Читаем Лёд и Огонь. История глобальных катастроф онлайн бесплатно

Как соотносятся «преданья старины глубокой» с научными идеями? Не может ли так быть, что мудрецам древности были открыты истины, к которым с огромными трудностями, используя новейшую технику, приходят современные ученые?

Английский философ Ф. Капра, специалист в области физики высоких энергий, в предисловии ко второму изданию своей книги «Дао физики», переведенной на многие языки, утверждает: существуют «параллели между мировоззрениями физиков и мистиков». Вот и автор данного исследования, американский ученый П. Лавиолетт, объясняя земные катастрофы воздействием космических сил, ссылается не только на достижения астрофизиков, но и на легенды разных народов. По его мнению, в мифах зашифрованы сокровенные знания о мире и человеке, о рождении Вселенной.

Идея заманчивая. Если она верна, то надо ли изучать природу, проводить сложнейшие эксперименты, придумывать научные теории? Не проще ли углубиться в познание творений религиозных учителей, пророков и мистиков, мыслителей далекого прошлого?

Еще сравнительно недавно считалось, что со временем туманные идеи, фантастические предположения мыслителей древности уточняет, а то и опровергает наука. Теперь все чаще слышишь о бессилии научной мысли постичь сокровенные тайны бытия.

В далеком 1968 году была издана моя книга «Капли девонского дождя. Геология — от легенд к науке», посвященная истории представлений о строении и жизни нашей планеты. Но времена изменились, и мысль исследователей устремляется в обратном направлении: от науки к легендам. Чем объяснить столь странный кульбит? Что это — прогресс научной мысли? А может быть, — регресс?

Поиски ответов целесообразно начать не с отдельных гипотез и теорий, а с наиболее общих проблем. Не вдаваясь в абстрактные философские рассуждения, обратимся поначалу к традициям катастрофизма в естествознании. Именно это направление, лежащее в основе рассуждений П. Лавиолетта, стало особенно популярным за последние десятилетия.

Заодно полезно осмыслить с предельной определенностью различие трех методов познания: религиозного, философского и научного. В противном, случае мы запутаемся в обилии фактов, идей и мнений.

Катастрофизм — одно из древнейших направлений в естествознании. Еще до изобретения письменности у многих племен почти на всех континентах и крупных островах возникли легенды о Всемирном потопе. В зависимости от территории обитания причины потопов назывались разные: речные и морские наводнения, таранная волна цунами, необычайные ливни, бурное таяние снега.

Ясно, что «всемирность» в подобных случаях следует понимать не в абсолютном, а в относительном значении, в смысле греческой «ойкумены»: как место обитания данного племени, изученной территории. Всего лишь несколько столетий назад представления людей о нашей Земле были преимущественно самые фантастические, и очень немногие мыслители предполагали, что она имеет форму шара.

Библейское предание о Всемирном потопе заимствовано у народов Двуречья. Оно свидетельствует о событии, которое произошло по меньшей мере в третьем тысячелетии до н. э. и повторялось позже. Тогда наиболее населенные районы Двуречья были залиты в результате совместного действия сильнейших ливней, морских нагонных вод и, возможно, цунами.

Поражающие воображение и внушающие ужас явления природы издавна оставались в памяти поколений, обретая в пересказах фантастические и поэтические черты. Позже исследователей озадачили некоторые загадочные факты: обилие валунов из Скандинавии на общирных территориях средней полосы Европы, широкое распространение морских отложений на суше, смятие их в складки, находки в горах окаменелых раковин морских беспозвоночных…

Все это проще всего было объяснить одной причиной: катастрофами, сотрясавшими нашу планету. Одни геологи отдавали предпочтение глубинным огненным силам Земли (плутонисты), другие — потопам (нептунисты). Ученые, безоговорочно согласные с библейскими преданиями, думали, будто история Земли продолжалась около десяти тысячелетий. В таком случае образование гор, смятие в складки горных пород, образование осадочных слоев мощностью (толщиной) в сотни метров можно было объяснить только чудовищными катастрофами.

Знаменитый философ Вольтер, опровергая библейскую идею Всемирного потопа, предположил, что морские раковины оставили в горах паломники, возвращавшиеся из Палестины. Позже геологи предположили, что валуны «приплыли» на равнины Европы с айсбергами. Однако подобные предположения были опровергнуты в ходе более основательных исследований.

