Читаем Меж двух огней онлайн бесплатно

Джон Капрон прочитал первый черновик с дотошностью юриста. Он предложил несколько идей, которые позже стали центральными линиями сюжета, и оказывал огромную помощь на протяжении всей работы над романом. Элизабет Райт, мой агент в Литературном агентстве Дарли Андерсена, получает около двухсот пятидесяти рукописей в неделю. Она полюбила «Меж двух огней» с самого начала, и ее советы, энтузиазм и поддержка оказались бесценны. Оливер Джонсон, мой редактор в «Рэндом хауз», терпелив, скрупулезен, и с ним было просто замечательно работать над последними штрихами к роману. Спасибо.

Я также хочу поблагодарить за советы, помощь и поддержку: Дарли Андерсон, Ника Остина, Джайлса Брайана, Уоррена Честера, Юлию Черчилль, Джоффи Конолли, Кевина и Викторию Доуд, Катрину Гаппер, Аллана Гассона и сотрудников «Берлингтон консалтантс», Джей Пи Мак-Манус, Натали О’Двайер, Дона Старра, Бориса Старлинга, Джеймса Тейлора, Эриха Зелински, моих родителей и сестру Кейт.

Патрик Вудроу

Зеркало спасло ему жизнь. Оно висело под лестницей, а Эд Стрейкен просто проходил мимо, направляясь к бару, и совсем не собирался подсматривать. Ужин явно удался. Они допивали вторую бутылку вина; может быть, это и вызвало все дальнейшие события. Он не повернулся к зеркалу, не сбился с шага, а лишь взглянул на свое отражение — проверить, все ли в порядке.

Результатом шести дней, проведенных под солнцем Кюрасао, были красивый загар и россыпь веснушек. Хотя Стрейкен принял душ, его волосы все еще были жесткими от морской воды после вечерних погружений. Щеки и подбородок покрывала щетина, рубашка сидела на нем как новая. Губы тронула легкая улыбка: очень даже симпатичный малый.

Он уже поднимался по лестнице, когда вдруг понял, что еще он увидел в зеркале.

Слишком поздно было возвращаться — изображение в зеркале не отмотаешь назад, — но вся сцена четко запечатлелась в его мозгу. Он перепрыгивал через ступеньки, прокручивая в голове увиденное снова и снова. Их столик был на заднем плане. Кристин Молине сидела боком и что-то подмешивала ему в бокал. Наклонилась и что-то капала ему в вино из пипетки. Она загородила стакан меню, и, если бы не зеркало, Стрейкен ничего бы не заметил. В душе поднялась тревога. Что, черт возьми, она делает? Пытается подмешать ему наркотик?

Он дошел до бара и купил пачку «Кэмел». Достал сигарету и глубоко затянулся. Она подмешала в вино наркотик. Да, именно это она и сделала. После аперитива Кристин призналась ему в своем пристрастии к экстази. А потом, прикоснувшись своей ногой к его, предложила ему попробовать. Ее теория была проста: под экстази сексом заниматься гораздо прикольнее: он усиливает и продлевает кайф.

Стрейкен не принимал наркотики, поэтому в ответ только рассмеялся. На лице Кристин вспыхнуло раздражение, он извинился и отошел купить сигарет. Его поразила ее смелость. Она была не из тех, кто легко принимает отказ.

Завтра Стрейкен должен вернуться в Лондон со снимками для календаря «Нэшнл джиографик», посвященного подводному миру. Совсем недавно он надеялся встретиться с Кристин еще раз. Теперь это казалось ему менее заманчивым; ее трюк с экстази вывел его из себя. И так понятно, почему они здесь: в двадцать девять точно знаешь, чего хочет симпатичная женщина, если она касается ногой твоего паха.

Стрейкен достал вторую сигарету. Решение поменять стаканы пришло мгновенно. Если она хочет кайфа, она его получит. Он рассчитался с барменом и пошел обратно. Неподалеку оркестр играл калипсо.

«Лобстер пот» был лучшим рестораном в Виллемстаде. Деревянное здание располагалось прямо на берегу. Их столик стоял в самой глубине. По дороге обратно Стрейкен заметил в воде стайку золотых рыбок, блестевших и переливавшихся в вечернем солнце. Они ждали угощения. Бамбуковые жалюзи были подняты, и порыв ветерка колыхал пламя свечей.

Кристин накинула на плечи жакет. Очень изящная, с красивой улыбкой, она излучала здоровье — девушка с обложки глянцевого журнала. Узор морщинок в уголках ее глаз напоминал Стрейкену кого-то из прошлого, но такого далекого, что уже не вспомнить, кого именно. Официант поменял тарелки, наркотик в бокале Стрейкена растворился без следа. Он сел и погасил сигарету.

— А не глупо ли курить человеку, который все свое время проводит под водой? — Акцент безошибочно выдавал в ней уроженку восточной части Лондона.

— Да, наверное.

