Читаем Любит ли Бог котят? (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Зайцев Павел Сергеевич
Зайцев Павел Сергеевич
Любит ли Бог котят?
ЛЮБИТ ЛИ БОГ КОТЯТ?
(роман)
Выгоревший.
Это самое подходящее слово.
Пожар оставляет после себя страшную картину. Уничтожает всё что может, а что не может, грызёт раскалёнными зубами и облизывает языками пламени, пока не превратит в мусор. После этого вещи теряют своё предназначение, даже сохранив форму. Кажется, крепкий ещё стальной сейф, лишь почерневший местами, а ткни и продавишь пальцем насквозь. Отличное на вид металлическое кресло, а сядешь, и оно развалится под тобой с жалким скрипом перекосившись набок.
Вот и Харитон чувствовал себя огрызком человека, обглоданным пожаром прежней жизни. Дни напролёт он неподвижно сидел, уставив взгляд потухших глаз с сужеными зрачками в забранное решёткой окно, а вокруг лежал посыпанный пеплом его новый мир. Мир, в котором не было будущего, не было смысла и надежды. Было лишь притуплённое наркотиками мучительное желание вспомнить. Собрать в одно целое осколки жутких событий.
- Сородичев! - громкий голос санитара вывел его из оцепенения. - На комиссию.
Шаркающими шагами в сопровождении двух санитаров он прошёл по длинному серому коридору, выстланному грязно-жёлтым линолеумом, и оказался в кабинете начальника больницы, где кроме самого начальника сидел, лечащий врач Харитона и какая-то незнакомая женщина лет пятидесяти с туго стянутым пучком седоватых волос и внимательными глазами.
- Больной, представьтесь, пожалуйста, - обратился к нему главврач, почему-то не сводя глаз с женщины.
- Капитан вооружённых сил Российской Федерации Харитон Петрович Сородичев, - сообщил Харитон.
- Вы хотели сказать "бывший капитан", - вкрадчивым голосом добавил его лечащий врач, грузный тучный мужчина в маленьких очках, кажущихся неуместными на таком массивном красном лице.
- Да, конечно, - согласился Харитон, потупившись, уставив взгляд на скрюченную безжизненную кисть левой руки, инородным предметом расположившуюся на колене, - ...бывший.
- Харитон Петрович, - взяла слово женщина. - Как ваше самочувствие?
- Чувствую себя хорошо, - ответил Сородичев, не поднимая глаз. - Жалоб на содержание не имею.
- Это хорошо, что нет жалоб, - сказала она. - Но мы здесь собрались не для выяснения условий содержания. Вы показываете устойчивые положительные результаты в тестировании в последнее время. И данная комиссия призвана определить ваше состояние и, если мы сочтём, что ваша реабилитация проходит успешно, рекомендовать вас на выписку. Вы хотите что-нибудь сказать по этому поводу?
- Я здоров и готов вернуться домой, - сказал Харитон тем же безжизненным тоном, отчего на лице у женщины появилось озабоченное выражение, и она вопросительно взглянула на лечащего врача.
- Больной поступил к нам в очень плохом состоянии, после ранения, - суетливо принялся пояснять краснолицый. - После больших доз морфина, которые ему давали в военном госпитале развился тяжёлый синдром отмены... Нам пришлось применять заместительную терапию. Я боюсь, что последствия еще могут некоторое время проявляться в виде...эээ... несколько замедленной реакции.
Удовлетворённая комментарием, женщина вновь перевела взгляд на Сородичева.
- Вы знаете, почему вы здесь находитесь? - спросила она.
- Да, - ответил Харитон. - Я убил человека, находясь в состоянии маниакально-депрессивного психоза.
- А вы помните, почему вы его убили?
- Нет.
- Хорошо. Ещё такой вопрос, - женщина перелистнула несколько страниц истории болезни, выдержала паузу и продолжила. - Оказавшись теперь в подобной ситуации, считаете ли вы что приняли бы другое решение?
- Думаю, да, - сказал Харитон, и его голос прозвучал ещё тише.
- Больной, посмотрите на меня, - твёрдо приказала женщина. - Вы бы убили своего начальника, полковника Степарина?
