Читаем В шаге от вечности. Как я стал киборгом, чтобы победить смерть онлайн бесплатно
В шаге от вечности. Как я стал киборгом, чтобы победить смерть
• Захватывающая история от первого лица – ученого, который решил превратиться в киборга, чтобы победить неизлечимую болезнь, поразившую его ЦНС.• Реальный опыт использования самых последних достижений робототехники, ИИ и хирургии в создании получеловека-полуробота.• Описание эксперимента, который способен изменить будущее смертельно больных людей. В 2017 году американскому ученому-робототехнику Питеру Скотту-Моргану диагностировали боковой амиотрофический склероз – болезнь, которую врачи признают неизлечимой (этот недуг в свое время разрушил нервные клетки Стивена Хокинга). Но Скотт-Морган не сдался. Он использовал обширные знания, опыт и новейшие технологии, чтобы заменить часть пострадавших функций своего организма электроникой. Затем ученый решил переместить свой аватар в компьютер с помощью искусственного интеллекта и стать Питером 2.0, чтобы не просто победить болезнь, но получить шанс на вечную жизнь в машине. Эта книга описывает эксперимент, похожий на сюжет научно-фантастического фильма, однако совершенно реальный. Благодаря стараниям ученого люди с инвалидностью получают шанс выжить. Эксперимент Питера 2.0 способен изменить будущее. Цитаты«Была зима. Мы отправились в погоню за северным сиянием и забрались уже очень далеко к северу от полярного круга, где я и отмокал в тот день в горячей ванне. Потом встал – вода была еще теплой – и вытер полотенцем все тело выше колен. Поднял левую ногу, стряхнул капли, как собака, которая наступила во что-то неприятное, и поставил ее на коврик. Как следует отряхнуть правую ногу я не смог. Она лишь слегка колыхалась».«Каждому человеку от рождения дано право изменить мир. К этому выводу я пришел к своему шестнадцатому дню рождения, и мне нравилось думать, что добиться перемен можно, только нарушая правила».«Месяца четыре, если не ошибаюсь, я провел в стадии отрицания, прежде чем принять, наконец, для себя новую истину: вероятно, это не просто период. Вероятно, я сейчас не просто экспериментирую с новым стилем жизни, подразумевающим ограниченные возможности, чтобы потом вернуться к привычному, как у всех, темпу передвижения. Вероятно, теперь я инвалид».Для кого:Для тех, кто интересуется последними достижениями в области ИИ, хирургии и робототехники.
Компьютеры и Интернет / Зарубежная компьютерная, околокомпьютерная литератураПереводчик
Научный редактор
Редактор
Главный редактор
Руководитель проекта
Корректоры
Компьютерная верстка
Арт-директор
© 2022 by Peter Scott-Morgan
This edition published by arrangement with United Agents LLP and The Van Lear Agency LLC
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2023
С этой книгой я решил пойти по другому пути. Потешить самолюбие. Меня оправдывает только то, что я написал уже множество книг, но ни разу не встретил людей, которые их читали. Среди моих друзей и родственников таких точно нет: они если и читали, то не ради удовольствия. И не слишком внимательно. В этот раз я собрал на страницах и семью, и друзей, но не собираюсь раскрывать карты раньше времени и рассказывать, кто именно вошел в историю. Интересно, как они поступят дальше: тут снова начинают действовать неписаные правила игры. Если подумать, не такое уж это и отступление от привычного, скорее социологический эксперимент.
Дополнительный бонус: теперь благодарности точно не превратятся в речь на церемонии вручения «Оскара». Наоборот, я смогу сразу перейти к финальному крещендо. А пока позвольте представить двух людей, руководящих командами, без участия которых мы с вами никогда бы не встретились: великолепную Розмари и не менее великолепного Дэна.
Розмари Скулар – мой агент, моя путеводная звезда на бескрайних просторах United Agents.
Тут вам сразу следует понять кое-что: подавляющее большинство агентов напоминает очень агрессивных ротвейлеров. Женщины-агенты от этого еще страшнее: они тоже ротвейлеры, только на каблуках и с накрашенными губами. Но если бы мне пришлось с кем-то сравнить Розмари – я сравнил бы ее скорее с преданным терьером. Знаете, из таких, которые не разожмут зубы, даже если при этом будут восторженно вилять хвостом. Короче говоря, Розмари исключительно очаровательна. И сногсшибательно продуктивна. Как и вся ее команда. С присущим мне непоколебимым оптимизмом рискну надеяться, что даже после того, как я перестану представлять для нее профессиональную ценность, мы все равно останемся верными друзьями. И, завидев друг друга, всегда будем, образно выражаясь, радостно вилять хвостами.
Дэниэл Буниярд – мой издатель, моя путеводная звезда на необъятных просторах Penguin Random House.