Она не пользовалась косметикой, поэтому на ее бокале не осталось следов помады. В обоих бокалах вина было поровну. Самый подходящий момент.

Стрейкен вынул из хлебницы сухарик и разломал его на четыре части. Он бросил кусочки через голову Кристин; к ним тут же наперегонки метнулись золотые рыбки. Девушка обернулась посмотреть на них, и Стрейкен быстро поменял бокалы. Это заняло не больше секунды.

— За рыбок, — сказал он и коснулся ее бокала своим. Он подержал вино во рту некоторое время, как настоящий ценитель, и только потом проглотил. Вообще-то Стрейкен предпочитал пиво.

— За рыбок, — отозвалась Кристин эхом. Если он и переигрывал, она этого не заметила и быстро осушила свой бокал. «Сансерр» и экстази, смешавшись, начали делать свое дело: глаза ярко блестели, в улыбке читалось приглашение.

Обед закончился. Стрейкен предложил заплатить свою часть, зная, что он не может себе этого позволить, но Кристин велела ему прекратить и не быть дураком: приглашала она. Чего он хочет: вернуться к себе или пойти к ней? Они уже успели обсудить свои жилищные условия. Он остановился в кемпинге, она — в гостинице «Сан-Марко». Так что вопрос был риторическим.

Кристин расплатилась, и, взявшись за руки, они вышли из ресторана.

Маленький номер Кристин был украшен в стиле карибского китча. Стул у стола и кресло сделаны из бамбука. Картинки на стене изображали плоскодонки, пальмы и тропические фрукты. На полу валялись джинсы, а на подоконнике лежал розовый купальник. Стрейкен неодобрительно рассматривал изображения на стене, пока девушка доставала ему пиво из мини-бара.

Кристин хихикнула. Она невнятно приказала ему снять всю одежду и, тяжело дыша, скрылась в ванной, пообещав, что вернется в чем-то более подходящем. Чем-то более подходящим оказалось полное отсутствие одежды, и, когда дверь открылась, Стрейкен уже ждал ее в постели, тоже полностью раздетый.

— Я сказала снять все. — Кристин распустила свои черные волосы, и они упали ей на плечи.

— Я снял все. — Сердце Стрейкена колотилось, как сумасшедшее.

— Нет-нет. И ее сними тоже. — Она показала на его шею, где, подобно кулону, висела серебряная запонка. У нее немножко заплетался язык, слова звучали тяжело и нескладно.

Стрейкен впервые почувствовал беспокойство. Неужели она приняла что-то перед тем, как выпила вино из его бокала? Если так, то существовала опасность передозировки.

— Она останется. — Его голос дрогнул. Появилось какое-то тревожное предчувствие.

Запонка была семейной реликвией. За последние одиннадцать лет он снимал ее с шеи только одни раз: при досмотре в аэропорту. Эта запонка была из той пары, которую сделал его дедушка; вторую украли в ночь смерти родителей.

Кристин наморщила лоб, как будто пытаясь разгадать загадку.

— Не бери в голову, — сказала она наконец и полезла к нему в постель.

— Крисси, я должен кое-что тебе сказать.

Но она, не слушая его, с трудом ползла к нему по кровати, судорожно сжимая руками простыни. На загорелой коже Стрейкен увидел белый след от стрингов, похожий на стрелу. Он отшатнулся, почувствовав прикосновение ее груди. В глазах Кристин появилось какое-то отсутствующее выражение. Ей становилось хуже с каждой секундой. Стрейкен попытался сесть и сказать ей, что передумал, но девушка навалилась на него всем телом.

— Крисси, давай отложим на потом, тебе нехорошо. Я поменял наши бокалы.

Кристин с трудом дышала. Ей было совсем плохо.

— Крисси!

В ее глазах мелькнуло понимание. Затем она забилась в конвульсиях, судорожно сжала руку у груди и с глухим стуком упала на пол.

Кристин лежала на спине. Ее губы посинели, кровь отлила от лица, глазные яблоки закатились. Стрейкен опустился на колени около нее, неловко столкнув при этом телефон с прикроватной тумбочки.

Он набрал 912 — номер скорой помощи. Палец срывался с клавиш. Стрейкен ошибся цифрой и начал набирать снова. На сей раз попытка удалась, и его связали с оператором.

— Моей подруге нехорошо. — Стрейкен чувствовал себя где-то посередине между фантазией и действительностью. Его собственный голос звучал неестественно, как в театре. Он не паниковал, но хотел подчеркнуть важность ситуации. — Мне кажется, у нее сердечный приступ.

— Где вы находитесь, сэр?

— Гостиница «Сан-Марко». Номер сорок три.

— Ваша подруга в сознании?

— Нет, без сознания.

— Она дышит?

— Нет, не дышит.

— Как долго она в таком состоянии?

— Около десяти секунд.

— У нее…

— Девушка, — сказал Стрейкен, — пожалуйста, пришлите машину скорой помощи. Просто пришлите врача. — И повесил трубку. На пустую болтовню времени не было. Кристин выглядела так, что он вообще сомневался в целесообразности их приезда.

