Читаем Invisible Doctrine: The Secret History of Neoliberalism онлайн бесплатно
Invisible Doctrine: The Secret History of Neoliberalism
Peter Hutchison , George Monbiot
Документальная литература / Публицистика
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Джордж Монбиот & Питер Хатчисон «Невидимая доктрина. Тайная история неолиберализма»
Оглавление
1.АНОНИМНАЯ ИДЕОЛОГИЯ
Представьте себе, что люди в Советском Союзе никогда не слышали о коммунизме. Примерно в таком положении мы находимся сегодня. Доминирующая идеология нашего времени, которая влияет почти на все аспекты нашей жизни, для большинства из нас не имеет названия. Если вы упомянете о ней, люди, скорее всего, либо промолчат, либо недоуменно пожмут плечами: "Что вы имеете в виду? Что это такое?" Даже те, кто слышал это слово, с трудом дают ему определение.
Его анонимность - это одновременно и симптом, и причина его могущества. Она вызвала или способствовала большинству кризисов, с которыми мы сегодня сталкиваемся: растущему неравенству, безудержной детской бедности, эпидемическим болезням отчаяния, офшоризации и эрозии налоговой базы, медленной деградации здравоохранения, образования и других общественных услуг, разрушению инфраструктуры, откату от демократии, финансовому краху 2008 года, подъему современных демагогов, таких как Виктор Орбан, Нарендра Моди, Дональд Трамп, Борис Джонсон и Жаир Болсонару, нашим экологическим кризисам и экологическим катастрофам.
Мы реагируем на эти трудности так, как будто они возникают сами по себе. Кризис разворачивается за кризисом, но мы не понимаем их общих корней. Мы не осознаем, что все эти бедствия либо возникают, либо усугубляются одной и той же последовательной идеологией - идеологией, у которой есть или, по крайней мере, было название.
Неолиберализм. Вы знаете, что это такое?
Неолиберализм стал настолько всепроникающим, что мы уже даже не осознаем его как идеологию. Мы воспринимаем его как своего рода "естественный закон", как дарвиновский отбор, термодинамику или даже гравитацию - как непреложный факт, как реальность, не подлежащую обсуждению. Что может быть сильнее, чем действовать безымянно?
Но неолиберализм не является ни неизбежным, ни неизменным. Напротив, он был задуман и поддерживался как преднамеренное средство изменения природы власти.
2.
"СВОБОДНЫЙ" РЫНОК
что такое неолиберализм? Это идеология, центральное убеждение которой заключается в том, что конкуренция является определяющей чертой человечества. Она говорит нам, что мы жадны и эгоистичны, но что жадность и эгоизм освещают путь к социальному улучшению, создавая богатство, которое в конечном итоге обогатит всех нас.
Она превращает нас в потребителей, а не граждан. Она стремится убедить нас в том, что наше благосостояние лучше всего достигается не путем политического выбора, а путем экономического выбора - в частности, покупки и продажи. Она обещает нам, что, покупая и продавая, мы можем обнаружить естественную, меритократическую иерархию победителей и проигравших.
"Рынок, - утверждает она, - если его предоставить самому себе, определит, кто заслуживает успеха, а кто нет. Талантливые и трудолюбивые победят, в то время как бездарные, слабые и некомпетентные потерпят неудачу. Богатство, которое создадут победители, просочится вниз и обогатит остальных.
Неолибералы утверждают, что активное государство, стремящееся изменить социальные результаты с помощью государственных расходов и социальных программ, вознаграждает неудачников, подпитывает иждивенчество и субсидирует неудачников. Оно создает общество, не способное к предпринимательству, управляемое бюрократами, которые подавляют инновации и препятствуют риску, что приводит к обнищанию всех нас. Любая попытка вмешаться в рыночное распределение вознаграждений - перераспределить богатство и улучшить положение бедных с помощью политических действий - препятствует возникновению естественного порядка, в котором предприимчивость и творчество вознаграждаются по праву. В то же время неолибералы утверждают, что вмешательство государства и бюрократический контроль неизбежно приведут к тирании, поскольку государство получает все больше власти, чтобы решать, как нам жить.
