Читаем Знакомьтесь — Вернер Херцог онлайн бесплатно

Пол Кронин — соавтор книги «Кассаветис о Кассаветисе», редактор книг об Эрроле Моррисе и Романе Полански, составитель тома заметок и лекций режиссера Александра Маккендрика «Как снимают кино». В настоящее время пишет книгу об операторе Хэскелле Уэкслере для Американского общества кинематографистов. Фильм Кронина «Берегись, Хэскелл, оно настоящее!» о съемках «Холодным взором» (Medium Cool) был показан по телевидению и представлен на кинофестивалях по всему миру. Пол Кронин также является соучредителем кинокомпании «Sticking Place Films» (www.thestickingplace.com).

Большая часть того, что вы слышали о Вернере Херцоге, — неправда. Ни одного другого режиссера, здравствующего или покойного, не окружает такое невообразимое количество сплетен и откровенных небылиц. Изучая биографию и фильмы Херцога, перелопатив уйму источников, я вскоре обнаружил, что многие факты часто противоречат друг другу. Беседуя с Вернером, я, признаюсь, все мечтал его коварно подловить, отыскать слабые места в его рассуждениях, уличить в противоречиях. Бесполезно. И я пришел к выводу, что либо Херцог — заправский врун, либо (что более вероятно) он говорит правду.

К счастью, есть простые факты, которые не подлежат сомнению. Он родился в Германии, в Мюнхене, в 1942 году, детство провел в Захранге, глухой горной деревушке на австрийской границе. В четырнадцать лет он начал путешествовать пешком, в семнадцать впервые поговорил по телефону. Чтобы добыть деньги на свои первые фильмы он, еще учась в школе, работал в ночную смену сварщиком на сталелитейном заводе, благодаря чему в 1961 году появился «Геракл». Херцог снял пять картин с участием Клауса Кински. Франсуа Трюффо назвал его самым значительным режиссером современности. Но заметим, Херцог не держал Кински под прицелом во время съемок. И не подвергал актеров смертельной опасности на съемках «Фицкарральдо». Он не сумасшедший и не чудак. Его фильмы не в традициях немецкого романтизма. И он не страдает манией величия. Он очень приятный, добрый и скромный человек, наделенный неординарным взглядом на мир и интуитивным мышлением. А еще у него жесткое, порой сбивающее с ног чувство юмора, и на бумаге интервью с таким человеком бледнеют. Трудно, например, передать шутливо-язвительный тон, с которым было сказано: «Помню, мы с Аньес Варда участвовали в какой-то публичной дискуссии, и ее, женщину миниатюрную, задело мое утверждение, что для режиссера главное не что-то там, а умение прыгнуть выше своего роста. Вот не понравилось ей это.»

Если говорить серьезно, коллекция работ Херцога (сорок пять фильмов, из них одиннадцать игровых, остальные — документальные) крайне значима для послевоенного европейского кино и, возможно, является ключом к тому, что называют «немецкой новой волной». В 1968 году «Признаки жизни», поразительно уверенный дебют, представил зрителю классического херцогского антигероя: одержимого, одинокого и опасного. В 1970 году левые обвинят его в фашизме. Херцог поясняет: «Вместо того чтобы пропагандировать неминуемую мировую революцию, я посмеялся над ней» (в фильме «И карлики начинали с малого», странной истории о лилипутах, поднимающих мятеж в колонии). Фильм 1971 года «Край безмолвия и тьмы», рассказывающий о жизни слепоглухой женщины Фини Штраубингер, до сих пор остается одной из лучших документальных лент в мировом кинематографе. Однако международное признание приходит к Херцогу после выхода на экраны в 1972 году картины «Агирре, гнев Божий», первой работы режиссера с Клаусом Кински, который сыграл обезумевшего конкистадора, возглавляющего путешествие на плоту в поисках Эльдорадо и обрекающего свой отряд на гибель.

В 1974 году Херцог приглашает на роль шестнадцатилетнего Каспара в «Загадке Каспара Хаузера» сорокалетнего Бруно С., «человека-кокона», большую часть жизни проведшего в закрытых лечебницах, а два года спустя, на съемках «Стеклянного сердца», подвергает гипнозу весь актерский состав. Чтобы снять «Ла-Суфриер», он отправляется на карибский остров, где ожидается извержение вулкана, отдает дань уважения Ф. В. Мурнау, сняв собственного «Носферату» (1979), а в 1982 году на съемках «Фицкарральдо» перетаскивает пароход через гору посереди амазонских джунглей.

