Читаем В эпицентре бури (ЛП) онлайн бесплатно

Во время войны в Персидском заливе я вел дневник. В конце каждого дня, в обязательном порядке, с 11 сентября 1990 года по 17 марта 1991 года, я записывал события так, как я их видел, и чаще всего свои мысли. Поскольку дневник является основой этой книги, некоторые факты могут быть неверными, однако я не предпринимал попыток исправить то, что считал правдой в то время, или то, как это повлияло на меня и солдат под моим командованием. Начнем с того, что под моим командованием была 7-я бронетанковая бригадная группа из двенадцати тысяч солдат: моя собственная пятитысячная бригада была увеличена за счет пополнения, необходимого для приведения полков и батальонов в боевую готовность, и за счет тысяч дополнительных специалистов службы тыла. А затем, в январе 1991 года, когда к нам в Саудовской Аравии присоединились 1-я бронетанковая дивизия и 4-я бригада, мы вернулись к более управляемой численности; мы снова стали 7-й бронетанковой бригадой "Пустынные крысы".

Эта история не полна, потому что тыловики не получили того упоминания, которого заслуживают. Их необычная история сделала бы книгу слишком длинной, и она уже была рассказана Мартином Уайтом, в то время командовавшим службой тыла, в его книге "Война Блэкаддера". Надеюсь, они простят меня.

Я обнаружил, что превратить объемистый дневник в книгу гораздо сложнее, чем я ожидал; каждая мелочь казалась мне жизненно важной. Поэтому я обратился за советом, и никто не помог мне больше, чем моя жена Мелисса и мой полковой друг Бен Руни. Ближе к концу проекта Майкл Билтон привнес еще больше энтузиазма, и по ходу дела другие участники также помогали критикой, фактами, фотографиями, печатали на машинке или рисовали карты: Пэм Карпендейл, Майкл Кордингли, Джо Каучман, Джерардин Годдард, Ричард Кемп, Сью Лимб, Юэн Лаудон, Иэн Макларен, Питер Макгиган, Пикси Паркер, Дэн Роулинс и Питер Уинн. Я очень благодарен им всем, а также Алексу Уорду и Джону Хардингу из армейского исторического отдела, Джонатану Ллойду, моему литературному агенту, Роланду Филипсу и Анджеле Херлихи из издательства "Hodder", и Рою Гассону, редактору-составителю.

И, наконец, моя семья заслуживает особой благодарности. Книга сопровождала нас во время каждого отпуска, который мы проводили с 1991 по 1996 год!

П. К., Йорк, 10 июня 1996 года.

— Час "Ч". Вот-вот начнется.

Но, несмотря на то, что я находился внутри бронетранспортера, я уже слышал отчетливый свист артиллерийских снарядов, пролетавших над головой.

Я оторвал взгляд от карты, лежавшей передо мной, и увидел, что минутная стрелка часов медленно приближается к двенадцати.

— Они как раз вовремя, — сказал я вслух и снова опустил глаза, пытаясь понять, чего я не предусмотрел в своих приказах, если вообще что-то предусмотрел.

— Я уверен, что все подготовлено, — сказал Юэн, — но я просто хочу спросить Робби…

Его следующие слова так и не дошли до меня. Их заглушила серия мощных взрывов, когда артиллерийские снаряды, выпущенные почти из сотни орудий, разорвались менее чем в тысяче ярдов к востоку от нас. Командирскую машину тревожно тряхнуло, и я на мгновение помолился, чтобы расчеты артиллеристов оказались верными. Но моя уверенность быстро вернулась. В течение пяти месяцев 7-я бронетанковая бригада тренировалась в условиях палящей жары и проливного дождя, чтобы изгнать Саддама Хусейна и освободить Кувейт. В течение пяти месяцев мы обсуждали, отрабатывали и планировали развязанное нами насилие. Это должно было сработать.

Кормовая дверь распахнулась, и в проеме показалось лицо Марка.

— Ты только посмотри на это! — крикнул он, перекрывая раскаты грома.

Я неохотно вышел на улицу; несмотря на час ночи, вокруг уже не было кромешной тьмы. Возникло жуткое оранжевое свечение, и небо прямо над нами озарилось белыми полосами. Я отошел на несколько ярдов от укрытия за машиной и застыл, ошеломленный яростью шквального огня. Никто из нас не мог быть готов к тому, чему мы стали свидетелями. Вы не столько видели взрывы, сколько чувствовали их — волны давления на вашем лице, сотрясающие землю.

Но самым страшным были реактивные системы залпового огня. Ракеты пронеслись в темноте и, достигнув цели, с яркой вспышкой разорвались на части, словно смертоносные стручки с семенами, осыпая землю своим смертоносным содержимым. Затем раздался грохот, похожий на пулеметную очередь, и земля вскипела огнем, когда взорвались сотни крошечных бомб. Снова и снова раздавались залпы.

