Читаем E:\\разное\\00_для мт15\\сканы\\Scan-111128-0001.jpg онлайн бесплатно

Кейт ДиКамилло

КАК СЛОНИХА УПАЛА С НЕБА

Перевод с английского

Ольги Вартавер

_{Глава 1}

В конце позапрошлого, то есть девятнадцатого, века на ры-

ночной площади города Балтиза стоял мальчик. На голове

у него была армейская зимняя шапка, а в руке монетка. Звали

мальчика Питер Огюст Дюшен. Монета - как и шапка - принад-

лежала не ему, а его опекуну, старому вояке по имени Вильно

Луц, который послал мальчика за рыбой и хлебом.

В тот день на рыночной площади среди обычных, ничем не

примечательных лотков, где торговали рыбой, тканями, бул-

ками и серебряными украшениями, откуда ни возьмись, без

фанфар и особого предупреждения появился красный шатёр.

К шатру был приколот лист бумаги, а на нём небрежно, на

скорую руку, кто-то написал:

Слова дразнили и пьянили - у Питера аж дух захватило от

щедрости обещанного...

Он перечитал объявление. Разжал ладонь. Взглянул на мо-

нетку: один флори.

- Нет, нельзя, - остановил он себя. - Нельзя, и всё тут. Вильно

Луц спросит, куда делись деньги. И мне придётся врать, а это

последнее дело. Так и воинскую честь потерять можно.

Питер положил монету в карман. Сдёрнул с головы шапку

и тут же нахлобучил её снова. Отошёл на пару шагов от шатра,

но затем вернулся и застыл как вкопанный, перечитывая слова.

Дерзкие, чудесные слова...

- Мне надо узнать, - сказал он себе и вынул из кармана

флори. - Я хочу знать правду. И я узнаю её во что бы то ни

стало. Только про деньги врать не буду, чтобы сохранить хоть

половину чести.

Питер вошёл в шатёр и отдал монету гадалке.

Даже не взглянув на мальчика, она проговорила:

Один ответ стоит один флори. Ты понял, что получишь

ответ только на один вопрос?

Понял, - произнёс Питер.

Он ступил в тусклое пятно света, проникшее в шатёр через от-

кинутое полотняное окошко, и покорно протянул прорицатель-

нице руку. Она стала пристально её рассматривать, двигая глазами

туда-сюда, словно считывала прямо у него с ладони множество

мелко написанных слов - целую книгу о Питере Огюсте Дюшене.

- Хм, - сказала она наконец и, выпустив руку мальчика,

с прищуром взглянула ему в глаза: - Впрочем, что с тебя взять?

Ты же ещё ребёнок.

Мне десять лет, - возразил Питер. Сняв с головы шапку,

он вытянулся, стараясь казаться как можно выше. - И я учусь

на солдата, буду верным и бесстрашным. Не важно, сколько

мне лет. Вы ведь взяли флори, значит, должны ответить на

мои вопрос.

Каким-каким ты будешь? Верным и бесстрашным? - пере-

спросила гадалка со смешком и сплюнула прямо на земляной

пол. - Ну что ж, раз такое дело, спрашивай, солдатик. Верный

и бесстрашный.

Питера вдруг охватил ужас, даже дыхание перехватило.

А что, если он не выдержит правды, которую хотел выяснить

столько лет? Вдруг она ему на самом деле не нужна?

Говори же, - велела гадалка. - О чём хотел спросить?

Мои родители... - прошептал Питер.

Это твой вопрос? Умерли они, умерли.

У Питера задрожали руки.

- Нет, у меня другой вопрос. Я знаю, что они умерли. А вы

должны мне сказать что-то, чего я не знаю. Про... про...

Гадалка прищурилась:

-Ах, про неё! Про сестру? Такой у тебя вопрос? Что ж,

слушай. Она жива.

Сердце Питера уцепилось за последние слова и принялось

повторять их на все лады: «Жива. Жива. Она жива!»

- Нет, погодите! - Питер закрыл глаза. Сосредоточился. -

Если она жива, я должен её найти. И вопрос мой такой: как туда

попасть - туда, где она?

Он ждал, не открывая глаз.

^{- Слониха, - произнесла гадалка.}

^{- Кто? - Питер опешил. Он даже открыл глаза, решив, что}

_{ослышался.}

- Ты должен пойти за слонихой, - объяснила гадалка. - Она

тебя приведёт.

Сердце Питера, встрепенувшееся было от радости, мед-

ленно, уныло опустилось на своё законное место. Он надел

шапку.

