Читаем Улицы Броктон-Бей онлайн бесплатно
Улицы Броктон-Бей
Червь, Worm, Панацея сильно изменила свое отношение к жизни, немного сумашедшинки. Люди во всех мирах одинаковы и слово "Герой" это всего лишь словоПримечания автора:Первая работа
Серия: Улицы Броктон-Бей
Самиздат, сетевая литература / Фанфик / Попаданцы / УжасыУлицы города Броктон-Бей темны и тоскливы, из заполненных водой канав вздымается туман. Воздух неподвижен и холоден, не слышно ни дыхания, и звук шагов мягко эхом разносится по мощеным улицам. Здания нависают над головой, отбрасывая тени на пустынные улицы. Иногда внутри некоторых домов или магазинов мерцает свет, освещая темный воздух тусклым светом, не самое приятное место для времяпровождения. Вечером центр города и набережную окутывает густой туман. Из-за него люди были похожи на тёмные тени. А под ногами же асфальт ощущался каким-то мягким и ненадежным, в нем было множество дыр разного объёма.
Темный и мрачный город наполнен преступностью и коррупцией. Ночью на улицах небезопасно, а воздух наполнен запахом дыма и копоти промышленных предприятий, выкачивающих городские загрязнения. Здания высокие и серые, из их окон сияет мало света. Это место, где сильные охотятся на слабых, а невинные часто попадают под перекрестный огонь.
В этом городе есть проблема со злодеями, которая укоренилась настолько глубоко, что местные власти и СКП перестали пытаться искоренить их и вместо этого ведут тяжёлую борьбу за сохранение хрупкого баланса сил и собственный имидж.
Центральный госпиталь города Броктон-Бей — типичная больница среднего американского города. Трёхэтажная бетонная коробка с призрачным мерцанием аквариума в холле, затертыми до блеска пластиковыми скамьями и вечной очередью у регистратуры, где "быстро" означало сорок минут ожидания.
Больница жила в полумраке усталости. Врачи двигались словно сомнамбулы — их взгляды стеклянные, движения замедленные, реакции притуплены до опасной степени. "Воздух пропитан антисептиком и отчаянием. Каждый вздох — гуще. Каждый шаг — тяжелее. Это была халатность, возведённая в систему.
Пациенты здесь делились на три категории: "Легкие" — порезы, переломы, сотрясения. Им ещё везло — дождутся приёма, получат помощь, "Тяжёлые" — внутренние кровотечения, ожоги третьей степени. Их шансы падали с каждой минутой в очереди, "Критические" — те, кому оставалось лишь одно: ждать Панацею.
Но кто мог гарантировать, что она приедет? Что её белый балахон мелькнёт в дверях именно сейчас, а не через час, когда будет уже поздно?
8 часов вечера.
Панацея не просто устала — она выжата досуха. Волонтерство в госпитале, бесконечные пациенты, серые однообразные будни — всё это оставило в ней лишь тень. Она постоянно, что-то доказывала окружающим и сама себе. Тянущее чувство тоски, обреченности и вечных обязательств.
И вот она сидит в полумраке кабинета, сжавшись в кресле, и механически закуривает новую сигарету, даже не замечая, как пепел осыпается на пол…
Резкий треск звонка разорвал больничную тишину. Эми с усилием вытащила из кармана потрёпанный кнопочный телефон — экран тускло подсветил имя: «Вики».
«Вики» на экране. Опять. Эми знала, о чём будет разговор, ещё до поднятия трубки. Дин. Всегда Дин. Пальцы сами сжали аппарат так, что ноготь впился в ладонь.
— Эми, привет! — голос Виктории звенел неестественной бодростью, словно она специально напрягла голосовые связки.
— Привет… — Эми ответила механически, прислушиваясь к далёким крикам в коридоре.
— Слушай, ты как? Сможешь добраться до дома одна?
Холодный укол подозрения пронзил грудь.
