Читаем Паутинщица (СИ) онлайн бесплатно

Малышка сидела под кустом. Зареванное личико, огромные шоколадные глазки и спутанные кудряшки темного цвета. Это было так неожиданно, что я буквально остолбенел посреди ночного парка. Девочка смотрела на меня, словно завороженная и молчала, доверчиво хлопая глазками.

— Привет, — сказал я негромко, стараясь не испугать ее. Как вести себя с детьми я понятия не имел. Да что говорить, в свои 13 лет я и со сверстниками то ладил не очень. Подходить к малышке показалось мне не верным ходом-еще убежит, лови ее потом по всему парку!

Несмотря на робость девочка явно меня не боялась. Я приободрился и уже более уверенно позвал ее, — Иди ко мне, — и протянул руку.

Малышка, немного подумав, встала и сделала несколько шагов, все также пристально и удивленно глядя на меня.

Я взял ее доверчиво протянутую ладошку и мимолетно удивился, как уютно и тепло она расположилась в моей руке.

— Ты кто? — спросил меня ребенок, — Ты волшебник?

Волшебник? Какой интересный выбор слова! Ну да, я — маг. И неплохой. Но почему именно это интересует мою новую знакомую? Мой опыт не позволял мне точно определить возраст девочки. Три, четыре, пять лет? Безусловно, она уже может знать о существовании магии, но почему это важно для нее? Боится? Кто-то из магов обидел? Как бы так осторожненько это выяснить?

— Волшебник, да. А как ты догадалась?

Я внимательно наблюдал за девочкой, чтобы поймать ее реакцию и скорректировать свое поведение. Но девочка по-прежнему не выглядела напуганной. Напротив, ее глазенки заблестели восхищением.

— Ты светишься, — пробормотала она.

Эм? Свечусь? Ну и что этот ребенок имеет ввиду? Я вроде магию пока не задействовал и файерболов не пускал. Я постарался улыбнуться девочке как можно обаятельнее. Талантов в этой области у меня не было, но уж что имеем.

— Я свечусь как лампочка?

— Нет, как ангел.

Ну вот, приехали. Ангел. Это ведь что-то из сказок? Да только сказок я в детстве почти не читал. Все больше учебники по магии. Ну хорошо, главное, что моя волшебно-магическая составляющая вроде не проблема. И я уже увереннее представляюсь, — Волшебник, Дениэл. А Вы моя прекрасная леди?

Видя, что ребенок недоуменно захлопал глазками, меняю вопрос на «Как тебя зовут?». Девочка забавно улыбается и, явно смущаясь, произносит, — Я Соичка.

Теперь недоумеваю я. Соичка? Птичка?

— Ах, Сонечка! — догадываюсь вдруг, — Ты Соня, правильно?

— Да, Соичка, — согласно кивает ребенок. И тут же продолжает, — Соичка устала. Хочу на ручки.

Все также не спеша, наклоняюсь и поднимаю ребенка с земли. Сонечка доверчиво обхватывает мою шею руками. От шоколадных кудряшек мягко пахнет чем-то сладким. Достаю из ее волос несколько застрявших там травинок. Интересно, все дети такие милые? Эта похожа на пушистого котенка, которого мне так и не разрешили завести. Хочется обнять ее, успокоить, и одновременно растормошить, чтобы она чтобы она хохотала, резвилась и шалила.

— Ну, да, — остановил я себя, — Ты ей еще бумажку на веревочку привяжи, чтоб она за ней гонялась.

А ведь с ребенком надо что-то делать. С опозданием приходит мысль, что ведь не просто так она оказалась одна в парке практически ночью. Так, приступим к расспросам.

— Сонечка, а где твоя мама? — спрашиваю ласково-ласково.

— Она ушла.

Угу. Ушла. Легче не становится.

— А куда ушла? Может мы ее там подождем?

— Она уже давно ушла. А Соичка была голодна. У тебя есть конфетка?

Карие глаза уставились на меня с надеждой. Я пошарил по карманам и с триумфом вытащил невесть как попавший туда леденец, в порядком потрепанной обертке. Девочка просияла и спрятала конфету за щечку.

— И что же с тобой делать? — пробормотал я, — Куда тебя вести?

