Читаем Миссия, люди и я. Уроки бывшего командира отряда «Дельта» онлайн бесплатно
ПРЕДИСЛОВИЕ
Книги, написанные бывшими государственными деятелями, принадлежат к литературе особого жанра. Как может подтвердить любой писатель, написание книги — это монументальный труд, и для того, чтобы день за днем, неделю за неделей, сидеть за столом, постоянно наполняя, взращивая и проливая свет на события, а затем заново все переписывать, никаких коротких путей не существует. Дополнительно, бывшие государственные деятели берут на себя задачу обеспечить так, чтобы содержание книги было свободно от любой конфиденциальной информации, которая могла бы помочь изощренному противнику нанести вред Соединенным Штатам или их служащим. Имена, даты, тактика, способы, приемы действий и методы работы — все это необходимо отфильтровать и очистить ради обеспечения оперативной безопасности. Поэтому наиболее важной и неприятной задачей, стоящей перед любым государственным чиновником, который намеревается что-либо опубликовать, независимо от формата публикации, является необходимость поддержания оперативной безопасности участников и методов их работы. Для военных и разведчиков такая ответственность прописана в формальном соглашении о неразглашении конфиденциальной информации, которое подписывается каждым участником при поступлении на службу в свое подразделение, ведомство, или при вступлении в должность. Такое соглашение запрещает беспрепятственное разглашение следующей информации:
1. Наименование засекреченных подразделений;
2. Имена людей, приписанных или служащих в засекреченных подразделениях;
3. Обсуждение и описание крайних операций и боевых задач, которые являются секретными; и
4. Обсуждение секретных тактик, приемов, методов и способов действий.
Гарантии о неразглашении конфиденциальной информации
1. Мое бывшее подразделение, оперативный отряд Сил специальных операций «Дельта» (или просто отряд «Дельта»), носит то же самое название, которое геологи используют для обозначения конца реки, того места, в котором она впадает в океан. Этой греческой буквой также обозначают разницу. Неофициально это название и само подразделение считаются в армии засекреченными, однако слова «Дельта» или «отряд “Дельта”» настолько популяризированы Голливудом и издательской индустрией, что скорее можно утверждать, что они уже являются достоянием общественности. Кроме того, в моих официальных военных отчетах, которые не засекречены и доступны для общественности, также записаны даты и конкретные задания, которые я выполнял, будучи военнослужащим этого подразделения. На самом же деле реальность такова, что те из нас, кто там служил, редко используют термин «Дельта». Вместо этого мы почти всегда называем нашу организацию «подразделением». Поскольку я попытался написать эту книгу с использованием точного, основанного на реальности, контексте, то «подразделение» — это тот термин, который я наиболее часто использую на протяжении всей книги. Когда в этой книге я ссылаюсь на другие военные или правительственные организации, учреждения, или их деятельность, я делаю это только в интересах преемственности и только в том случае, если об участии этих организаций в рассматриваемой операции уже упоминалось в других публикациях или в официальных несекретных государственных документах.
2. Для этих же целей я использую прозвища, клички, звания и псевдонимы. Опять же, я делаю это с целью защитить людей, подразделения, учреждения, их деятельность, тактику, приемы и способы действий от вскрытия или нанесения ущерба со стороны изощренных врагов Соединенных Штатов. В интересах преемственности с предыдущими публикациями, иногда я привожу настоящие имена некоторых публично признанных высших военачальников, но это происходит только тогда, когда никакой необходимости в сохранении оперативной безопасности нет. В противном случае я намеренно обезличиваю эти истории, чтобы сохранить анонимность вовлеченных в них лиц. Поэтому, если имя человека не указано в прямой цитате из книги или периодического издания, я называю его только по должности (например, «командующий»).
Даже когда военные руководители упоминаются в других открытых источниках, например, в таких бестселлерах, как Not a Good Day to Die и Cobra II, я упоминаю только их служебное положение, поскольку мой замысел состоит не в том, чтобы давать оценку чьим бы то ни было действиям, а скорее, чтобы извлечь и поделиться вечными уроками из их действий или самой операции в виде руководящих принципов.
3. Все операции, описанные в этой книге, были описаны в других многочисленных гражданских и правительственных публикациях. Истории обо мне и моих людях в Афганистане и Ираке описаны в двух бестселлерах, перечисленных выше. Вооруженные силы не выразили никакого беспокойства по поводу того, что эти авторы использовали мое настоящее имя для пересказа событий, описанных в этих работах. В обоих случаях Армия никогда не спрашивала у меня разрешения использовать мое имя или фотографии прежде, чем одобрить эти книги для публикации и превращения их в достояние общества.
