Читаем Странная смерть марксизма онлайн бесплатно

Книга известного американского историка и политолога Пола Готфрида «Странная смерть марксизма» продолжает политическую серию издательского проекта ИРИСЭН, реализуемого издательством «Мысль». Ее автор – профессор Элизабеттаунского колледжа (штат Пенсильвания), автор восьми книг и многочисленных научно-популярных и научных статей. Он известен также как один из ведущих консервативных публицистов современной Америки.

Из всех крупных работ П. Готфрида мы выбрали для публикации на русском языке именно эту в силу целого ряда причин. Книга посвящена современному левому движению, причем главным образом не маргинальным течениям, а его «ядру», в идейном поле представленному так называемым культурным марксизмом. Знание истории этого движения и его идей является ключом к пониманию всей современной западной политики.

Важно также то, что автор, несмотря на подзаголовок книги, не ограничивается узкой темой европейских левых идей, но прослеживает их сложные взаимоотношения с американскими идейными течениями – в первую очередь с прогрессизмом и современным «либерализмом» (англо-саксонским вариантом левой идеологии). Эти взаимосвязи зачастую недооцениваются российскими авторами, пишущими об идеологии мультикультурализма в Европе и о ее последствиях.

Интерес представляет и то, что «Странная смерть марксизма» написана консерватором, т. е. «правым», в то время как серьезные тексты о европейских левых, существующие на русском языке, написаны, как правило, левыми же или сочувствующими им. В то же время автору в целом удается не выходить за пределы академической корректности, рассказывая о своих идейных оппонентах. «Книга правого о левых» может серьезно помочь русскоязычному читателю и в переосмыслении традиционного политического спектра применительно к нашим постсоветским политическим реалиям.

Наконец, интересно и то, что эта книга написана американцем о европейцах. Взгляд представителя одной политической культуры на феномены другой почти всегда бывает интересен; русскоязычный же читатель, как правило, принадлежащий к третьей политической культуре, может с помощью этой книги получить объемную картину современной мировой политической и идеологической жизни.

Данное издание является первым в книжной серии ИРИСЭН, снабженным профессиональным комментарием научного редактора. По мере возможности мы будем и дальше продолжать эту практику.

Мы полагаем, что книга П. Готфрида «Странная смерть марксизма» будет представлять интерес для широкого круга читателей, интересующихся современной европейской и мировой политикой.

Валентин ЗАВАДНИКОВ,

Председатель Редакционного совета

Март 2009 г.

Я хотел бы поблагодарить тех моих знакомых, кто прочитал до публикации весь текст или его часть либо помог мне в сборе информации, а именно Дэвида Брауна, Дэвида Гордона, Уилла Хэя, Джеймса Курта, У. Уэсли Макдоналда, Стэнли Мичалака, Марту Пеннингтон, Гэбриела Риччи, Пола Крэйга Робертса, Уэйна Селчера и Джозефа Стромберга. Двое немецких ученых, Стефан Эрнольд и Гвидо Хюльсманн, избавили меня от лишних поездок в поисках данных. Их электронные письма чрезвычайно помогли мне при работе над примечаниями к тексту. Мой бывший коллега, заслуженный профессор Фредерик Рич прочел черновые варианты текста, причем отнюдь не ограничился поверхностным просмотром. Он, кроме того, предоставил в мое распоряжение свои книги и массу собранных им заметок о послевоенной французской компартии – профессор Рич некогда собирался писать монографию по этой сложной теме. Я, с непременными ссылками, использовал его доводы о преимущественно немарксистском характере французских интеллектуалов-коммунистов. Молодой экономист Иен Флетчер сверил приводимые мною статистические данные. Когда цифры наших источников расходились, я чаще всего доверялся его профессиональным суждениям. Наконец, моя коллега Кэтрин Р. Келли, в отличие от меня превосходно знакомая с компьютером, помогла в верстке текста и одарила меня поразительным разнообразием шрифтов и параметров страниц.