— Никуда, — однозначно высказался ребенок, — оставь Соичку себе!

Ден.

В Городской Центральной лечебнице с трудом выплыл из омута снов лорд Дениэл Глостер, лучший аналитик Корпуса Стражей Империи. Глубокие тени под глазами, мертвенная бледность лица и заострившиеся скулы не в силах были скрыть его вызывающей красоты. Сейчас он был похож на какое-то сказочное существо, то ли прекрасного эльфа, то ли загадочного вампира. Изможденный вид поразительным образом не делал его старше, а скорее наоборот придавал лицу налет трогательности и беспомощности. Карие глаза выглядывали из-под рваной челки темных волос, чувственные губы кривились от боли.

Сегодня один из самых сильных магов страны проснулся не только с привычным уже ощущением тоски и безысходности, но и с неожиданной, но совершенно конкретной мыслью, что «сойку нужно оставить себе». Мысль была настолько глупой, что Ден хмыкнул.

— Ну да. Это безусловно решит все проблемы. Сейчас же велю изловить мне парочку. Кстати, что значит «оставить себе»? В клетку их посадить что ли, и пусть на тумбочке стоят?

— А что, помнится, моя любезная целительница Айлин уже давно порывается пригласить мне психолога. Вот и будет у нее лишний повод.

Ден, сделав усилие, подтянулся и сел на кровати. Боль, ненадолго усыпленная рассуждениями о птицах, радостно обнажила зубки и принялась кусаться. Ден, зная, что нельзя этого делать, не удержался и потянулся к своей магии. Там, где когда-то ощущался живой поток, стояло смрадное болото, из которого ползли жуткие чудовища, стоило лишь прикоснуться.

Монстры блестели красными глазами, безобразные ведьмы с крючковатыми носами визгливо хохотали, полусгнившие трупы тянули к нему свои руки, сочившиеся гноем.

А за спиной стоял палач в черной маске и длинном плаще. В жутком молчании он торжественно подкладывал дрова в костер, на котором горел он, Дениэл Глостер.

Дену всегда страстно хотелось стянуть эту маску, увидеть лицо своего палача и понять, что он чувствует во время экзекуции: радость, сожаление, чувство выполненного долга?

А огонь поднимался все выше. Вот он облизал пятки, обнял колени и уже пышет жаром в лицо. Вокруг все заволокло дымом. Легкие горят от желания сделать хоть один глоток воздуха, но вдыхают лишь едкий дым.

Ден сцепил зубы и глухо застонал. Тут же послышался стук открываемой двери и торопливые шаги. Кто-то подошел к кровати, и внутренний костер затопило холодной водой. Жар медленно и нехотя уполз, кровожадно оглядываясь. Палач шагнул в темноту и издалека донесся его глухой голос, — Я вернусь, Ден. Я еще вернусь за тобой!

Ден открыл глаза и увидел перед собой скорбную фигурку Айлин. С ее пальцев слетали последние капли магии, пролившиеся живительным водопадом и прогнавшие его личных чудовищ в его персональный ад.

— Вы же знаете, что Вам пока запрещено пользоваться магией, — начала отчитывать меня девушка.

— Простите, не сдержался, — покаянно развел руками я.

— Вы и не пытались!

— Пытался.

— Нет!

— Да.

— Нет.

Спор грозил затянуться. Я виновато посмотрел на Айлин и поднял руки в знак капитуляции. Она огорченно вздохнула. Жалость в ее глазах была невыносима, но…она так и не появилась. Напротив, Айлин как будто посоветовалась сама с собой и окончательно пришла к какому-то решению. Судя по ее обманчиво сладкой улыбке и тому, с каким трудом Айлин подбирает слова, ничего хорошего мне это решение не сулило. Айлин явно перебирала в голове аргументы и решала, какой двинуть в начале. Ее брови сошлись домиком, и губы недовольно сжались. Ну ясно. Начнет с кнута.

— Я опять истратила на Вас весь свой дождь, — стервозным тоном произнесла она, — а еще только раннее утро! Я Вас уже много раз предупреждала, мистер Глостер.

