающие.

Обычно говорят, что предметом «Пастырского богословия» служит изъяснение жизни и деятельности пастыря как служителя совершаемого Божией благодатью духовного возрождения людей и руководителя их к духовному совершенству. При этом справедливо указывается на пребывание в Церкви как непременное условие пастырства. Один из видных русских богословов, исследовав множество православных и инославных сочинений по пасторологии, приходит к выводу, что при рукоположении во пресвитера пастырю подается особый дар Святого Духа как «благодатная, сострадательная любовь к пастве, обусловливающая собою способность переживать в себе скорбь борьбы и радость о нравственном совершенствовании своих пасомых, способность чревоболеть о них как апостол Павел или Иоанн. Такое свойство пастырского духа и выражает самую сущность пастырского служения, являясь вместе с тем и главным предметом изучения в науке Пастырского Богословия». В подтверждение приводится важная цитата из св. Иоанна Златоуста; «Духовную любовь не рождает что-либо земное: она исходит свыше, с неба, и дается в таинстве священства»¹.

Это ценное наблюдение. Но само по себе взятое оно возбуждает ряд вопросов. Всякое духовное дарование в Церкви исходит с неба. Например, дар сопереживания о грехах человеческих и радости о духовном совершенствовании ближних может быть и у мірянина. Дар учительства тоже свойственен многим мірянам в Церкви. И если утверждать, что священникам все это присуще в большей мере, чем мірянам, то речь может идти лишь о степени высоты дарований, а не о принципиальной стороне дела. Остается совершенно непонятным, для чего все-таки нужно особое таинство священства. В древней Церкви существовали и другие чрезвычайные дарования: пророчества, языков, врачевания и т.д. Но во пророков, в целителей никакого рукоположения не совершалось и не совершается. Почему же таковое необходимо для пастырства? Одно из современных руководств утверждает, что пастырское «служение было необходимо для существования самой местной Церкви. Апостол Павел заботился о поставлении пресвитеров, а не о поставлении в образуемых им Церквах пророков и учителей. Без них могла существовать местная Церковь, но не могло ее быть без пресвитеров»². Это же руководство в качестве основного аргумента в пользу необходимости священства в Церкви как особой категории служителей выдвигает то соображение, что и в народе «царственного священства», каковым является вся Церковь, необходима иерархия руководителей и наставников (для удобства управления).

Пусть так. Однако эти рациональные соображения не отвечают на основной запрос человеческого сознанания, особенно подчеркнутый протестантизмом: поставление епископов и пресвитеров было и остается делом необходимым для управления и назидания верующих, но почему это поставление должно являться особым таинством и делать пастыря Церкви в определенных отношениях чем-то качественно отличным от прочих членов Церкви, если все христиане - «царственное священство» во Христе?

Для вразумительного ответа на этот вопрос необходимо, очевидно, выяснить с догматической точки зрения, что такое природа иерархии, что есть таинство вообще и какова онтология таинства священства в частности?

Этими-то вопросами и должно заняться «Пастырское богословие». если оно хочет быть богословием и наукой. Поэтому, на наш взгляд, предметом науки «Пастырского богословия» должно являться изучение духовно-таинственной природы священства, а отсюда уже - жизни и деятельности пастыря.

В нашей Святой Православной Церкви, как известно, семь таинств. В самых различных книгах мы можем прочесть много о них интересного. Но нигде не найдем достаточно точного, бо­гословски обоснованного ответа на вопрос, чем же таинства отличаются по существу от многих других обрядов Церкви? Например, почему исполненный великого смысла и значения чин пострижения в монашество, где человеку дается даже новое имя и упраздняется имя, полученное в Святом Крещении (!), это не таинство, а рукоположение во диакона, пресвитера, или епископа - таинство? Почему не таинство чин водоосвящения с окроплением верующих святой водой? Почему покаяние с разрешением грехов - таинство, а погребение человека с чтением разрешительной молитвы - не таинство? Почему елеосвящение с целью исцеления человека от болезней таинство, а простое исцеление от тех же болезней с помощью молитвы и возложения рук даже со стороны мірянина высокой духовной жизни - не таинство? Почему Крещение человека водою и Духом - таинство, а освящение водою и Духом храмов, икон, священных предметов, домов верующих - не таинство? А разве не таинство - молитва как общение человека с Богом? А различные чудеса, творимые святыми, или исходящие от икон, мощей, иных святынь - разве не таинство?

Ссылка на первый признак таинства - Богоустановленность, то есть учреждение таинства непосредственно Самим Иисусом Христом или Его апостолами, без специальных пояснений не представляется достаточной, ибо в конечном счете в Церкви, как Теле Христовом, животворимом и просвещаемом Духом Святым, все является Богоустановленным, кроме различных новшеств, явно противоречащих Уставу и Преданию. И все в Церкви имеет свою духовно-таинственную основу. Все Богослужение Церкви, особенно Литургия, является Мистагогией то есть Таиноводством ко спасению.

Таким образом, очевидно, что понятие «таинство» употребляется в Церкви в двойном значении - в широком и узком, специальном (особенном). В узком, особенном значении, понятие «таинства Церкви» прилагается к семи известным таинствам, которые составляют как бы центр или средоточие всех остальных священнодействий и обрядов.

Греческое слово «мистикос» - «таинственный» в православной богословской терминологии означает не то, что предмет познания является тайной, наглухо закрытой для человеческого восприятия, а то, что он не постигается путем гнозиса, рассудочного познания, а только духовным соединением с ним³.

Мы можем видеть со стороны чин таинства Крещения, знаем его благодатные результаты, можем их и описать в словах, но никогда не сможем выразить в них, ни представить мыслью, как же эти результаты достигнуты. Иными словами, сам духовный процесс или механизм (да простится мне это словечко!) возрождения человека, превращения его в «новую тварь» во Христе, непознаваем и неописуем (хотя все внешние детали чинопоследования таинства отлично видимы!). В этом пункте, в этом отношении любое таинство всегда действительно тайна. И таинственно здесь не только духовное начало, но и соединение духовного с вещественным, образ или способ проникновения Божественного и нетварного в тварное. Мы знаем, что во единой личности Господа Иисуса Христа неслитно, но и нераздельно соединились две природы - Божественная и человеческая. Но образ или способ такового их соединения для нашего ума непостижим. Поскольку Церковь есть не что иное, как Бого-человеческий организм «Тела Христова». Глава Которому Он Сам, то в ней все есть соединение Божественного с тварным и вещественным и, следовательно, все - таинственно (мистично).

В этой таинственности мы можем познать умом условия, внешние действия и словесные формулы, при которых совершается великая тайна соединения Бога со Своим творением, можем познать результаты и конечную цель соединения. Но стать причастниками его, то есть обладать им духовно, мы можем только путем своего личного соединения с Телом Христовым - Церковью, с таинственной жизнью ее благодатного организма.