За одиннадцать лет, что Стрейкен занимался дайвингом, ему ни разу не представился случай использовать свои медицинские познания, но сейчас он все вспомнил. Адреналин подскочил в крови. Пульс на запястье Кристин молчал. Стрейкен нашел яремную вену: тоже ничего. Он открыл ей рот и начал делать дыхание рот в рот, стараясь удержаться от иронической мысли о том, что наконец-то их губы соприкоснулись.

Прошло три минуты. Кристин не подавала признаков жизни. Он снова начал делать искусственное дыхание, громко отсчитывая ритм и нажимая ей на грудь все сильнее. Его отчаяние усиливалось.

Никаких изменений.

Через две минуты его нажатия стали просто ударами. Стрейкен бросился на кровать и уставился в потолок. Команда скорой помощи может выключить мигалку и не спешить.

Кристин Молине была мертва.

У Стрейкена потемнело в глазах. Прилив адреналина был так силен, что его чуть не стошнило. Он не мог разобраться в своих чувствах. В его душе бушевала буря: паника, страх, угрызения совести.

Стрейкен забрал свою одежду в ванную — не мог смотреть на Кристин. Быстро оделся, выпил воды, чтобы избавиться от тошноты; затем вернулся в спальню, взял простыню и накрыл тело. Он не знал, для кого это делает — для себя или для нее. Она была голой и мертвой. Казалось, он поступает правильно.

Стрейкен проклинал себя за то, что не подумал об этом в ресторане. Если бы он задумался тогда, Кристин могла бы быть сейчас жива. Он вспомнил, что экстази обычно бывает в форме пилюли, а значит, там, в пипетке, было что-то другое. Он не знал, что люди носят в пипетках. Таким предметам место в лабораториях, а не в ресторанах. Но что теперь? Все это было его ошибкой.

Стрейкен закурил сигарету. Он вспомнил взгляд Кристин, когда сказал ей, что поменял стаканы. Признание, понимание, подтверждение. Как будто это ей что-то объясняло, будто она не удивилась тому, что случилось с нею, будто уступала победу. У нее был большой опыт обращения с наркотиками. Пипетка два дюйма длиной. Это довольно большая доза. Если бы Стрейкен не переставил стаканы, то это он лежал бы сейчас с синими губами и закатившимися глазами. Стрейкен замер, потрясенный. Она пыталась убить его.

Что бы Кристин ни затевала, ее план привел к таким последствиям из-за зеркала и несложной уловки с рыбками. Она попалась на нее.

— Черт! — громко выругался Стрейкен, и в маленькой комнатке это прозвучало особенно зловеще.

Принять решение было нелегко. Он знал, что должен делать. Ему надо подойти к телефону и сделать второй звонок — в полицию. Это как раз та ситуация, когда нужна не только скорая, но и полиция. Но ведь полиция не просто унесет ее тело в мешке и отпустит Стрейкена домой. Они захотят узнать, что случилось. Его отпечатки пальцев остались на ее обнаженном теле.

Они арестуют его. Потребуются недели для выяснения, и в любом случае ему никогда не доказать свою невиновность. Черт, он и сам не знал, виновен или нет. И хуже всего то, что у него была назначена встреча, определяющая всю его дальнейшую карьеру. Если он не доставит эти пленки в «Нэшнл джиографик» вовремя, то ему крышка. Нельзя было доверить их кому-то другому или отправить по почте. Это слишком важный контракт. Если редактору понравятся фотографии для календаря, то такой заказ ему будет предоставляться каждый год. Следующий рейс после того, на который он заказал билеты, только завтра вечером. Если он останется, то потеряет целый день. Деньги и славу получит кто-то другой. Кто-то менее талантливый. Кто-то, кому это не так нужно. Кто-то вроде Билла Таннера. Нет, ему необходимо успеть на самолет.

В окне засверкали синие огни — приехала «скорая». Стрейкен бросил взгляд на часы: 00.08. Его самолет через шесть часов, и, постаравшись, он на него успеет. А в полицию он отправится в Лондоне, когда подготовит снимки и пошлет их в Вашингтон.

Побег был не лучшим решением. Но, взвесив факты, Стрейкен понял, что выбора у него нет. Нельзя оставаться ждать «скорую». Нельзя допустить, чтобы его обвинили в убийстве. Нельзя разрушить свою карьеру из-за женщины, которая хотела убить его. Он поклялся, что рано или поздно выяснит, почему она хотела сделать это. Сейчас же ему необходимо выбраться с Кюрасао.

Не раздумывая больше ни минуты, Стрейкен надел кроссовки и выскочил в коридор гостиницы. Лифт уже поднимался. Врачи будут здесь через несколько секунд. Стрейкен бросился в конец коридора и стал спускаться по лестнице.

Оказавшись на первом этаже, Стрейкен стремительно пошел к боковому выходу. Вращающаяся дверь выплюнула его на улицу.