Читаем Кирпич онлайн бесплатно

Проснулась я оттого, что четырехлетняя Мишка запрыгнула ко мне в кровать и со словами:

— Вставай, будем валяться! — начала теребить меня за нос и уши, требуя общения.

Мишка, как котёнок — маленькая, худенькая, вертлявая, её так и хочется потискать, а поскольку у меня нет здесь определённого занятия, кроме ежедневных хозяйственных хлопот, я с удовольствием развлекаю девчонку. Как и любой ребенок, Мишка предпочитает вопросы, ответы на которые я не знаю. «Кто ты?», «А что ты здесь делаешь?», «А что это у тебя?» — показывая на единственную мою собственную вещь — чёрно-белую фотографию на тумбочке возле кровати.

А я не знаю, кто я, и тем более, что я здесь делаю, а на фотографии — да, я. Сижу в красивом летнем платье на цветочном поле, вся в цветах и улыбаюсь фотографу, глядя ему в глаза и как будто отражаясь в них. Это счастье… Но почему фотография чёрно-белая, когда все снимают сейчас на мобильник, а снята я явно не в детстве, а совсем недавно, вот даже причёска такая же. Где это поле с чудесными цветами, и кто тот самый фотограф, которому я улыбаюсь, забыв про всё на свете — мне неизвестно.

А я действительно забыла всё на свете, то есть совсем ничего о себе не знаю. Просто однажды я проснулась в деревенском доме, рядом стояла та самая фотография, посреди комнаты крутилась маленькая девочка в смешной васильковой юбке, сшитой на скорую руку какой-то неизвестной мне портнихой.

В комнату вошёл парень, чуть старше меня, улыбнулся мне и протянул потертые джинсы и футболку со словами:

— Добро пожаловать в нашу общину! Здесь ты будешь в безопасности. Меня зовут Элен — я проводник. Скоро я тебя познакомлю с остальными членами общины. Например, вот, — он взял на руки девчушку в смешной юбке, — это Мишка — младшая сестра нашего вычислителя Юлика.

Какой вычислитель? Девочка по имени Мишка? Проводник куда? Ну то, что имя у него женское, уже не так смущает в свете последних событий. Что ещё за таинственная община физиков-теоретиков? Тааак, и вообще что я здесь делаю???

Я встряхнулась мысленно и начала настойчиво задавать вопросы один за другим:

— А что собственно мне угрожает? И как я вообще здесь оказалась? Что дальше делать будем?

— ЗДЕСЬ, — он выделил это слово — тебе ничего не угрожает. Пока мы делаем свое дело, в мире никому ничего глобального не угрожает, — улыбнулся он. Ты все скоро поймешь сама.

И вот я живу тут уже почти неделю, не задавая вопросов и пытаясь всё понять сама, следуя напутствию проводника Элена. Но пока что получила ответы только на часть интересующих меня вопросов, и то только на маленькую и очень незначительную часть… Хотя бы поняла, какие цели и задачи объединяют всех в нашей общине, кто тут есть кто, какие у каждого персональные функции.

Община наша объединяет спасителей планеты от роковых случайностей. Порой самая маленькая, незначительная деталь может привести к невероятной катастрофе и как следствие — к гибели всего человечества. И задача наших — предотвратить такие случайности, ну и тем самым спасти человечество от неминуемой и страшной погибели.

