Читаем Слабые женские руки онлайн бесплатно

Я без толку торчал в своей конторе с девяти утра. На улицах, испепеленных зноем, почти не было никакого движения. Когда в Монктон-Сити наступает июль, никто в полдень не выходит из дома. Это я понимал, а потому никого не ждал и занимался тем, что перебирал в уме все знакомые мне уютные и прохладные бары. Но тут вошла мисс Флоренс Дигби. Как всегда, она была одета с иголочки и выглядела прекрасно. Адова жара на секретаршу совершенно не действовала.

— Вам звонит вахтер снизу, мистер Престон, — сказала девушка. — Там какой-то тип вас спрашивает. Только не похож он на наших обычных клиентов, и потому вахтер просил сначала проконсультироваться с вами, прежде чем разрешить ему пройти.

От одной мысли, что придется браться за дело, испортилось настроение.

— Что за тип? Чего хочет?

— Ничего не объясняет. Заявляет, ему известно, что вы частный детектив, и хочет видеть вас по личному вопросу. Ни с кем иным не желает разговаривать. Он, видите ли, из этих, из мексиканцев…

У мисс Дигби бабушка была из Техаса, а техасские аборигены воображают, будто они все еще находятся в состоянии войны с Мексикой.

— А имя-то у него есть?

— Моралес. Судя по описанию вахтера, смахивает на бродягу. Вот так оно и бывает в моем чертовом бизнесе. Как раз тогда, когда душа горит в предвкушении хорошего обеда, надо принимать какого-то мексиканского бродягу, который жаждет рассказать всю свою биографию. Какое-то время я колебался: не послать ли его ко всем чертям? По лицу мисс Дигби можно было догадаться: она точно такого же мнения.

— Хорошо, давайте посмотрим, что он собой представляет! Секретарша заметно удивилась.

— Вы с ним будете говорить?

Я принял вид оскорбленной добродетели.

— Ну конечно! Ведь мне же не довелось сражаться с мексиканцами у форта Аламо, мисс Дигби!

Секретарша презрительно фыркнула и удалилась. Я попался в собственную ловушку. Ради удовольствия доказать мисс Дигби, что она ошибалась, мне не оставалось ничего иного, как принять клиента. Спустя несколько минут секретарша открыла дверь.

— Мистер Моралес!

Мне сразу стала ясна осторожность вахтера. Моралес оказался человеком невысокого роста с дотемна загорелой кожей; на голове — копна черных волос, усы киношного злодея. На вид ему было за пятьдесят. У глаз обозначились глубокие куриные лапки — следствие привычки часто прищуриваться под жгучим мексиканским солнцем. Посетитель был одет в выцветшие штаны цвета хаки и старую белую куртку, на которой висела одна-единственная, грозящая оторваться пуговица; Моралес примотал ее ниткой. Узловатые пальцы лихорадочно перебирали край соломенной, невероятно древней шляпы.

— Здравствуйте, мистер Моралес! Входите, прошу вас, присаживайтесь, пожалуйста!

Моралес смущенно улыбнулся, затем осторожно сделал шаг вперед, что позволило мисс Флоренс Дигби сильно, с грохотом захлопнуть за собой дверь. Моралес вздрогнул, но, убедившись, что секретарша осталась за дверью, облегченно вздохнул.

— Сеньор Простои? Голос был приятный.

— Он самый. Прошу вас, присаживайтесь!

На этот раз Моралес повиновался; одной ягодицей он примостился на краешке кресла, предназначенного для клиентов. Мексиканец явно чувствовал себя стесненно, и мне казалось, что он вот-вот вскочит и ринется к двери.

— Жарковато, не правда ли? — сказал я, желая разрядить обстановку.

Моралес с несчастным видом согласно кивнул головой. Затем он запустил руку во внутренний карман пропыленной куртки, достал пакет из оберточной бумаги, положил его передо мной и постучал по нему указательным пальцем, словно хотел придать больше веса своим словам.

— Сто долларов. Вы найдете Хуаниту. Да?

— Подождите, мистер Моралес! Не так быстро. Кто такая Хуанита?

— Кто? Это моя Хуанита. Моя маленькая, — произнес он, стуча себе кулаком в грудь.

— А! Ваша дочь?

