Читаем Странствия и путешествия онлайн бесплатно

Книга «Странствий и путешествий» Перо Тафура — одно из интереснейших свидетельств XV в., грандиозностью охвата, яркостью красок, искренностью образов и обилием деталей напоминающее Гентский алтарь, оконченный братьями Яном и Хубертом ван Эйками в 1432 г. Их современник, молодой кастильский идальго, приближенный короля Хуана II, хотя и не слишком родовитый, но зато располагающий обширными денежными ресурсами, между 1436 и 1439 г. странствует по всему Средиземноморью и немецким землям. Вернувшись в Кастилию, он не сразу берется за перо: лишь около 1453-1454 гг. он пишет книгу о своих странствиях и путешествиях, посвятив ее великому командору ордена Калатрава. Автор — более любознательный, чем образованный, — описывает не только святыни и древности, но и рассказывает о повседневной жизни, излагает свои исторические представления и мысли о государственном устройстве. Уникальность этой книги в том, что в отличие от многих других современных ему путешественников, ехавших с определенной целью в определенное место и описывавших отдельные страны, Тафур рассказывает о большей части тогдашнего европейского и средиземноморского мира — итальянских и немецких землях, Нидерландах и Восточной Европе, византийских и турецких владениях, Египте и Палестине. Полностью за пределами книги остались только Франция и Англия; Кастилия, разумеется, не описывается специально, но постоянно присутствует в тексте в качестве сравнений. Особенностью книги являются подробные описания больших городов, некоторые сведения Тафура о Риме. Константинополе и городах Фландрии являются уникальными. Гость многочисленных государей, свидетель Ферраро-Флорентийского и Базельского соборов, наш путешественник дает меткие характеристики крупнейших политических деятелей XV в. и их окружения. «Странствия и путешествия» отражают точку зрения и представления среднего феодала своего времени, тех, кто остался в тени своих образованных современников — как деятелей «осени Средневековья», так и провозвестников Ренессанса.

О жизни Перо Тафура известно немного. В его книге содержится множество данных, позволяющих воссоздать его человеческий облик, фактографические же штрихи немногочисленны и расплывчаты. Все известные документальные свидетельства относятся к последним годам его жизни; что же касается сведений, приводимых авторами XV-XVII вв., то они во многом не заслуживают доверия.

Временем рождения Тафура можно считать 1405-1410 гг., так как уже в 1431-1432 гг. он принимал участие в военных действиях у Хаэна (с. 269)[1] и к 1436 г. являлся кавалером ордена Чешуи, главной награды тогдашнего короля Хуана II. Из текста (с. 1 и 20) следует, что Тафур был воспитан в Севилье, в доме Луиса де Гусмана, магистра ордена Калатрава (1404-1443). То, что практически вся его жизнь до начала путешествия прошла в Севилье, подтверждается рядом указаний в тексте «Странствий и путешествий». В сравнениях различных городов и сооружений с кастильскими Севилья фигурирует почти так же часто, как и остальные города вместе взятые: с ней сравниваются Мекка, Каффа, Бреслау, Падуя, Палермо (с. 108, 161, 278, 287 и 300 соотв.), а с Хиральдой, колокольней кафедрального собора, — пирамиды и колокольня св. Марка (с. 86 и 206). Тафур постоянно встречает знакомых и друзей из Севильи, и только оттуда (с. 20, 37, 134, 138, 234); показателен эпизод, когда, вернувшись в Венецию после путешествия по немецким землям, он просит торговца Карло Морозини отвезти в Севилью свой багаж на его наве (с. 291). Сам Тафур говорит о своем знакомстве с главным толмачом египетского султана так: «...узнав от меня, что я кастилец, родом из Севильи, он очень обрадовался, потому что он тоже был из Севильи...» (с. 78). Р. Рамирес де Арельяно, биограф Тафура, опираясь на мнение ряда авторов XV-XVI ее. и исходя из того, что родовое имение Тафура находилось в Кордове — родоначальником рода Тафуров был Перо Руис Тафур, сыгравший важную роль во взятии Кордовы в 1236 г., — и что там он провел последние годы своей жизни, считает, что Тафур родился в Кордове[2]. Собственному утверждению путешественника Рамирес де Арельяно не верит: «Путешественник часто лгал, чтобы завоевать расположение людей, которым не стоило доверять, ибо они были вероотступниками»[3]. В качестве примера он приводит встречу Тафура с венецианцем Никколо де Конти, которому Тафур сначала заявил, что он из Италии и «вырос при дворе короля Кипра», но затем открыл правду (с. 95). Рамирес де Арельяно считает, что египетскому толмачу Тафур тоже солгал, назвавшись севильцем, ибо тот был родом из Севильи[4]. X. Вивес, напротив, полагает, что рассмотренные ситуации совершенно разные. В случае с Конти Тафур сначала обманывает венецианца, но в его намерения не входит обман читателя через пятнадцать лет после описываемых событий, и потому он тут же признается — и венецианцу, и читателю, — что солгал. Если бы Тафур солгал и толмачу, он обязательно дал бы понять это своему читателю. К тому же в разговоре с Конти Тафур не называет себя венецианцем а просто итальянцем: чтобы завоевать расположение толмача, он мог бы назваться кастильцем или даже севильцем — но не говорить, что он «родом из Севильи»; сам толмач говорит, что Тафур «и вправду из его нации, раз дети [толмача] так его любят» (с. 78). Показательны и слова, которые употребляет Тафур: «я сказал» — по отношению к Конти, «узнав от меня» — по отношению к толмачу. И чтобы было совсем ясно, добавляет: «И я не скрыл от него ничего из моей истории»[5].