Мишка, действительно, — сестрёнка вычислителя Юлика, целыми днями этот самый Юлик сидит возле больших мониторов, просматривая сложные графики и вбивая в программы какие-то непонятные мне формулы — вычисляет эти маленькие и пока никому не очевидные роковые случайности: координаты, где они произойдут, время до секунды, и скорее всего что-то ещё… Очень умный, молчаливый (в отличие от неугомонной Мишки), целиком и полностью поглощённый своим делом. Я его только и вижу либо у его устройств, либо за ужином. Думаю, что даже если я его попрошу объяснить мне суть дела, и он мне (о чудо!) ответит, я ничего не пойму… Но судя по всему, никакого интереса для Юлика я не представляю…

Ликвидатор Ян. Одно только название его функционала заставляет останавливаться кровь во всех капиллярах, а поту выступать над верхней губой. Но характер у Яна ничего так: он улыбчивый, общительный. Всегда спрашивает, как я себя чувствую и чем собираюсь заниматься (чувствуя я себя всегда обычно, а занятий у меня нет — смысл спрашивать?). Хотя, может это и маскировка — мол, смотрите, какой я добродушный и весёленький, пойдёмте со мною ликвидироваться! Вот в случае с Яном я даже рада, что ничего о его работе не знаю, знать не хочу, вопросов не задаю, и особенно стараюсь с ним наедине не оставаться. Но, честно говоря, за ту неделю, что я тут живу, ни разу он никуда не отлучался (чтобы кого-то ликвидировать в том числе), и ни разу я не слышала даже обрывка разговора, из которого было бы ясно, что Ян сделал своё дело. Оно и к лучшему.

Проводник Элен (для своих Ленчик) — хотя, я смотрю, тут такие имена — обычное дело — уходит куда-то рано утром и возвращается поздно вечером. Вот с ним я люблю поболтать, он так вкусно рассказывает! Как ходил из нашей деревни в заповедник, возвращался через село, принёс петуха (часть которого мне завтра предстоит сварить, а часть пожарить), какие там сейчас лужи после дождя, где у него застряла галоша, и как палкой он её из трясины выковыривал, кого встретил по дороге, что ему рассказали — вот такие вот весёлые истории. Но ни слова о своих целях, сколько бы я ни спрашивала, от ответа он уходит.

И я на хозяйстве. Вот уже неделю… А вот неделю назад кто этим милым мужчинам петухов жарил? Предыдущая забывашка (и куда она подевалась?)? Сами справлялись? Мишка? Вот она мне больше всех тут рада, хотя это и понятно, девочки — они такие девочки, им интереснее секретики обсуждать с подружками, а не слушать разговоры взрослых дяденек про дисперсии случайных величин.

Живём как живём, ничего не понятно, зато в безопасности.

Мишка таки растормошила меня, полностью стянув с меня одеяло, трижды получив ответ на вопрос: «А ты меня любишь?» — и заставив повосхищаться, как у неё юбка прилипает к коленкам, пока она кружится.

Я в очередной раз посмотрела на фотографию, тщетно пытаясь хоть что-то вспомнить, натянула джинсы (явно мужские), футболку, всунула ноги в тряпичные балетки, посмотрела долгим многозначительным взглядом в спину вычисляющему Юлику, схватила визжащую Мишку подмышку и потопала на кухню кормить мужчин. Остальные мои сообщинники, как и Юлик, тоже были заняты — Ян и Элен увлечённо перебирали ящик с галошами. К моему приходу у них уже было собрано шесть вполне приличных пар. Значит, куда-то собираются…

Следуя своим принципам, я всех, не задавая лишних вопросов, покормила и оставила заниматься своими делами. Сама пошла в огород: во-первых — посмотреть, что там за ночь выросло, а во вторых (и в главных) — подумать в тишине и одиночестве. Но подумать мне не удалось, почти сразу ко мне подошёл Элен, протянул пару галош и сказал:

— Сегодня мы должны закончить одну работу. Ты в первый раз пойдешь вместе с нами, чтобы полностью исключить один луч. Ты понимаешь, о чём я говорю? Или есть вопросы?

«В первый раз»… Значит, судя по всему, будет и второй. Уже не страшно. А вопросы да, есть, вопросов масса.

— Только в общих чертах… Я знаю, что вы исключаете случайности, которые могут повлиять на возникновение глобальных катастроф. И предотвращаете их. Но как, я пока не поняла. Расскажешь?

