Читаем Путешествия и новейшие наблюдения в Китае, Маниле, и Индо-Китайском архипелаге онлайн бесплатно

Известный российский историк В. О. Ключевский говорил в своих лекциях, что «каждый из нас должен быть хоть немного историком, чтобы стать сознательно и добросовестно действующим гражданином»[1].

Представим себе конец XVIII — начало XIX столетия, когда не было еще Транссибирской железнодорожной магистрали, беспосадочных авиарейсов Москва—Владивосток (теперь ведь примерно за 10 часов можно из Шереметьева попасть в Нариту, что могу подтвердить своим собственным опытом), не было огромных автофур и внедорожников, да и дорог-то по сути тоже не было... А надо было снабжать все растущие российские владения в Северной Америке, на Камчатке, на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири зерном и мукой, солью, спичками, сахаром, мясом, даже строительными материалами и топливом, лекарствами, не говоря уже о товарах промышленного производства.

Конечно, богатейшие сибирские золотопромышленники и торговцы пушниной получали из Москвы от Ивана Филиппова даже в Иркутске едва ли не горячие, особым образом укутанные, знаменитые калачи, о чем свидетельствовал известный дядя Гиляй — В. А. Гиляровский. Однако так-то накормить всю Сибирь было решительно невозможно...

Российские самодержцы, управители Сибири, министры все чаще поэтому обращали внимание на страны Восточной и Юго-Восточной Азии как на источник регулярного и относительно дешевого снабжения своих дальневосточных владений. В 1763-1770 гг., в частности, российская дипломатия внимательно и заинтересованно следила за перипетиями длительной англо-испанской тяжбы из-за так называемого «манильского долга». Испания требовала возврата контрибуции, полученной Великобританией, на короткое время захватившей в 1762-1764 гг. Манилу и часть прилегающей к ней территории на о-ве Лусон в ходе Семилетней войны.

Одновременно в России начинается более или менее систематическое изучение указанных стран и регионов, в том числе их народов и языков. Наиболее интересным было издание в 1788-1789 гг. знаменитого «Словаря всех языков и наречий, собранного десницей всевысочайшей особы» (имелась в виду покровительница наук и искусств императрица Екатерина II). Редактором-составителем его был академик Петербургской АН (с 1767 г.) Питер Симон Паллас (1741-1811), немец, естествоиспытатель и путешественник. В нем впервые в России была представлена в небольшом объеме лексика многих азиатских языков, в том числе «пампанганского, тагаланского и магинданского» Филиппинского архипелага.

В начале XIX века в России впервые разрабатываются конкретные планы установления прямых торговых контактов между российскими портами на Тихом океане и Манилой, чтобы наладить снабжение продовольствием русских поселений на Аляске, Камчатке и в других отдаленных местах. Архивные материалы свидетельствуют, что уже в 1805 г. со всей серьезностью был поставлен вопрос о целесообразности создания дипломатического представительства Российской империи в Маниле на уровне генерального консульства, в особенности в связи с намечавшимся началом торговых отношений России с Филиппинами и Явой. Николай Петрович Резанов (1764-1807), государственный деятель и писатель, инициатор и руководитель первой российской кругосветной экспедиции, будучи с посольством в Японии в 1806 г., добивался разрешения Испании на заход русских судов в манильский порт и на установление прямых связей между Россией и Филиппинами. Об этом путешествии и романтической любви Резанова к юной дочери испанского губернатора Кончите композитор А. Рыбников сочинил рок-оперу «Юнона и Авось» (по поэме Андрея Вознесенского «Авось»), которая уже несколько лет с большим успехом идет на сцене московского Ленкома (800 представлений за 20 лет — к февралю 2002 г.!), где главную роль — Николая Резанова — бессменно играет Николай Караченцев.

С понятным беспокойством Министерство иностранных дел России отнеслось в 1810 г. к имевшим место планам и попыткам Наполеона Бонапарта превратить Филиппинские острова во французскую колонию. Свидетельствующие об этом документы и по сей день аккуратно хранятся в архивах МИД РФ.

Питер Добелл, американец ирландского происхождения, торговец, предприниматель, неоднократно бывал и подолгу жил в Южном Китае, странах Индокитая, в островной Юго-Восточной Азии (ЮВА), в особенности на Филиппинах, с 1798 по 1828 год. У него был собственный дом в Кантоне и дом в Маниле.

