Читаем Обкуренные черти онлайн бесплатно

— Боже, как здорово!

— Правда?

— Bay! Ты привез это из дома?

— Нет, достал здесь, в Японии. Ее выращивает один крестьянин из Сига.

— А, понимаю! Утро на рисовом поле, а вечер — на конопляном. Где ты с ним познакомился?

— Да я с ним не знаком. Он брат подружки одного парня из бара.

— Друг брата сестры парня откуда?

— Тебе ни к чему подробности.

— Дай-ка еще… м-м-м-м-м… Как она тебе? Черт, я торчу в этой стране уже семь лет, а такой классной травки не находила. А ты здесь сколько? Месяца полтора?

— В среду будет два.

— В среду два месяца. Как тебе это удается?

— Я талантливый.

— Снова торгуешь?

— Есть несколько человек, звонят мне время от времени.

— Боже, будь осторожен.

— Все как один твердят мне это, но я не понимаю почему. Если серьезно, Джессика, ты видела хоть раз японского полицейского, занятого делом? Они просто сидят в своих похожих на магазинчики полицейских будках с красными фонарями снаружи…

— Они называются кобан.

— И вид у них у всех полусонный…

— Кобан.

— Может, Япония и самая безопасная страна в мире, но это точно не заслуга ее сраной полиции.

— Сраной полиции.

— На, выпей еще.

— Что это?

— Дрянь какая-то, по вкусу напоминает «Гаторейд» [1]. Название еще у нее какое-то вонючее.

— «Покари Суэт» [2].

— «Покари Суэт», да. Мне нравится это название.

— И я лю-ю-юблю-ю-ю «Покари Суэт».

— Послушай, как ты говоришь. Тебе надо больше курить. У тебя явно давно не было практики.

— Конечно. А эта травка к тому же намного лучше той дряни, к которой я привыкла.

— Кури, кури, не стесняйся.

— Спасибо.

— На здоровье.

— Ты прикалываешься надо мной?

— Да.

— Ублюдок… Так о чем мы говорили?

— О том, что тебе надо больше курить.

— Нет, до этого.

— О японских полицейских.

— Вот-вот!

— Знаешь, что я думаю? Японию держит в узде общество. А полиция — это так, шоу.

— Любопытно. А что еще ты заметил?

— Ты имеешь в виду Японию?

— Ниппон. Я торчу здесь так долго, что все странное кажется мне нормальным.

— Странное? Не знаю, черт подери. Здесь намного жарче, чем я ожидал. И еще очень влажно. На улице дышишь как сквозь мокрую губку.

— Ух-ух.

— Ну, что еще странного… Мне нравятся уличные автоматы. Сигареты, CD, журналы, рис… Даже пиво. Мне страшно нравится, что можно купить пиво прямо из автомата. И пить его на улице. Если хочешь.

— Да, это классно.

— Там, дома, пива на улице не попьешь.

— Даже ты?

— Но это ведь нелегально. Почти везде запрещено.

— Да, правда.

— А знаешь, что еще? Тут совсем нет жирных.

— Фи, как грубо!

— Что, уже жирного «жирным» назвать нельзя?

— Это не политкорректно. Но я забыла, какое слово теперь используют вместо этого.

— Может, «полные»? Так вот, здесь нет полных. Ни одного человека с избыточным весом.

— Да кажется, надо говорить «с избыточным весом».

— Все равно. Но это ведь удивительно, правда? А «Макдоналдсы» при этом забиты.

— Хм-хм… А тебе нравится твое жилище?

— Не знаю. Сейчас оно меня устраивает. Я живу в типичном доме для иностранцев. Комната в шесть татами [3], общий туалет. Как будто снова попал в колледж.

— А сколько платишь?

— Тридцать тысяч. Что-то около двухсот пятидесяти баксов.

— Немного меньше. Обменный курс в последнее время — полное дерьмо.

— На самом деле я плачу больше. Надо платить дополнительно за душ, плиту, в общем, за любую мелочь. Кругом одни автоматы, куда надо кидать монетки. Кондиционер у меня в комнате стоит пятьсот иен в час.

— Крис, а сколько ты зарабатываешь в баре? Тысячу в час?

— Ну да. Примерно.

— Тебя это устраивает? Ты все еще стоишь при дверях?

— Почти каждую ночь.

— Крис Райан, мальчик-вышибала.

— Что, я не похож на укротителя?

— Да я шучу. Если честно, ты несколько заматерел со школьных времен. Качаешься?

— Иногда.

— Выглядишь хорошо. И козлиная бородка тебе идет.

— Спасибо. У нас там они уже вышли из моды, а здесь попадаются на каждом шагу. Ты тоже выглядишь отлично.

— Правда?

— Правда.

— Спасибо.

— Не за что.

— Спасибо. И прекрати ржать.

— Извини.

— Когда я спрашивала… Я имела в виду, как тебе платят?

