Читаем Заключённый с боевиками ИГИЛ онлайн бесплатно

Все материалы «Голоса мучеников» распространяются бесплатно и не подлежат продаже.

С целью защиты христиан, которым служит «Голос мучеников», и особенно тех, кому служил Петр, некоторые имена и подробности были опущены или изменены.

В то время как миллионы граждан Судана борются за выживание в условиях крайней нищеты, голода и политической нестабильности, существование тех, кто следует за Иисусом Христом в стране, управляемой законами шариата и исламистским руководством, давно уже является ещё гораздо более суровым. В течение трёх десятилетий правительство Судана сосредотачивало свои усилия на истреблении христиан, а также тех, кто не являются этническими арабами.

С тех пор как в 1989 году в результате военного переворота к власти пришёл бывший президент Омар Хассан аль-Башир, который ввёл на всей территории Судана строгую форму исламского права, его жестокий режим запугивал, арестовывал, заключал в тюрьмы, пытал и убивал христиан. Стремясь ещё больше исламизировать страну, он также сносил и бомбил здания церквей.

В 1993 году Соединённые Штаты внесли Судан в список государств — спонсоров терроризма, за предоставление страной убежища членам исламских террористических группировок, включая Усаму бен Ладена. В 2005 году мирное соглашение положило конец затянувшейся гражданской войне, в результате в 2011 году независимость обрёл Южный Судан. Чтобы подавить гражданские восстания, Башир отправил арабских ополченцев терроризировать мирных жителей в западном регионе Дарфур, в результате были истреблены около трёхсот тысяч человек и ещё четыре миллиона стали переселенцами.

Ещё до раскола страны Башир был причастным к гибели почти двух миллионов христиан на юге Судана, включая регион Голубого Нила и Нубийские горы. Пытаясь уничтожить все следы христианства в районе Нубийских гор, суданские военно-воздушные войска сбросили более четырёх тысяч бомб на христианские деревни, церкви, школы и больницы. Верующих считали преступниками, их арестовывали, пытали, предъявляли им ложные обвинения и приговаривали к смертной казни.

В марте 2009 года Гаагский международный уголовный суд выдал ордер на арест шестидесятипятилетнего Башира — первый ордер на арест действующего главы государства. Ему было предъявлено обвинение в совершении военных преступлений, а также преступлений против человечности, включая массовое истребление, депортацию, пытки и изнасилования в Западном Судане. В следующем году был выдан второй ордер, на этот раз за организацию геноцида в провинции Дарфур.

Несмотря на оба эти ордера, Башир продолжал руководить Суданом и терроризировать христиан до И апреля 2019 года, когда, после нескольких месяцев протестов, диктатор был свержен суданскими военными.

Описанные в книге события произошли в Судане, возглавляемом Баширом, за несколько лет до того, как деспот утратил власть.

Воскресенье, 19 мая 2013 года

Тяжёлая стальная дверь захлопнулась, и я оказался в душной камере. Дверь была покрыта грязной бежевой краской, а сверху находилось окно размером не больше пятнадцати на двадцать сантиметров. Сидя на леденящей плитке пола, я смотрел на маленький прямоугольник света и чувствовал себя забытым.

Мои мысли были обращены к дочери Ванде или «Ваве», как мы называем её. Она красивая и умная молодая женщина, которая на следующей неделе оканчивала медицинский вуз. Однако вместо того, чтобы быть с ней, отмечать один из самых важных моментов в её жизни, я был заперт в этой камере. Меня охватило глубокое пульсирующее чувство негодования.

Внезапно стены вокруг меня начали размываться, и комната растворилась во тьме. Я ощутил, что моё сердце безжалостно вырывается из груди. Капли пота стекали со лба и собирались в глазах, щипая их до боли. Я попытался пошевелить конечностями, однако они не поддавались.

Вдруг я почувствовал под собой тёплую простынь, мягкую кровать, знакомое, уютное место. Рука начала покалывать, и я протянул её, чтобы дотронуться до жены, Ванды, спящей рядом. Я видел её длинные светлые волосы, блестящие в лучах утренней зари. Она была так же прекрасна, как в тот день, когда двадцать три года назад мы с ней поженились.

Я вздохнул с облегчением и снова опустил голову на подушку. «Это был ужасный сон». Нахлынуло множество вопросов. Они напоминали волны, накатывающиеся на мой разум. «Был ли этот сон посланием от Бога? Предупреждением? Что я мог сделать, чтобы подвергнуться аресту и тюремному заключению?»

Мы встали с постели и начали собираться в церковь. В то воскресенье члены нашей общины из чешского городка Кладно планировали посетить сестринское собрание в Карловых Варах — причудливом курортном городке недалеко от немецкой границы.