Идея природных катастроф через религиозные и философские учения перешла в науку. Наиболее знаменитой работой этого направления стала книга Жоржа Кювье «Рассуждение о переворотах (по-французски — революциях) на поверхности земного шара», изданная в 1812 году. Как палеонтолог, он знал о периодических массовых вымираниях разных видов животных и растений, предположив, что их причиной были геологические катастрофы.

Выдающийся английский геолог Чарлз Лайель доказал, что продолжительность геологической истории — сотни миллионов лет. За такие сроки многое из того, что представлялось результатом грандиозных катастроф, могло произойти благодаря вполне ординарным, но действующим постоянно силам природы. Например, если земная кора поднимается с ничтожной скоростью 1 мм в год, то за 10 млн лет поднятие составит 10 км. То же, но с обратным знаком, относится к опусканию земной поверхности, сопряженному с накоплением осадков.

Означает ли это, что катастрофических явлений не существует или они не имеют никакого значения в истории Земли и жизни? Нет, конечно. Но только надо ли придавать им решающее значение? Следует учитывать относительность понятий «медленно» и «быстро». Для истории планеты тысячелетие примерно то же, что минута или даже секунда в жизни человека.

Итак, со времен Чарлза Лайеля, с середины XIX века, в науках о Земле и жизни стали преобладать идеи эволюционные, а не революционные. Правда, ученые признавали, что периодически те или иные виды животных: и растений сравнительно быстро меняются. Одни вымирают, другие существенно преображаются.

Происходят подобные превращения быстро лишь по нашим обыденным масштабам времени. В действительности речь должна идти о десятках и сотнях тысяч, а то и миллионах лет.

Идеи природных катастроф обретают популярность в научных кругах не без влияния общественных явлений, Вряд ли случайно Кювье создал эту свою теорию в период Великого Французского революционного переворота, и она была без долгих сомнений принята современниками.

Во времена Лайеля Британская империя находилась в состоянии стабильности и развития; от Английской буржуазной революции ее отделяли почти два столетия. Почему бы в такой обстановке не отдавать предпочтение эволюционным изменениям?

Наиболее впечатляющее соответствие относится к середине XX века. После того как американцы сбросили на два мирных японских города две атомные бомбы, спалив за несколько минут более 200 тысяч человек, когда прошли испытания более мощных водородных бомб, в космологии господствующее положение заняла теория Большого взрыва. Суть ее в том, что видимая нами Вселенная (Метагалактика) возникла после того, как невероятно плотный сгусток первоматерии взорвался с невообразимой силой.

Космологи могут возразить: соответствие тут случайное; просто к тому времени уже были предпосылки к созданию такой концепции, ее возможность предполагает теория относительности и т. д.

Да, возможно, и так. Но все-таки доверчивость к этой идее и настойчивость, с которой тысячи астрофизиков и космологов стали ее разрабатывать, объясняется (хотя бы отчасти) впечатлением от мощнейших техногенных взрывов. К тому же многие разработчики атомной и водородной бомб стали творцами теории Большого взрыва.

Должен сразу сказать, что критика П. Лавиолеттом этой теории мне по душе. Хотя многое в его книге вызывает серьезные сомнения. Прежде всего — пренебрежение научным методом в тех случаях, когда речь идет о познании природы. А также некорректные ссылки на мифы и легенды. Допустимо ли одинаково доверчиво относиться и к вполне определенным данным науки, и к поэтическим образам легенд?

В основе научного метода — доказательства, тщательно проверенные факты. Наиболее достоверны эмпирические обобщения: выводы, которым не противоречит ни один факт. Например, таблица химических элементов Д. И. Менделеева или тезис «живое — из живого».

Научные теории выходят за пределы известных фактов, но им не противоречат. Это не означает, будто в любую научную теорию надо безоговорочно верить. Пока они не окаменели в виде догм, они изменчивы и преображаются со временем, а то и вымирают.

А гипотезы — это предположения в значительной мере умозрительные В них преобладает полет фантазии. Однако в системе научного знания и они должны опираться на более или менее твердую опору фактов.

То, что невозможно ни доказать, ни опровергнуть, не имеет отношения к науке. В такие идеи остается только верить или не верить. Все зависит от личных соображений, пристрастий. Это относится, в частности, к мифам.

Таковы, можно сказать, правила «научной игры». Почему — игры? Потому что в научном познании не исключается фантазия, вдохновение, стремление к красоте и гармонии. Но все это относится к науке лишь в той мере, в какой основывается на фактах, а не на выдумках.