Вы надо мной пошутить вздумали, - проворчал он. - Тут

у нас никаких слонов нету.

Верно говоришь. Нету тут сейчас слонов. Это чистая

правда. Но разве ты не замечал, что правда сегодня одна,

а завтра уже другая? - Гадалка вдруг подмигнула Питеру: - По-

годи, сам увидишь.

Питер вышел из шатра. Небо было серое, день мрачный, но

люди вокруг весело болтали и смеялись. Лоточники зычно за зывали покупателей, галдели дети, а посреди рыночной пло-

щади стоял нищий с чёрной собакой и пел песню о сером небе

и мрачном дне.

И ни одного слона или слонихи в поле зрения.

Только упрямое сердце Питера не желало успокаиваться.

Снова и снова выстукивало оно два простых, но несбыточных

слова: «Она жива, она жива, она жива».

Неужели правда?

Нет, этого просто не может быть. Потому что это означает,

что Вильно Луц соврал, а ведь это неблагородное, совсем недо-

стойное дело для солдата и уж тем более для офицера, для ко-

мандира, который всем и во всём пример. Значит, Вильно Луц

соврать не мог. Конечно, не мог.

Или мог?

- Ах, всё обман, обман на этом свете, - пел нищий. - Вокруг

зима и холод ледяной. Никто за ложь не хочет быть в ответе, но

^{истина изменчива порой...}

- Уж не знаю, где тут истина, - раздумывал Питер вслух. -

Но врать я не собираюсь. Я скажу Вильно Луцу, на что потратил

^{деньги.}

Он расправил плечи, натянул на уши шапку и пустился в об-

ратный путь - в доходный дом, где располагались меблиро-

ванные комнаты «Полонез».

День тем временем угас, наступили сумерки, и постепенно

землю окутал мрак. Питер шёл и думал: «Гадалка врёт. Нет,

это Вильно Луц врёт. Нет, это гадалка врёт...» И так всю до-

рогу.

Наконец он добрёл до дома и начал медленно-медленно

подниматься по лестнице. Они с Вильно Луцом ютились на

чердаке, под самой крышей, поэтому ступенек было много,

и Питер, переставляя ноги, повторял: «Он врёт, она врёт, он

^{врет, она врет».}

Старый вояка ждал его в своём кресле у окна, на коленях у

него был развёрнут план военных действий. В комнате едва те-

плилась одна-единственная свечка, и огромная тень Вильно

Луца подрагивала на стене.

Долго ходишь, рядовой Дюшен, - сказал старик. - И вер-

нулся ты, похоже, с пустыми руками.

Сэр... - Питер снял с головы шапку. - Я не купил ни рыбы,

ни хлеба. Я отдал монету прорицательнице.

Вильно Луц помрачнел и насупился. - Прорицательнице?! - переспросил он. - Это гадалке, что

ли? - Старый вояка грозно топнул левой деревянной ногой. -

Извольте объясниться, рядовой Дюшен! Питер молчал.

Бум-бум-бум - стучала по полу деревянная нога Вильно

Луца. - Бум-бум-бум.

Ну! Я жду объяснений! - потребовал Вильно Луц.

Сэр... я просто... просто я... у меня есть сомнения, сэр...

Я знаю, что солдат не вправе сомневаться, но...

_{Сомнения? Какие такие сомнения? Ты о чём?}

Не знаю, сэр... Не могу объяснить. Всю дорогу думал, но...

не знаю...

Что ж, отлично, - сказал Вильно Луц. - У тебя нет объ-

яснений, а у меня есть. Ты потратил деньги, которые тебе не

принадлежали. Причём потратил глупейшим образом. Ты со-

вершил бесчестный поступок. И будешь наказан. Пайку сегодня

не получишь. Сразу отбой, без ужина.

Так точно, сэр, - ответил Питер, но остался стоять, комкая

в руках шапку.

Ещё что-то желаешь сказать?

Нет. Да.

Так да или нет?

Сэр, вы когда-нибудь... говорили неправду? - осмелился

произнести Питер.

_-Я?

- Да. Вы... сэр.

Вильно Луц выпрямился, приосанился и принялся оглажи-

вать свою и без того аккуратную бородку - чтоб волоски не торчали, а сходились острым, по-военному решительным кли-

нышком. Наконец он заговорил:

Значит, ты хочешь уличить меня во лжи? Ты! После того,

что ты сегодня сделал?! Потратил чужие деньги! Да как ты

смеешь?

Простите, сэр. Я знаю, что поступил плохо.