— Расскажу. Давай с начала. 4 миллиарда лет назад на Земле зародилась жизнь, и каждое мгновенье каждая клеточка живого существа: растения, животного, человека меняет жизнь всей планеты. Вот в то мгновенье, когда земля только появилась, она была маленьким шариком, — Элен взял прутик и нарисовал маленькую точку на земле. — Из неё вышли много маленьких лучиков — это вероятности развития событий, — прутиком он пририсовал лучики к точке, и наша воображаемая планета стала похожа на солнышко. — Вот тут, — он указал на левый лучик — могли быть динозавры, а тут — прутик переместился вправо, — совсем другие животные. И каждое мгновенье из каждого выбранного лучика выходит множество других лучиков вероятностей развития, которые могут случиться, а могут и не случиться. — Элен прутиком превратил нарисованное солнышко в одуванчик. — Большинство из того, что случается, глобально ничего не меняет, а может какая-то маленькая случайность круто повернуть луч вероятности, который в свою очередь пересечёт другой луч, тем самым повернёт его, тот пересечёт третий, тоже повернёт, и вот это может привести к роковому для нашей планеты развитию событий — а именно, к гибели всего живого. Понятно?

— Ну так. Давай попроще.

— Давай. Ты слышала выражение: «кирпич на голову упадёт»?

— Конечно, — улыбнулась я. — Это когда совершенно независящие от тебя обстоятельства могут кардинально изменить твою жизнь в плохом смысле этого слова, даже в очень плохом… Так?

— Так. Только если кирпич упадёт кому-то на голову, это будет его собственной роковой случайностью. И может не стать глобальной. А может и стать. Вот Юлик и вычисляет такие вероятности, которые приведут к роковым последствиям. А мы возможности развития таких событий предотвращаем.

— Пока понятно. А как предотвращаете?

— Чтобы полностью вычеркнуть такой луч, нужно, во-первых, понять, из какой пространственно-временной точки начнётся изменение, во-вторых, убрать объект из события, например, взять этот плохо держащийся кирпич и положить на землю. Но другой кирпич может тоже в последствии расшататься, тем самым вернуть нами изменённый луч в прежнее положение, которое снова поставит планету под угрозу. Для этого нам нужно «в-третьих» — мысленно пережить этот луч, тем самым его уничтожив.

— С первыми двумя пунктами в принципе понятно. А вот с третьим… Что, просто подумать и всё? Это же просто!

Судя по выражению лица Элена, я задала правильный вопрос. Он улыбнулся и продолжил рассказ.

— Знаешь, бывает так: собирается девушка пойти по магазинам, где вот буквально вчера видела прекрасные туфли, берёт с собой деньги, а пока идёт, воображает себе, как она завтра появится в институте в новых туфлях на воттакенных каблуках, в летящем платье — самая красивая будет, и все студенты с первого по пятый курс будут на неё оборачиваться, да что там студенты, все преподаватели, а девушка только будет молча улыбаться в ответ загадочной улыбкой. И так всё ярко и красочно себе представляет, как вживую. И вот те раз! Последнюю пару этих прекрасных туфель купили ещё вчера. И тащится наша красотка завтра на пары в старых кроссовках. Она, сама того не желая, наполовину исключила вероятность. Знакомо тебе такое чувство?

— Смешной вопрос — грустно улыбнулась я, — чувство знакомо, а ситуация, сам понимаешь, — нет. Или это и правда так случилось однажды со мной? И ты обо мне знаешь больше, чем хочешь мне рассказать? — попыталась я вытащить у Элена хоть часть интересующей меня информации.

Элен снова улыбнулся, встал с земли, протянул мне руку и сказал:

— Пойдём, дальше надо показывать. Только надень галоши, — он заботливо протянул мне пару, — они защитят тебя: сталкиваясь, лучи вероятностей выбрасывают сильные электрические разряды, нужно быть к этому готовой.