Роль правительств, утверждают неолибералы, должна заключаться в устранении препятствий, мешающих раскрытию естественной иерархии. Они должны снижать налоги, ослаблять регулирование, приватизировать общественные услуги, подавлять протесты, уменьшать власть профсоюзов и искоренять коллективные переговоры. Они должны сократить государство и притупить политическое действие. Тем самым они освободят рынок, предоставив предпринимателям возможность генерировать богатство, которое улучшит жизнь всех людей. Как только рынок освободится от политических ограничений, его блага будут распределены между всеми с помощью того, что философ Адам Смит называл "невидимой рукой". Богатые, утверждал он:
...невидимая рука заставляет их делать почти такое же распределение предметов первой необходимости, какое было бы сделано, если бы земля была разделена на равные части между всеми ее обитателями, и таким образом, сами того не желая и не зная, продвигают интересы общества.
Справедливости ради следует отметить, что все получилось не совсем так. За последние сорок лет, в течение которых неолиберализм господствовал как идеологически, так и политически, богатство - отнюдь не просачиваясь вниз - все больше концентрировалось в руках тех, кто уже обладал им. По мере того как богатые становились богаче, бедные становились беднее, и крайняя бедность и нищета теперь поражают даже самые богатые страны. И хотя государство, возможно, и отменило регулирование финансового и других коммерческих секторов, оставив боссам свободу действий, оно вновь установило контроль над другими гражданами, все глубже вторгаясь в нашу жизнь, подавляя протест и ограничивая возможности демократии.
Как показывает эта книга, даже в своих собственных условиях неолиберализм потерпел неудачу - и неудачу впечатляющую. Он также нанес разрушительный ущерб как человеческому обществу, так и живой планете, от которого мы рискуем никогда не оправиться. Однако с точки зрения распространения и воспроизводства своего мировоззрения он оказался поразительно успешным.
С годами мы усвоили и воспроизвели кредо неолиберализма. Богатые позволили себе поверить в то, что они добились своего богатства благодаря собственной предприимчивости и добродетели, не обращая внимания на свои преимущества, связанные с рождением, образованием, наследственностью, расой и классом. Бедные тоже усвоили эту доктрину и стали винить себя за свое положение. Как изнутри, так и извне их определяют как неудачников.
Так что не обращайте внимания на структурную безработицу: если у вас нет работы, значит, вы не предприимчивы. Не обращайте внимания на неподъемные расходы на аренду жилья: если ваша кредитная карта опустошена до предела, это потому, что вы некомпетентны и безответственны. Неважно, что ваша школа потеряла свое игровое поле или вы живете в продовольственной пустыне: если ваш ребенок толстый, это потому, что вы плохой родитель.
Вина за системные неудачи возлагается на отдельных людей. Мы впитываем эту философию, пока не становимся собственными гонителями. Возможно, не случайно мы наблюдаем рост эпидемии членовредительства и других форм дистресса, одиночества, отчуждения и психических заболеваний.
Теперь мы все неолибералы.
3.СКАЗКА О КАПИТАЛИЗМЕ
Эолиберализм часто называют "капитализмом на стероидах". Он рассматривает некоторые из наиболее деспотичных и разрушительных практик капитализма как своего рода святое писание, которое должно быть защищено от оспаривания, и разрушает средства, с помощью которых их можно было бы сдерживать. Если мы хотим понять неолиберализм, мы должны сначала понять капитализм.
Во всех средствах массовой информации мы видим неустанную, яростную защиту капитализма, но редко пытаемся дать ему определение или объяснить, чем он может отличаться от других экономических систем. К нему относятся как к еще одному естественному закону, как будто он является неизбежным результатом эволюции и усилий человечества.
