Читаем Магия крови (СИ) онлайн бесплатно

Выезжая утром в лес, Илья и представить себе не мог, чем закончится для него этот день. А начиналось всё рутинно. Старенький снегоход, прицеп с сеном для лосей, карабин на плече… Кто же знал, что оружие пригодится егерю уже через несколько часов? И вовсе не от проснувшегося раньше времени медведя.

Неприятности начались ближе к полудню. В негромкий шум зимнего леса ворвался посторонний звук. И звук этот Илье категорически не понравился. Это было тарахтение чужого двигателя.

– Серёге в этом квартале делать нечего, – помянул коллегу егерь. Ругнувшись себе под нос, он бросил охапку сена в кормушку и развернулся на звук.

– Браконьеры? – насторожился Митька. Младший брат приехал к Илье на каникулы из университета и напросился с ним в лес.

Теперь парень встревоженно озирался по сторонам. Сняв с плеча видавшую виды двустволку, Митька переломил стволы и выдернул пару патронов из патронташа.

– Спокойней, братишка, спокойней, – негромко проговорил Илья. – Не напори глупостей.

Он решительно направился к опушке. На ходу дёрнул рукоятку затвора, дослал патрон: мало ли что? Лучше быть заранее готовым к проблемам. А в том, что проблемы будут, егерь уже не сомневался.

И предчувствие не обмануло. Едва Илья выбрался к опушке, как тут же выругался, тихо, но очень ёмко. По широкой прогалине, высоко вскидывая ноги, бежал лось. Следом за ним, взметая фонтаны снега из-под гусениц, летел снегоход с двумя седоками. И если водитель пригнулся к рулю и ехал молча, то пассажир азартно гикал, одной рукой держась за товарища, а другой уперев в бедро приклад карабина.

Браконьеры.

– Не высовывайся! – бросил Илья брату.

– Но я могу помочь! – возмутился парень. – Прикрою тебя!

– С опушки прикроешь, – отрезал егерь. – И пулевые заряди!

– Уже!

Не слушая, что там ещё бормочет младший брат, Илья вышел на прогалину. Подвергать опасности единственного родного человека он не собирался. Егерь уже жалел, что вообще согласился взять его сегодня с собой. Но кто ж знал, что всё так обернётся?

Как только Илья выбрался из окаймляющих опушку кустов, снегоход браконьеров затормозил, развернулся боком, и седок вскинул оружие.

Часто захлопали выстрелы – пассажир снегохода явно не заморачивался охотничьей этикой. Не пытался положить зверя одним точным попаданием по убойному месту, без лишних мучений и порчи мяса. Да он и законностью происходящего нисколько не озаботился. Стрелял по лосю со снегохода и сильно после окончания охотничьего сезона – февраль на дворе.

Зверь споткнулся, прошёл ещё с десяток метров и наконец рухнул, пятная снег алым. Снегоход рыкнул двигателем и подкатил к туше. Браконьеры спешились, тут же провалившись едва ли не по колени. И только тут заметили идущего к ним от опушки егеря.

Илья понял, что поступил правильно, отправившись навстречу нарушителям пешком на снегоступах. Его старенький “Буран” вряд ли смог бы догнать новую и куда более мощную машину браконьеров. Зато егерь не выдал себя звуком двигателя и прошёл через лес напрямик.

Теперь от преступников его отделяло всего метров тридцать по целине. И карабин в руках Ильи, пока ещё опущенный стволом в землю, ясно давал понять: бежать бесполезно.

Впрочем, браконьеры и не собирались ретироваться, а остались возле своей добычи. Водитель, бывший, по всей видимости, ещё и телохранителем, выдвинулся чуть вперёд, закрывая хозяина плечом.

А вот поведение главного браконьера вызывало у Ильи очень нехорошие подозрения. Весь какой-то дёрганый, переминается с ноги на ногу, карабин зажат в напряжённых руках. Того и гляди, выкинет какую-нибудь гадость. Закинулся, что ли, чем-то перед охотой? Вот же идиот…

Ход мыслей Ильи прервал грубый окрик водителя-охранника:

– Чего надо?!

Вопрос был лишён всякого смысла. Вряд ли браконьер не разглядел нагрудный знак производственного охотинспектора.

