Читаем Размышления одной ночи онлайн бесплатно
Петр РОСТОВЦЕВ
РАЗМЫШЛЕНИЯ ОДНОЙ НОЧИ
Повесть
- Александр Петрович, в вашем политотделе пока нет четкого представления о направлениях работы по воспитанию у личного состава активной жизненной позиции, - вкрадчиво, осторожно начал разговор полковник Колесов. - В планах на ближайшее время мы не увидели в прямой постановке решения этой проблемы.
Генерал Светов пристально взглянул в лицо Колесову. Тот от встречного взгляда уклонился. Светов и Колесов знали друг друга давно, испытывали взаимную антипатию, прикрытую внешней лояльностью.
Тщательно рассчитывавший каждый свой шаг, Колесов всегда рассматривал служебное пространство как поле своей карьеры. Он долго изучал любую складывающуюся ситуацию и осмотрительно вел себя, мыслил чужими категориями, преимущественно тех людей, за которыми сегодня был служебный вес и административная сила. Сам человек поверхностный, он не подвергал себя укорам совести.
Светов был полной его противоположностью. Человек открытый, смелый и решительный, большей частью острый и ершистый, он постоянно мучил себя сомнениями относительно практической пользы своих решений и действий. Главным принципом взаимоотношений с людьми он всегда считал честность и порядочность.
- С вами, Александр Петрович, как всегда, буду откровенен, - со значением сказал Колесов. - Нам не понравился начальник политотдела отряда подполковник Корниенко. Самонадеян, не в меру самолюбив, амбициозен, на наши вопросы отвечать отказался.
- Правильно сделал, на его месте я поступил бы так же, - твердо ответил Светов. - Наши люди не приучены к мелким придиркам и унизительным школярским проверкам, - эту фразу Светов произнес с прицелом в сторону Колесова. - Вы же устроили экзамен по элементарным текущим вопросам.
Чтобы унять волнение, Светов встал из-за стола, прошелся по кабинету. Он с большим удовлетворением нашел бы более жесткие слова, однако Колосов, несмотря на разницу в званиях, был наделен полномочиями. Светов вспомнил давний разговор с Колесовым. Это было вскоре после героических событий на дальневосточной границе. Светов докладывал генералу Зыкову справку по итогам социологических исследований об эффективности политической подготовки пограничников. Научный работник, проводивший анкетирование, отметил в справке, что молодые воины слабо знают один из разделов программы политических занятий. Прочитав справку, генерал Зыков побагровел и решительно вычеркнул эту фразу.
- Туда бы его, схоласта, в боевые порядки, посмотреть, как пограничники усвоили тематику политзанятий, - кивнул Зыков на карту Дальнего Востока, висевшую в кабинете.
Подав Светову красный карандаш, решительно сказал:
- Вычеркивай все, что связано с формализмом...
Давно это было, но Светов все помнит.
Холодно распрощавшись с Колесовым, Светов знал, что на этом разговор не закончится.
В эту ночь спал он мало и плохо. Светов не терпел верхоглядства и плоскости мышления.
"Нельзя же так упрощать проблему, - то и дело возвращался он к разговору с Колесовым. - В армию приходят не несмышленыши, не птенцы из инкубатора. В округе девяносто семь процентов призывников имеют среднее, среднее специальное и высшее образование; многие закончили профессионально-технические училища, освоили сложные профессии. Пополнение из села - комбайнеры, трактористы, словом, механизаторы. - Светов, напрягая память, сравнивал нынешнее положение с недавним прошлым, скажем, около десяти лет назад. - Сейчас призывники более глубоко осваивают пограничную службу, военное дело. Да и техника стала сложнее. Она требует синхронной работы экипажей и расчетов, взаимозаменяемости, быстрых и грамотных технических решений. Повысилась моральная значимость многих воинских профессий. Более деловой характер носит участие нынешних воинов в общественной работе. Они докапываются до сути, противостоят формализму. Конечно, возникло немало и проблем у командиров и политработников. Одна из них - найти правильный стиль в работе с такой молодежью, не уронить в ее глазах авторитета воспитателей".
Светов вспомнил недавнюю поездку на границу, встречу с комсомольцами заставы, ее секретарем сержантом Матвеевым. Было это в канун Международного женского дня 8 Марта. У входа в казарму сияла красочно оформленная афиша: "Сегодня на заставе большой праздничный концерт "Для вас, женщины!". Заканчивалась приборка помещений, застава приобретала нарядный вид. В комнате витал аромат парфюмерии, действовал в таких случаях принцип: "патронов" не жалеть". Повар готовил праздничный ужин.
Светов поинтересовался, где замполит заставы.
- В отпуске, - ответил начальник заставы. - Его обязанности временно исполняет секретарь комитета комсомола кандидат в члены КПСС сержант Матвеев. Москвич.
Светов пригласил сержанта Матвеева к себе. В канцелярию молодцевато вошел высокий, стройный сержант с улыбчивым лицом, представился.
В беседе с Матвеевым Светов узнал для себя немало интересного. Сержант Матвеев до призыва в пограничные войска окончил автодорожный техникум, был там секретарем комитета комсомола.