— Что случилось? — голос стал резче. — Доберусь, конечно.
На другом конце провода затянувшаяся пауза, потом — искусственный выдох:
— Мы помирились с Дином…
Эми стиснула телефон так, что пластик затрещал.
— Ладно. Развлекайся. — фраза вышла равнодушной — Доберусь сама.
Разрыв связи.
— Панацея, вы не спите?
В комнату осторожно вошла медсестра, её взгляд сразу же отметил восковую бледность кожи девушки и тени под глазами. Веснушки на её лице казались сейчас слишком яркими, как россыпь коричневых звёзд на фоне усталости. Боже правый, ей всего семнадцать, — с внезапной горечью подумала медсестра, — а она фактически живёт в этих стенах. Сегодня суббота… обычные девочки её возраста мечтают о таких днях.
— Панацея, привезли пострадавших… АПП снова схлестнулись с Имперцами. Вы сможете прийти в приёмное?
Вопрос вызвал лишь усталый взгляд и невнятный жест — рука поднялась и тут же бессильно опустилась, будто даже этот жест был непозволительной роскошью. Домой идти не хотелось, но и оставаться здесь, среди этих бледных стен, пропитанных запахом антисептика и тихой человеческой болью, у неё больше не было сил.
Эми чувствовала себя выжженной дотла — словно пепел после большого пожара.
Она автоматически миновала длинные коридоры госпиталя — эти бесконечные белые тоннели с потрескавшимся линолеумом и мерцающими люминесцентными лампами, которые гудели, как умирающие насекомые. В вестибюле, у автомата с залипающими кнопками, купила стаканчик дрянного кофе — тёплой коричневой жижи, отдававшей металлом и дешёвой жжёной пылью.
Набрасывая плащ (серый, поношенный, как и всё в её жизни), шагнула к выходу. Дверь со скрипом распахнулась, впуская ноябрьский ветер — он впился в лицо стылыми иглами. Во рту стоял горький привкус — не только от кофе. От всего.
Механически достала сигарету. Затяжка. Дым, едкий и густой, смешался с паром от дыхания. На секунду закрыла глаза — тишина. Но мир не отпускал.
В голове зашевелились мысли, липкие и назойливые, как больничные мухи:
Ещё одна затяжка. Глубже. Резче.
Пальцы сжали сигарету так, что чуть не сломали фильтр.
«А я?»
Голос в голове прозвучал чётко, почти осязаемо:
Но кто спасёт её?
Город вокруг был немым свидетелем — грязные сугробы, фонари с перегоревшими лампами, тени в подворотнях. Где-то вдалеке завыла сирена.
Она сделала последнюю затяжку и бросила окурок под ноги. Он угас с шипением, как и всё остальное.
Поздняя осень в Броктон-Бей малоприятный период, холодный влажный воздух проник под одежду, заставив поежиться и плотнее запахнуть в плащ. Дорога до дома не обещала быть долгой, пересечь перекресток, пройти один темный двор и автобусная остановка.
Поздний вечер, ведущий к логическому завершению рабочего дня. Эми задумалась отвлеклась от окружающей реальности и … Девушку сильно дернули за руку, толкнув назад в подворотню. Крепкая рука обхватила сзади, больно сжав грудь, смрадное дыхание, отдающие дешевым алкоголем обожгло щеку, потом еще сильный толчок и удар и тьма…
Утром наряд полиции обнаружил тело Амелии Даллон. Девушка была избита и подверглась насилию. Ее нашли на куче строительного мусора — слабое дыхание и нитевидный пульс указывали на то, что она еще жива. Пострадавшую доставили в госпиталь «Медхол», но в сознание она так и не пришла.
Добро пожаловать на форум "Паралюди онлайн".
Вы вошли как: "Bagrat "
Вы просматриваете:
• Ветки, в которых вы комментировали.
• И Ветки в которых есть новые комментарии.