— Там, в баре?

— Ага. У тебя ведь нет визы, да? Ты работаешь нелегально. Тебе платят наличными?

— Каждые две недели. И, разумеется, эти уроды недосчитывают мне часы. Боюсь, настанет день, когда они мне вообще не заплатят.

— И что ты будешь делать, если это произойдет?

— Откуда мне знать.

— Хм-хм… Постой-ка. Не забудь эту мысль. Может, закурим еще одну?

— Конечно. Если ты хочешь.

— Хорошо. Дай только эту вытащу, а то она уже жжет мне горло.

— Давай помогу.

— Спасибо… О, так гораздо лучше.

— Не за что.

— Не начинай. Можно задать тебе один вопрос?

— Да?

— Гипотетический вопрос.

— Гипо… Что?

— Гипотетический. Гипотетический вопрос. Представь, что в баре тебе не заплатят. И скажут: ты уволен, вали отсюда.

— Ну?

— Они останутся должны тебе… Ну, скажем, пятьдесят тысяч иен.

— То есть около пятисот баксов, так?

— Примерно.

— О'кей.

— Так вот, тебе должны пятьдесят тысяч иен и отказываются платить.

— О'кей.

— Ну, так вот… Не знаю, как насчет твоего бара, но в большинстве каждую ночь босс снимает кассу и делает одно из двух. Либо везет в ночной депозитный ящик в банке, либо к себе домой. У этих парней не бывает телохранителей, и деньги они носят в сумках.

— Ты спрашиваешь, смог бы я отобрать у него деньги?

— Да.

— Но как?

— Ну не знаю. Прицепился бы за ним…

— Вырубил бы его и взял деньги?

— Конечно. Никто бы тебя не увидел. Все к тому времени разошлись бы по домам. А если все правильно сделать, то и сам этот парень тебя не увидит. Ты бы вышел сухим из воды. Ну так что? Пошел бы ты на это?

— А откуда мне знать, что меня никто не заметит?

— Поздняя ночь. Вокруг ни души. Можно надеть маску и перчатки. Если тебе так спокойнее. Почему ты так смотришь на меня?

— Не могу поверить, что мы говорим об этом. О маске и перчатках. Все это по-прежнему кажется очень рискованным. А что, если мне не удастся его вырубить? Это ведь только в кино все просто. А кроме того, если кого-нибудь ударить по голове слишком сильно, можно ненароком и убить.

— Ты все усложняешь. Забудь о том, что парня придется стукнуть. Представь, что сможешь подобраться к деньгам по-другому. Я имею в виду: взял бы ты деньги, если бы мог, или нет?

— Мы все еще обсуждаем мои пятьдесят тысяч, так?

— Черт, какая разница! Эти деньги или все, меня не колышет. Это тебе решать.

— Давай говорить только о пятидесяти тысячах иен.

— Ладно.

— Что ж, если мне представится возможность забрать то, что он мне должен, если я буду уверен, что не попадусь, и если рассуждать исключительно гипотетически… Я думаю, я бы пошел на это.

— И это не было бы воровством?

— Нет, если только я забрал бы то, что причитается мне. Этот парень — говнюк. И он мне должен.

— Интересно.

— А ты бы как поступила?

— Секундочку. Представим себе другую ситуацию.

— О господи!

— А что, если речь идет не о пятидесяти тысячах иен? А о гораздо более крупной сумме?

— Какой?

— Как насчет миллиона долларов?

— Миллиона долларов?

— Это я так, навскидку сказала.

— Кто-то задолжал мне миллион долларов?

— Угу.

— Но почему?

— Ну, потому что ты такой умный. Не знаю. Какая тебе разница? Представь просто: тебе должны. Что бы ты сделал, чтобы вернуть долг?

— Миллион долларов… Не уверен, что у меня есть ответ на этот вопрос.

— Почему?

— Это нереально. Я не могу сказать, что бы я сделал, потому что не представляю себя в такой ситуации.

— А если я скажу, что я как раз в такой?

— В такой что?

— В такой ситуации.

— Кто-то должен тебе миллион долларов?

— Ну, приблизительно.

— Постой-ка. Это ведь еще один гипотетический вопрос, верно?

— Это зависит…

— От чего?

— От того, как ты на это посмотришь.

В воскресенье вечером Джессика привела Криса в отель «Счастливый Казанова» на Минами-ку.

— Это самый уединенный любовный отель в Осака, — заявила Джессика. — Как раз то, что нам нужно. Во-первых, здесь нет окон. Эти розовые ставни, на которые ты смотришь, просто для вида. Во-вторых, и дверь, и лестница, которая к ней ведет, скрыты вон теми гигантскими изгородями. В-третьих, на парковке выдают специальные намагниченные металлические полосы, чтобы прятать номера машин от посторонних глаз. Например, от глаз частных детективов. И это только то, что снаружи… — Она взяла его за руку и потащила к входу. — А ты когда-нибудь раньше видел розово-голубой отель? С неоновой вывеской в пятнадцать футов высотой? За пределами Лас-Вегаса? Стоп. Ты же из Флориды! Забудь, что я сказала. Ну вот, можешь сам проверить.