Время, казалось, остановилось, а рукотворный ад продолжался.

— Я не могу поверить, что кто-то под таким натиском может сделать что-то, кроме как сдаться, если выживет. Бедные ублюдки, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

В воздухе стоял запах фейерверков. Думаю, именно это вывело меня из транса. У меня была работа, которую нужно было выполнить. Через несколько минут наступление продолжится на позиции противника, возможно, численностью в несколько тысяч человек. После того, как вся мощь нашей артиллерии была направлена на несколько квадратных миль иракской пустыни и на людей, защищавших ее, нашей задачей стало завершить уничтожение.

Я забрался в свой танк и взял гарнитуру рации.

— Ну что же, поехали.

— Семь часов утра, пятница, третье августа… Сверхдержавы едины в своем осуждении вторжения Ирака в Кувейт. Соединенные Штаты направили авианосец "Индепенденс" и шесть кораблей сопровождения из Индийского океана в Персидский залив… Свидетели сообщили, что первые звуки артиллерийской и пулеметной стрельбы были слышны сегодня около четырех часов утра.

Завтрак был таким же, как всегда. Поспешным. На заднем плане я едва мог разобрать заголовки на "Радио 4", передаваемые через передатчик в Хоне; в тот день прием был хуже, чем обычно. В любом случае, такие драматические события казались далекими от северной Германии и милого маленького городка Зольтау, где жили я и моя жена Мелисса, а во время школьных каникул к нам присоединились две наши дочери-подростка, Антония и Миранда. И, кроме того, были и другие, более насущные проблемы. Бургомистр в очередной раз пожаловался на разливы дизельного топлива из танков, используемых на полигоне Зольтау — Люнебург, и хотел как можно скорее встретиться со мной, местным военным командующим.

Подобные проблемы занимали непропорционально много моего времени с тех пор, как я примерно девятнадцать месяцев назад принял командование 7-й бронетанковой бригадой, остатками "Пустынных крыс" времен Второй мировой войны. В Зольтау, где с 1945 года располагался штаб бригады, господствовал, или, скорее, ошеломлял, расположенный по соседству британский учебный полигон, крупнейший подобный объект, который у нас был в Европе. Это господство было яблоком раздора для горожан, поскольку, несмотря на окончание Холодной войны, мы использовали этот район триста двадцать дней в году, создавая грязь на дорогах зимой и пыль в воздухе летом.

Однако первоочередное внимание уделялось подготовке бригады. Она входила в состав 1-й бронетанковой дивизии, которая сама по себе была одной из четырех дивизий, входивших в состав I-го британского корпуса, британского вклада в центральный фронт НАТО. В состав бригады входили два танковых полка, Королевский ирландский гусарский полк Королевы и Королевский гвардейский шотландский драгунский полк, в каждом из которых было пятьдесят семь танков "Челленджер"; один механизированный пехотный батальон, первый батальон Стаффордширского полка, с пятьюдесятью двумя боевыми машинами пехоты "Уорриор"; полк артиллеристов, 40-й полевой полк Королевской Артиллерии; инженерно-саперный эскадрон и множество других подразделений поддержки. В общей сложности насчитывалось более пяти тысяч солдат; с женами и детьми, я нес общую ответственность почти за двенадцать тысяч человек. Наша миссия, которая когда-то заключалась просто в защите Западной Европы от советской агрессии, теперь заключалась в том, чтобы быть готовыми к выполнению любой задачи, поставленной НАТО. Мы предполагали, что это произойдет в Европе.

Наш распорядок дня мало изменился, так как август оставался жарким и знойным. Бригада продолжала учения. Несмотря на слухи, только в начале сентября появились первые реальные признаки того, что нас, возможно, направят в район Персидского залива. К тому времени правительство уже объявило, что усиливает патрулирование Армиллы, военно-морское присутствие в этом районе и отправляет эскадрилью королевских ВВС "Торнадо" в Саудовскую Аравию. Этими силами должен был командовать главный маршал авиации сэр Патрик (Пэдди). Хайн из Хай-Уикома, с вице-маршалом авиации Сэнди Уилсоном в качестве представителя британских вооруженных сил в Эр-Рияде. Операция должна была получить кодовое название "Грэнби". На тот момент участие армии состояло из нескольких советников Национальной гвардии Саудовской Аравии и большого контингента связистов, поскольку связь была так важна во время кризиса.

Регион Персидского залива

Шли недели, и стало ясно, что американцы направляют огромные сухопутные силы для защиты Саудовской Аравии, но также стало ясно и то, что Британия, вероятно, предложит нечто большее, чем просто корабли и самолеты. О британских войсках в Германии ходили самые разные слухи. Наши полки, казалось, знали больше, чем кто-либо другой. Ирландские гусары были уверены, что они пойдут в бой. Их командир Артур Денаро признался мне, что его друг, занимающий видное положение в Министерстве обороны, сказал ему, что определенно была выбрана 7-я бригада. Учитывая связи Артура, это был очень достоверный слух.

