Читаем Братья (продолжение Кристины) онлайн бесплатно

Глава – 1 Демоны

Я просыпаюсь уже раз, наверное, пятый и единственное, что я вижу, это побитый временем пожелтевший от никотина потолок. Дыхание то и дело сбивается, словно я только что пробежал многокилометровый кросс, а сердце настойчиво пытается выпрыгнуть из груди.

Мне хочется встать и бежать, словно я куда-то очень сильно опаздываю, времени остаётся чуть-чуть, таймер вот-вот должен зазвенеть.

Электронные настольные часы на столе ярко зелёными цифрами показывают: 3:27. Нет, я не могу сейчас никуда опаздывать. В глазах мутнеет, и я судорожно пытаюсь достать пачку сигарет из кармана джинсов, которые валяются рядом на полу.

Достав пачку, обнаруживаю, что сигареты осталось только три, а с вечера мне не хватило сообразительности купить про запас. Придурок.

Закуриваю – горький дым обжигает горло, лёгкая эйфория и головокружение обволакивают меня волокнами расслабления, а выдыхаемый мной дым вытягивается в приоткрытое пластиковое окно. Осматриваюсь: небольшая комната с бюджетной дверью, пластиковые окна, стол с закрытым ноутбуком, электронными часами и портретом, омрачённым чёрной лентой в углу.

Медленно встаю и закрываю форточку. Отдалённый лай собак стихает и квартира погружается в тишину. Вдыхаю сигаретный дым – до меня доносится только потрескивание уголька, в ушах появляется гул бьющегося сердца. Оно ускоряется, хочет сбежать из этого места как можно дальше, ему страшно, монстры по тёмным углам спугивают ровное дыхание. Они скалятся из под кровати и из клочков темноты. Все они из прошлого, из 2014-го года, который решил всю мою судьбу. И судьбу Кристины тоже, которая сейчас сопит через стенку, совершенно не подозревая, что демоны вернулись и уже стоят на пороге. Один из них был на похоронах матери, а где один – там и целая свита.

Закрываю глаза стоя у окна. Сам себе говорю, чувствуя, что сон потихоньку забирает меня в свои объятия – не засыпай слишком крепко, – твержу я сам себе шёпотом… не засыпай, чтобы демоны под кроватью не застали тебя врасплох. Они существуют и прячутся в самых тёмных местах твоей комнаты, ожидая когда ты закроешь глаза, чтобы прийти к тебе во сне… Не засыпай сейчас, – повторяю я сам себе. Эти демоны были когда-то ангелами, они освещали тёмные углы прогоняя давно забытых призраков, но однажды пути расходятся… Крылья ангелов нашими или чьими-то ещё стараньями сгорают. После чего они становятся тем, от чего были призваны нас охранять. Всё то прекрасное и хрупкое, что было в наших жизнях, в моей жизни, может рухнуть, если это не беречь… А потом затаиться в тёмном углу, чтобы напасть во мщении, когда твои веки сомкнуться. Не засыпай слишком крепко, – снова повторяю и оборачиваюсь:

– Артём! – Голос матери доносится до меня, словно из другого мира. Я знаю, она больше никогда меня не окликнет и не пригласит утром пить чай. Четыре дня назад она скончалась от рака, а вчера были её похороны. Мать… Она стоит призраком в окне смотрящим сквозь меня.

Закрываю глаза…

Запах жжённого сена врезается в ноздри, из далека гулким эхом доносится собачий лай, вокруг десятки голосов, говорящий каждый о своём. Пасмурное небо, нависшее над головой, наблюдающее за каждым моим шагом. Вороны, прыгающие с ветки на ветку, их карканье словно ликование моему горю гуляет среди толпы. Мне кажется, что даже некоторые пришедшие на похороны каркают подобно этим чёрным птицам.

Прохладный ветер обдувает лицо, гуляет в ушах, заглушая голоса присутствующих. Жаль, что он не может их выгнать с этого пира. Они, эти люди, дальние родственники и так называемые друзья семьи, слетелись словно стервятники, чтобы бесплатно выпить и поесть в ресторане, сказать скорбные речи и насладиться халявой. Пир на боли, настоящее веселье для шакалов. Они должны лежать в красном гробу, который вот-вот опустят в землю, а не моя мать.

Среди толпы появляется силуэт, он отличается, он другой, что-то в нём есть такое, что сильно отделяет его от всех остальных. Он совсем не «все остальные», он это «тень в толпе», которую никто не видит, пока она сама не посмотрит тебе в глаза. Серый туман скрывает его, но я чувствую давящий взгляд, словно этим самым взглядом он пытается припечатать меня к невидимой стене, уничтожить, стереть из летописи моей жизни. Поставить точку в моей истории.

Закуриваю сигарету и, не дожидаясь, пока силуэт сольётся с присутствующими – иду ему навстречу. Расталкивая людей, ждущих возможности бросить немного земли в могилу моей матери, тем самым подтвердив ,что она действительно мертва – я подхожу к силуэту. Знакомые глаза, я не вижу их цвета, но понимаю, что они мне знакомы. Они – родные.

