Читаем Полярис онлайн бесплатно
Полярис
Когда этот континент создавался в восьмидесятые годы прошлого века, вряд ли кто-нибудь тогда мог подумать, что там так скоро появится мафия, ведь его возводили под лозунгами о мире во всем мире и свободе. Неожиданно, правда? Пожалуй, не для всех. Рейчел Джонс, двадцать четыре года, почти десять из которых работает наемной убийцей как раз-таки в этой самой мафии, пожалуй, вообще не может представить страну, в которой мафии не существует в принципе. Но мало кто знает, чем сейчас занимается мафия… А сама-то мафия знает о том, что происходит?
Детская проза / Книги Для Детей04.12.2034.
Решение суда по делу Лорда Карнеги!
Происшествие в зале суда 04.12.2034!
Срочные новости.
Неожиданная развязка дела №1039.
Политический переворот?
Массовые перебои электричества!
Замороженные банковские операции!
Проблемы с работой электро-дороги!
В зале суда, в 18:03, 4 декабря 2034 года, произошел взрыв.
Во время технической аварии погиб от тяжелых травм Майкл Остэн, политический деятель и советник Президента, Госпожи Бегинхем.
Самый неожиданный скандал этого двадцатилетия!
Подсудимый – мертв?!
Это то, о чем кричали все газеты и программы новостей 4 декабря 2034 года.
Но уже на следующее утро они забыли об этом.
Все новости отошли на второй план.
Теперь же все заголовки были об одном.
Молодая глава «Флеймс & co» погибла в автокатастрофе 5 декабря.
Рейчел
Игрок жалеет обычно не о проигрыше, а о крушении надежд на выигрыш.
Я блаженно откинулась на спинку дивана, сжимая в руках горячий стаканчик кофе.
На поверхности плавал айсберг взбитых сливок. От стаканчика разносился приятный аромат кленового сиропа и миндаля. На тарелке застыл недоеденный чизкейк. Рядом стоял мой маленький черный ноутбук. Экран медленно потух. Я перевела взгляд на широкое панорамное окно.
В кафе по радио играла какая-то старая песня (вроде Френка Синатры). За застекленной террасой во все стороны метался снег.
Мимо спешили прохожие, натягивая до подбородков вороты курток и кутаясь в шапки и шарфы. В свои права вступала ночь. Загорались фонари.
По улицам кружила метель.
Я не любила отдыхать.
Отдых – как наркотик. Отдохнул немного, и хочется все больше.
А в моей профессии – это недопустимо. Надо уметь в любой момент брать себя в руки.
Но я все равно не могла не признать, что выходные нужны каждому.
Неожиданно мой телефон завибрировал. Экран вспыхнул, являя миру новое сообщение.
Я лениво приоткрыла глаза, уставившись на входящее.
+007-131-656-99-23 20:02
Я нахмурилась, перечитав сообщение. «Может, ошиблись номером?..» – с надеждой промелькнула в голове какая-то мысль, но я сразу же отмела ее.
Не с моей работой верить в совпадения.
Я автоматически провела рукой по небольшому пистолету в кармане сарафана. Ноги напряглись, мысли об отдыхе отошли на второй план.
Я уже собиралась было открыть программу новостей, как вдруг на улице раздались крики.
А затем и выстрелы.
Неподалеку взвыла серена.
Кажется, до меня слегка заторможено дошло.
Я не помню, как схватила свое пальто и в одном свитере поверх сарафана вылетела на улицу.
Не помню, что заставило меня растолкать удивленную толпу.
Не помню, как чуть не вынеслась на автомагистраль.
Помню неожиданно нахлынувший ужас.
Помню, как увидела пронесшуюся мимо красную машину (даже не обратила внимания на марку) и прокатившиеся за ней джипы и мотоциклы.
Помню, как на резком повороте машина свернула
Помню ужасный скрежет тормозов.