У гвардейских шотландских драгун, похоже, были и другие разведданные. Грузовик подрядчика, перевозивший краску песочного цвета для казарм, заблудился в их лагере и оказался в районе, где были припаркованы танки полка.

По какому-то невероятному стечению обстоятельств банка упала с заднего борта и разбилась, выплеснув свое содержимое на бетон. Никто из солдат не был готов поверить, что эта краска предназначалась для чего-то иного, кроме их танков.

Вечером во вторник, 11 сентября, я был дома в конюшне, когда Антония выбежала из дома напротив.

— Папа, тебе кто-то звонит по телефону. Я сказал ему, что ты собираешься покататься верхом, но он сказал, что это действительно очень важно.

Я сунул ей в руки скребницу и побежал обратно в дом.

— Здравствуйте, бригадир, это Бен Батерст. Командир корпуса хотел бы поговорить с вами.

Бен был адъютантом генерал-лейтенанта сэра Чарльза Гатри.

— Патрик, я не могу сказать много, но мы хотели бы видеть тебя здесь, в штаб-квартире, завтра утром. В девять часов. Ты можешь догадаться, о чем речь. Твоя бригада, вероятно, отправляется в Персидский залив.

Я положил трубку и сел. Мой разум лихорадочно работал, мысли наплывали одна на другую. Однако пьянящая смесь волнения и беспокойства вскоре была вытеснена практическими соображениями, а затем и вовсе утонула на следующий день.

Ни один автор, пишущий упражнения для студентов штабного колледжа, не смог бы придумать более фантастического сценария, чем тот, который дал мне командир корпуса. Он сказал мне, что в течение следующих двадцати шести дней наше соединение увеличится вдвое. Затем мы должны были перебросить бригаду и ее сто семнадцать танков "Челленджер" в Саудовскую Аравию для противодействия иракской агрессии. Мы должны были действовать в тактическом подчинении Корпусу морской пехоты Соединенных Штатов.

— Да, и, кстати, первый корабль отправляется через две недели, — добавил он.

Остаток утра прошел в бурной деятельности, когда меня переводили от одного штабного офицера к другому и давали все больше и больше информации. Были представлены разведданные о минных полях, численности сил противника, количестве танков и множестве других важных фактов об угрозе, с которой нам предстояло столкнуться, настоящая информационная атака, повторявшаяся на каждом последующем брифинге, на котором я присутствовал. Каждый хотел рассказать мне все, что он знал по своей специальности. Очевидно, они думали, что это будет полезно, но в то же время пытались произвести впечатление. Люди также любят сообщать плохие новости, и на данном этапе кризиса большинство новостей были плохими.

Пока я пытался переварить все это, в моем сознании сформировался ключевой принцип, который должен был оставаться со мной на протяжении всего напряженного этапа подготовки. Мы не возьмем ни на одного солдата больше, чем нам было нужно для этой работы. Давление, вынуждавшее поступить иначе, было огромным. Каждый офицер, унтер-офицер и другие военнослужащие хотели отправиться с бригадой. Нам предстояло вести ожесточенную борьбу, чтобы сократить численность.

К обеду инструктаж закончился. Возвращаясь в Фаллингбостель, расположенный к югу от Зольтау, где дислоцировалась большая часть бригады, я чувствовал себя одиноким. Мне был ясен масштаб задачи, но я не должен был придавать этому значения; моя работа заключалась в том, чтобы быть позитивным и вселять уверенность. Если бы возникли проблемы необычного характера, я должен был искать их решение и не делиться ими без необходимости со своими подчиненными. Командование — это изолированная должность, однако я научился справляться с ней, когда в течение трех лет командовал собственным полком. Но тогда мы охраняли Западную Европу; теперь все должно было стать еще сложнее.

Меня ждали командиры частей и было невозможно не разделить их радостного настроения. Джон Шарплз, который командовал гвардейским шотландским драгунским полком, был первым, кого я поприветствовал. Он возглавил свой полк, когда я принял командование бригадой, и мы буквально отправились в Германию на одном пароме. Не типичный кавалерийский офицер, тихий и немного скромный, но с острым чувством юмора, он олицетворял надежность. Рядом с ним сидел Чарльз Роджерс, прибывший из Девона и Дорсета, чтобы командовать Стаффордширским полком. Я знал его с тех пор, как он был капитаном, и он был замечательным собеседником, хотя часть его беззаботности исчезла вместе с возросшей ответственностью. Другим интересным персонажем был Рори Клейтон, командир артиллеристов; ходили слухи, что до службы в армии он был бас-гитаристом в рок-группе и фотомоделью. В течение последних девятнадцати месяцев мы вместе работали над учениями, разрабатывая тактику защиты от неизвестного врага.