Итак, начало жизни Тафура неразрывно связано с Севильей. Что представлял собой этот город и, шире, Кастилия в XV в.? Несколько слов о них важно сказать хотя бы потому, что родная страна Тафура — одна из немногих частей тогдашней Европы и Средиземноморья, которую он, по понятным причинам, не описывает.

Пятнадцатый век — эпоха, когда начинают явственно проступать черты привычного всем портрета «классической» Испании: Кастилия, центральное по положению и по значению государство Пиренейского полуострова, постепенно превращается в страну идальго. Идальго господствуют в мире идей и в земном мире; в этот время, как в никакую другую эпоху, рыцарская идея определяет образ мыслей и действий кастильской знати. После середины XIII в., и особенно после катастрофического поражения испанских мусульман и их североафриканских союзников в битве при Саладо в 1340 г., Гранадский эмират — осколок некогда занимавшего почти весь полуостров исламского государства аль-Андалус — старается поддерживать исключительно мирные отношения с Кастилией. Происходящие с завидной регулярностью стычки и мелкие войны становятся лишь средством политической пропаганды и ареной Для демонстрации рыцарских доблестей. Важен уже не столько исход того или иного похода, которые обычно не изменяли status quo, сколько сам его факт; форма начинает затмевать содержание — процесс, известный по целому ряду культурных феноменов эпохи, например позднеготическому искусству. Тем не менее frontera — не просто «граница», скорее особое состояние соседства с врагом — оказывает весьма значительное воздействие на все кастильское общество, и тем более на находящуюся по соседству с маврами Севилью. Кровь и смерть здесь настоящие, они питают собой рыцарскую идеологию, и последняя активно влияет на жизнь.