Мы с Вандой сели в машину и, вместе с друзьями, отправились в полуторачасовой путь на запад. Проезжая по сельской местности, я мало говорил. Мои мысли были поглощены вопросами. «Как я мог оказаться в тюрьме? А может, я допустил ошибку при заполнении налоговых деклараций?»

Мы рано подъехали к зданию церкви, и я вышел из машины, чтобы пожать руку старейшине общины, который приветствовал нас на стоянке. Он заметил, что я пребываю в раздумьях.

— Петр, с тобой всё в порядке?

— Всё в порядке, — всё ещё пребывая в смятении, ответил я. Что бы я ни говорил или ни делал, я не мог избавиться от какого-то странного чувства. Щелчок замка тюремной двери не выходил у меня из головы.

В течение последующих почти трёх лет этот сон, самый яркий и тревожный в моей жизни, дремал во мне, ожидая, чтобы снова пробудиться.

Два с половиной года спустя

Было почти два часа ночи 10 декабря 2015 года. Я находился в Судане уже ровно четыре дня и не мог дождаться возвращения домой, к своей семье. Я вновь переживал знакомое чувство нетерпеливого ожидания, когда думал о жене, о вкусной, приготовленной ею, еде и мягкости своей постели. Через час мой самолёт должен был вылететь из Хартума, поэтому я решил воспользоваться оставшимися несколькими минутами и, прежде чем покинуть гостиничный номер, связаться по скайпу с Вандой, которая ждала меня дома, в Праге. Услышав её голос, я улыбнулся. Звонок был коротким, и я завершил видеосвязь, желая как можно скорее увидеть свою жену воочию. Я был готов как можно быстрее отправиться в путешествие домой.

Более десяти лет я руководил служением «Голоса мучеников» в Африканском регионе. Поскольку моя работа требовала, чтобы я путешествовал по опасным местам — враждебным странам, в которых граждане-христиане подвергаются жесточайшим преследованиям, — мы с Вандой установили простой способ общения, состоящий из текстовых сообщений, телефонных звонков и видеозвонков по скайпу. Мы также договорились о ряде кодовых слов, которые могли использовать, если бы нам нужно было тайно общаться посредством писем. Моя жена и дети знали, что каждая, совершаемая мной, поездка сопряжена с определённой степенью риска и что в посещаемых мною местах я мог столкнуться со множеством опасных ситуаций. В то же время я не хотел без необходимости пугать свою семью. Я не желал, чтобы каждый раз, когда я уезжал из дома, они испытывали страх.

В тот день, зная, что во время моего путешествия Ванда будет спать, я собирался отправить ей текстовые сообщения перед вылетом из Судана, после приземления в Найроби, когда вылечу из Найроби, когда приземлюсь в Амстердаме, и после вылета из Амстердама. Если бы всё прошло по плану, Ванда получила бы последнее сообщение после приземления моего самолёта на взлётно-посадочной полосе пражского аэропорта. Она немедленно выехала бы в аэропорт, чтобы забрать меня, синхронизируя своё прибытие с моим выходом из здания.

Поскольку во время этой поездки я путешествовал по туристической визе, поэтому я и одет был как турист, в повседневную одежду: футболку и джинсы; в потайном поясе, сшитом женой, хранились деньги и второй паспорт. Так как мой рейс отправлялся очень рано, всю ночь я не мог уснуть. Я принял душ и выбрил голову.

Я сложил одежду в небольшой чемоданчик, служивший мне ручной кладью, и открыл сумку для ноутбука. Там находились мой заграничный паспорт, водительские права, фотоаппарат, солнцезащитные очки, сотовый телефон, USB-накопитель, внешние жёсткие диски и ноутбук. Карта памяти Micro SD с зашифрованными учётными данными аккуратно лежала во внутреннем кармане моего кошелька на случай кражи ноутбука.

Ноутбук представлял собой машину новейшего поколения, которая сошла с конвейера всего лишь месяц назад. Моя жизнь и жизнь преследуемых христиан, чьи истории были задокументированы на устройстве, зависели от моей способности защитить их. Между сеансами интернета я очищал кеш браузера и деактивировал WiFi, чтобы минимизировать свой цифровой отпечаток. Ноутбук никогда не покидал поля моего зрения. Но если даже кому-то и удалось бы заполучить его, он увидел бы только туристические фотографии, сделанные во время моей последней поездки в Нигерию.

Эти фото Нигерии были предназначены для того, чтобы ввести человека, добравшегося до содержимого моего компьютера, в заблуждение. Вся важнейшая информация — фотографии, которые я сделал прошлой ночью, — была зашифрована на разделённом жёстком диске ноутбука, к которому было почти невозможно получить доступ.