Помню, как в лицо метнулся пепел.
Помню кровь на руках, когда вытаскивала их из-под обломков.
Врач А. Верни
Умрешь ты не потому, что хвораешь, а потому, что живешь.
На памяти Амели Верни в больнице имени Ирэн Шир не было ни одной спокойной ночной смены. Мотоциклисты и водители. Прохожие, упавшие в канализационные люки, подростки, сбежавшие на ночь из дома… почему-то в дневные смены народу было в несколько раз меньше. Не поймешь эту людскую натуру – чем же их так ночь эта привлекает?
В связи с этим, в больнице имени Ирэн Шир было по три кофемашины на каждый из восьми этажей. Рядом с ними стояли целые стойки с дорогим и приятным кофе в капсулах. При хорошем раскладе можно было найти даже шоколадный сироп в шкафчике рядом.
Больница имени Ирэн Шир спонсировалась многими известными организациями. Здесь работали настоящие профессионалы. Новейшее оборудование, начищенное до блеска. Эта больница была одной из самых дорогих и лучших в стране. А так же в этой больнице было самое низкое число погибших.
И Амели Верни всегда старалась соответствовать этому уровню.
Сейчас же молодая врач сжимала в руках большую кружку любимого латте, развалившись в темном кресле и откинув голову назад.
Мимо проходили усталые интерны и другие врачи. Миссис Лин (опытная кардиолог азиатской внешности) споткнулась на лестнице, уронив целую кучу папок. В воздух взметнулись листки бумаги и справки. Ей на помощь кинулся какой-то интерн, который тоже споткнулся и чуть не полетел на пол.
Мимо Амели, махнув ей рукой, проскочил педиатр со второго участка – Джон Нер.
– Тебе бы поспать, – любезно предложила Люси – новенькая медсестра. Она была ненамного младше самой Амели, и уже тоже валилась с ног.
Амели покачала головой.
– Если я усну – точно кто-то поступит. А полусонная я вам ничем помочь не смогу, только хуже сделаю.
– Лучше бы ты молчала, – поморщилась Люси, присаживаясь рядом, и пряча свои длинные темные волосы под халат. – Поделись секретом, когда же ты спишь?!
– Я не сплю вообще, – натянуто усмехнулась Амели, поставив кружку на столик. – Я кофейный вампир. Не хочешь, кстати, кофе?
– Не отказалась бы, – Люси зевнула.
Амели наклонилась и приоткрыла шкаф.
– Тебе какой?
– Покрепче, – отозвалась Люси, потянувшись и заложив руку за голову.
Амели понимающе кивнула и закинула в кофемашину какую-то капсулу. Аппарат тихо заработал. Амели посмотрела на Люси:
– А в целом ты как?
– Да, как обычно.
– Ничего нового?
– Ничего.
Кофемашина, наконец, пикнула, и Амели протянула Люси небольшую чашку. Та с благодарностью отпила горячий напиток и прикрыла глаза.
– А ты была когда-нибудь в нашем третьем подразделении? – неожиданно спросила Люси, подняв глаза от кружки.
Амели нахмурилась, опустив на столик кофе.
– В третьем? Ты имеешь в виду, психиатрическую клинику Бегхэм?
Люси кивнула и слегка прищурилась.
– Меня туда направили к одному пациенту. Ты знала, чт…
Договорить ей не дал пробегающий мимо дежурный врач. Он обернулся к медсестре и хирургу и нахмурился:
– Вы чего тут расселись?! Не слышали что ли? К нам везут жертв аварии! Давайте, спускайтесь!
Амели резко подорвалась, поправляя волосы и натягивая перчатки. Люси печально посмотрела в сторону входа, вздохнула и, все же поставив кружку, поднялась. По дороге Амели поправила свой бейджик, прикрепленный к халату («А. Верни» – гласила надпись, к которой она пририсовала черточку вместо ударения над «и»), и машинально посмотрела на время. Почти двенадцать.