- Почему не попросились в автотранспортное подразделение? поинтересовался Светов.
- Мы здесь с Ремом, - с улыбкой ответил сержант. Светов удивленно поднял глаза, требуя пояснений.
- Пес. Пограничный.
Сержант был членом московского клуба юных собаководов имени Никиты Карацупы. Прибыл на заставу с дрессированной овчаркой, и вскоре его назначили инструктором службы собак. После увольнения в запас намерен пойти в Московский уголовный розыск.
- Ну, что же, такие люди там нужны, - одобрил его выбор Светов. - Чья идея праздника и концерта?
- На заседании комитета комсомола решили, - лаконично ответил Матвеев.
Концерт оказался праздничным - и для женщин, и для участвующих в нем солдат, и для их невест, матерей и жен. Застава предстала единой семьей, умеющей скрашивать суровые будни в светлый, радостный фон. Не случайно три года держит звание отличной.
Когда сержант вышел из канцелярии, начальник заставы, глядя с улыбкой ему вслед, сказал;
- Теперь, товарищ генерал, разрешите представить другую сторону визитной карточки Матвеева - служебную?
- Если нс ошибаюсь, это один из персонажей прошлогоднего "детектива"? - задал встречный вопрос Светов.
- Так точно. Главный герой.
- Расскажите, - попросил Светов
- Матвеев с розыскной собакой Ремом был назначен инструктором и прибыл сюда к исходу дня в середине июля, - неторопливо начал майор, стараясь, чтобы Светов почувствовал, ощутил обстановку той минувшей ночи...
В этих южных краях июльские ночи бывают темными и короткими. Не успеешь сомкнуть глаз, а уже бьет в лицо слепящее солнце. На границе, однако, свой отсчет времени. Иногда в ночные часы вмещается вся жизнь.
Матвеев покормил Рема, привычно потрепал его по загривку и, прощаясь перед близкой ночью, сказал:
- Ну, что же, основатель Рима, обживай конуру. Здесь тебе, конечно, не курорт, но все же...
Когда Матвеев лег на отведенную ему кровать, сосед справа поинтересовался:
- Откуда пожаловал со своей псиной?
- Меня сюда послал Юрий Долгорукий. А собака - не псина, а царских кровей. В ее честь названа столица древней империи.
- Во дает, - присвистнул сосед и замолк, ошеломленный непривычной манерой речи.
На новом месте, говорят, видятся приятные сны. Матвееву не повезло. Во сне он падал в бесчисленные воздушные ямы, проносился сквозь плотные слои атмосферы и с кошмаром видел свечение собственного тела. Его падение сопровождалось криком мечущихся вокруг неизвестных людей... Проснувшись, он увидел снующих между кроватями солдат. С трудом преодолевая пелену туманящего сознание сна Матвеев услышал команду: "В ружье!".
Пять минут назад на заставу с летнего пастбища прибежал подросток. Из его сбивчивого рассказа начальник заставы уяснил, что неподалеку от пастбища пастухи обнаружили неизвестного человека. Заметив местных жителей, тот скрылся в густых камышах.
Начальник заставы отдал распоряжение дежурному:
- Всем нарядам включиться в розетку. Тщательно проверить контрольно-следовую полосу и линейную часть заграждении. Заставу поднять "в ружье!". Тревожную группу с розыскной собакой - в автомашину.
Так, пройдя во сне плотные слои атмосферы, Матвеев в реальной жизни оказался в зоне притяжения земных сил.
Светов знал эти места. Когда-то, в начале пятидесятых годов, пограничники и органы государственной безопасности обезвредили здесь матерых агентов американских и английских спецслужб, засланныи В СССР.
Светов тогда был комсомольским работником части. Недостаточный жизненный опыт политработника компенсировался у него повышенной эмоциональностью и порывистостью. Он вносил в операцию по поимке диверсантов задор и смекалку. Операция приняла затяжной, как здешние осенние дожди, характер, и надо было срочно наращивать темп поиска.
Тогдашний начальник войск округа генерал-майор Прусский приказал блокировать значительный по площади район, в котором оказалось и это мелководное болотистое озеро с густым камышом.
Неоднократная "проческа" результатов не давала. На розыск лазутчиков был послан личный состав школы служебного собаководства, но нарушители как в воду канули.
- Очевидно, они прячутся в камышах, - высказал предположение капитан Светов.
На оперативном совещании, не в меру разгорячась генерал Прусский отдал начальнику штаба распоряжение:
- Скосить к чертовой матери весь камыш. Начальнику тыла обеспечить пограничников косами.
С ближайших сел собрали косы. В считанные часы пойма реки и заболоченное озеро стали выглядеть будто подстриженные под машинку.
- Камыш не лес, вырастет, - оправдывал свое решение довольный теперь генерал.
На водной глади озера Светов заметил легкие пузыри...
- Значит, вторжение в природу оправдано, - радовался он.
Два лазутчика отсиживались в воде застоявшегося озера.