“Надо же, какой борзый” – про себя подивился егерь. От его взгляда не укрылось то, что телохранитель расстегнул длинную куртку. Наверняка под ней скрывалась кобура.

Стрелок с карабином, судя по поведению, был куда менее предсказуем, зато охранник явно знал своё дело. Пришлось следить за обоими сразу, и Илья поудобнее перехватил карабин. Случись что, вскинуть его – меньше секунды.

– Охотинспектор Барсуков, – представился он, остановившись в полутора десятках шагов. – Вы находитесь на территории частного охотхозяйства. И убили животное с нарушением Правил охоты и вне охотничьего сезона.

– С хозяевами твоими порешаем, – попытался отбрехаться телохранитель, и Илья насторожился ещё больше. Неужели начальник настолько под веществами, что за него вынужден отвечать подчинённый?

– С моим начальством, – егерь выделил это слово, давая понять, что хозяева есть у охотхозяйства, но никак не у него, – раньше надо было договариваться. Месяца за три-четыре. А теперь придётся со следователем. Осилите?

Илья прекрасно знал своего директора. “Порешать” с ним в такой ситуации ничего не удастся. Да и сам он в принципиальности не уступал начальству. Потому и сработались.

– Володя, отойди, – наконец вступил в разговор застреливший лося браконьер. Он не стал обходить подчинённого. Просто оттёр того плечом и попёр вперёд, задрав дорогой “бенелли” стволом вверх и устроив приклад на сгибе локтя. Чертыхнувшись, охранник пошёл следом, меся снег зимними сапогами.

– Ты вообще чего выперся? – заблажил браконьер с карабином, видимо, ощущавший себя большим начальником. Может, он таковым и был, но Илью это уже нисколько не волновало. Задолбали “хозяева жизни”. Сейчас он чувствовал себя абсолютно правым и спускать дело на тормозах не собирался.

Пусть Илья и был наёмным работником, он ощущал себя здесь на своей земле. Оборзевший браконьер, хоть с деньгами, хоть с корочками, ему был не указ.

– Оглох, дядя? – рыкнул егерь, напряжённо наблюдая, как сокращается разделяющее их расстояние. – Осади назад. Осади, я сказал! – резкий окрик ударил как кнутом. Браконьер с карабином дёрнулся, но всё же остановился метрах в трёх, и его тут же догнал охранник. Руку он держал на отвороте куртки, явно подбираясь поближе к скрытой пока плечевой кобуре.

– Ты уже тут себе наработал года на три минимум, – продолжил егерь. – Тебе мало? И оружием не размахивай, а лучше разряди. А то ещё выстрелит ненароком.

– Ты что себе позволяешь, холуй?! – брызнул слюной окончательно слетевший с тормозов браконьер. – Да ты знаешь, кто я?! Да ты мне этого лося ещё сам разделаешь и в зубах за мной потащишь, понял?!

“Если он и правда большая шишка – непонятно, как умудрился подняться с такими манерами”, – подумал про себя Илья, а вслух процедил:

– Язык прикуси и убери ствол, придурок. Не усугубляй, и так мало не покажется.

“Большой начальник”, видно, привык, чтобы люди, которых он считал ниже себя, терпели его нападки молча. А может, действительно был под кайфом и окончательно утратил адекватность реакций. Но, так или иначе, ответ Ильи стал для него последней каплей.

– Чё сказал?! – чуть не фальцетом взвизгнул браконьер и неожиданно резво рванулся вперёд, направляя карабин на Илью. Зачем он решил подойти ещё ближе, так и осталось загадкой. Быть может, хотел уткнуть ствол в лицо егерю и продолжить разговор в такой позиции. А может, просто не отдавал себе отчёта в том, что и зачем он делает.

– А ну бросай оружие!!! – раздался крик со стороны опушки. Из кустов вырвался Митька, и его двустволка смотрела на браконьера.

Вот только стрелять студент был, похоже, не готов. Во всяком случае пока. Не задумывался о том, как это – убить человека. Браконьер тоже не задумывался. Но не над этим. Он просто перевёл ствол винтовки на новую цель и нажал на спуск.