— Си. [1]Моя дочь. Вы мне ее найдете, сеньор?

— Возможно. Но сначала я должен задать вам несколько вопросов.

Из ящика стола я вынул новенький блокнот и шариковую ручку. Моралес с одобрительным видом следил за моими действиями. Он явно решил, что дело теперь принимает официальный оборот. Почти как в канцелярии. Его мысли нетрудно было угадать. Раз человек сидит за письменным столом, он должен делать записи в блокноте.

— Сначала скажите, как вас зовут?

— Рамон Эстебан Моралес.

Я записал. Чтобы узнать, какое дело привело ко мне этого Рамона Эстебана, лучшим методом было задавать ему вопросы.

— Откуда вы?

Судя по всему, он меня не понял.

— Где вы живете?

— А! Пунта Фелипе. Около Сан-Франциско.

Не могу претендовать на знакомство со всеми местечками нашего штата, но готов поклясться, никогда не доводилось и слышать о чем-нибудь подобном поблизости от Сан-Франциско. Это название было мне незнакомо.

— Пунта Фелипе, — медленно повторил я, записывая название. — Что-то мне это ничего не говорит, мистер Моралес. По какой дороге туда ехать, если из Сан-Франциско?

Мексиканец явно был в недоумении.

— По какой дороге? Но из Сан-Франциско есть только одна дорога, она ведет к океану. А моя деревня в тридцати километрах.

— Одна дорога и ведет к океану? Да вы что — смеетесь надо мной?

— Но, сеньор…

Сидя на краешке кресла, Моралес смотрел на меня с разнесчастным видом. Он готов был стоять на своем. Пальцем я показал ему на крупномасштабную карту, висящую на стене кабинета.

— Мистер Моралес, покажите, пожалуйста, на карте, где находится эта ваша Пунта Фелипе.

Горя желанием помочь, мексиканец резво вскочил и устремился к карте, внимательно изучил ее, прищелкнул языком и покачал головой.

— Не знаю, — сказал он в растерянности. — На этой карте слишком много названий. Я не могу найти свою деревню.

— Если она рядом с Сан-Франциско, то это не составляет труда. На карте представлены населенные пункты с числом жителей более ста человек. Все города и деревни штата Калифорния.

Мексиканец покачал головой, в мозгу его, очевидно, шла гигантская работа. Наконец он торжествующе улыбнулся.

— Калифорния? Соединенные Штаты? Но я вовсе не оттуда, сеньор! Моя деревня находится в Нижней Калифорнии, в Мексике!

Не будь так жарко, мне бы потребовалось гораздо меньше времени, чтобы понять, в чем дело. Я встал и тоже подошел к карте. Разумеется! Внизу, где на карте в океан вдавался небольшой полуостров, на территории Мексики был обозначен местный Сан-Франциско. Я ткнул в него пальцем и обратился к Моралесу.

— Вот. Это здесь, мистер Моралес.

Он готов был броситься ко мне с объятиями.

Мы вернулись каждый на свое место, я продолжил расспросы.

— А ваша деревня далеко отсюда, более четырехсот километров. И вы проделали всю эту дорогу только затем, чтобы увидеться со мной?

— Си, сеньор, чтобы увидеться с вами. И чтобы вы нашли мою Хуаниту.

Этот тип излучал простодушие и искренность.

— Кто вам сообщил мое имя?

— Я прочитал в газете. Хуанита мне всегда высылала американские газеты. Там о вас много написано, я читал. Вы считаетесь первоклассным специалистом.

— Неужели вы не могли написать обо всем в письме?

— В письме? Я прошу такого первоклассного детектива, как вы, узнать, что случилось с моей Хуанитой, и делать это по почте? О нет, сеньор! И вот я пришел сюда. Увидел вас и говорю с вами. Такие вещи в письме не напишешь, это невозможно.

Переварив эти рассуждения, я указал мексиканцу на деньги.

— Думаю, в Пунта Фелипе немного найдется людей, которые в состоянии собрать столько денег.

— Си, вы правы. Чтобы собрать такие деньги, пришлось залезть в долги. Это не имеет значения, лишь бы все было хорошо с моей Хуанитой. Я, Рамон Эстебан Моралес, человек чести, и свои долги всегда плачу. И не жалуюсь.