Позднее Херцог создал ряд выдающихся документальных работ: он показал зрителю горящие нефтяные скважины в Кувейте («Уроки темноты»), поведал историю Карло Джезуальдо, князя Венозы, гениального музыканта и убийцы XVI века («Смерть на пять голосов»), рассказал о судьбе узника вьетнамского лагеря для военнопленных Дитера Денглера («Малышу Дитеру нужно летать»). Кроме того, за последние двадцать лет он поставил более дюжины опер в Европе и Америке, опубликовал несколько книг и сам снялся в ряде фильмов.

Как режиссер он занял прочное место в истории кино. А о личных качествах Херцога очень точно сказала его мать: «В школе Вернер ничему не научился. Он не читал книг, которые полагалось читать, никогда не готовил уроки и как будто не знал, что вообще положено знать. Но на самом деле Вернер всегда все знал. Он был необычайно восприимчив. Если он слышал что-то вполуха, то и через десять лет помнил все дословно, мог поговорить об этом и, может, даже как-то применить. Но он совершенно неспособен что-нибудь объяснить. Он знает, он видит, он понимает, но не может объяснить. Это не в его природе. Он все впитывает. Но если впитанное из него выходит, то в преломленном виде».

Херцог — фигура, в высшей степени недооцененная у него на родине, в Германии, да и вниманием англоязычных киноведов он, в общем-то, обойден. Так что перед вами книга, которую следовало бы написать давным-давно. Главным препятствием к ее созданию был сам Херцог. Два года назад я впервые обратился к нему с этой идеей, и получил в ответ факс. Там было написано от руки: «Я не занимаюсь самоанализом. Я смотрюсь в зеркало, да. Чтобы не порезаться, когда бреюсь, но я не знаю, какого цвета у меня глаза. Я не хочу принимать участие в работе над книгой о себе». Так что за книгу «Херцог о Херцоге» не мог бы взяться ни ученый, ни эстет, ибо этот режиссер не жалует серьезный подход и критические исследования своих фильмов. «Когда вы расспрашиваете человека о его ребенке, вас же не интересует, как он рождался, — написал он мне в прошлом году. — То же самое и с кино».

Наше интервью строится по хронологическому принципу — мы обсуждаем все фильмы по порядку, от «Геракла» (1962) до «Непобедимого» (2001). Кроме того, Херцог в присущей ему манере проникать в самую суть рассказывает о том, что многие годы составляет его жизнь: о людях, о проектах, разных вещах. Чисто аналитический подход был отвергнут, дабы получить книгу сугубо практического назначения, которая, надеюсь, наполнит новым смыслом расхожую цитату из Ницше: «Всякий текст, не побуждающий к действию, бесполезен». Отдавая себе отчет в том, что мало кто видел все фильмы Херцога, я постарался составить книгу таким образом, что даже если читатель не смотрел фильм, о котором идет речь, в тексте его все равно что-то зацепит — какая-нибудь история или интересный случай, а это в свою очередь может вывести на тему, выражаясь языком Херцога, еще более «экстатическую».

В основном наши беседы проходили в январе-феврале 2001 года в Лондоне, где Херцог работал над отснятым материалом «Непобедимого». Мы снова встретились в январе 2002-го в Мюнхене и затем, месяц спустя, в Лос-Анджелесе. Исходная рукопись была куда толще книги, которую вы держите в руках: «исповедальные» моменты и все, что напрямую не относится к фильмам, было выброшено. Херцог всегда проводил четкую грань между «частным» и «личным», и потому все разговоры на посторонние темы не вошли в книгу. Еще я хотел бы добавить, что мы часто возвращались к какой-нибудь теме, обсуждая то один ее аспект, то другой, а потом я собирал все ответы Херцога воедино: вот почему иногда на очень короткий вопрос он дает весьма длинный ответ. «Вы об этом напишите, — попросил меня Херцог. — Судить по книге, так я рта не закрываю. А на самом деле не такой уж я болтун.»

Несколько месяцев назад, в разгар обработки интервью, мы созвонились с Херцогом, и он спросил: «Когда будет готова книга? Дайте себе срок пять дней. Не нужно никакой системы, нужна жизнь! Пусть останутся пробелы, пусть книга будет неплотной. Забудьте о системе и просто пишите». Ну, я (вроде бы) так и сделал, и все же, мне кажется, в тексте чувствуется система — и жизнь, да еще какая. Невозможно ужать жизненный путь до трех сотен страниц, и многое о самом Херцоге и о его работе осталось недосказанным (или, по крайней мере, неопубликованным). Признаться, сейчас этот человек для меня почти такая же загадка, как и при первой нашей встрече. И все же я считаю, что мысли и мировосприятие этого выдающегося кинорежиссера в книге переданы довольно полно.