В течение последних четырёх дней я проводил секретные встречи в «Озоне», шумном кафе под открытым небом, расположенном прямо напротив отеля «Парадис», в котором я остановился. «Озон», с его огромными коричневыми зонтами, защищающими столы и кушетки, был идеальным местом для проведения моих встреч — одна за завтраком, другая — за обедом и последняя — за ужином. В окружении эмигрантов, в том числе иностранных студентов и преподавателей, учившихся и преподававших в различных международных школах Судана, в моём присутствии, присутствии белого человека, не было ничего необычного.

Прежде чем покинуть гостиничный номер, я зашифровал оставшиеся фотографии и, стерев их с камеры, перенёс изображения на тайный раздел жёсткого диска. Я бросил последний быстрый взгляд на комнату. С небольшим чемоданчиком и ноутбуком через плечо я прошёл по коридору и пересёк холл. Был всего лишь очередной обычный ночной выезд из очередного отеля на очередной рейс; который закончится тем, что я, наконец-то, окажусь дома.

К счастью, в этот поздний ночной час дороги были относительно свободны. Поездка от отеля до аэропорта займёт не более трёх минут. Я запланировал, что водитель встретит меня ровно в 2 часа ночи, чтобы у меня был час для регистрации и прохождения паспортного контроля перед отправлением моего рейса.

Однако было уже 02:05, а я всё ещё стоял в темноте на улице. Я не находил никаких признаков присутствия водителя. Через несколько минут я решил вернуться в вестибюль, чтобы поинтересоваться о задержке у администратора.

— С вами едет ещё один пассажир, — сообщила она. Я вышел на улицу и стал ждать. Каждая проходящая минута казалась маленькой вечностью. Не появился и никто из гостей, чтобы ехать со мной. «Не отговорка ли это, которую портье использует, чтобы задержать меня?»

Я вернулся на ресепшен, и портье, наконец-то, вызвала водителя. Он предложил взять мой багаж, но я передал ему только чемоданчик с одеждой. Мы сели в шаттл, и водитель захлопнул за мной дверь. Шаттл тронулся с места.

Как и ожидалось, в аэропорт мы прибыли за считанные минуты. Я вошёл в малолюдный терминал и направился к стойке «Авиалинии Кении». Служащий вручил мне три посадочных талона — по одному на каждый отрезок моего пути. Я сунул два посадочных талона в сумку для ноутбука и взглянул на очередь пассажиров, ожидающих паспортный контроль. К этому времени на следующий день я уже вернусь из Африки домой и буду спать в собственной постели.

Как только я сделал шаг по направлению к будке паспортного контроля, я почувствовал, как кто-то похлопал меня по плечу.

— Служба безопасности Судана, — строго представился на ломаном английском языке один из подошедших мужчин. — Просим пройти с нами.

Меня не особенно беспокоил тот факт, что я был остановлен офицерами. В некоторых странах, в которых я бывал, службы безопасности аэропорта часто проводят выборочный обыск, чтобы убедиться, что путешествующие не вывозят контрабандой из страны деньги.

«Это рутинная проверка, — сказал я себе. — После нескольких незначительных вопросов и быстрого осмотра багажа я отправлюсь в Кению».

Сопровождающие меня были одеты в чёрные брюки и светлые рубашки с воротниками и короткими рукавами. Я заметил на боках у них пистолеты, когда меня вели в маленькую импровизированную комнату для допросов, в которой стоял стол и несколько стульев. Временные перегородки, которые служили стенами, были серыми. Из-за отсутствия потолка комнату наполнял шум терминала аэропорта.

Я посмотрел на часы. Если я хотел успеть на свой рейс, который должен был отправляться через сорок пять минут, мне нужно было найти способ ускорить этот опрос. Сотрудники службы безопасности не говорили по-английски, поэтому я попытался поговорить с ними по-французски. Они лишь безучастно посмотрели на меня. Судан и Россия поддерживают тесные отношения, поэтому я сказал им несколько слов по-русски. Никакой реакции. Затем я попробовал немецкий и в конечном итоге чешский, мой родной язык. Но, что бы я ни говорил, все мои слова были встречены молчанием.

— Ноутбук! — приказал один из офицеров на ломаном английском.

Я открыл сумку, вынул ноутбук и положил его на стол. Его сразу же включили и начали ждать загрузки системы. Потом повернули компьютер экраном ко мне и потребовали пароль.

— Ни за что! — запротестовал я. — Это невозможно.

Я не имел ни малейшего намерения сообщить им пароль, хотя жёсткий диск был зашифрован.