Ага, так вот зачем он постоянно их носит — технику безопасности блюдёт! Надели мы с Эленом каждый свои галоши, вышли с огорода прямо в лес и побрели по тропинке в сторону заповедника. А Проводник тем временем продолжал свои объяснения.

— Вот девушка своими мыслями и изменила вероятность покупки туфлей на 50 процентов, если хочешь, повернула луч на 45 градусов, конечно, не на 90, но этого хватило, чтобы изменить движение луча. Так и мы переживаем мысленно эту вероятность, чтобы её полностью исключить.

Его слова меня не то чтобы удивили, скорее насторожили.

— Элен, мысли же, они нематериальны, как можно мыслями переложить кирпич?

— Как это нематериальны!? — возмутился Элен. Ещё как материальны! Это результат работы мозга, который очень даже материален. Значит, и продукт его материален. Только мысли не измеряются граммами и метрами, как многие привыкли, они измеряются другими величинами. Но они есть.

— Ну хорошо, пусть они есть, но я много о чём думаю, однако пока что ни один кирпич я не передвинула, — парировала я.

— Естественно, не передвинула. Для этого есть Ликвидатор. Он приходит в место и время, точно назначенное ему Вычислителем и убирает тот самый кирпич, а потом мы и другие уничтожители лучей переживаем мысленно всю историю вероятностей, начиная от Большого Взрыва до уничтожения всего живого, а значит, и нас с нашими мыслями.

— А что есть ещё и другие уничтожители? Не только вы трое? — не унималась я.

— Конечно! Нас много, мы живём в разных точках по всему миру. Даже на нашем квадрате — это маленький участок, в центре которого есть энергетический выход — мы не единственные. Видишь, вон там за рощей женщину? Он указал на параллельную тропинку.

— Вон ту, в галошах? — я уже начала догадываться, как распознать наших.

— Молодец, схватываешь на лету, — похвалил меня Элен. — Она тоже проводник. Идёт к нашему месту выхода лучей. Нас будет много, ты увидишь. Ведь чтобы полностью стереть луч, нужна не одна маленькая мысль где-нибудь, нужен коллективный разум, если так тебе будет понятней, и именно в том месте, где вероятности выходят на поверхность, чтобы попасть точно в цель и стереть только нужную нам. Сегодня мы все переживём и тем самым сотрём этот роковой луч — пояснил он и прервался, — Ты пока запоминай дорогу, в следующий раз одна пойдёшь.

Слова про следующий раз меня, уже успевшую напугаться всего неизвестного, странных событий, перемешанных какими-то фантастическими рассказами, сильно успокоили. И я более уверенно посеменила рядом с проводником. Дальше путь по заповеднику мы продолжали молча, всё глубже уходя в лес.

Люди в галошах стали попадаться нам всё чаще, из чего я сделала вывод, что место выхода лучей уже где-то близко. Да и тропинка кончилась, деревья стали плотнее, а топи постепенно сменяли милую зелёную травку. Я нашла дополнительный плюс в галошах и значительно повеселела.

Мы пошли в сторону заросли вековых деревьев, если это так можно назвать. Огромные кедры стояли вплотную друг к другу, соприкасаясь стволами и образуя плотную круглую стену. Мой проводник остановился, огляделся вокруг и двинулся к одному стволу, почти полностью прикрытому ветвями. Он молча отодвинул в сторону хвойные лапы, за ними оказался узкий проход. Элен пропустил меня вперед, прошел сам и закрыл нишу.

Да, это действительно был круг, стены которого состояли из громадных кедров, кроны почти полностью закрывали небо, оставляя только маленькое отверстие, солнечный свет из которого падал точкой точно в центр нашего круга. Нас уже ждали. Там были и незнакомые мне люди, и жители села, в которое я иногда хожу за продуктами. Все молчали. Я поискала глазами Юлика и Яна — их не было.