Собирая материал для «Херцог о Херцоге», я получил повод съездить в несколько моих любимых городов и посетить уникальные библиотеки и архивы. Спасибо за неоценимую помощь сотрудникам библиотек следующих учреждений: Британского института кинематографии (Лондон), Квебекской синематеки (Монреаль), Норвежского института кинематографии (Осло), Датского института кинематографии (Копенгаген), Высшей школы телевидения и кино (Мюнхен), Музея кино (Берлин), Королевской синематеки (Брюссель), Муниципальной синематеки (Люксембург), Швейцарской синематеки (Лозанна) и Музея кино (Амстердам). Мои благодарности также сотрудникам Германского исторического института (Лондон), библиотеки Имперского военного музея (Лондон), Библиотеки кино (Париж), Центра изучения кино при Академии кинематографических искусств и наук (Лос-Анджелес), Нью-Йоркской библиотеки исполнительских искусств и Центра изучения кинематографии при Музее современного искусства (Нью-Йорк). Особая благодарность Люки Стипетичу, Монике Костинек и Ирме Штрель из «Вернер Херцог Филмпродукцион» (Мюнхен).

Общение с Херцогом было для меня своего рода интригой — в положительном смысле, и мне почему-то вспоминается Чехов (в адаптации Мэмета):

Моя глубокая признательность людям, которые (догадываются они об этом или нет) очень помогли мне с книгой: Иэну Бэхрами, Джо Бини, Рэю Карни, Сьюзен Дэли, Уолтеру Донохью, Джею Дугласу, Роджеру Эберту, Лиззи Франке, Снорре Фредлунду, Джереми Фрисону, Хербу Голдеру, Мари-Антуанетт Гийошон, Лене Херцог, Марте Херцог, Рудольфу Херцогу, Дэвиду Хорроксу, Ричарду Келли, Хармони Корину, Петру-Павлу Краличу, Татьяне Кралич, Джошуа Кронену, Хоуи Мовшовицу, Джулиусу Ратьену, С. Ф. Сэйду, П. Адамсу Ситни, Гэвину Сайвенсу, Амосу Фогелю, Кейт Уорд, Хэскеллу Уэкслеру и Питеру Уайтхеду.

Отдельно я бы хотел поблагодарить Вернера за то, что он уделил мне время, и за его взгляд на мир. Эту книгу я посвящаю Эбби, Дэвиду и Джонатану, без которых моя работа все эти годы была бы невозможна.

Выбор у меня был невелик: либо позволить, чтобы книгу обо мне составили из замшелых интервью, где все или переврано, или просто выдумано, — либо участвовать в работе. Я выбрал худший вариант: участвовать.

Прежде чем мы начнем, не хотите ли поделиться каким-нибудь откровением, чтобы читателям спокойнее спалось по ночам?

Ну, есть одна универсальная мудрость — для всех и каждого, независимо от того, снимаете вы кино или нет. Тут мне придется процитировать гостиничного магната Конрада Хилтона. Его однажды спросили, что бы он хотел завещать следующим поколениям. «Когда принимаете душ, не забывайте заправлять занавеску внутрь ванны», — ответил Хилтон. Ну, вот и я посоветую то же самое: ни за что и ни при каких обстоятельствах не забывайте о занавеске для душа.

Когда вы поняли, что посвятите жизнь кинематографу?

Как только я начал мыслить самостоятельно, я уже знал, что буду снимать. Я не выбирал именно профессию режиссера, просто отчетливо понял, что буду делать кино. Мне тогда было четырнадцать, я начал путешествовать пешком и принял католичество, много всего передумал за те несколько недель. После долгой череды неудач я взял и занялся режиссурой — хотя по сей день сомневаюсь, что есть такая профессия.

Вы любите снимать в отдаленных уголках планеты. Когда вы начали путешествовать?

Еще не окончив школу, я на несколько месяцев переехал в Манчестер: у меня там была девушка. С четырьмя парнями из Бенгалии и тремя нигерийцами мы купили в складчину в местных трущобах развалюху. Ну, такую, из типичной застройки прошлого века для рабочего класса. Задний двор весь был завален хламом, а дом кишел мышами. Там я выучил английский. Потом, в 1961 году, когда мне было девятнадцать, я сразу после выпускных экзаменов уехал из Мюнхена в Грецию и до Афин добрался за рулем грузовика в военной колонне. После поехал на Крит, заработал там немного денег и отправился пароходом в Александрию с намерением начать оттуда путешествие по Бельгийскому Конго. В то время Конго только что завоевало независимость, и там воцарилась анархия, а с нею пришло насилие. Меня завораживает мысль, что наша цивилизация — не более чем тонкая корочка льда на поверхности бездонного океана тьмы и хаоса, и в Конго весь этот ужас разом поднялся на поверхность. Лишь позже я узнал, что почти все, кто добирался до самых опасных восточных провинций, погибали.

Так куда вы направились из Александрии?