Медленно подняв голову. Харитон посмотрел в глаза женщине, и ему показалось, что он смотрит в пустые стеклянные глаза бездушного манекена.
- Я не знаю, - ответил он.
* * *
Улица перед больницей выглядела пустынной. Длинная высокая стена из серого кирпича с полосой спутанной колючей проволоки. Ряд голых чёрных деревьев вдоль кривых выщербленных бордюров, да газетные обрывки, гоняемые по проезжей части холодным ноябрьским ветром. Веселов припарковал свой УАЗик прям напротив ворот, и Харитон заметил его сразу, как ступил за территорию кижевской психиатрической больницы.
Увидев друга, Веселов побежал навстречу, порывисто обнял его, задержав на секунду в объятьях.
- С возвращением, Тоха, - сказал он, отстраняясь, на лице его играла улыбка, но глаза предательски блестели.
- Что, Серёг, всё так плохо? - криво ухмыльнулся Сородичев.
- Когда тебя увозили на носилках из части, выглядел ты значительно хуже, - Веселов ухмыльнулся, и на миг лицо его приняло то беззаботное выражение, которое Сородичев помнил ещё с военного училища, где они впервые познакомились. - Ничего, счас тебя Маринка откормит. Она там с утра готовится. Поехали!
- Как она? Как Мишка? - спросил Харитон, когда они сели в машину.
- Мишка растёт, вовсю, уже читает, пишет лучше меня, - ответил Веселов. - Маринка, вообще, молодец: руки не опускает, устроилась в детский сад воспитательницей, на курсы какие-то ходит. Мы с ребятами там чем могли помогли, собрали на первое время. После того как тебя... ну того... ей пришлось съехать с гарнизонной квартиры. Сняли комнату в общаге. Не фонтан, но жить можно. Пока там поживете, а потом, как отойдешь, поднимешься, чуток, так может что получше найдёте.
- Да... поднимусь, - Сородичев помрачел, потёр лоб и уставился перед собой. - Ты достал, что я просил.
- Тох, я тут хотел сказать..., - Веселов помедлил. - А может ну его... ты уверен, что тебе это надо?
- Да, Серёг, - сказал Харитон твёрдым тоном. - Мне надо всё вспомнить, а без этого мысли путаются.
- Да что вспоминать-то? Всё правильно сделал. Забыли, проехали, быльём поросло!
- Ты тоже считаешь, что я псих? - сказал Сородичев.
- Да все мы психи... Но! Нормальные! - вновь усмехнулся Сергей. - Ладно, держи, раз надо.
Сунув руку под панель, он достал серый бумажный свёрток и отдал Харитону.
- Спасибо, Серёг, - серьёзно сказал Харитон, - я тебе этого не забуду. Этого... ну и всей помощи.
- Даже не бери в голову, - отмахнулся Веселов, поворачивая ключ в замке зажигания. - А то ты меня никогда не выручал! Главное, что ты вышел, ты на свободе. А всё худшее позади. В общем, смотри веселей!
УАЗик взревел мотором, выпустил клубы сизого дыма и покатился в сторону города, набирая скорость.
* * *
После новой квартиры, где они жили в бытность его офицером, рабочая общага с её вонючими лестницами и тёмными узкими коридорами произвела на Сородичева удручающее впечатление. Открыв дверь в их новую квартиру гостиничного типа, он увидел склонившуюся над столом Марину с Мишкой на коленях, вдвоём они что-то увлечённо рисовали. На фоне обшарпанных стен, старой наборной мебели, кривого дощатого пола и старого ржавого холодильника, трогательно украшенного детскими рисунками, они показались ему такими одинокими и беззащитными, что сердце его сжалось от осознания, сколько бед выпало на их долю, в то время как сам он откисал в психушке, не думая ни о чем, кроме призраков прошлого в своей голове.
- Папа, вернулся! - взвизгнул Мишка, первым заприметив отца.
Подхватив сына здоровой правой рукой, Харитон прижал его к себе, уткнувшись носом в его взъерошенные волосы мальчишеские волосы. Мишка провёл рукой по обожженой части лица Харитона.
- Папа, тебе больно было? Мама сказала, что ты заболел. А ты теперь навсегда выздоровел? -засыпал его вопросами сын.