Человек в пальто даже не пытается скрывать шрама на шее. Ожог от сигареты. Авария. Огромный грузовик мчащийся на нас с большой скоростью… Нет, никто не мог выжить! Но я ведь выжил. Человек смотрит прямо мне в глаза, совершенно не скрывая своего уродливого лица. Огромный шрам от правого края губы до уха разрезает его лицо, но я узнаю его – это мой брат, который должен был погибнуть в той аварии, которую спровоцировал я. Нет, он не улыбается, как в момент нашей последней встречи, когда он наслаждался своей победой надо мной. Над Кристиной. Моя мать – его мать, и теперь она мертва, как и наш общий отец. Теперь из нашей семьи только мы, братья, которые готовы друг другу глотки перегрызть и напиться тёплой артериальной кровью, наслаждаясь мнимой победой…

Он выдерживает несколько секунд взгляда глаза в глаза, потом уходит, растворившись в тумане. Это был его призрак? Нет. Это был он, я точно уверен.

Открываю глаза и понимаю, что их щиплет и они мокрые, а сам я в позе эмбриона валяюсь на полу в то время, пока не затушенный окурок прожигает старый линолеум. Душевная боль страшнее физической. Когда тебе отрезают сосок раскалённым до бела ножом, то ты можешь стиснуть зубы или просто потерять сознание, а проснуться уже тогда, когда рана перестанет так вопить и кровоточить. Когда боль разрывает душу на части, ты не сможешь отделаться так просто. Нет, ты не потеряешь сознание, ты будешь должен дотерпеть всё до конца, прочувствовать каждую нотку вкуса и оценить послевкусие. Тебе придётся погрузиться в неё и понять, что она тебе хочет сказать.

Боль… Пока ты её чувствуешь, в состоянии плакать или кричать до тех пор, пока не разорвутся голосовые связки – ты жив. Жив до тех пор, пока мечтаешь о смерти как о побеге, лёгком выходе из замкнутого круга кошмаров, которые настигают тебя не только ночью, но и днём. Пока ты колотишься головой о стену и сбиваешь об неё кулаки, вскрываешь свою тёплую плоть ледяной сталью – ты жив. Пока чувствуешь боль, пугаешься стука собственного сердца и судорожно ищешь сигарету – ты всё ещё жив.

Закуриваю, в пачке остаётся одна сигарета. На утро. Глотаю таблетку транквилизатора и жду, когда она начнёт меня выключать. На меня эти колёса действуют довольно быстро. Я попал на учёт в психбольницу после событий 2014-го года, у меня обнаружили целый список приобретённых психических расстройств. Я стал одним из тех, кто просиживает часы в очереди к психиатру, чтобы получить рецепт на таблетки, страхующие тебя от самоубийства или других, как выразился мой лечащий врач – спонтанных глупостей.

На горизонте показываются первые признаки солнца. Рассвет. Египтяне верили, что когда солнце заходит за горизонт, бог Амон Ра сражается со своим заклятый врагом – Апопом, богом тьмы. Согласно их вере, если Амон Ра проиграет битву, то рассвет никогда не настанет и мир погрузится во тьму. Ра победил, край солнечного диска вот-вот покажется и-за горизонта. Апоп повержен, а я отправляюсь спать под пристальные взгляды демонов моего прошлого, которые вернулись и не уйдут, пока не получат того, чего они хотят.

Глава – 2 Реинкарнация

– На обратном пути купишь хлеба? – Говорит Кристина, пока я обуваюсь.

Она стоит в дверном проёме, сонная в розовом махровом халате. Волосы растрёпаны, а голос только-только пытается звучать во всю силу. Именно такой я её люблю – настоящей, сонной, естественной. Когда человек только просыпается – он ещё не успевает поправить причёску, накраситься или надеть правильную одежду подобрав обувь под рубашку.

– Ладно, но это будет поздно, тебе не проще самой днём сбегать?

– Ты что, забыл? Я иду к подруге на день рождения, сначала нужно в душ, потом накраситься, подобрать одежду… – Она зевает, вроде собирается сказать что-то ещё, но едва разжав губы тут же замолкает.

– Звучит просто…

До работы мне идти порядка двух километров, три остановки. Я могу пойти на остановку и втиснуться в маршрутку, забитую до отвала, но гораздо удобнее пройтись. Больше двадцати минут это никогда не занимает, а если я и опаздываю немного, как правило за это мне не бывает совершенно ничего. Я всё-ещё прокручиваю в голове похороны матери, а точнее появление на них брата. Я своими глазами видел, как у него из носа и ушей текла кровь, его с такой силой ударило головой об руль, что если бы он и выжил, то остался бы дурачком на всю свою жизнь. Его возвращение не может означать совершенно ничего хорошего и дело даже не в том, что он пришёл на похороны своей матери, а в том, что несколько лет он скрывался. Все были уверены, что он мёртв, а тело потерялось в морге. Я тогда думал, что Элена забрала его тело и похоронила, либо ещё что-то, чтобы оставить его документально живым и что-нибудь через него прогонять. Трупу ведь нет дела до кредитов, которые на него оформлены например.