Экономика Кастилии того времени была удачно охарактеризована как «процветающая и хрупкая». На протяжении столетия постоянно возрастает значение производства шерсти овец-мериносов, что позже сыграет роковую роль в судьбе Испании; пока же отрицательные стороны этого процесса еще не очень заметны, и торговля получает дополнительные стимулы. В XV в. Кастилия становится одной из крупнейших морских держав. Соперничество с Ганзой в торговле на Атлантическом берегу Франции приводит к затяжной войне (так называемой «корсарская война» 1419-1443 гг.), победа в которой приносит кастильцам монополию на торговлю в Ла-Рошели и Гаскони. Крупные торговые колонии кастильцев и бискайцев — страна басков входила в состав кастильского королевства, и через ее порты осуществлялась большая часть экспорта шерсти — процветают в Нанте, Руане и особенно в Брюгге, где в 1447 г. «испанская нация» получает права самоуправления. Заметно возрастает активность кастильцев в Средиземноморье, усиливаются связи Кастилии с Генуей, так что вовсе не приходится удивляться, что Тафур встречает кастильцев по всему миру. Кантабрийцы, также подданные кастильского короля, и генуэзцы контролируют торговый путь Италия — Картахена / Севилья — Фландрия. С торговлей связан небывалый рост таких центров, как Бургос и Севилья. Наряду с Вальядолидом, Сеговией и Толедо, Бургос был одним из крупнейших городов тогдашней Кастилии; своим расцветом он был обязан промежуточному положению между районами овцеводства и баскскими портами. Севилья же была крупнейшим центром средиземноморской торговли, в ней была крупная генуэзская колония, в тесных контактах с которой состоял Тафур (с. 6-7).

Основным фактором политической жизни Кастилии была постоянная борьба короля с крупной знатью, ввергшая страну в состояние анархии. В руках пятнадцати родовых кланов сосредоточилась власть над огромными территориями и контроль над всеми крупными должностями в королевстве. Семейства Веласко, де ла Серда, Манрике, Энрикес господствовали в Старой Кастилии, Луна, Осорио и Пиментель — в Леоне и Галисии, Суньига — в Эстремадуре, Мендоса и де Толедо — в Новой Кастилии, Фахардо — в Мурсии, Гусман и Понсе де Леон — в Андалусии. В отличие от предыдущего столетия, когда происходило формирование круга высшего нобилитета, теперь занятие определенной должности не придавало знатности; напротив, знатность определяла занятие должностей. Король мог сохранять контроль над положением, лишь балансируя между враждующими униями, братствами и лигами грандов с помощью подкупа и террора. Ослаблению власти короля способствовал и субъективный фактор: Энрике III (пр. 1390-1406) вступил на престол в 11 лет, и уже в 27 лет скончался; его сын Хуан II (пр. 1406-1454), занявший престол в возрасте одного года, отличался к тому же крайней бесхарактерностью. Его полувековое правление характеризуется бесконечными войнами с двоюродными братьями, арагонскими инфантами Хуаном (1397-1479) и Энрике (1399-1445); недаром на страницах «Странствий и путешествий» подданные Арагонской короны — в первую очередь каталонцы — фигурируют как источник постоянной Угрозы. Королевская власть смогла избежать полного поражения в борьбе со знатью только благодаря Деятельности всесильного фаворита дона Альваро де Луна (ок. 1390-1453), коннетабля Кастилии и магистра ордена Сантьяго, фактически правившего страной между 1423 и 1453 гг.

1430-е годы, в которые произошло путешествие Тафура, были временем затишья между двумя войнами с арагонскими инфантами, временем, когда Альваро де Луна крепко держал бразды правления в своих руках. Относительная внутренняя стабильность королевства позволила предпринять ряд внешнеполитических акций. Осенью 1430 г. кастильцы начинают войну с маврами, в марте берут город Химена Де ла Фронтера и даже подходят к стенам Гранады. В январе 1432 г. новый эмир Юсуф IV (пр. 1431-1432) заключает перемирие, но после его смерти в конце того же года эмиром становится давний враг кастильцев Мохаммед IX аль-Хайзари (пр. 1419-1427,1430-1431,1432-1445, 1448-1453) и военные действия продолжаются до 1439 г. Из «Странствий» мы узнаем, что Перо Тафур принимал участие в двух эпизодах этой войны — военных действиях у Хаэна (конец 1431 г. — начало 1432 г., с. 269) и неудачной экспедиции графа Ньебла у Гибралтара (август 1436 г., с. 3-5). На военные действия как на причину необходимости скорейшим образом вернуться на родину он ссылается во время путешествия (с. 122), хотя, судя но всему, на самом деле он вовсе не торопится в Кастилию, и многие из его патриотических заявлений адресованы скорее читателям, в первую очередь магистру и королю, нежели тем, с кем Тафур встречался на протяжении своего путешествия.