- Миш, ну всё дай папе отдохнуть с дороги, - Марина подождала, пока он опустит сына на пол, и лишь потом обняла мужа, крепко прижавшись всем телом.
- Господи, как же мы по тебе скучали, - услышал Харитон шёпот жены. Её горячая щека была влажной от слёз.
- Ну-ну! - сдавленно бормотал Сородичев, поглаживая жену по волосам и спине здоровой рукой. -Ну-ну...
Ему хотелось сказать что-то ещё, но в горле внезапно встал ком, не дающий вымолвить ни слова.
- Кхе-кхе, - деликатно вмешался стоящий у двери Веселов, заметив состояние Харитона. - Я извиняюсь, Марин, мы тут купили кой-чего к столу. Куда сумки разгружать?
Марина бросилась накрывать на стол. Мишка кружился по комнате, жужжа новой машинкой, подаренной Веселовым от лица Харитона, а сам Сородичев присел у стола, не зная куда себя деть. Водка была разлита по стаканам, и Серёга нарочито громко объявил первый тост, словно пытался развеять пелену неловкости, которая, казалось, сковала всех кроме Мишки.
- За возвращение в дом хозяина! - провозгласил он.
Они чокнулись и выпили. После чего Серёга сазу бросился наливать по второй. За стеной кто-то громко загундосил что-то блатное под гитару.
- А что? - вскинулся Веселов. - Мы что-то сами давно не исполняли наших армейских хитов. Ребята между прочим до сих пор вспоминают, как ты пел у костра, Тох. Мариш, у тебя, небось, сохранился струмент?
- Да какой игрок из меня теперь, - криво улыбнулся Сородичев, подвигав скрюченной левой рукой.
- Отставить унывать, - покачал головой Серёга, принимая из рук Марины старенькую жёлтую "ленинградку". - Подпеть ты и так отлично сможешь. Ну давай, за тех, кто не вернулся!
Они выпили ещё, и Серёга взял на гитаре несколько аккордов из хорошо знакомой всем им песни.
- Они не ангелы, ребята, они такие же, как ты... - хрипловатым голосом запел Веселов, но внезапно из-за стенки раздался грохот падающей мебели, дикий женский визг и громкие маты.
Сородичев вздрогнул и вопросительно посмотрел на жену.
- Такие у нас соседи, - сокрушённо развела руками Марина.
- Они всё время дерутся, - Мишка подошёл к отцу и ухватился за его колено. - Я их боюсь.
Сородичев начал привставать со стула, но Веселов опередил его.
- Сиди, Тох, я сам, - он поднялся и вышел за дверь.
В наступившей тишине они услышали, как Серёга постучал в соседскую дверь. После чего вопли смолкли и слышно было лишь глухое бубнение голоса Веселова. Через несколько секунд Серёга вернулся с неизменной улыбкой на лице.
- Всё нормально. Нарколыги бузят, - сказал он после чего вдруг осекся и кинул осторожный взгляд на Сородичева. - Ладно, вам тут есть и без меня о чем поговорить. Да и звонят уже - какое-то ЧП в части.
- Уже уходишь, - вскинулась Марина. - Поешь хоть на дорогу.
- Не, Мариш, спасибо. Мне давно худеть надо, - засмеявшись он подмигнул Харитону. - Давай командир, держись на связи!
Выпив на посошок, они попрощались, и Веселов отбыл. После его ухода вечер прошёл в тихом русле. Вечером они уложили Мишку и некоторое время лежали в тишине слушая его ровное дыхание. Соседей не было слышно.
Марина лежала, обняв мужа, и чувствовала, что он как будто бы стал чужим. Он все время хранил молчание, и только хмурил изредка брови.
- Марин, - прошептал он, наконец. - Ты прости меня. Я вам всю жизнь испортил. С этим всем...
- Не надо, Харитон, - решительно перебила его она. - Я уверена, что, если ты так поступил, значит по-другому было нельзя. Не думай об этом, всё будет хорошо. Главное, что ты живой и с нами. Знаешь, как я переживала...
Она погладила его по голове. Потом придвинулась теснее и поцеловала его в шею. Харитон почувствовал на своем теле её горячее дыхание.