В противном случае это либо философские рассуждения, уходящие в область абстрактных умствований, либо религиозная вера, основанная на убеждении, что все именно так, как свидетельствуют авторитетные личности или священные предания.

Опровергнуть религиозные убеждения научным методом невозможно уже потому, что науке чуждо понятие чуда, сверхъестественных явлений, а в большинстве религий это признается за истину. Вера в подобных случаях важнее доказательств.

За последние десятилетия в общественном мнении огромную роль стали играть предрассудки, суеверия. Словно произошел переворот и возродились мистика, спиритизм, оккультизм и магия, которые были в моде одно-два столетия назад. Науки о природе популярностью не пользуются. Они представляются скучным набором школьных истин или замысловатыми изысками специалистов.

— В середине XIX века Ф. М. Достоевский отметил: «Путаница и неопределенность теперешних понятий происходит по самой простейшей причине: отчасти оттого, что правильное изучение природы происходит весьма недавно (Декарт и Бэкон), и что мы еще собрали до крайности мало фактов, чтобы вывести из них хоть какие-нибудь заключения. А между тем торопимся делать эти заключения, повинуясь нашему закону развития. Выводить же окончательные результаты из теперешних фактов и успокаиваться на этом могут разве только самые ограниченные натуры, кто бы они ни были и как бы ни назывались».

Можно возразить: со времен Достоевского в науке накоплено огромное количество новых фактов! Да, это так. Но важно умело распорядиться этими сведениями, создать теории, не противоречащие фактам и здравому смыслу. Недопустимо выдавать за научные идеи философские рассуждения и религиозные утверждения.

И в то же время не следует торопиться с окончательными выводами, повторяя на разные лады одни и те же научные теории. Надо не только использовать знания, но и учитывать бездну нашего незнания природы и самих себя.

Обратимся непосредственно к данной работе П. Лавиолетта. Наиболее общий ее посыл: в древних преданиях заключены бесценные сокровища идей. С этим мнением трудно не согласиться. Однако надо ли принимать его безоговорочно?

В первой же главе «Загадка Сфинкса» автор обращается не к природе (обычно она подразумевается в этом образе), а к знакам Зодиака и к изображению Сфинкса на эзотерических картах тара Возможно, кому-то нравится такой метод познания, основанный на вере. Хотя, на мой взгляд, разгадывать таким способом суть микроволнового фонового излучения — занятие занятное, но к науке имеющее лишь косвенное отношение.

Представляется вполне возможным предположение автора: «Основным источником энергии для излучения с температурой 2,7 К является не просто взрыв, случившийся давным-давно во вселенной, а напротив, серия мощных взрывов, в настоящее время происходящих в разбросанных по всей вселенной галактиках, в том числе и в нашей». Но эта идея, имеющая научное обоснование, никакого отношения к оккультизму не имеет.

Странное утверждение Лавиолетта: «Хотя Коперник и доказал в 1543 году, что в центре Солнечной системы находится Солнце, а не Земля, неверное представление о том, что Солнце является центром Вселенной, не было опровергнуто вплоть до 1917 года В тот год Харлоу Шапли установил, что Солнце — это всего лишь одна из множества звезд, двигающихся по орбите вокруг некой центральной точки, отстоящей от Земли на тысячи световых лет».

При всем уважении к выдающемуся американскому астроному Харлоу Шепли (так принято было у нас писать его фамилию), надо отметить, что систему Коперника опроверг не он. Еще в XV веке другой Николай — Кребс, епископ Кузанский, утверждал, что центр мира везде, а окружность нигде. Вскоре после Коперника Джордано Бруно писал о множестве обитаемых миров, отвергая гелиоцентризм. X. Шепли был одним из тех, кто доказал существование множества галактик, предложив для видимой нами Вселенной термин Метагалактика.

Надо отдать должное Лавиолетту: в некоторых случаях он более корректен, чем многие иностранные ученые, предпочитающие умалчивать о достижениях наших отечественных исследователей. Он сослался на гипотезу, высказанную советским астрофизиком академиком В. А. Амбарцумяном, о периодических выбросах огромных масс вещества из ядер галактик. Такова, можно сказать, гипотеза постоянных Малых галактических взрывов (вместо одного Большого, породившего Метагалактику). Так была сделана попытка избавиться от идеи вселенского катаклизма. Ее приветствует Лавиолетт, тем самым отличаясь, как мне кажется, в лучшую сторону от множества современных астрофизиков, завороженных гипотезой Большого взрыва.