Читаем Загадка Иисуса онлайн бесплатно

В письме Гете к Гердеру от 4-го сентября 1788 года мы находим следующие строки: «Из-за мифа об Иисусе мир может пребывать в застое еще 10 тысяч лет, и никто не будет мыслить как следует, ибо столько энергии, столько знаний, столько ума и остроумия приходится тратить на защиту этого мифа». Много энергии, много усилий, ума и красноречия было потрачено богословами и проповедниками разных эпох для того, чтобы утвердить в человеческих головах миф об Иисусе. Без всякого преувеличения можно сказать, что во всей идеологии христианства миф об Иисусе является одновременно и самым важным и самым уязвимым пунктом, что вся история христианства с первых его шагов была борьбой за миф об Иисусе. Без Иисуса нет христа, т. е. без исторического, реально существовавшего назаретского плотника Иисуса нет лучезарного, благодатного и гарантирующего своим верным блаженство бога-христа. Самой сердцевиной исторического христианства, краеугольным камнем той религиозной системы, которая в течение двух тысяч тег пытается тянуть назад человечество Запада, является вера в спасительный и искупительный подвиг богочеловека, добровольно пролившего свою кровь на голгофском кресте за 70 лет до разрушения иерусалимского храма. Все свои претензии на власть, на право «вязать и решать» христианская церковь строит на непосредственной преемственности, которая будто бы существует между ней и самим Иисусом через апостолов и его учеников. Вот почему церковникам, независимо от масти и толка, дозарезу необходим исторический Иисус. Вот почему они с пеной у рта, с неистовой яростью набрасываются на всякого, кто смеет усомниться в историчности Иисуса. Вот почему они в тысячах проповедей, в бесчисленных богословских фолиантах и духовно-назидательных руководствах настойчиво подчеркивают человеческие стороны в своем спасителе, расписывая, обсасывая и раздувая те скупые и тощие намеки, которые имеются на этот счет в евангелиях. Неудивительно также, что противники и критики христианства, к какой бы эпохе, к какому бы социальному и идейному лагерю они не принадлежали, устремлялись именно на этот самый уязвимый пункт в цитадели христианства. Еще в первом веке, когда, если выразиться словами блаж. Иеронима, «кровь Иисуса не успела еще высохнуть в Иудее», находились люди, которые сомневались в реальном существовании Иисуса. Именно для их посрамления был сочинен рассказ о неверии Фомы, вставленный в четвертое евангелие (XX, 24). В своем полемическом диалоге с иудеем Трифоном отец церкви Юстин (ок. 150 г.) вкладывает в уста своему противнику такие слова: «Вы доверяетесь пустой басне и сами выдумываете себе своего христа. Если он где-нибудь и родился, если он где-либо и пребывает, то он все же совершенно неизвестен». А языческий философ Цельс (род. около 120 по р.х.). в такие годы, когда еще должны были быть в живых люди, знавшие будто бы непосредственных спутников Иисуса, упрекал христиан: «Вы. кормите нас баснями и не умеете даже придать им правдоподобие, хотя некоторые ив вас, подобно пьяным, налагающим на себя руки, трижды, четырежды, а то и больше, переработали тексты Ваших евангелий для того, чтобы отвести раздающиеся по вашему адресу возражения». Уже в первые века своего существования христианской церкви приходилось прибегать It самым грубым фальсификациям и-подделкам, к потокам елейных слов, и шарлатанских аргументов для того, чтобы подпереть миф об Иисусе.

Легко понять, почему и в атеистической пропаганде вопрос об историчности Иисуca занимает очень видное место. Проблема эта имеет для нас двоякой значение, и чисто научное и практическое. Вопрос о существовании… Иисуса из Назарета это, прежде всего, часть более общего и очень важного исторического вопроса об истоках христианства. Вопрос о том, кто стоял у колыбели христианства, это не просто интригующий, дразнящий любопытство, третьестепенный, «вульгарный», как думают некоторые оторвавшиеся от живой общественной действительности, историки, вопрос, на разрешение которого, де, не стоит тратить много времени и сил. Христианский миф об Иисусе это своего рода дымовая завеса, которою церковь окутала подлинную историческую правду о своем происхождений. Для того, чтобы установить эту правду, для того чтобы выяснить, какие интересы руководили людьми, две тысячи лет тому назад выступившими с проповедью распятого и воскресшего бога, откуда они черпали веру в своего спасителя, в какой реальной социально-исторической обстановке небольшие отколовшиеся от иудейства секты могли вырасти в мировую религию, совершенно необходимо рассеять туман, окутывающий личность мнимого основателя христианства, галилеянина Иисуса. Может ли для научного выяснения истоков и социальной подоплеки христианства быть безразлично, как возникло христианство, — как крохотная галилейская или иерусалимская секта, основанная претендовавшим на роль мессии проповедником из захолустного Назарета, или как широкое социально — религиозное движение, зародившееся в иудейской диаспоре (рассеянии) и затем в силу определенных причин экономического, социального и культурного порядка, завоевавшее весь греко-римский мир? Может ли историку или всякому культурному человеку, желающему понять прошлое, чтобы сознательно действовать в настоящем, быть безразлично, является ли церковный или евангельский Иисус мистически разукрашенным портретом реального человека или только продуктом «святой лжи», самой настоящей смесью благочестия и шарлатанства? Можно ли пройти мимо того факта, что вся та система идей, которой церковь дурманит головы людей целых две тысячи лет основана на «басне» (по словам папы Бонифация VIII), очень прибыльной для командующих классов и духовенства, но очень роняющей честь человеческого ума и здравого смысла?