Поднимаю голову: тучи сгущаются, нависают над городом готовые вот-вот обрушится дождём. Кажется, что крыши домов сейчас начнут задевать эти облака, так, часовня на набережной своим куполом заденет тучу, проколит её и та разразится дождём.

Первые капли уже покрывают асфальт тёмно-синей крапинкой, падают на моё лицо, а холодный ветер мгновенно их сдувает. До работы остаётся порядка двадцати шагов и я закуриваю. Это уже старая сложившаяся традиция – покурить перед тем, как зайти на работу. Это полиграфия, которая позиционирует себя как рекламное агентство «Копи-Принт». На самом деле рекламой здесь никто не занимается, её печатают, то есть баннеры, визитки, листовки и всю эту муть. Мы тут редко самостоятельно делаем дизайн-макеты своей продукции, как правило заказчик приносит уже готовые, либо образцы, а чаще всего – требования в голове, которые нужно услышать, понять и сделать так, как говорит клиент. Но это не самая отвратительная часть моей работы, самая отвратительная это мелкая печать: ксерокс, распечатка документов, чертежей – вот это как раз и отнимает достаточно много времени и отображается на зарплате кое-как.

Я пришёл сюда работать через пару месяцев, как выписался из больницы после автокатастрофы спровоцированной мной же. Правая голень была раздроблена, хотя боль я тогда не сильно ощущал. Врач объяснил это выбросом адреналина, призванным дать мне силы выбраться из опасной для жизни ситуации, а не проникнуться своими болевыми ощущениями.

По началу мне показалось, что это крайней неблагодарная работа, но я ошибался – она оказалась ещё более неблагодарной, чем выглядела на первый взгляд. По крайней мере здесь не оформляют официально и неплохо платят. Мне нельзя регистрироваться там, где я живу и работать там, где меня провели по всем документам, как и Кристине. Несколько лет нас не трогает реабилитационный центр из которого меня выкинули битой по голове и из которого я вытаскивал Кристину, но как выяснилось, вытащил я её из крепкой хватки Дениса, а не самой организации. Ей как раз было плевать на меня и Кристину, но есть вероятность, что нас начнут искать, а значит, мы должны быть готовы к этому.

– Возьмёшь заказ на дизайн баннеров? – Спрашивает меня из-за стойки рыжеволосый парень. Андрей, он тут главный менеджер.

– Цена вопроса?

– Около пятнашки, но это чисто за печать без макета, ну так что? Мне просто некогда этим заниматься.

– Давай.

Сажусь за свой рабочий компьютер, а рядом ставлю кружку с кофе. Так нельзя делать согласно инструкции – тут всюду принтеры и если мой напиток прольётся, то что-то обязательно накроется. Правила созданы для того, чтобы их нарушать, поэтому я пью кофе на рабочем месте вместо того, чтобы пойти на кухню.

– Я скинул в папку заказы за сегодняшнее чисто файлы с образцами баннеров, глянешь. Папка называется для Артёма.

– Окей, насколько сильно горит заказ?

– До пятницы.

Миновав папку, которую Андрей создал специально для меня – открываю файл в CorelDraw, который я назвал «мой коллаж». Здесь на фоне жёлтой газетной страницы исписанной английскими заголовками и статьями к ним – мои фотографии и Кристины, где мы вместе, где всё хорошо и не существует того кошмара, который мы пережили, но по отдельности.

Я удаляю несколько фотографий, чтобы поставить вместо них побольше фото матери. Без чёрной ленточки, а те снимки, где она улыбается.

– Чертёж на А1 – парень протягивает мне красную флэшку.

Молча вставляю её в комп и жду, пока он её прогрузит. Спустя несколько секунд на экране появляется: устройство готово к использованию.

– Как файл называется? В какой он папке?

– Фундамент в папке курсовая.

– Окей.

Отправив на печать на принтер, проверяю только что пришедшее смс: купи ещё кофе и порционные сливки. Кристина не всё утром вспомнила… Всегда удивлялся тому, как женщины, а конкретно Кристина умудряются следить за тем, что дома заканчивается и вовремя делать покупки, чтобы всегда было всё. Моя мать тоже обладала этим талантом. Я же вижу что что-то нужно приобрести только тогда, когда я вижу, что то, что мне нужно уже не лежит там, откуда я это привык брать.

Из принтера вылезает чертёж, большой и чёрно-белый. Чёрные линии и непонятные мне условные знаки на бумаге говорят, что для меня это не более чем клочок бумаги, за который в чёрно-белом виде я должен брать шестьдесят рублей. В цветом – 180.

Клиент уходит, а я снова открываю коллаж и открываю папку, в которую сохранил кучу семейных фотографий. Вот, на одной из них мать стоит со мной на руках. Очень старая фотография, я её сканировал со старой фотокарточки. Её делал мой отец на мыльницу фирмы Kodak, которая до сих пор памятным сувениром лежит где-то в шкафу со всеми остальными вещами, которые не нужны, но выбросить жалко. У каждого дома есть такая пыльная полка с ценным хламом.