Читаем Избранное онлайн бесплатно

В 1934 году, накануне Первого Всесоюзного съезда советских писателей, журнал «Интернациональная литература» обратился к видным прогрессивным писателям мира с предложением принять участие в предсъездовской анкете журнала, выразить свое отношение к Советскому Союзу, к советской литературе, поделиться мыслями о задачах современного художественного творчества. Среди тех, кто откликнулся на это предложение, были Роллан и Барбюс, Синклер и Драйзер, Фейхтвангер и Нексе, Лу Синь и Мао Дунь… В сдвоенном номере журнала за март — апрель 1934 г. можно прочитать и ответ «революционного писателя Чехословакии» Петера Илемницкого:

Это высказывание характерно для Илемницкого — четким определением мировоззренческой позиции, бескомпромиссной строгостью к собственному творчеству, убежденностью в общественном, гражданском предназначении литературы. Ему тогда только что исполнилось 33 года. Как прозаик он вступил в пору творческой зрелости. Вышедший незадолго до этого роман «Поле невспаханное» (1932) принес ему заслуженную известность как в Чехословакии, так и за ее рубежами. На рабочем столе писателя лежала вчерне законченная рукопись следующего романа «Кусок сахару» (1934). В том же счастливом для него году Илемницкий приехал в Москву для участия в Первом Всесоюзном съезде советских писателей. Волнующе приподнятая и в то же время деловая атмосфера работы съезда произвела на него неизгладимое впечатление.

На всю жизнь запомнилась Илемницкому встреча с Горьким, когда вместе с другими иностранными гостями съезда он побывал у Горького на квартире, в рабочем кабинете великого пролетарского писателя.

Высокой горьковской верой в человека, мечтой о всеобщем счастье людей окрашено и все творчество самого Петера Илемницкого, выдающегося словацкого писателя-коммуниста.

Илемницкий, чех по национальности, родился 18 марта 1901 года в городе Кишперк (ныне Летоград) в Северо-Восточной Чехии. Его отец работал машинистом на железной дороге, и Петер с детских лет жил в атмосфере искреннего уважения к людям труда. Он был подростком, когда разразилась первая мировая война. Она вошла и в семью Илемницких: в 1916 г. взяли в солдаты восемнадцатилетнего Индржиха, старшего брата Петера. Побывав на итальянском и русском фронтах, Индржих вернулся домой убежденным сторонником революционного преобразования мира. Он примкнул к социал-демократам, с момента основания Коммунистической партии Чехословакии (май 1921 г.) стал ее членом. Много лет спустя в очерке, посвященном памяти Индржиха (он был расстрелян гестаповцами в 1941 г.), Петер Илемницкий с душевным волнением расскажет о старшем брате, пример которого оказал воздействие и на формирование его собственных революционных убеждений.

То было время грандиозных исторических перемен и революционных сдвигов в Европе. В 1918 г. под напором широкого движения трудящихся масс, измученных войной, голодом и лишениями, рухнула Австро-Венгерская монархия. На ее руинах возникло несколько новых государств, среди них в октябре 1918 г. Чехословацкая республика. Придя к власти, чешская и словацкая буржуазия взяла курс на подавление революционных выступлений пролетариата и крестьянства, стремившихся по примеру Советской России к осуществлению коренных социальных преобразований в стране. Митинги, демонстрации, забастовки — такова была накаленная обстановка первых лет существования буржуазной республики. На гребне революционной ситуации в пылу классовых сражений рождалась и революционно-пролетарская литература, творцами которой стали в Чехии такие выдающиеся художники и публицисты, как С. К. Нейман, Й. Гора, И. Ольбрахт, М. Майерова, а вслед за ними целая плеяда молодых — И. Волькер, В. Незвал, В. Ванчура, Б. Вацлавек, Ю. Фучик и др. Сходные процессы приводят к возникновению в 1923—1924 гг. и революционно-пролетарской словацкой литературы. Одним из ее творцов суждено было стать Петеру Илемницкому.

В 1919 году Илемницкий окончил сельскохозяйственное училище в Хрудиме и начал работать помощником учителя начальной школы. В это время в нем просыпается литературное призвание. Он пишет и публикует первые стихи и рассказы. Спустя два года Илемницкий экстерном сдал экзамен за курс учительского института. Для этого он направился в Словакию, в Левице, стремясь, чтобы диплом дал ему право на преподавание словацкого языка и литературы.

Словакия была давнишней мечтой его детства. Он познакомился с ней заочно, когда однажды на рождество отец подарил ему книгу чешского этнографа-словакофила К. Калала «В прекрасной Словакии». Картины первозданной природы, трогательные рассказы о добрых, простодушных братьях-словаках, по вине венгерских властей живущих в нищете и невежестве, глубоко запали в отзывчивую душу мальчика. Эта романтическая привязанность еще более окрепла у молодого чешского учителя после летнего путешествия, которое он совершил по Словакии во время отпуска, пройдя пешком из Южной Моравии до Высоких Татр.