Но, как и неолиберализм, капитализм не возник из-под земли. Слушая некоторых его защитников, можно подумать, что они не знают о происхождении капитализма и даже не понимают, что это такое.
Стандартные определения выглядят следующим образом:
Капитализм - это экономическая система, в которой частные лица владеют и распоряжаются собственностью в соответствии со своими интересами и, реагируя на ограничения спроса и предложения, устанавливают цены на свободных рынках. Основной чертой капитализма является стремление к получению прибыли.
Такие определения, однако, недостаточны. Они не позволяют отличить особенности капитализма от простого бизнеса купли-продажи, который в различных формах существовал на протяжении тысячелетий. Они также не упоминают о принуждении и насилии, от которых зависит капитализм. Исходя из этого, мы хотели бы предложить более конкретное и точное, на наш взгляд, определение, хотя оно и потребует некоторого уточнения:
Капитализм - это экономическая система, основанная на колониальном грабеже. Он действует на постоянно меняющейся и саморазрушающейся границе, на которой как государство, так и могущественные частные интересы используют свои законы, подкрепленные угрозой насилия, чтобы превратить общие ресурсы в исключительную собственность и превратить природные богатства, труд и деньги в товары, которые можно накапливать.
Давайте разберемся, что это значит.
Хотя происхождение капитализма оспаривается, мы считаем, что есть основания отнести его к острову Мадейра, в 320 милях от западного побережья Северной Африки. Мадейра была впервые колонизирована португальцами в 1420-х годах. Это был редкий пример по-настоящему необитаемого острова. Португальские колонисты относились к нему как к terra nullius - "чистому листу". Вскоре они начали очищать его от ресурсов, в честь которых он был назван: мадейра по-португальски означает "дерево".
Сначала леса на острове вырубали, чтобы удовлетворить потребность в древесине, которая была практически исчерпана в Португалии и пользовалась большим спросом в судостроении, а также чтобы расчистить землю для разведения крупного рогатого скота и свиней. Другими словами, первые колонисты просто расширяли экономику, с которой они были знакомы. Но через несколько десятилетий они обнаружили более прибыльное применение земли и деревьев Мадейры: производство сахара.
До этого момента экономика, по крайней мере частично, оставалась встроенной в религиозные, этические и общественные структуры. Земля, труд и деньги, как правило, обладали социальными значениями, выходящими за рамки стоимости, которую можно было извлечь из них. Например, в средневековой Европе феодальная экономика - при всей своей деспотичности - была тесно связана как с церковью, так и с кодифицированной социальной системой взаимных обязательств между крупными землевладельцами и их крепостными или вассалами.
На Мадейре, как показал географ Джейсон Мур, сложилась форма экономической организации, которая в некоторых отношениях отличалась от всего, что было до этого. На этом недавно открытом острове три важнейших компонента экономики - земля, труд и деньги - были оторваны от любого более широкого культурного контекста и превращены в товары: продукты, значение которых можно было свести к цифрам в бухгалтерской книге.
На чистый лист земли Мадейры колонисты завезли рабочую силу в виде рабов, сначала с Канарских островов, расположенных в 300 милях к югу, а затем из Африки. Для финансирования своих начинаний колонисты импортировали деньги из Генуи и Фландрии. Каждый из этих компонентов - земля, рабочая сила и деньги - и раньше лишался своего социального значения. Но, вероятно, не все в одном и том же месте и в одно и то же время.
К 1470-м годам этот крошечный остров стал крупнейшим в мире источником сахара. Созданная португальцами полностью товарная система была поразительно продуктивной. Используя рабский труд, освобожденный от всех социальных ограничений, колонисты смогли производить сахар эффективнее, чем кто-либо до них. Но было и еще кое-что новое - удивительная скорость, с которой эта производительность достигла пика, а затем рухнула.