Когда они спустились вниз, остальные врачи уже что-то бурно обсуждали, тревожно смотря в сторону двери.
– Что случилось? – спросила Люси, проталкиваясь к знакомой группе врачей и протащив за собой Амели.
К ним обернулся один темноволосый хирург – Рен – и нахмурился.
– О, вы пришли? Это хорошо. Эту аварию показали по новостям… говорят, была перестрелка…
– Чьи-то дети, что ли? – пробормотала Амели, сложив руки на груди.
– И нам поступил звонок, – добавила одна новенькая медсестра. – Какой-то официальный деятель. Поручился за двоих, что были в одной машине… Требовал выделить лучших хирургов…
– Кто звонил? – Вклинился в разговор какой-то интерн.
– Говорят, сам брат мэра – Грей Бегинхем!
– Владелец «Флеймс & co»? Быть не может!
– Так, все успокоились! – раздался властный голос директора подразделения, и все врачи автоматически вытянулись и замолчали. – Пострадавших уже скоро привезут. Они будут помечены…
В подтверждение его слов с улицы послышался вой сирены.
Амели сцепила руки за спиной, напряженно смотря в сторону дверей. Время тянулось ужасно медленно. Люси кусала губы, и, кажется, она была в любой момент рвануть прямо к карете скорой помощи.
Но, наконец, стеклянные двери распахнулись и в здание ввезли друг за другом несколько каталок.
– Мужчина, 41 год, судя по документам – Йозеф Бром, – громко огласил влетевший следом за первой каталкой врач. Лежащий мужчина был без сознания. – Закрытые переломы и подозрение на сотрясение мозга.
К каталке мигом подскочили несколько врачей и увезли ее куда-то за угол, в сторону операционной.
На второй каталке лежала молодая девушка. Амели стиснула зубы от ее вида. Бледная, наскоро замотанная в пропитавшиеся кровью бинты… но больше всего Амели ужаснуло то, что девушка была все еще в сознании и пыталась обернуться. Она крепко держалась за край каталки и пыталась посмотреть куда-то позади себя.
– Эйлин Браун, 19 лет, – огласил врач, подтолкнув каталку к нашим врачам. К девушке кинулась Люси, сразу потащив каталку к операционным. – Ожоги первой и второй степени, два перелома…
Амели не услышала конец предложения. Последние слова заглушил чей-то крик. В дверь запоздало въехала последняя каталка. Этот пациент выглядел хуже всех. Амели хотела было рвануть вперед, но ее опередили.
– Ник Дрейс, 20 лет, – громко проинформировал кто-то. Врач не закончил, но по виду пострадавшего итак было все понятно. Руки странно вывихнуты, парня знобило, правая часть тела странно обожжена…
Вслед за каталками влетела девушка. Совсем молодая. Волосы в пепле, подол длинного сарафана изодран… Она покачнулась, и Амели рванула вперед, успев ее подхватить, но девушка помотала головой, порываясь вслед за каталками.
– Простите, но Вам туда нельзя, Мисс. Вы тоже стали жертвой аварии?
Амели профессионально оглядела ее: руки изодраны в кровь, лицо бледное, на щеке несколько длинных царапин…
Девушка вяло помотала головой, опять попытавшись вырваться.
– Пожалуйста, Мисс, пройдемте, я отведу Вас в комнату ожидания и обработаю раны. К пострадавшим пока нельзя, они уже в операционной, – врач старалась придать голосу мягкости, ведь сама понимала, что эта девушка чувствует.
– Вы не понимаете… – ее голос надломился, и она повернула к врачу голову. Посиневшие губы дрожат, в глазах застыли слезы… но взгляд резко изменился. Стал потерянным. Безвольным.
Амели узнала этот взгляд. Так смотрят люди, которым
– Я понимаю. Пойдемте, – уже жестче сказала Амели, аккуратно подхватив ее под локоть. – Наши хирурги – лучшие в стране. Они сделают все, что в их силах. Не переживайте, пойдемте.