Я также в долгу перед моим недавно скончавшимся другом и давним редактором журнала Telos Полом Пикконе за неистовые споры со мной на темы, рассматриваемые в этой книге и в двух предыдущих, посвященных феномену государства-корпорации. Хотя Пол мог бы сказать, что я отнесся к Франкфуртской школе без пиетета, свойственного ему самому, я поддерживаю разработанную им версию ее критического метода и использую его идеи в моей работе. При всех моих разногласиях с терапевтическими подходами Теодора Адорно к политике я включил в свой анализ его идеи о современных механизмах контроля и их идеологическом оправдании.

Расположенный напротив моего дома колледж Элизабеттауна, в котором я работал, помог мне во множестве мелочей: позволил мне загружать работников библиотеки, которые помогали в поиске ссылок, организовал публичное выступление, на котором мне представилась возможность проверить свои идеи на моих незадачливых коллегах и студентах, а также оказал материальную помощь. Фонд Эрхарда, финансировавший мои исследования в предыдущие двадцать лет, помог мне и на этот раз. Я должен поблагодарить журналы Catholica, Conflits Actuels, Telos, Journal of Libertarian Studies и Orbis – все эти периодические издания любезно предоставили свои страницы для публикации моих идей. А моей жене Мэри пришлось перенести суровое испытание – выслушивать меня по мере того, как шла работа над книгой, и, значит, я обязан извиниться перед ней и поблагодарить ее. В будущем я постараюсь не загружать ее таким числом всяких подробностей.

На идею написать эту книгу меня натолкнул былой бестселлер Аллана Блума «Затмение американского разума» (The Closing of the American Mind). С тех пор, как в 1987 году я впервые прочел эту книгу, утверждения ныне покойного профессора Чикагского университета и «консервативного» критика американской культуры и обычаев вызывали у меня непреходящее недоумение. Указания Блума на «германские связи» американских университетских левых казались мне настолько необоснованными, что тот факт, что другие комментаторы, в других случаях вполне здравомыслящие, обсуждали их с одобрением, просто сводил меня с ума. Если, как утверждает Блум, такие немецкие злодеи и враги эгалитаризма, как Фридрих Ницше и Мартин Хайдеггер, и проторили путь для нацизма и американских «новых левых», то эти обвинения по меньшей мере не очевидны. Их необходимо доказать. То же самое относится и к другому утверждению профессора Блума, что руководящим принципом американских левых является не радикальный эгалитаризм, а идеи партикуляризма и исторического релятивизма, заимствованные Америкой у Европы.

Следует задать вопрос: почему с этими мнениями соглашаются люди, которых, казалось бы, нельзя обвинить в незнании материала? Более того, почему на европейцев возлагают вину за движения и идеи, которые мы, американцы, с нашими средствами и специалистами, могли создать и сами? Данная книга предлагает по крайней мере предварительные ответы на эти вопросы.

Анализируя результаты прошедших весной 1999 года итальянских муниципальных выборов, многоопытный итальянский политический аналитик Эрнесто Галли делла Лоджия объяснил в миланской газете Corriere della Sera, что на этот раз избиратели обманули ожидания журналистов. Рабочие подали за левых меньше голосов, чем предполагалось, зато коммунисты и другие левые партии привлекли электорат, состоящий из борцов за права гомосексуалистов, активистов феминистского движения, защитников природы, борцов за мультикультурность и вообще, если говорить более широко, не состоящих в браке людей свободных профессий. Приходится заключить, что для изменившихся итальянских левых теперь характерны «нетрадиционный стиль жизни» и в то же время неприязнь к традиционной европейской морали. Делла Лоджия ностальгически замечает, что в его молодости у итальянских коммунистов были четко определенные цели: они поддерживали международную политику Советского Союза, идею классовой борьбы и национализации средств производства. Но на самом деле их избиратели хотели лишь выжать социальные льготы и субсидии из государства и руководителей итальянской промышленности (la classe padronale), и более всего они стремились к тому, чтобы получить побольше удобств буржуазной жизни[1]. Поддерживавшие коммунистов рабочие меньше всего заботились о свободе практиковать альтернативные стили жизни или о том, чтобы демаскулинизировать рабочие места.