- Тут ещё одна штука, - угрюмо пробормотал он. - Там... в психушке... мне давали сильные препараты. В общем, я пока не могу... давай пока отложим это...
- Я поняла, - сказала Марина. - Я просто обниму тебя вот так, и будем спать.
Харитон закрыл глаза и ещё долго лежал без сна, слушая размеренное дыхание жены. После тишины лечебницы ночь в рабочем квартале казалась живым организмом, она то и дело всхлипывала полицейскими сиренами, ворчала проезжавшими по шоссе неподалёку грузовиками, шептала, царапала и звякала чем-то, заставляя расшатанную нервную систему Сородичева каждый раз отзываться смутной безотчётной тревогой.
* * *
Когда Харитон открыл глаза, он обнаружил, что всё тело его онемело, и он неспособен пошевелить ни рукой, ни ногой. На груди его в опасной близости от лица сидел огромный чёрный ворон, перья отливали синеватым блеском, а глаза-угольки не выражали ничего. Ворон повернул голову, посмотрел по сторонам, переступая цепкими лапами, и вдруг резко и сильно ударил клювом куда-то в область сердца Сородичева, которое пронзила острая боль, от чего Харитон громко застонал и услышал свой стон так, как будто он доносился из какого-то далёкого пустого колодца. Голова птицы вновь показалась в поле зрения Харитона, и он увидел, тянущуюся из его груди полоску окровавленной плоти, зажатую в клюве. Ворон потянул её изо всех сил, и Сородичев закричал от боли, опять услышав лишь отдалённое эхо собственного вопля.
Выпустив из клюва окровавленную полоску плоти, ворон вдруг уставился на него и человеческим голосом сказал: "Мы нашли тебя, Гамейлиц. И теперь ты никуда от нас не денешься!"
Открыв клюв ворон захохотал громко и хрипло, после чего хохот перерос в громкое карканье. Птица подпрыгнула и ударила его жёстким крылом по лицу, после чего Харитон вздрогнул всем телом и проснулся весь мокрый от пота. Несколько секунд он разглядывал комнату, не понимая, где находится. Грудь и рука его болели тянущей болью, кожа на лице и руках чесалась. Марина и Мишка продолжали спать, видимо, не потревоженные его сонными криками. Стараясь не разбудить их. Он встал, подошёл к двери и нашарил во внутреннем кармане куртки свёрток, полученный от Веселова. В свёртке были две белые пластиковые бутылочки с таблетками. Выкатив одну на ладонь, Харитон закинул её в рот и быстро разгрыз, морщась от горького вкуса. Почти сразу же он почувствовал обволакивающую тёплую волну покоя и умиротворения. Присев у окна, он отодвинул занавеску и посмотрел на ночные огни города. Он показался ему чужим и опасным.
* * *
Харитон проснулся поздно со знакомым ощущением легкого комфортного онемения в голове и щекотки во всем теле, но вместо привычной белизны палаты увидел незнакомую обстановку ·гостинки?. Всё тело его сначала напряглось в ожидании опасности, но взгляд просканировал пространство и дал тревоге отбой.
Голубые обои в веселый цветочек не скрывали кривизны стен, а штукатурка на потолке уцелела лишь местами. Однако везде чувствовалась заботливая рука Марины, комната была чистая, занавески и скатерть выстираны, а окна вымыты. Всё это Сородичев отмечал автоматически в то время, как просыпающееся сознание медленно начинало подгружать воспоминания о том, кто он, и что с ним происходило в течение последнего года. Звук отпираемого замка заставил его окончательно проснуться и принять сидячее положение на кровати. В следующую секунду вошла Марина. Лицо её разрумянилось, каштановые волосы немного спутались от ветра, а карие глаза радостно засияли при виде сонного Харитона.
- С добрым утром, - она быстро подошла к кровати, присела рядом и обняла его, целуя в щёки и губы. - Никак не могу привыкнуть, что ты дома.
- Да... дома, - отозвался Харитон и с удивлением отметил, что испытал при этих словах лёгкий дискомфорт, как будто его заставили соврать. - Мне тут нужно по делам отойти, а ты сегодня не работаешь?