Тут вам сразу следует понять кое-что: я работал с разными издателями на протяжении всей своей взрослой жизни. Но за все эти годы мне больше ни разу – ни разу! – не встречался человек настолько сочувствующий, умный, щедрый, проницательный, поддерживающий, отважный, изобретательный, вдохновляющий и открытый к неожиданным предложениям. Короче говоря, настолько умопомрачительно компетентный в своем деле. В этой книге есть три главы, которые, как мне казалось, были затеей рискованной (вы сразу поймете, о чем я, когда до них доберетесь). Я их обожал, но понимал, что они ломают правила игры, выводят нас на новый уровень. И не удивился бы, стань они гвоздем в гроб нашего с Дэном комфортного сотрудничества. Но Дэн, наоборот, немедленно проникся к ним теми же чувствами. И я бесконечно ему благодарен. За все.
Позднее я работал и с его командой – это оказался столь же приятный опыт. Меня встретил коллектив, в котором незашоренность и профессионализм сочетались с невероятными талантами, каких я не видел прежде. Честно говоря, еще никогда мне не было так приятно писать. А писал я много.
Теперь нарушу «эмбарго» и скажу немного о семье. У меня есть три чудесных племянника – Ли, Дэвид и Эндрю, – каждый из которых по-своему помог мне преуспеть. Но только Эндрю может ответственно заявить, что написал половину этой книги, пускай это и случилось, когда я больше не мог печатать и был вынужден надиктовывать текст.
Но главная моя благодарность – человеку, которого вы скоро узнаете очень хорошо. Невоспетому герою моей книги. Истинной звезде. Сейчас, пока вы не понимаете, насколько важны эти слова, достаточно будет сказать только одно: когда ему выпало испытание на прочность, истинный лорд Авалон оказался неизмеримо храбрее, преданнее, отважнее, чем когда-либо мог вообразить подросток Питер…
– А к твоей уже сколько аббревиатур добавляется? – спросил Энтони. Это был акт вежливости: я только что уточнил, что значат буквы OBE[1] после его фамилии.
– PhD, DIC, BSc(Eng), CITP, CEng, MBCS, ACGI[2], – быстро пробормотал я, неожиданно для себя вернувшись к образу Школьника Питера, который хочет покрасоваться перед давним другом. Взрослый Питер попытался исправить ситуацию: – Но орден Британской империи – достижение гораздо более значительное.
Мы с Энтони старательно подгоняли свой график так, чтобы оказаться проездом в Лондоне в одно и то же время. В его ежедневнике было какое-то невероятное количество визитов в другие страны – вполне естественно для директора театра лирической оперы в Чикаго. Франсис и я большую часть времени проводили, изучая мир и исследуя экзотические страны, которые мечтали посетить, – за этим занятием прошли десять лет, что мы были женаты. Но сегодня мы оба, я и Энтони, смогли выгадать день, который собирались провести вместе, обмениваясь новостями и вспоминая о прошлом.
– Итак, я пропустил историческое событие: ваше партнерство стало браком?
– Да-да! В прошлом году в закон снова внесли изменения, и у нас появилась возможность повысить статус. Причем все это было совершенно неважно: закон имеет обратную силу, так что наше свидетельство о браке датировано 21 декабря 2005 года. Мы были женаты почти девять лет – и даже не знали об этом!
– Здорово, что ваши родители успели это увидеть.
Наши родители умерли, когда им было глубоко за девяносто, с разницей всего в три месяца. Последние два года мы с Франсисом нянчились с ними, как с детьми.
– Теперь расскажи мне, как прошел ваш медовый месяц в Индии? Мы с Колином тоже планируем скоро туда съездить, поэтому мне нужны советы!
Колин – это муж Энтони, они женаты не первый десяток лет.
– У вас же после Индии проснулась неутолимая страсть к путешествиям?
– Ну да. В какой-то момент мы просто подумали: «А почему бы не продолжить?» Копить пришлось очень усердно: знаешь, денег никогда не бывает много, но наступает день, когда их становится достаточно. Чего никогда не достаточно, так это времени друг с другом, пока вы оба еще молоды, – и это как раз таки наш с Франсисом случай. Поэтому я ушел на пенсию, – последние слова я взял в воображаемые кавычки.
– В сорок-то лет…
– Ну и что!
Впрочем, я продолжал свою странную проектную работу консультантом в разных компаниях: этим я искренне наслаждался.
– И «на пенсии» тебе, очевидно, нравится? – Энтони повторил мой трюк с кавычками.
– О да! Идеально. Я написал еще парочку околонаучных книг, конечно, но в основном уделяю время географии, истории и искусству, которые пришлось бросить в школе. Мы оба здоровы и в отличной форме. Любим приключения. Так что в планах еще пара десятков лет путешествий. Наконец-то я чувствую, что все идет как должно…
Была зима. Мы отправились в погоню за северным сиянием и забрались уже очень далеко к северу от полярного круга, где я и отмокал в тот день в горячей ванне. Потом встал – вода была еще теплой – и вытер полотенцем все тело выше колен. Поднял левую ногу, стряхнул капли, как собака, которая наступила во что-то неприятное, и поставил ее на коврик. Потом поднял правую ногу. Тут-то мой мир и содрогнулся, а я сам оказался в той точке пространственно-временного континуума, откуда начал двигаться к своему совершенно новому незнакомому будущему.