Ещё бы ты не знал! Кругом! Шаго-ом марш!

Вильно Луц решительно взял военную карту, развернул её,

придвинулся к свечке и пробормотал:

- Так, так... этих сюда... и тогда... Ну вот!

Позже, когда свечку задули, когда комната погрузилась во

тьму и старый вояка захрапел в своей постели, Питер Огюст

Дюшен лежал на соломенном тюфяке, глядел в потолок и думал:

«Он врёт, она врёт, он врёт, она врёт. Кто-то точно врёт, но кто?

Если врёт она, то Вильно Луц прав, а я - последний балда. По-

верил нелепым сказкам про слониху, которая вдруг появится

откуда ни возьмись и отведёт меня к сестре, а сестра-то давным-

давно умерла. Но если врёт он, то моя сестра жива. - Сердце Пи-

тера снова встрепенулось. - Если врёт он, Адель жива».

- Пускай врёт он, - громко, на всю ночную тёмную комнату,

сказал Питер.

И оттого что такие несолдатские, такие предательские слова

вдруг произнеслись вслух, сердце Питера изумилось, ухнуло

и заколотилось как бешеное.

Неподалёку от меблированных комнат «Полонез» - всего

через несколько рядов крыш, если смотреть на город сверху, - стояло здание оперного театра Блиффендорфа, и как раз в этот час на его сцене выступал фокусник, точнее, маг преклонного

возраста, почти забытый публикой, что было немудрено - ведь

фокусы удавались ему всё хуже и хуже. Впрочем, сегодняшняя

ошибка принесла ему новую, пусть и дурную славу.

По замыслу фокусника после взмаха волшебной палочки

в зале должен был появиться букет лилий. Но вместо лилий там

появился слон.

Слон проломил крышу оперного театра и рухнул прямо

в зал - вместе с черепицей, кусками дранки и скопившейся под

ней пылью. Приземлился он на колени некой Бетин ЛеВон, бла-

городной даме, которой фокусник намеревался подарить букет.

Мадам ЛеВон вмиг получила перелом обеих ног. До седых

волос будет она вспоминать этот роковой момент своей жизни

и описывать его всякому, кто соглашался слушать. «Нет, по-

хоже, вы не понимаете, - будет повторять она вновь и вновь. -

Мои ноги раздавил слон! Он упал с неба, пробил крышу, и я

осталась калекой на всю жизнь!»

Что до фокусника, ему объясниться не дали. Его по требо-

ванию мадам ЛеВон немедленно отправили в тюрьму.

Слона, вернее, слониху - ибо особь оказалась женского

пола - тоже взяли под стражу. И заперли на конюшне.

На левую переднюю ногу животного накрутили цепь, а другой

конец цепи приковали к намертво вкопанному в землю желез-

ному шесту.

Поначалу слониха ощущала только одно: мирокружение.

Стоило ей чуть повернуть голову вправо или влево, мир на-

чинал кружиться и уплывать - всё быстрее, быстрее, быстрее.

Это её очень тревожило, поэтому она решила никуда голову не

поворачивать. Она просто закрыла глаза и долго-долго их не от-

крывала.

Теперь мир являлся ей только в звуках - вокруг царили гул

и рёв, - но слониха старалась не обращать на них внимания. Ей

было важно только одно: чтобы земля не уходила из-под ног.

Спустя несколько часов слонихе показалось, что кружение

мира прекратилось. Она открыла глаза, огляделась... Куда же

она попала?

Слониха поняла только одно: она находится не там, где надо.

_{Ей здесь совсем не место.}

_{Глава 2}

На следующий день после прибытия слонихи в город

Питер снова оказался на рыночной площади. Шатра прорица-

тельницы там уже не было. А в кулаке у мальчика была зажата

новая монета. Вильно Луц долго и занудно объяснял ему, что

надо купить на этот флори. Во-первых, хлеба. Разумеется, вче-

рашнего, а лучше - позавчерашнего. Ну а если удастся найти

хлеб трёхдневной давности - это вообще то, что надо.

- Первый признак доброго хлеба - плесень. Её и ищи.

Старый плесневелый хлеб - самый лучший для подготовки бу-

дущего солдата. Главное - выработать у солдата... привычку

грызть зелёные, окаменелые сухари - от них зубы крепче

будут. А от крепких зубов крепчает сердце, и солдат стано-

вится ещё отважней. Так точно - ещё отважней. Это чистая

правда.