Проблема историчности Иисуса является первоклассной научной общеисторической и историко-религиозной проблемой.

Вот почему она вызывает и должна вызывать пристальное внимание со стороны воинствующих атеистов, изучающих религию для того, чтобы успешнее бороться с ней. Миф об Иисусе не чета какому-нибудь мифу об основателе Рима (Ромуле) или египетской цивилизации (Озирисе), это не мертвый музейный объект, интересный сейчас лишь для любителей и специалистов-мифологов, миф об Иисусе это, к сожалению, еще очень живая и живучая «идея — сила», очень действенное, одурманивающее средство. Со страниц богословов и их вольных или невольных подпевал, с кафедр церковных и сектантских проповедников, из-за строк самой кровавой и реакционной книги на земле, из-за строк библии, с которой до сих пор не может потягаться в смысле распространенности никакая другая книга, с бесчисленных полотен и гравюр первоклассных художников — мифический образ Иисуса продолжает гипнотизировать людей, пленяя иногда даже таких, казалось бы, непримиримых противников церкви, как Анри Барбюс (см. его книгу «Иисус против Христа»). Бороться с гипнозом мифа об Иисусе, разрушать его вредное обаяние, развенчивать его, как некий идеал человеческого поведения — можно, лишь досконально изучив природу этого мифа, его Происхождение, его подлинный смысл.

В вопросе об историчности Иисуса наше положение, положение воинствующих атеистов, бесконечно выгоднее положения церковников. Им исторический Иисус абсолютно необходим. За отсутствием реального человека Иисуса они его выдумали и затем шли на самые сногсшибательные трюки, чтобы выдумку эту сохранить, придав ей некоторое, чисто внешнее, вероподобие. Подлоги, подделки, подчистки, вставки, словесные увертки и передержки, всяческие шантажи — вот аппарат, на котором держался и держится миф об Иисусе. Прочность этого мифа, правда, не спасает церкви, ибо крот истории подкапывает самую социальную базу церкви — капитализм и пережитки феодального строя, но крушение мифа об Иисусе это уже несомненно идейный крах церкви, ибо этим весь догмат об искуплении лишается своих конкретных, земных очертаний и попадает в сферу отвлеченного умозрения и утонченнейшей мистики, куда миллионов верующих, самую религию воспринимающих конкретно и материалистически, церковникам не увлечь.

Если распятый и воскресший мессия Иисус станет осознаваться массами, как мифическая личность, то церковники потеряют самое сильное свое средство воздействия на паству, которая в большей своей части гораздо ближе по взгляду на вещи к «неверному Фоме», чем к стоящему на грани религиозного помешательства «духовидцу Павлу». Вот почему церковники будут «до последней капли крови» настаивать на историчности Иисуса, вот почему они в этом вопросе наперед вынуждены насиловать и искажать истину, если она говорит против историчности Иисуса. Совершенно иное положение у нас. Мы — «антихристы», но ничего не имеем против существования Иисуса, мы не заинтересованы в том, чтобы ради торжества атеизма «во что бы то ни стало» и «несмотря ни на что» отрицать историчность Иисуса. Если бы историческая наука установила факт существования странствующего проповедника, который был казнен за то, что выдавал себя за «царя иудейского», то мы постарались бы изучить классовый облик этого мессии, его побудительные мотивы, общественную среду, в которой он действовал и т. д., т. е. подошли бы к нему так же, как мы подходим к проповеди и деятельности религиозных деятелей Магомета, Лютера, графа Льва Толстого, Ани Безант или какого-нибудь другого религиозного «реформатора» и сектоучителя. Научно установленная и исторически освещенная «жизнь Иисуса» послужила бы в наших руках таким же могучим орудием атеистической пропаганды, как научно установленная историчность Иисуса. Мы, воинствующие атеисты, не боимся научной истины, какой бы она ни была. Научная истина всегда работает на нас, а не против нас. Только мы, носители научно обоснованного атеистического мировоззрения, и в состоянии добиться неискаженной истины в сложном вопросе об историчности Иисуса.

Проблема существования Иисуса может быть сформулирована в виде двух, тесно связанных между собой вопросов: 1) Скрывается ли и в какой мере за каноническим, т. е. освященным, одобренным церковью, «ликом» богочеловека, спасителя и сына божьего Иисуса Христа реальная личность некоего странствующего проповедника Иисуса из Назарета, как это утверждает церковное предание, нашедшее себе выражение в евангелии? 2) В какой связи стоит гипотеза историчности Иисуса с объяснением происхождения христианства, насколько необходимо предположение о существовании Иисуса для понимания условий зарождения христианства и корней его идеологии? За те 250 лет, в течение которых в 3. Европе более или менее научно разрабатывается проблема христа, на поставленные выше вопросы исследователями давались ответы, поддающиеся очень четкой группировке.

Впервые более или менее строгий критический подход к евангелиям, до сих пор остающимся главным источником по изучению начатков христианства, обнаруживается у английских деистов в конце XVII и в начале XVIII вв. Деизм — учение, отрицавшее личного бога, представлявшее божество каким-то недоступным человеческому постижению началом, наиболее надежным и достоверным выражением которого являются законы природы, управляющие вселенной. Английские деисты и рационалисты, а также их последователи, французские вольнодумцы XVIII-ro века, пытавшиеся построить религию без откровения, так называемую «естественную» религию, согласную с разумом («рацио»), со здравым смыслом, не могли примириться с нелепостями, с чудесами, которыми начинена евангельская история. Самый образ христа в его догматическом облике казался им бессмыслицей. «Что это за бог, ядовито спрашивал великий энциклопедист Дидро, который заставил людей убить бога, чтобы они признали бога?».