Как следует отряхнуть правую ногу я не смог. Она лишь слегка колыхалась. Примерно так отряхивала бы лапу какая-нибудь очень древняя гигантская черепаха на Галапагосских островах. Максимум, чего я смог добиться, – медленное покачивание. Я отметил для себя этот факт с любопытством истинного ученого (оно распространяется абсолютно на все, что выбивается из привычного хода вещей) и все-таки выбрался из ванны.
После того, как это повторилось еще несколько раз, я пришел к выводу: у меня постоянно подгибается одна нога. Наверное, мышцу потянул. Ничего особенного. Подсознание приняло эту гипотезу как рабочую и вполне логичную, и мозг успокоился. Так прошли три месяца – пока однажды я, карабкаясь к прекрасно сохранившемуся древнегреческому храму на острове Родос, не почувствовал дрожь.
Спешу заметить: ничего пугающего в этом не было. Всего лишь периодический тремор в правой ноге – он возникал, если я определенным образом двигался или садился в определенную позу. Иногда. Едва заметно. Спустя пару недель я все же обратился к специалисту по физической реабилитации с жалобой на слабость в ноге. Он потыкал в нее, потянул, сделал множество заметок. Да, вполне возможно сильное растяжение. Даже небольшой надрыв. Другие симптомы? Я упомянул тремор.
– Я не заметил…
– Нет, его нужно спровоцировать, вот, смотрите…
– Ага.
Это было одно из тех «ага», которые тут же заставляют слегка насторожиться и задаться вопросом, хочешь ли ты знать, какая мысль в голове собеседника их породила. Я, конечно, хотел.
– О чем обычно говорит такой симптом? – я интуитивно переключился на более профессиональный тон. Если ситуация тревожит, отстранись от нее. Обсуждай с позиции равного. Используй отвлеченные понятия. Так ты узнаешь гораздо больше и гораздо быстрее.
– Этот симптом называется клонус. Обычно говорит о заболевании.
Я порылся в памяти, но ничего похожего вспомнить не смог. А я ведь помнил, пусть и смутно, тысячи медицинских терминов. Из этого я сделал весьма самонадеянный вывод, что столкнулся с чем-то не слишком распространенным. Особенно не раздумывая, я предположил:
– Повреждение нервов?
– Именно. Клонус – сигнал о поражении верхнего двигательного нейрона. Сейчас я напишу письмо вашему семейному врачу, пусть направит вас к неврологу, а тот – на МРТ.
Я вышел из кабинета, прижимая к груди, как талисман, наскоро составленное направление к семейному врачу и прокручивая в голове более очевидные типы повреждений, которые могли затронуть мой спинной или головной мозг (именно их и имел в виду врач). Травма подошла бы идеально. Но я практически не падал с тех пор, как подростком занимался карате. Вряд ли тогдашняя травма дала о себе знать сейчас.
Конечно, есть еще рак. Подобные симптомы могла дать опухоль в мозгу, но других оснований подозревать ее у меня не было. Локализованная опухоль на позвоночнике? Интересно, насколько операбельная. Микроинсульт? Плохо, особенно если за одним последуют другие. Точно не церебральный паралич, хотя для него характерны неконтролируемые сокращения: это начинается в детстве. Рассеянный склероз? Распространенное заболевание. Может настигнуть взрослого. Неизлечим. Достойный претендент. И в любом случае лучше опухоли головного мозга.
Десять дней спустя я лежал на узкой платформе, которая медленно уносила меня в недра мощного аппарата МРТ, похожего на гигантский пончик. До этого мне ни разу не приходилось делать томографию, и прибор меня заворожил. Магнитно-резонансное сканирование использует охлажденные в жидком гелии сверхпроводящие магниты, мощные настолько, что они могут заставить части вашего тела излучать едва заметные сигналы, которые используются для создания трехмерного изображения. Еще аппараты МРТ очень, очень шумные.
Мне выдали специальные наушники, но даже сквозь них я слышал гул, для описания которого слова «какофония» недостаточно. Во время сканирования мощные магнитные волны прокатываются сквозь ваше тело несколько раз в секунду, заставляя все оборудование вибрировать в такт. Поскольку в этот момент вы находитесь непосредственно внутри этого оборудования, вы вибрируете вместе с ним. Более тихие звуки оставляют ощущение, будто кто-то пытается пробить металлический шлем на вашей голове пневматическим молотком. Более громкие воспринимаются (всем телом) как полноценный артобстрел. Медицинское обследование в стиле «шок и трепет». И меня ожидали два часа этого развлечения.