4. Я старательно избегал вдаваться в подробности, касающиеся любой тактики, методов и способов действий, используемых любой военной организацией. Как описано в первой главе этой книги, ключ к успеху на всех полях сражений — в прошлом, настоящем и будущем — имеет очень мало общего с электронными взрывными устройствами и сверхсекретными технологиями. Вместо всего этого, все дело состоит в том, как вы думаете, как вы принимаете решения и как вы реализуете эти решения — и ни одно из этих действий не может быть должным образом «засекречено».
Содержание этой книги — настолько четкий, подробный и точный отчет о событиях, в которых я принимал участие, и том опыте, который я приобрел, насколько это было возможным при святом соблюдении описанных выше требований оперативной безопасности.
Все материалы, содержащиеся здесь, были получены из несекретных публикаций и источников. Ничто из написанного в этой книге не предназначено для официального или неофициального подтверждения или опровержения каких-либо описанных событий или взглядов любого лица, правительственного органа или учреждения. Идеи, изложенные в этой книге, основаны на моем личном восприятии, опыте и взаимодействии с другими людьми. Если кажется, что в рассказе недостает каких-либо фактологических подробностей, то причина этого, скорее всего, заключается в сохранении оперативной безопасности.
В попытке сокрыть природу и характер конкретных операций, а также защитить отдельных лиц, участвовавших в некоторых из описываемых событий, мне иногда пришлось позволить себе определенные вольности с изложением дат, времени или хронологии. Тем не менее, ни одна из предпринятых мер безопасности подобного плана не влияет на контекст урока, который раскрывает эта история, и не компрометирует лиц или органы, которые могли быть в нее вовлечены.
Ради обеспечения связности содержательной части книги, я включил в нее описания некоторых событий, в которых я не был непосредственным участником. Опять же, я использую эти оценки и описания только для того, чтобы подчеркнуть общий урок (как, например, историю Джона Уокера Линда, чтобы показать полезность развития ситуации). В других случаях, таких как описание сражения у Шахи-Кот, я привожу точку зрения некоторых моих людей, потому что без их рассказов невозможно дать точное и полное описание случившегося. Сведения об этих эпизодах накапливались вследствие личных бесед, дискуссий с руководителями, обсуждений итогов операций и из многочисленных письменных документов, созданных непосредственно после каждого события. Все эти документы являются несекретными и общедоступными. В каждом случае я старался сохранять верность фактам самого этого события.
Наконец, бой подобен жизни — нет двух индивидуумов, которые видят или переживают его одинаково. Эта книга — мой отчет о том, что происходило. Если в описываемых здесь событиях есть какие-либо неточности, то ответственность за это лежит только на мне, ведь в этой книге представлены только мои взгляды, а не взгляды Армии США, Министерства обороны США или кого-либо еще.
ВВЕДЕНИЕ
Мы называли себя «Росомахами», [1] и наша задача состояла в «мародерстве». (1) Находились мы в пятистах милях за линией фронта. «Росомахами» командовал я, а они называли меня «Пантерой».
Была безлунная и очень холодная ночь. Двенадцать замаскированных машин высокой проходимости скрытно ползли по пустыне. Ведомые тяжеловооруженными и плотно закутанными операторами «Дельты», автомобили тихо хрустели своими широкими «зубастыми» шинами по замерзшему песку. Прямо впереди, купаясь в зеленом сиянии очков ночного видения, лежало пустынное восьмиполосное шоссе, которое отделяло Тикрит — родной город Саддама — от края пустыни. [2] На протяжении более пятидесяти лет ни одно воинское подразделение Запада не видела и не ступала в этот самый современный и фанатично преданный своему лидеру иракский город. Всего через день после того, как рухнул иракский режим, Саддам и его приспешники официально оказались в бегах. [3] «Росомахи» шли по их следу.
Место нашего назначения находилось за «клеверным листом», (2) в нескольких сотнях метров далее вниз по шоссе. Не имея никакой броневой защиты, двенадцать машин «Дельты» цеплялись за каждый свободный дюйм массивных бетонных опор, обеспечивающих относительное укрытие. Оказавшись на позиции, мы передали кодовое слово нашим танкам.
Из темноты выползли вперед пять танков. Звук их неуклюжих коробок, совершенно невидимых невооруженным глазом, едва различались чутким ухом. Их целью являлась верхний уровень развязки. Оказавшись наверху, они разъехались в стороны и спустились наполовину вниз на каждом съезде развязки, после чего замерли в тишине. Имея тепловизионные ночные прицелы, и развернув в стороны свои орудия, они мог-ли обеспечивать круговое наблюдение и охранение. Пятый танк остался наверху, от-куда открывался вид сверху на лежащий перед ним «задний двор» Саддама.
Развернувшись к пустыне спинами, «Росомахи» заняли свои позиции.