• ИЛИ Личные каналы с новыми сообщениями.
• Первое сообщение темы: отображается.
• 10 постов на страницу
• Последние 10 сообщений в личной истории сообщений.
• Сортировать Ветки и Сообщения по: времени публикации.
• У Вас 0 нарушений и 3 предупреждения. Последний бан: нет.
DesertFox
Опубликовано: 22 ноября 2011
Очередная мерзость произошла. «Герои» снова оказались абсолютно бесполезны, разгул преступности, даже в центре города! Если бы только у нашей полиции мэрии и дражайшей СКП хватило смелости признать свою неспособность справиться с городскими злодеями и преступностью! На Панацею напали, она серьезно пострадала. Сейчас лежит в Медхоле и неизвестно, когда поправится.
$Deep&Free$
Опубликовано: 22 ноября 2011
> ещё дня три лежать в больнице
Какой кошмар! Выздоравливай скорее, Эми:(
Слава, а в какой больнице она лежит? Я бы прислала ей гостинец.
Point_me_@_the_sky (Подтвержденный кейп, Новая Волна)
Опубликовано: 22 ноября 2011
Закрытый стационар отделения травматологии Медхолл. Простых посетителей туда все равно не пустят, а она большую часть времени спит, чтобы не терпеть боль. Но, я уверена, она оценит вашу поддержку, когда придёт в себя.
Fascinating*Freckles
Опубликовано: 22 ноября 2011
Жалко Панацею. Надеюсь, что она скоро поправится. Уверен, что преступники понесут наказание. DesertFox
Опубликовано: 22 ноября 2011
Правильные вещи говоришь. Только с нашим СКП, полицией или Новой Волной надеяться на наказание преступников — такое себе удовольствие (не в обиду тебе, Слава, но вы же реально ни хрена не делаете).
За Панацею обидно, самая лучшая девочка во всем вашем семействе. Скорейшего ей выздоровления (может, тоже пришлю гостинчик)
AllSeeingEye
Опубликовано: 22 ноября 2011
Панацею и в правду жалко, хотя если быть честным, то попасть к ней на приём почти невозможно, очередь несколько тысяч человек. Еще и Госпиталь берет немалые деньги. Бесплатно только несовершеннолетние и безнадежно больные.
Point_me_@_the_sky (Подтвержденный кейп, Новая Волна)
Опубликовано: 22 ноября 2011
Не разворачивай все так, будто Эми сама виновата! Тебе стоит просто однажды….
Маленькая палата закрытого стационара травматологического отделения "Медхолла" тонула в стерильной тишине. Лишь прерывистое дыхание девушки на узкой больничной койке нарушало безмолвие, смешиваясь с равномерным гулом системы вентиляции.
Она изредка стонала сквозь сон — обезболивающие давали лишь базовый эффект. Мать настояла: "Никаких наркотических анальгетиков!" И теперь каждый проблеск сознания приносил девушке волну тупой, ноющей боли, пробивавшейся сквозь медикаментозный барьер.
На больничной койке лежала не кто иная, как Амелия Клэр Даллон-Лавер, легендарная Панацея. Всего два дня назад на неё напали наркоманы — и теперь она сама оказалась в роли пациента.
Ирония судьбы была горькой. Пять лет даже самые отчаянные преступники не осмеливались поднять руку на великую целительницу. Но случай — слепой и беспощадный — распорядился иначе. Как известно, даже обдолбанный наркоман с ржавым лезвием может перевернуть судьбу олимпийского чемпиона одним ударом из-за угла.
Теперь она впервые за всю свою жизнь ощущала на себе то, что привыкла исцелять за мгновения — разорванные ткани, повреждённые органы, жгучую боль. Собственные способности оказались бесполезны: организм, травмированный столь неожиданно, отказывался подчиняться.
Издав очередной короткий вздох, больше напоминающий всхлип, девушка пошевелилась, как свеча на ветру — то вспыхивая необъяснимой паникой, то погружаясь в ледяное безразличие.