В конце 70-х годов XVIII в. он с родителями переселился в тогдашние Северо-Американские Соединенные Штаты, окончил Филадельфийский университет (осн. в 1740 г.), воевал волонтером в Пенсильвании, одном из главных центров Войны за независимость в Северной Америке 1775-1783 гг. (в 1790-1800 гг. Филадельфия была временной столицей САСШ).

Главным делом его жизни надолго сделались морские путешествия, мореплавание, судовождение, в чем он приобрел с течением времени весьма большой опыт. В 1804 г. в Кантоне Добелл повстречался с русским адмиралом (в ту пору еще капитаном) Иваном Федоровичем Крузенштерном (1770-1846), начальником руководимой Н. П. Резановым первой российской кругосветки 1803—1806 гг. на кораблях «Надежда» и «Нева» (ему, кстати, принадлежит известный «Атлас Южного моря» в двух томах, 1823-1826 гг.).

Американский мореплаватель, как сообщается в отечественной литературе, «имел счастье оказать экспедиции Крузенштерна немаловажную услугу, за что государь император, в ознаменование своего благоволения, прислал ему в Кантон богатый бриллиантовый перстень». Через посредство Крузенштерна П. Добелл предложил свои услуги российскому правительству в качестве капитана и купца.

После блистательной победы в войне с наполеоновской Францией правительство Российской империи стало предпринимать конкретные и решительные шаги для установления официальных дипломатических отношений со странами ЮВА, в том числе с Филиппинами, что диктовалось в практическом отношении уже изложенными причинами. В 1812 г. Добелл по собственной инициативе и на свой страх и риск отправил из Манилы на Камчатку три судна с различными продуктами. С Филиппин через Петропавловский порт в Авачу он завез продовольственных и иных товаров на общую сумму в 1 млн. 200 тыс. рублей, собираясь продать все, в чем нуждалось тогда население этого отдаленного района империи, по себестоимости с учетом только провоза, практически без какой-либо прибыли. Однако, к сожалению, из-за проволочки царских бюрократов разрешение на продажу этого ценного иностранного груза пришло из Санкт-Петербурга, когда от морозов и небрежного хранения почти все пришло в полную негодность: бочки с манильским ромом лопнули, зерно сгнило...

Несмотря на первую неудачу с налаживанием торгового снабжения, в 1813-1814 гг. П. Добелл представил российскому правительству подробный план развертывания регулярного продовольственного снабжения его владений на Дальнем Востоке. При этом он имел в виду установление постоянных русско-филиппинских торговых связей с Манилой. Это предложение было рассмотрено на самом высшем уровне: генерал-губернатором Сибири И. Б. Пестелем — отцом командира Вятского пехотного полка, участника Отечественной войны 1812 г. Павла Ивановича Пестеля (1793-1826), одного из руководителей декабристов, директора Южного общества, впоследствии арестованного по доносу и повешенного 13 июля 1826 г., — министром иностранных дел России графом К. В. Нессельроде и другими, а затем одобрено в 1816 г. самим царем Александром I. В 1817 г. было принято правительственное решение о создании в Маниле Российского генерального консульства. Оно должно было стать первым дипломатическим представительством России в странах ЮВА. Генеральным консулом Российской империи на Филиппинских островах был назначен Питер Добелл.

П. Добелла пригласили в Россию, и он проехал по всей стране, опубликовал в 1815-1816 гг. в «Сыне Отечества» свои рассказы о Сибири (впоследствии на английском языке вышли его «Путешествия по Камчатке и Сибири»[2]). В 1817 г. он прибыл в Санкт-Петербург, принял российское подданство, ему был присвоен гражданский чин 6-го класса — коллежский советник. Его стали именовать в России Петр Васильевич Добель.

Согласование вопроса об открытии генконсульства по дипломатическим каналам отняло немало времени. Оно потребовало интенсивной переписки через посредство российского посла в Мадриде Д. П. Татищева. (Многие из официальных бумаг того времени сохранились в Архиве МИД РФ). Несмотря на дружественные отношения монархов Александра I и Фердинанда VII, испанская сторона отказала в официальном признании российского дипломатического представительства на Филиппинах. Но в виде компромисса П. В. Добелю было позволено действовать в Маниле в качестве неофициального представителя российского правительства на Филиппинских островах.

В 1819 г. П. В. Добель через Сибирь вновь выехал на Камчатку. К сожалению, он уже не застал там фрегата «Камчатка» капитана В. С. Головнина, которому было предписано доставить в Манилу императорского генерального консула России на Филиппинских островах. Примечательно, что в долгом пути из Санкт-Петербурга Петр Васильевич успел жениться на сибирячке. Ему пришлось на собственные средства снарядить 250-тонный бриг, на котором с молодой женой и грудной дочерью с помощью семи случайно подобранных матросов он самостоятельно отправился к назначенному месту службы — в Манилу. В этом трудном и опасном рейсе он также побывал на Сандвичевых островах.