Выстрел ударил егеря по ушам как кувалдой. Оглушил, хоть на самом деле и не был таким громким. В голове вспыхнула одна мысль: “Только бы мимо!”

Тело сработало само. Ноги переступили, разрывая дистанцию, руки вскинули карабин, палец утопил спуск. Так же, как много раз делал на стрельбище, доводя до автоматизма стрелковую стойку, работу рук, прицеливание навскидку. Так же, как когда-то давно, в армии. Когда остановленные в таджикских горах подозрительные типы оказались басмачами. Карабин рявкнул, пуля ударила браконьера в левую сторону груди.

Охранник не ожидал, что начальник полезет чуть ли не в клинч. Дёрнулся к нему, но оттолкнуть не успел. Оступившись на скрытой под снегом кочке, телохранитель неловко взмахнул рукой, стараясь удержать равновесие. Другой рукой он рванул из-под куртки пистолет. Но пока пытался поймать противника на мушку, Илья повёл стволом и выстрелил ещё дважды.

Егерь не стал делать поправку на то, что на противнике мог оказаться бронежилет. С такого расстояния никакой “скрытник” не выдержит оболочечную пулю калибра семь шестьдесят два. А полноценный броник был бы виден под расстёгнутой курткой. Впрочем, не помог бы и он. Когда охранник, хрипя, завалился на снег, стало видно, что вторая пуля угодила ему под горло.

Сердце Ильи бешено колотилось, разгоняя по жилам кровь, щедро разбавленную адреналином. Егерь опустил карабин и обернулся. Брат лежал навзничь. Снег вокруг него стремительно набухал алым.

“Артерия или аорта…” – мелькнула отчаянная мысль.

– Митька!!! – Илья сам не узнал своего голоса. Он рванулся к брату, но тут за спиной хлопнул выстрел. Пуля ударила в спину, и внутри будто бомба разорвалась. Колени егеря подкосились, и снег принял пятое тело в холодные мягкие объятия.

Декстрокардия – редкая аномалия, когда сердце находится не слева, а справа. Именно из-за неё пуля егеря не уложила браконьера с карабином наповал. Вот только узнать об этом Илья уже не успел. Красная пелена заволокла взгляд, а потом свет погас.

***

Тьма… Ни света, ни звука… Мягкая чёрная вата, обволакивающая со всех сторон…

Илья не чувствовал ничего. Ни боли, ни тепла или холода. Ни даже собственного тела. Не мог издать ни звука.

"Я мыслю, значит, существую. Только вот где?"

Егерю вспомнился здоровенный жук-плавунец, пойманный и засушенный им когда-то в детстве. Жук сушился в срезанном донышке пластиковой бутылки, со всех сторон обложенный ватой. Сейчас Илья чувствовал себя примерно так же.

Егерь не знал, сколько прошло времени. Его в этом чёрном и безмолвном ничто тоже не было. Не было ничего… Кроме какого-то источника тепла.

Тепло появилось как-то незаметно, постепенно. Теперь оно ощущалось как солнечный луч, пробившийся сквозь плотные шторы. Света видно не было. Только пятнышко тепла, устроившееся где-то на груди. Такое уютное и… родное.

Понимание пришло внезапно.

“Брат?..”

Не слово, мысль. Голоса по-прежнему не было. Но Илья откуда-то знал, что брат его услышит. Видимо, оттуда же, откуда пришла уверенность, что это именно он.

“Да, брат…”

“Как же ты…”

“Я не мог тебя бросить… Прости…”

Мысли. Короткие, отрывистые, едва слышные. Только они могли пробиться сквозь это чёрное безвременье. Они, да ещё тепло родной души.

“Это ты меня прости… Не уберёг…”

После смерти родителей брат был единственным для Ильи родным человеком. Егерь пытался заменить ему отца, насколько это было возможно. И не уберёг.

“Брось… Я сам подставился”.

Молчание…

“Где мы сейчас?” – снова мысль брата.

Если б Илья сам знал.

“Что с нами?”

И этот вопрос тоже остался без ответа.

Снова тишина. Только тепло от присутствия брата.

И это тепло вдруг стало слабеть. Как будто источник его отдалялся от егеря.

“Ты куда, брат?!”

“Это не я, это ты…”

“Я тебя не брошу!”