– Нет, – девушка покачала головой, неожиданно осев на пол и тихо засмеявшись. – Вы не понимаете. Я не переживаю за них, – Она вперила взгляд в сторону, где исчезли каталки с пациентами, и горько усмехнулась. – Я искренне хочу им врезать.
Рейчел
Как мухам дети в шутку,
Нам Боги любят крылья отрывать.
Я мало чего ненавидела. Имею в виду, на самом деле ненавидела. Ненавидела всем сердцем, искренне желая, чтобы эти вещи обратились в ничто, чтобы их забрала гиена огненная в пучины ада и чтобы они исчезли без следа.
Первое, что я ненавидела, это своих родственников. Родителей не выбирают, это всем известно. Но мою семью я предпочитала не вспоминать. Это был некий ад. Ад, с табачным дымом и бутылками из-под пива. Ад намного хуже того Ада, в котором я сейчас. Мой нынешний Ад казался мне Раем.
Когда я сбежала из
Я претендовала в школе на золотую медаль.
Но в тот год мой отец сел в тюрьму.
Аттестат мне так и не выдали.
Меня передернуло. Продрогшие руки тряслись, и я обхватила себя за плечи.
Вторым пунктом в этом списке были больницы. Я просто терпеть не могла больницы. Ненавидела их длинные коридоры, врачей в белых халатах, запах медикаментов. Я не отрицаю, врачи нужны, важны, и какие еще можно сюда подобрать слова, но больницы…
Больницы заставляли меня впадать чуть ли не в отчаяние.
Больницы были прочно связаны с бездействием.
В больницах
Они уверяли, что это из-за того, что в данный момент я ничего не могу сделать. Но от этого это не переставало быть бездействием.
В голове образовывалась гудящая пустота, когда я, сжимая руки, смотрела на одинокую мигающую табличку «идет операция». Меня трясло. Ноги подкашивались. Сдавившие живот и руки бинты казались непосильным грузом.
А когда в коридор выглядывала медсестра, повторяя:
– Операция пока идет. Мы делаем все возможное.
Я чудом удерживалась, чтобы не схватить ее за воротник и не заорать:
– ТАК СДЕЛАЙТЕ БОЛЬШЕ!
Еще я ненавидела бездействие. Это бездействие давило. Сковывало руки. Заставляло зажмуриться и захотеть исчезнуть. Смотреть, как что-то рушиться, когда ты ни в силах сделать
Бездействие меня ужасало.
А еще я ненавидела предательство.
И это то, чего я
К шести утра, когда перед глазами уже все двоилось после бессонной ночи и четырех часов перед операционной, в зал ожидания, расталкивая медсестер и громко ругаясь, попытался кто-то прорваться.
– ПРОПУСТИТЕ!
Я вскинула ужасно болящую голову, несколько раз моргнула и посмотрела в ту сторону. Из пересохшего горла непроизвольно хрипло вырвалось:
– Эрик?..
Ко мне, игнорируя тихие лепетания медсестер, подлетел высокий парень. Его зеленые глаза почернели и метали молнии. Из-под его темного пальто показалась растянутая футболка, лицо заспанное, темные волосы торчком, а сам он выглядел так, словно пробежал марафон.
– Рей! Рей, черт возьми! – он присел рядом, слегка тряхнув меня за плечи. Я медленно повернула голову. Губы изогнулись в натянутой улыбке.
– Все в порядке… – хрипло выдавила я, но по нахмуренному лицу друга поняла, что меня что-то выдало. Взгляд. Кажется, в нем плескалось целое море опустошенности.
– Я узнал по дороге из новостей. А потом мне позвонили ребята и сказали, что это произошло у тебя на глазах… и я… черт… Что это была за перестрелка?
Я помотала головой.