В марте 1820 г. П. В. Добель начал свою неофициальную деятельность в хорошо знакомой ему Маниле. Помимо Манилы он побывал в тогдашних ее пригородах Пандакане, Сан-Педро, Макати, Сан-Николасе и др. (ныне все они вошли в состав Большой Манилы). Он посетил водопады Пагсанхана, знаменитую пещеру Сан-Матео (только с начала XX века ставшие местами массового паломничества филиппинских и зарубежных туристов). Он прогуливался по Люнете, любовался восхитительными закатами на берегу Манильского залива. Продолжил изучение тагальского языка, обычаев и нравов филиппинцев, особо отмечая в своих записках исключительное гостеприимство манильцев.

К сожалению, его консульская деятельность прервалась самым неожиданным образом. Он сделался жертвой известного «холерного бунта» в Маниле, разразившегося 9 и 10 октября того же, 1820 г. «Холерная эпидемия, — записал он, — проявилась в населеннейших приходах Тондо и Бинондо с невероятною силой». По некоторым сведениям, холера была завезена в Манилу из Индии. Однако решивший выслужиться перед мадридским начальством исполнявший обязанности губернатора Филиппин в 1816-1822 гг. Мариано Фернандес де Фольгерас решил свалить все на иностранцев (неиспанцев), главным образом европейцев, все больше и активнее действовавших в стране, и направил на них гнев манильцев, распространив вкупе с церковниками слух, что они «отравляют народ». Кстати, и Добель осторожно замечает, что «убиение иностранцев 9 и 10 октября 1820 г. было, кажется, поощряемо местным начальством» (с. 208 в части II в гл. XX настоящего издания).

Действительно, колониальная администрация Филиппин сознательно направила народное возмущение на европейцев и китайцев. В результате разнузданного разгула страстей пострадал и дом российского генерального консула. В особенности он сожалел об обширной библиотеке, которую собирал долгие годы и которая по тем временам оценивалась им в 60 тыс. рублей. Из-за «холерного бунта» Добель не смог исполнить данного ему поручения и отправить из Манилы на Камчатку груз закупленной муки и соли. К тому же он вдруг тяжело заболел (боялись, что холера!). Однако, выбравшись на своем бриге из Манилы, охваченной послехолерными беспорядками, он все-таки приобрел необходимые продукты в Макао (Аомене) и доставил их в 1821 г. на Камчатку в тот самый момент, когда запасы соли там совершенно истощились. Печально, что на этой торговой «операции» из-за бюрократических препон он также потерял 180 тыс. рублей.

После «холерного бунта» внутриполитическая обстановка на филиппинских островах значительно изменилась. Испанцы в Маниле и метрополии настороженно относились к представителям прочих держав. Развитие российско-филиппинских дипломатических контактов прервалось. Планы организации регулярных торговых рейсов судов из Манилы на русский Дальний Восток остались неосуществленными. Консульский опыт Петра Добеля надолго стал достоянием истории. В 1826 г. Российское генеральное консульство на Филиппинских островах было упразднено официально.

Впрочем, в начале 30-х годов XIX века вопрос о российско-филиппинской торговле вновь сделался предметом испанско-русской дипломатической переписки. На этот раз по инициативе испанской стороны. Но ввиду ухудшения отношений между Мадридом и Петербургом, а затем и разрыва дипотношений в 1834 г. (они были восстановлены лишь в 1856 г., когда Добеля уже не было в живых) он больше не поднимался до самого конца столетия. Российское дипломатическое представительство на Филиппинских островах на уровне вице-консульства было вновь учреждено только в последнем десятилетии XIX века, накануне национально-освободительной революции на Филиппинах, положившей конец испанскому колониальному господству. Но осуществлялось оно не российскими дипломатами, а так называемыми «нештатными консулами», в качестве которых выступали иностранные, по преимуществу французские, коммерсанты. В таком шатком состоянии эти дипотношения сохранялись вплоть до конца 1917 г. Советско-филиппинские дипломатические отношения на уровне посольств были установлены лишь в 1976 г., то есть более чем через полвека Примечательно, что в 2000 г. филиппинская сторона назначила в Санкт-Петербург своего «почетного консула». Ныне им является гендиректор Регионального фонда научно-технического развития Санкт-Петербурга доктор физико-математических наук А А. Фурсенко.