Так, и к чему это все? Меня выписывают? Пора проверять документы, дающие право на захоронение в семейном склепе? Кстати, нужно действительно не забыть прояснить этот вопрос.

— Вы мне должны! — палец Айлин грозно уперся в меня.

— Э…хорошо, Айлин. Я обязательно упомяну Вас в своем завещании. Желаете памятную вазу?

Но Айлин было не так просто сбить с мысли. Гневно сверкнув глазами, она с нажимом повторила, — Вы. Мне. Должны! А значит…

Я успокаивающе протянул руку.

- Я Вам обязательно все компенсирую. Хотите, закажу массовое орошение больных?

Уголок рта моей целительницы дернулся в улыбке, но она, с трудом сохранив серьезный вид, торопливо продолжила.

А значит согласитесь на экспериментальное лечение, о котором мы говорили.

У-у…опять она про психолога. А это я еще сойку в палату не притащил.

— Нет, — твердо ответил я.

— Да, — настаивала Айлин. И, поняв, что спор повторяется, быстро добавила, — Хотя бы одна встреча.

Я помотал головой.

— Нет? Тогда чаепитие. Чаепитие с красивой девушкой. Ну же! Помните, Вы хотели, чтобы я надела мини юбку?

— Вы наденете мини юбку, Айлин?!

Я повыше подтянулся на подушке, чтобы лучше видеть лицо целительницы.

— Нет.

Ну вот так всегда!

— Она наденет мини юбку. Я прослежу.

Я, ухмыляясь, внимательно разглядывал Айлин. Но она, вся покрывшись румянцем, глаз не отводила и твердо стояла на своем.

Я почувствовал угрызения совести: оставил девушку практически без магии с утра пораньше, да еще и засмущал. Да что мне, жалко чаю попить?

Да, жалко. Но и Айлин жалко тоже.

— Ну хорошо.

Айлин уставилась на меня, явно не веря собственному счастью.

— Одну чашку.

— Как скажете.

— И Вы в мини юбке.

— Нет.

— Ну ладно, ладно. Натяните ее на этого горе-психолога. Кстати, у нее красивые ноги?

Айлин возмущенно набрала в грудь побольше воздуха, но я не дал ей высказаться.

— Можете не отвечать. Если у нее ноги не красивые, да еще в мини…то так ей и надо!

Судя по тому, как возмущенно сверлила меня глазами Айлин, ей было что сказать, но она предпочла оставить свое мнение при себе. И то верно. А вдруг я передумаю?

— Сюзанна придет сегодня после обеда.

— В мини юбке?

Айлин развернулась и поспешила поскорее покинуть палату.

Лилиан.

Лилиан Аркетт не носила мини юбок. Ее чаще всего можно было встретить в нашей гостиной, одетую в тонкую серую маечку на узких лямках и широкие брюки, заляпанные краской. Очаровательно — курносый носик, улыбчивый рот и русые волосы, в художественном беспорядке рассыпанные по плечам, как струи маленького фонтанчика, всегда заставляли меня умиляться.

Лилиан была неотразима. Мой нежный цветочек, моя сладкая конфетка, моя жена.

Лилиан-художница. Ну почти. В очередной раз, до самого утра не дождавшись ее в супружеской постели, я брел на кухню чтобы сделать нам чай. И уже с кружками в руках отправлялся искать Ли в ее мастерской, где она творила очередной шедевр. На мои попытки привлечь ее внимание эта невозможная особа обычно мычала что-то неопределенное: то ли «привет», то ли «не мешай», а ее серые глаза были подернуты туманом. Вернувшись с небес на землю, Ли удивленно меня оглядывала, каждый раз поражаясь, кто я такой и откуда взялся. Затем в ее глазах появлялось восхищение.

— Ты такой красивый! Я должна это написать! Сейчас же! Немедленно!

И Лилиан начинала хватать меня за руки и тащить к стулу.

— Лилиан, остановись! Лилиан!

Я смеялся и пытался поцеловать руки, которые так настойчиво меня хватали, а затем заключить в объятия и саму девушку.

Туман окончательно покидал глаза Ли, и она приходила в себя, осознавая на конец, кто я, и что происходит. Оглянувшись на рассвет за окном, она растерянно и виновато тянула, — Я опять, да? Уже утро? Ну прости, Ден. Прости!