Ткань скользила по моей коже, мягкая, влажная, бесконечно чужая. Чьи-то руки переворачивали меня с боку на бок, как тряпичную куклу. Я хотела крикнуть, что все в порядке, что я могу сама, но мое тело больше не слушалось меня. Вместо слов — лишь хриплый звук, больше похожий на писк новорожденного.
Свет.
Он резал глаза, даже когда я открывала их медленно, через щелочку. Потолок. Белый, с трещиной в углу. Я следила за ней взглядом, как за нитью Ариадны, пока голос в голове шептал:
«
Медицинские аппараты гудели ровно, их дисплеи мигали, как светлячки в тумане. Капельница. Шланги. Провода, впившиеся в мою кожу. Я пыталась вспомнить, как оказалась здесь, но память была похожа на рваные клочья сна.
Дни сливались в одно серое пятно.
Иногда ко мне приходили врачи. Они щупали пульс, смотрели в зрачки, что-то записывали. Их голоса доносились сквозь воду:
«…реакция на…»
«…стабильно, но…»
Я хотела схватить их за халаты, закричать:
Но пальцы лишь слабо шевелились на простыне, как гусеницы после дождя.
А потом наступала ночь.
Я лежала и слушала, как тикают часы.
Тик-так. Тик-так.
Бесконечное эхо в черепе.
Тоска подступала волнами — черная, густая. Она заполняла меня, как бетон, и я почти чувствовала, как тяжелеют веки, как немеют губы.
Но хуже всего было утро.
Просыпаться снова.
И снова.
И понимать, что все еще здесь.
Все еще в этой кровати.
Когда туман в голове рассеялся, я сразу поняла — это не моё тело. Мир плыл в тумане боли. Не мой мир. Тело, разбитое, опутанное проводами и шипами чужих воспоминаний. А до этого — резкий свет фар, скрежет тормозов и абсурдный финал под колесами автомобиля. Собственный. Я, прежняя, выгрызла место в медицинском зубами и потом, циничная и острая, как скальпель, с черным юмором, приглушающим ужас будней в анатомичке. Ирония судьбы, доведенная до сарказма: теперь по эту сторону — пациент, вещь, клинический случай, в теле, которое не слушается, в палате, где пахнет смертью и антисептиком. Та, для кого чужая агония была учебным материалом, теперь сама стала этим материалом. И этот абсурд был настолько чудовищным, что хотелось смеяться. Или плакать. Но тело для слез было слишком слабым. Потом память этой жизни вернулась плавно, но полностью, а эмоции и восприятие окружающего мира остались прежними — из моей прошлой жизни.
Я всегда думала, что знаю этот мир. Читала "Червя", проглатывала тонны фанфиков — мрачных, отчаянных, где герои тонули в грязи этого города медленно и без пафоса. Но ни один текст не подготовил меня к главному откровению:
Это не тот Броктон-Бей.
Точнее, это он — но словно пропущенный через фильтр гниющей плоти.
Воздух здесь пахнет не просто кровью и озоном — он въедается в лёгкие, как кислота. Люди не просто жестоки — они размазаны по асфальту, и никто даже не морщится, переступая через лужи внутренностей. А способности…
Мои способности.
Я сжимаю ладонь перед лицом — и вижу, как кожа шевелится.
Не метафорически.
Буквально.
Под ней что-то пульсирует, переливается, будто колония червей заточена между мышцей и эпидермисом. Когда я всмотрелась, то увидела — пальцы будто состоят из тысяч микроскопических нитей, готовых рассыпаться в любую секунду.
Я замерла, когда осознание накрыло меня подобно цунами. Мои способности… Они оказались куда глубже, чем я могла представить. Перед моим внутренним взором разверзлась целая вселенная — не космическая, а микроскопическая, но от того не менее грандиозная.
Я ВИДЕЛА.