Внешне Тикрит выглядел как любой современный город: многоквартирные дома, заправочные станции, мигающие светофоры, машины, припаркованные вдоль обсаженных пальмами улиц. Однако за исключением одной мало уловимой детали, в нем ничего не двигалось — ни человек, ни зверь. Многолетний опыт проведения операций в городских условиях научил нас тому, что если в городе все спокойно, то обычно что-то идет не так. Выставив вперед оружие и замерев, ведя наблюдение, мы могли слышать собственное дыхание, замерзавшее перед нашими лицами.
В одно мгновение призрачный город с ревом ожил. Вражеские дульные вспышки заплясали по всей городской окраине, подобно фотовспышкам на Суперкубке (3), за исключением того, что эти вспышки выплевывали трассирующие выстрелы, мгновен-но заплясавшие вокруг танков. Огневые позиции противника находились повсюду: в жилых домах, витринах магазинов, переулках. Грузовики-пикапы с пулеметами в кузовах выскакивали из гаражей, и носились взад и вперед по перекресткам, подобно разъяренным тараканам.
Из своей машины, стоявшей на вершине «клеверного листа», Билл, мой заместитель, оценивал обстановку. [4] Один из самых опытных боевых командиров в подразделении, [5] он намеренно использовал спокойный тон, когда связывался по радио с танками.
— Я Эхо 0-2 — задний ход.
Отъезд назад позволял танкам использовать высоту каждой эстакады «клеверного листа» в качестве защиты от пулеметного огня с земли. По мере того как их гусеницы набирали обороты, танковые сверхсложные системы управления огнем, тепловизионные ночные прицелы и баллистические компьютеры обрабатывали цифровые данные для своих 120-миллиметровых башенных орудий, чтобы открыть ответный огонь. Из стволов вылетели тридцатифунтовые снаряды. Демаскированные собственными вспышками выстрелов, вражеские позиции стали уничтожаться. Углы зданий обрушивались, витрины выносились, и разъяренные тараканы-пикапы проделывали огненные сальто назад. Тем не менее темп вражеского огня не уменьшался. Даже в военное время, наблюдая за ночной атакой, большинство солдат засыпают. Противник, с которым мы поначалу вступили в бой, включал в себя только тех людей, которые бодрствовали и несли охранение, но с каждой минутой все больше и больше человек пробуждались от тепла и дремоты в своих ячейках, хватали оружие и присоединялись к схватке.
Все, кроме одного танкиста, на приказ отойти ответили утвердительно.
— Ээээ… Эхо 0-2, у нас проблема, — наконец ответил пропавший танковый экипаж.
— Я Эхо 0-2. В чем дело?
— Должно быть, мы наткнулись на какой-то телефонный провод, когда спускались вниз по съезду, сейчас он полностью намотался на гусеницы, и я не могу вернуться назад.
— Я Эхо 0-2. Хорошо, как скоро вы сможете освободиться?
— Я не знаю — мы под сильным обстрелом! — крикнул тот в ответ. На заднем фоне ритмично стучал пулемет 50-го калибра.
— Я Эхо 0-2. Ждите на месте, я пришлю вам помощь.
Прежде чем Билл успел передать сообщение, группа из пяти оперативников «Дельта» спринтерским бегом на полусогнутых бросилась вперед. На вершине развязки пять человек разделились и присоединились к каждому из пяти танков, чтобы по-мочь скорректировать их огонь и успокоить нервы.
Находясь в нашем укрытии в нескольких километрах далее в пустыне, я внимательно слушал радиопереговоры и наблюдал за растущей плотностью и быстротой заградительного огня трассирующих боеприпасов, которые дугой проносились по черному, как смоль, небу. Я оценил обстановку. «Если противник будет продолжать атаковать, ему понадобится помощь», — подумал я. Связавшись с ударными вертолетами, болтающимися в небе на расстоянии ста миль, я приказал им подлететь поближе к перекрестку шоссе и приготовиться принять целеуказание от Билла и/или его людей. [6]
Билл вызвал меня первым:
— Эхо 0-1, я Эхо 0-2. Находимся под довольно сильным обстрелом со всех сторон. У меня один танк застрял на каком-то телефонном проводе. — Билл все еще говорил спокойно, но каждый раз, когда он выходил в эфир, я слышал рев башенных орудий танков позади него. [7]
Издалека послышалось вызванное допплеровским эффектом (4)
*****
Перед тем как ранним вечером «Росомахи» выехали из укрытия, я собрал их вместе и обратился ко всему отряду. Я хотел убедиться в том, что мы не становимся жертвами нашего собственного «цирка», — у всех нас должно было быть одинаковое понимание реальности насчет того, кем мы являлись, кем мы не являлись, и какова была наша задача, которую мы попытаемся реализовать в ту ночь.