Как отмечает Анни Кригель, автор книги «Французские коммунисты», трудно найти другую группу, представители которой были бы больше озадачены самой идеей равенства полов, чем эти самые коммунисты. Еще в 1970-е годы партийные ряды на 70 % состояли из мужчин, а женщины оказывали на партийные решения лишь «незначительное влияние»[2]. Более того, говорившееся на партийных собраниях о женщинах и семейной жизни куда больше приличествовало бы собранию католических священников в период до Второго Ватиканского собора. В своей работе Кригель подчеркивает, что французские коммунисты сочетали экономический радикализм с глубоко консервативными социальными установками. Но уже в 1990-е годы тот же автор в своих журналистских публикациях начала нападать на коммунистов и их социалистических союзников за попытки радикализировать французское общество[3]. Теперь речь шла не о косной культуре, с которой ассоциировался французский марксизм, а о его превращении в радикализирующую культурную силу, находящуюся в союзе с государственной властью.

В дело вмешались обстоятельства, изменившие самый смысл марксизма. Европейские коммунистические партии уже не были массовыми избирательными блоками рабочего класса, которые контролировали до трети голосов на общенациональных выборах, как бывало во Франции и Италии после Второй мировой войны. В 1990-е годы произошло масштабное падение численности европейских профсоюзов, что и проанализировано в подробном исследовании, опубликованном в Le Monde Diplomatique.

Автор исследования Пьер Бурдье выражает беспокойство, что еще немного, и организованные рабочие превратятся в столь незначительную силу, что не смогут оказывать никакого влияния на позиции французского правительства. В сфере экономики политические различия между правыми и левыми свелись к мелким деталям. Правые принимают государство благосостояния и даже расширяют его, а левые отказались от планов государственного контроля над отраслями экономики. Место левацких призывов к обострению классовой борьбы заняли разговоры о «третьем пути» между капитализмом и социализмом, а тем временем левоцентристские правительства в Германии, Англии и Франции заняты не только перераспределением доходов, но и урезанием бюджетных расходов[4]. А самое главное, некогда мощная коммунистическая избирательная машина теперь получает на выборах лишь 5–8 %. Это позволяет компартиям в Италии и во Франции входить в левоцентристские коалиции, а в Германии – предлагать себя в качестве альтернативы «зеленым» в партнеры социал-демократам. Первый раунд французских президентских выборов завершился 21 апреля 2003 года разгромом коммунистической партии. Если Жан-Мари Ле Пен, кандидат правых популистов, пришел к финишу вторым, то Робер Ю, кандидат коммунистов и руководитель компартии, набрал всего 3 % голосов и оказался на пятом месте. Поскольку компартия не сумела преодолеть пятипроцентный барьер, что позволило бы ей не возвращать государству ассигнованные на выборы восемь миллионов евро, для погашения долгов коммунистам пришлось выставить на продажу свою штаб-квартиру[5].

Сегодня европейские коммунистические партии сохраняются просто как довесок к более обширным группировкам сил на левом политическом фланге. Что бы ни было тому причиной – повышение общего уровня жизни, ослабление солидарности рабочего класса или очевидная непривлекательность коммунистического опыта, – коммунистические партии Западной Европы утратили свою электоральную привлекательность. Время от времени они делают попытку вернуться к власти в Польше, Венгрии, России или в государствах Балтии, но это говорит лишь о том, что население этих стран фрустрировано затянувшимся нелегким переходом к свободной или квазисвободной рыночной экономике. В любом случае довольно трудно обосновать утверждение о том, что наблюдаемые время от времени успехи на выборах переименованных коммунистических партий Восточной Европы свидетельствуют о возрождении веры в марксизм или в пролетарскую солидарность.

Консервативные критики обычно расходились в объяснениях этого превращения коммунистов в младших партнеров левоцентристских партий. Такие горячие сторонники американской внешней политики, направленной на продвижение демократии по всему миру, как, например, Майкл Новак из Американского института предпринимательства, а также Фрэнсис Фукуяма и Джордж Гилдер, утверждают, что устоять перед американским «демократическим капитализмом» практически невозможно, в силу чего бывшие европейские марксисты и спешат поддержать «американскую модель», сочетающую государство благосостояния с расширением возможностей для инвестирования капитала. Все, кроме самых отсталых, приняли этот срединный путь между совершенно свободным рынком и полностью огосударствленной экономикой, который позволяет совместить требование равенства с материальными стимулами и экономическим прогрессом[6].