“Но это ты уходишь…”

Мысли брата пробивались как сквозь ватную пелену. Словно густой туман, глушащий все звуки, окутал егеря со всех сторон. Та самая вата, которой обложили дохлого жука. Только теперь она всё хуже и хуже пропускала мысли брата.

Илья не чувствовал, что куда-то двигается. Только тепло становилось всё слабее. Он хотел замереть, остановиться – и не мог.

“Тогда идём со мной!” – отчаянная мысль, попытка найти выход… Последняя соломинка.

“Я стараюсь, брат… Я стараюсь…”

Совсем тихая мысль. Не отпускать, не отпускать во что бы то ни стало! Не бросить! Не бросить его одного в этой чёртовой пустоте!

Сознание затопило отчаяние пополам с бессилием, такие же чёрные, как беззвучная тьма вокруг.

И тут в душе вскипела жгучая ярость. Опять потерять брата?! Опять ничего не смочь сделать?!

Огонь дотла выжег отчаяние. Если б Илья мог, он бы до крови прокусил губу. Егерь по-прежнему не чувствовал своего тела. Но так ярко представил, как впивается в неё зубами, что ощутил резкую боль и вкус собственной крови. И с болью начали возвращаться другие чувства.

Тёплый луч, тянущийся к нему от брата, стал почти осязаем. Илья потянулся, обеими руками схватил золотистую нить, потянул…

“Я не отпущу тебя, брат. Не брошу!”

Илья почувствовал, что проваливается в бездонную и беззвучную черноту. И последним ощущением стало то, что брат скользит вслед за ним на этой золотой нити. Главное – не выпустить её из рук…

***

– Это может его убить…

Фраза дошла до слуха Ильи с трудом. Словно он всё ещё тот самый жук, обложенный ватой, но теперь уже живой.

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Веки налились свинцом, и поднять их не было никакой возможности. По крайней мере пока.

– Сделай так, чтоб не убило, – отозвался второй голос, сухой, шелестящий, как змеиная чешуя по камням. Слух постепенно налаживался, и егерь смог различить тембр.

Звенящая пустота в голове сменилась странной мыслью: Илья не знал, на каком языке говорили рядом с ним. При этом он всё понимал и, наверное, даже смог бы поучаствовать в разговоре. Но язык, застывший во рту сухим шершавым поленом, не давал пока такой возможности. А поучаствовать очень хотелось – ведь говорили явно об Илье и угрожавшей ему смертельной опасности.

“Выходит, я не умер?” – ворохнулась в голове новая мысль. “Лежу где-нибудь в больнице… Но это ж невозможно. Даже если не сразу насмерть – кровью бы истёк, некому было помочь. Разве что Серёга… А брат? Где брат?!”

Илья больше не чувствовал той золотой нити, которая связывала его с Митькой в этом непонятном, чёрном и беззвучном небытии.

Поток мыслей прервала резкая боль в правом плече – будто раскалённым ножом взрезали кожу. Но ни вскрикнуть, ни даже дёрнуться не получилось. Тело всё ещё не слушалось, продолжая лишь дышать, да и то – без участия сознания. Как живой саркофаг, который не мешал чувствовать, но не давал пошевелиться. А плечо продолжало немилосердно жечь…

Первым, что удалось контролировать самому, оказалось дыхание. Вот только легче от этого не стало – горло тут же перехватило от боли, спазм не позволил протолкнуть в себя воздух. Сознание начало медленно меркнуть, но тут истерзанное плечо наконец оставили в покое. Сбившееся было дыхание постепенно восстанавливалось, и егерь наконец задышал сам, ровно, но неглубоко.

– Надо дать ему отдохнуть, – снова заговорил первый голос, глухой и хриплый. – Пусть он и лежит бревном – нервы могут не выдержать. Это действительно больно.

– Веришь, нет – мне абсолютно всё равно, что он чувствует, – язвительно отозвался второй, которого Илья про себя окрестил “змеёй” за шелестящий голос. Впрочем, после этой фразы тут же переименовал в “гадюку”.

– Ты должен сделать свою работу, несмотря ни на что, – между тем продолжил тот. – Иначе тебе придётся хуже, чем ему. Присмотри за ним, а я скоро вернусь.