Осенью 1921 г. Илемницкого призвали в армию. По счастливой случайности, а может быть, принимая во внимание просьбу новобранца, отбывать воинскую повинность его направляют в Словакию. Здесь в январе 1922 г. он вступает в ряды коммунистической партии. Находясь в Банской Быстрице, Илемницкий все свободное от солдатских обязанностей время проводит в местном исполкоме КПЧ, знакомится там с К. Готвальдом, который в эти годы налаживает распространение словацкой коммунистической печати, начинает публиковать в коммунистических изданиях короткие заметки, статьи, причем пишет их уже на словацком языке. Особый интерес представляет автобиографический очерк «Почему я стал коммунистом», опубликованный в январе 1923 г. Свою взволнованную исповедь, обращенную к молодым пролетариям, Илемницкий заканчивал примечательными словами:

После демобилизации в 1923 г. Илемницкий остался работать в Словакии, согласившись отправиться в один из беднейших ее уголков — на северо-запад, к польской границе, в Кисуце. Он учительствовал на хуторе «У Дея», километрах в десяти от районного центра Чадца, в одноклассной начальной школе, все нехитрое оборудование которой состояло из большой керосиновой лампы, карты Чехословацкой республики да изображения бородатой козы на покрытой плесенью сырой стене. Тощая каменистая земля, узкие плоские пашни, разбросанные по склонам Бескид, заранее не сулящие ничего, кроме чахлого овса да мелкой картошки, — край голода, нищеты, алкоголизма, хронической эмиграции. «Кисуце медленно, но верно вымирают», — писал Илемницкий в газете словацких коммунистов «Глас люду» в 1924 г.

Трагическая кисуцкая действительность красноречивее любых теоретических выкладок убеждала в несправедливости общественных устоев, на которых покоилось здание буржуазной демократии в Чехословацкой республике. Горестным изумлением и возмущением проникнуты статьи, заметки, направляемые Илемницким в периодические издания КПЧ: «Глас люду», «Правда худобы», «Руде право», «Спартак».

Постоянное сотрудничество в коммунистической печати способствовало раскрытию и возмужанию его писательского дарования. Правда, на первых порах две линии — журналистика и художественная проза — почти не пересекаются в его творчестве. В большинстве рассказов 1924—1925 гг. трудно обнаружить что-либо из того, чем действительно жил начинающий учитель в глухом уголке Словакии. Молодому писателю пока представляется, вероятно, слишком узкой сфера его непосредственных впечатлений, не дающая реальной возможности выразить пылкую веру в торжество революции, воспеть реальное революционное действие. Этим, по-видимому, объясняется его обращение к неким универсальным и даже библейским сюжетам: если тема эксплуатации, то в мировом масштабе («О святом Микулаше»), если жизнь простого человека, то в символическом сравнении с судьбой Иисуса Христа («Жизнь Иисуса Христа»)…

Состояние поискового брожения было характерно тогда не для одного Илемницкого. Оно типично для формирующейся пролетарской литературы Словакии, представленной группой молодых писателей-коммунистов, объединившихся вокруг марксистского общественно-литературного журнала «Дав» (1924—1937), — Я. Поничана, Л. Новомеского, В. Клементиса, Д. Окали и др. С 1924 г. Илемницкий становится членом этого содружества, особенно тесно сближаясь с Эдуардом Урксом (1903—1942), молодым критиком-марксистом, впоследствии видным деятелем КПЧ. Как и все «дависты», Илемницкий в это время искренне убежден, что литературу пролетариата следует ковать целиком из нового металла. В духе времени он отдает дань и «рубленой» фразе, и графическому орнаменту, создает цикл «кинематографических» новелл на социально-детективные сюжеты («Жизнь после смерти», «Убийство в аэроплане А-71» и др.). Илемницкий будто испытывает возможности различных экспериментальных приемов, исподволь нащупывая собственный, индивидуальный стиль. Одной из наиболее перспективных тенденций, постепенно намечающихся в его творчестве, становится жанровое сближение очерка и рассказа. Отталкиваясь от реального факта, писатель стремится к созданию обобщенной поэтической картины жизни. Написанные в свободной лирической манере, подобные произведения и послужили непосредственным прологом к роману «Победоносное падение».

Эта первая большая книга Илемницкого была написана стремительно, всего за несколько месяцев (январь — март 1926 г.). Она словно непроизвольно выплеснулась наружу, как только писатель отказался от изобретения экзотических сюжетов и отдался естественной волне давно подстерегавшего вдохновения.

Сотни лет жили люди в деревне по одним и тем же законам, отказывавшим человеку в праве на счастье. Скудная земля, неблагодарный труд, извечная борьба с враждебными стихиями — замкнутый круг бытия… Но ветер перемен долетает все-таки и сюда. В деревню возвращается Матей Горонь. Он прошел по фронтам мировой войны, побывал в плену у русских, был бойцом венгерской коммуны. Стихия революции наложила на него неизгладимый отпечаток. Заплесневелый кисуцкий мир стал ему откровенно тесен. Он тянется к какой-то другой жизни, для него самого еще не ясной, но непохожей на прежнюю. Матей хочет жениться на девушке Магде, которую давно любит. Но законы кисуцкой морали против него. Магда слишком бедна, а отец Матея — второй по зажиточности хозяин в деревне. По настоянию матери Магда соглашается выйти замуж за другого, нелюбимого. Она вся во власти старых представлений о долге и приличиях. Узнав о ее помолвке, Матей в порыве отчаяния и ревности убивает Магду и пытается покончить с собой. Случай дважды спасает его от смерти: он чудом оправляется от тяжелого ранения, потом его оправдывают по суду.