Для Питера связь между чёрствым хлебом, крепкими зубами

и солдатской отвагой была не столь очевидна, но в то утро, по-

лучая последние наставления от старого вояки, мальчик видел,

что Вильно Луца снова сильно лихорадит, а значит, искать

сейчас смысл в его речах - дело зряшное. - У торговца рыбой проси две рыбки, не больше, - упорно

наказывал Вильно Луц. Лицо его покрылось испариной. - Да

не рыбины, а самые мелкие рыбёшки, какие найдутся, - те,

что другие покупатели нипочём не возьмут. Какие и рыбой-то

назвать язык не повернётся. И сразу возвращайся. С хлебом

и рыбой. С чёрствым хлебом и двумя рыбками. Но не с пу-

стыми руками. Слышишь? Не вздумай вернуться ко мне с пу-

стыми руками! И не вздумай кормить меня брехнёй, которую

тебе наговорят гадалки, потому что всё, что они несут, - дурь

и брехня. От них правдивого слова не услышишь. Говоришь «га-

далка» - читай «брехня». А ты, рядовой Дюшен, обязан выпол-

нять приказ. Сегодня приказ - найти самую мелкую рыбёшку

на рынке.

Теперь Питер стоял на базаре, в рыбном ряду, и думал обо

всём сразу: о гадалке, о потерянной сестре, о слонах, о болезни

Вильно Луца и о мелкой рыбе. Ещё он думал о том, кто соврал,

а кто сказал правду, а заодно - о солдатской чести. Что значит

быть верным и бесстрашным солдатом? Питер погрузился в свои

раздумья так глубоко, что толком не слышал историю, которую

рассказывал торговец стоявшей впереди покупательнице.

- Он и фокусник-то так себе, никудышный. Народ от него

особо ничего и не ждал, никаких чудес. - Торговец вытер руки

о фартук. - Он ничего им не обещал, чудес не предвиделось.

_Так-то.

- Да кто сейчас чудес ждёт? В наше-то время! - Женщина

скривила губы. - Я уже давно ничего не жду. Устала. - Она кив-

нула на поднос с крупной рыбой. - Положи-ка мне одну скум-

брию, да помясистее.

- Скумбрию так скумбрию. - С этими словами торговец ловко

кинул скользкую рыбину на весы. Она была огромная. Вильно

Луц не одобрил бы такую.

Питер внимательно осмотрел все подносы. В животе у него

урчало. Однако мальчика снедал не только голод, но и тре-

вога, потому что мелкой рыбёшки, настолько мелкой, чтобы

старый вояка остался доволен, на этих подносах явно не

было.

- А ещё взвесь-ка мне сомиков, штуки три, - попросила тем

временем покупательница. - Да чтоб усы торчали подлиннее.

Усы длиннее - рыбка сочнее, по-моему, так.

Торговец положил на весы сразу трёх длинноусых сомов

^{и продолжил свои рассказ:}

- Короче, сидят они в оперном театре. Все как на подбор

знатные люди. Графья с графинями, князья с княгинями. Сидят

себе в театре и ничего особого не ждут. И что, вы думаете, они

получают? Ну, отгадайте!

- И гадать не стану. Мне их богатейские причуды ни к чему.

Питер нервно переминался с ноги на ногу. Интересно, что

с ним будет, если он не принесёт домой рыбу, достойную насто-

ящих солдат, то есть самую мелкую, какая только есть на свете?

Ведь Вильно Луц непредсказуем, особенно когда его треплет

эта ужасная лихорадка. Наперёд не угадаешь, что он скажет

или сделает.

- Тогда слушайте! - воскликнул торговец. - Этот фокусник

сколдовал им слона.

Покупательница ахнула:

_{- Слона?!}

^{- Слона? - растерянно повторил Питер и, опешив, сделал}

шаг назад. Услышав заветное слово, он почувствовал, как по

телу у него, от пяток до макушки, пробежали мурашки.

Слона! - торжествующе повторил торговец. - Слон упал

прямо с неба, пробил крышу и раздавил какую-то благородную

даму, ЛеВон её фамилия.

Слон, — прошептал Питер.

Ха-ха-ха! - рассмеялась покупательница. - Неужто раз-

давил?

Не насмерть, - уточнил торговец. - Но ноги он ей пере-

ломал. Калекой останется на всю жизнь.

Ну ты подумай! До чего мир тесен! Подружка-то моя, Мар-

селла, бельё для этой мадам ЛеВон стирает. Вот какие случа-

ются в жизни совпадения!

И не говорите, - сказал торговец.

- Погодите, - оживился вдруг Питер. - Вы точно знаете, что

слон? Может, слониха?