Можно было только догадываться, кто ему дал в долг сто американских долларов. Впрочем, это меня не касалось. По крайней мере в данный момент.

— Расскажите мне о Хуаните.

— Ах, Хуанита! — сказал Моралес, качая головой и улыбаясь. — У меня три дочери, сеньор. Две из них обычные крестьянки. Они много работают, уважают родителей и слушаются отца.

— А третья? Хуанита? Не слушается? Старик вздохнул.

— Не слушается. Ее сестры — милые девушки, хорошенькие. А Хуанита… Она не просто хорошенькая. У нее огонь в крови. Я говорю себе, она молода, со временем утихомирится, станет как все.

— Но она не утихомирилась? Надумала отправиться в Америку? Решила сделать карьеру в свете?

— Не сразу. В школе у нее была подруга. Изабелла Мартинец. Ужасная девица, надо сказать. Не такая красивая, как Хуанита, но все же мужчины за ней бегали вовсю. Однажды по просьбе отца Изабелла с каким-то поручением поехала в Сан-Франциско. Она оттуда не вернулась. Потом от нее стали приходить письма. Здесь, в Монктон-Сити, Изабелла стала важной дамой. Она высылала деньги своему отцу, много денег.

— И чем же она занималась, зарабатывая много денег?

— Вот этого я не знаю, сеньор! Но Изабелла, она ужасная! Когда эта девушка уехала, моя Хуанита было успокоилась. Я сказал себе: прекрасно, теперь Хуанита станет больше думать о своей семье. Как я ошибался, сеньор!

Он поднял на меня черные глаза, преисполненные глубокой тоски. Истории такого рода я уже слышал сотни раз, но не мог заставить себя равнодушно отнестись к растерянному старику. Участливым тоном постарался приободрить его, заставить продолжать свое повествование.

— Ну и что случилось потом?

— Однажды, как всегда, Хуанита отправилась в школу на занятия. Но в класс она не пришла, а уехала в Сан-Франциско. А потом сюда, в Монктон-Сити. Я бы, конечно, удержал ее, но узнал о бегстве только через десять часов.

— Как давно это произошло?

— Пять месяцев тому назад. Через две недели после отъезда она прислала письмо. Нашла в Монктон-Сити хорошее место. Зарабатывает много денег и высылает мне, своему отцу. Мы были довольны, сеньор. Наша малышка осталась доброй девочкой. Может быть, я ее не понимал. А она была права: наша деревня не подходящее место для таких девушек, как Хуанита.

Моралес жестом отказался от сигареты, которую я ему предложил.

— Кстати, что это за хорошее место она получила? Ничего вам не писала?

— Си. Она служила горничной у богатой дамы. Миссис Флойд Уайтон ее зовут. Она живет в красивом доме, где много комнат.

— Я знаю миссис Флойд Уайтон. Хорошо, Хуанита работала у нее, и все шло прекрасно. Что же потом произошло?

— Месяц назад Хуанита исчезла. Я перестал получать от нее письма, написал сам. Миссис Уайтон вернула мне письмо и сообщила, что Хуанита у нее больше не служит, уехала. С тех пор от дочери нет вестей.

— Понимаю.

За сто долларов я должен был разыскать Хуаниту в Монктон-Сити. В принципе, чтобы обшарить весь город, потребуется полгода и десяток опытных сыщиков. К тому же, где доказательства, что Хуанита еще в Монктон-Сити? Отсюда до Лос-Анджелеса полчаса на автобусе. А ведь в Калифорнии есть и другие города, не говоря уже о всех Соединенных Штатах. Тяжелая предстоит работа за сто долларов…

— А вы были в этом доме? У миссис Уайтон, я имею в виду.

— О нет, сеньор! — ответил Моралес с испуганным видом. — Я бы никогда ничего подобного не сделал, это может навредить моей Хуаните. Что подумала бы миссис Уайтон, увидев, как я одет?!

Выразительным жестом мексиканец показал на свой костюм.

Что ж, он был прав, бедняга. Уайтоны спустили бы на него собак, появись он у них в саду, старик не успел бы дойти и до входной двери.

Несправедливость сложившегося положения причиняла мне боль.