И тут же, будто вспомнив что-то и опять воодушевившись, Лилиан тащила меня к мольберту.

— Посмотри, что у меня получилось! Ты только посмотри! Видишь?!

На желтом фоне были нарисованы белые…хм…цветочки? Ну да, вроде цветочки. Честно признаться, рисунки соседского мальчишки семиклассника нравились мне гораздо больше творчества моей жены. И, возможно, я бы посмеялся над ее энтузиазмом, если бы три дня назад не видел реакции заказчицы на ее картину с кривым солнышком над малиновыми горами. Заказчица, весьма чопорная дама лет сорока, с прической волосок-к волоску, в строгом костюме и с безупречными манерами, проследовала за Ли в ее кабинет, поддерживая невыносимо-светскую беседу. И тут она увидела картину…Сначала она недоверчиво вглядывалась в нее, боясь поверить. Затем ее лицо поплыло, словно скорлупа лопнула. Взгляд стал мечтательным, по лицу потекли слезы.

— Да, — прошептала женщина, — да, именно так! Мне нужно именно это!

Я смотрел на женщину в немом изумлении, а Лилиан с пониманием. Еще мгновение, и женщины обнимаются, обе заливаясь счастливыми слезами.

— Спасибо, спасибо, — все повторяла женщина, с детской радостью прижимая к себе картину. Казалось, еще немного и она от радости запрыгает и захлопает в ладоши.

В нашем мире было не так уж мало магически одаренных людей. Дар мог быть разным: стихийники, некроманты, целители. Но были и люди с более специфическими способностями.

Лилиан Аркетт торговала мечтами, как бы странно это не звучало. Ее картины помогали людям услышать свою душу, понять, чего они действительно хотят. Не всем, а тем, кому картины были предназначены. Хотя иногда Ли устраивала небольшие выставки. Люди, не нашедшие себя, те, чья жизнь давно превратилась в унылое болото, ходили от картины к картине, рассматривали мечты и иногда находили свою собственную.

Я восхищался своей женой. Но вместе с тем не мог не чувствовать, что наши отношения дали трещину. В какой момент это произошло? Трудно сказать. Но иногда, в мои самые черные дни, мне казалось, что Лилиан, моя Лилиан, несчастна со мной.

Я пытался убедить себя, что это не так, что все еще можно исправить. Я носил ей цветы. Сначала охапками, затем тщательно выбирал букетики скромных первоцветов или ландышей. Я искал подарки в ювелирных: цепочки, кулоны, колечки…Ли иногда удивлялась, иногда радовалась, но в целом оставалась равнодушной.

Мы были богаты: и вместе, и каждый в отдельности. И конечно же Ли в любой момент могла купить себе все, что угодно. В какой-то момент я подумал, что может дело в этом? Может то, что можно купить за деньги не представляет особой ценности?

Тогда я принес ей котенка. Серенький милый пушистик был трогательно красив. Его хотелось носить на руках и гладить по беззащитному пузику.

Мой подарок не остался незамеченным. Лилиан ураганом ворвалась в судьбу нового питомца. Она накупила ему мисок, подстилок, кормов, игрушек. И даже приволокла откуда-то кошачий домик. Котик был обихожен, обследован, привит и…оставлен в покое. Решив все организационные вопросы и убедившись, что жизни и здоровью пушистика ничего не угрожает, Ли отстранилась и больше интереса к коту не проявляла.

Может малыш и удивился такому положению вещей, но, кажется, не был против. Ведь у него был я. Я проводил почти все свободное время в его компании: гладил за ушком, участвовал в шуточных боях, когда малыш отважно нападал на мою руку, потешно размахивая лапами и делая вид, что хочет укусить. Пушистик с энтузиазмом гонялся за импровизированной мышкой, изготовленной из бумаги и привязанной к длинной нитке. Я хохотал как мальчишка, и Лилиан бы тоже посмеялась…если бы заметила нас.

— Я и сам как этот кот, — грустно думал Ден. — Когда-то Лилиан ворвалась и в мою жизнь, также как в судьбу котенка. Камня на камне не оставила от моих проблем, подарила надежду. И перестала меня замечать.