С тревожной группой, в составе которой был и Матвеев с Ремом, начальник заставы выехал на участок предполагаемого нахождения неизвестного, где пограничным нарядом, после полученной команды о тщательной проверке контрольно-следовой полосы и сигнализации, на траве были обнаружены неясные отпечатки.
- Собаку на след, - распорядился начальник заставы.
Пограничники были удивлены неторопливыми действиями нового инструктора. Отпустив собаку с поводка Матвеев снял сапоги, извлек из-за пазухи сверток с кедами, стал не спеша переобуваться. Собака тем временем резвилась.
Вчерашний сосед по кровати вновь удивленно произнес:
- Во дает, следопыт.
Начальник заставы возражать против такого новшества не стал. Взглянув на часы, Матвеев взял собаку на поводок, подвел к следу, властно сказал: "Рем, след!" Собака напряглась, очертила круг вокруг своей оси и резко рванула поводок. Матвеев бросил на ходу:
- Далеко не отставайте. При задержании неизвестного дам автоматную очередь.
Матвеев с трудом сдерживал Рема. На лесных и болотных участках собака сбавляла темп, через открытые поляны и каменистые площадки шла резво. Тревожная группа, как и предполагал Матвеев, на пятом километре отстала. В тяжелых солдатских сапогах рекорда в марафоне не поставишь. Матвеев и предусмотрел на этот случай кеды.
Матвеев еще не знал особенностей здешних мест и, поэтому, выйдя к камышам, принялся тщательно анализировать обстановку, думая за себя и за противника. Сама собой напрашивалась мысль: к чему нарушителю в спокойной обстановке терять время и лезть в камыши? Но собака тянула туда, к урезу воды.
- Стоп, Рем, думай. Нас хотят перехитрить. - Он дернул поводок собаки, уводя ее от следа. - Пойдем вдоль уреза воды, в сторону леса.
Рем послушно, не суетясь, пошел рядом, всем собачьим существом подражая характеру хозяина. Пройдя метров пятьсот, овчарка поставила уши торчком, повела носом по ветру, переключаясь на верхнее чутье. Рем опять натянул поводок - след взят.
В лесу от испарений близкого озера было влажно. Рем дышал тяжело, втягивал живот, ронял обильную слюну. У Матвеева, наоборот, от утомления першило в горле.
Матвеев услышал хлесткий выстрел из-за дерева, машинально упал, освободив поводок собаки. Сердце колотилось. Движения стали неловкими, угловатыми, ноги - будто чужими.
"Аффект страха", - пронеслась телеграфной строкой в памяти оценка подобных ситуаций в учебнике сержанта.
Рем не растерялся. Он шел на затаившегося противника открыто, крупными прыжками, злобно рыча. В неуловимое мгновение он сбил выскочившего из-за дерева человека и держал его до подхода своего верного друга. Матвеев дал очередь из автомата, взял собаку на поводок и строго сказал:
- Рем, сидеть!
...Мысли Светова были подобны приливу: одна волна воспоминаний накатывалась на другую. Все, что сохранилось в памяти и что выветрилось безжалостным временем, что волнует, - будоражит и теперь или предается забвению...
Он желал бы сейчас блаженной расслабленности, однако возбужденный мозг работал с нарастающим напряжением.
Светов подошел к окну. Повеяло теплой июльской прохладой. В сознании промелькнули строки поэта:
"Надмирно высились созвездья в холодной яме января".
Снова и снова он возвращался к мыслям о молодежи, навеянным воспоминаниями о Матвееве. Конечно есть кое у кого из молодых и ахиллесова пята. К примеру, протерев за партой не одни штаны и нашпиговав голову знаниями, иной великовозрастный Илюха Обломов не может заколотить гвоздя в стену. Нет, своевременно, очень своевременно ввели новую школьную реформу.
Думал он и о другой проблеме. Не у всех молодых людей к восемнадцати годам складывается чувство личной социальной ответственности за все, что делается в мире.
Конечно, на каждое поколение эпоха накладывает свой отпечаток. Ведь были мучительные упреки своему поколению в стихах юного Лермонтова:
С печалью я смотрю на наше поколенье...
В бездействии состарится оно.
Александр Петрович мысленно перенесся в детство и отрочество. Его поколению пришлось ломать хребет фашистскому зверю, отстраивать разрушенную страну, а потом работать на важных участках партийной, государственной и общественной деятельности.
Юношеское воображение Саши Светова питалось тревожными сводками героических фронтов Испании, далекой и близкой. В его сознание эта страна вошла не только географическим понятием, сотканная из плоскогорий и гор, южного солнца и моря, серых туманов, оливковых рощ и желто-зеленых апельсиновых плантаций, но и личным чувством глубокой симпатии к бесстрашному и бескорыстному рыцарю Дон-Кихоту, его верному слуге и другу Санчо Панса, к солнечной провинции Ла-Манча, по которой пролегли маршруты походов рыцарей добра, увлекательным книгам неунывающего Лопе де Вега, трагическим картинам Гойи. Саша испытывал родство душ с ними, и это чувство усиливала "Гренада" Михаила Светлова. Саша с упоением читал:
Я хату покинул, пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать.