Тщательно выговаривая слова, я сказал:

— Мистер Моралес, давайте посмотрим правде в глаза. Пока еще я не знаю, найду ли вашу дочь. Монктон-Сити — большой город, а неподалеку есть город еще больше. Но можно попробовать. Побеседую с людьми, побываю кое-где. Одним словом, постараюсь. Но имейте в виду, никаких гарантий я дать не могу.

Мексиканец энергично закивал головой. Висящие усы придавали ему сходство с карнавальной маской.

Он сел в кресло поудобнее. Судя по всему, мой клиент собирался угнездиться в нем и ждать, пока я не найду заблудившуюся дверь.

— Для этого потребуется немало времени, — предупредил я. — Где мне вас найти, если потребуется?

— О! — Мексиканец вскочил и подошел к столу. — Я приду сюда.

И быстро направился к двери. Пришлось окликнуть его:

— Не так скоро! Фотография Хуаниты у вас есть? Не могли бы мне ее дать на время?

— Да, есть, конечно.

Моралес запустил руку в карман куртки, достал небольшую фотографию и протянул ее мне. На фото были изображены две черноволосые девушки в белых платьях, которые с принужденным видом смущенно позировали на фоне католической церкви. Они стояли слишком далеко от объектива, черты лица различить было невозможно.

— Великолепно, — сказал я. — Так какая из них Хуанита? Моралес наклонился и ткнул пальцем в девушку справа.

— Ей тогда исполнилось пятнадцать лет.

— А кто другая?

— Это ужасная Изабелла Мартинец.

Я с интересом посмотрел на ужасную Изабеллу. На первый взгляд ничего особенного в ней не было. А там, конечно, кто знает?

— А сколько Хуаните теперь?

— Девятнадцать. На прошлой неделе исполнилось. Роскошная перспектива. Попробуйте разыскать девятнадцатилетнюю девушку, имея на руках всего-навсего одно фото четырехлетней давности, снятое к тому же фотографом-любителем с большого расстояния!

— А Изабелла, мистер Моралес? Не знаете ли вы, где она проживает?

Мексиканец покачал головой и пожал плечами.

— Ее отец мне не говорил, а я не спрашивал. Этому Мартинецу, мне кажется, наплевать на Изабеллу. Ему лишь бы вино было да курево.

— Понятно. Скажите, пожалуйста, а вы обращались в полицию?

Моралес широко открыл глаза.

— В полицию? Сеньор, это наше семейное дело, я не думаю, что полиция в состоянии нам помочь. И Хуаните тоже она не может помочь. Видите ли, у нас нет документов.

— Если у вас нет документов, то как вы пересекли границу? В поездах ведь полно инспекторов.

— А я, сеньор, поездом не ехал. Чтобы купить билет, надо выложить кучу американских долларов. А у меня нет других долларов, сеньор, кроме тех, которые я вам передал, чтобы вы нашли Хуаниту.

— Как же вы сюда добрались?

— Пешком, — просто сказал он. — Иногда добрые люди подвозили меня в грузовике. Однажды даже на легковушке. Но большей частью я шел пешком.

Если меня накроют за содействие подпольной эмиграции, придется распроститься с лицензией детектива и отсидеть несколько месяцев в кутузке. Но уж коли этот тип прошагал четыреста километров только ради свидания со мной, он заслужил право на то, чтобы из-за него лезть вон из кожи. Я постарался втолковать Моралесу, что, если его станут допрашивать в полиции, он не должен упоминать мое имя, и в конце концов у меня сложилось впечатление, что он все понял. Потом я вспомнил о Бобе Клайне. Если мне удастся убедить его укрыть Моралеса на день-два от глаз людских, то, может быть, все обойдется благополучно и не придется рисковать лицензией. Оставив Моралеса у себя в кабинете, я прошел в комнату мисс Дигби и попросил ее соединить меня с Бобом. Несколько месяцев тому назад мне довелось выручить этого парня из затруднительного положения: гангстеры вымогали у него деньги. Тогда он заверил меня, что могу обращаться к нему с любой просьбой и в любое время. Что ж, час настал. Я рассказал Бобу по телефону в общих чертах про свои трудности, он обещал подъехать и забрать моего мексиканца. Потом вернулся в кабинет.