Она толкнула одну из тяжелых стеклянных дверей, и они вступили в крошечный Г-образный вестибюль, уставленный вдоль стен искусственными деревьями. Крис услышал, как дверь за его спиной закрылась, а потом раздался резкий щелчок. Обернувшись, он попробовал открыть дверь, но, к его удивлению, она была заперта.

— Испугался? — Джессика показала ему на маленькое сенсорное устройство с пульсирующей красной лампочкой на стене. — Когда мы входим, лампочка загорается, и дверь автоматически закрывается. Она будет закрыта ровно две минуты — я засекала, — чтобы дать нам время выбрать себе комнату, не натыкаясь на других посетителей. Потом красная лампочка гаснет, дверь отпирается, и пошло-поехало. Здорово, правда? Когда я впервые оказалась тут, то подумала; а что, если в тот момент, когда дверь заперта, отключат электричество? «„Счастливый Казанова“: извращенцев впускают, но не выпускают». Ан нет! За этой перегородкой, что перед нами, есть другая дверь. Выход. Предполагается, что уходить нужно через нее.

Крис смотрел на свисающие с потолка камеры слежения.

— А что ты скажешь об этом? — спросил он.

Джессика положила руки на бедра и, сдув с глаз рассыпавшиеся пряди светлых волос, скорчила рожу. Она была ростом приблизительно метр семьдесят, однако казалась выше благодаря высоким каблукам. В поношенных джинсах и футболке из бангкокского Хардрок-кафе, она была похожа на сгусток нервной энергии. Она смотрела на камеры так, словно они наносили ей личное оскорбление.

— Да, это небольшая проблема. Здесь следят, чтобы в такие отели не забредали грязные бомжи, геи и лесбиянки. Средних лет бизнесмен может приводить любовницу-старшеклассницу, и ничего, а вот если забредут два парня или две девушки, — ни-ни! Но ты не волнуйся, с этим мы справимся. Я обо всем позаботилась.

Крис снова взглянул на камеры. Он был чуть выше метра восьмидесяти пяти, некрупный, но и не тощий. В черной рубашке поло и шортах цвета хаки он напоминал ученика престижной частной школы. Он покачал головой, думая о том, не стоит ли спрятать лицо. И еще о том, не бросить ли все и не вернуться ли домой.

«Я обо всем позаботилась». Джессика так и сыпала штампами. Интересно, сколько тупоголовых преступников в скольких фильмах произносили ту же самую фразу? Как правило, как раз перед тем как попасть в лапы полиции. Эта мысль так поразила Криса, что он остановился и подумал: «Господи Иисусе!» Сейчас он не смотрит кино, все происходит на самом деле. Интересно, сколько тупоголовых преступников в скольких фильмах произносили нечто подобное?

Крис Райан и Джессика Романо впервые встретились на студенческой пивной вечеринке в Блумингтоне, штат Индиана, где он пытался продать ей джойнт, наполовину заполненный дешевым коричневым гашишем, а наполовину — полусырой травкой с пустыря за его домом. Студенческая братва из «Сигмы-гаммы» спаивала их всю ночь. Студенты по очереди бегали за следующей порцией для себя и своих товарищей и сыпали комплиментами по поводу «могучего дерьма», которое втюхивал им Крис, удачно избегая необходимости затягиваться левым куревом. Эд, бойфренд Джессики, был уже под столом, когда она появилась, сделала затяжку, закашлялась, прошептала «О боже», — а потом громко произнесла:

— В жизни не пробовала более мерзкой марихуаны! Ты что, шатаешься по задворкам и крутишь сигаретки из всего, что попадается тебе под руку?

Крис к этому времени был уже весьма обдолбанным, поэтому, вместо того чтобы спорить, он сунул ей одну из сигарет, припасенных для себя, — «Генсвиль Спешиал» класса А. Они уселись в уголке и стали знакомиться. То есть, скорее он стал с ней знакомиться, потому что Джессика болтала без перерыва, и ему едва удавалось вставить словечко. Она была второкурсницей, родом из Чикаго, учиться ей давно надоело, и она подумывала о том, чтобы бросить учебу и рвануть в Японию, «устроиться там на телевидение или, может, пойти в манекенщицы». Джессика была наслышана о том, что голубоглазые блондинки с пышной грудью купаются там в иенах. «Вот такие», — Джессика растянулась перед Крисом на полу, передала ему свой косяк и перевернулась со спины на живот, а потом опять на спину, чтобы продемонстрировать свою высокую квалификацию. Крис затянулся и одобрил: «Я бы тебя нанял». Джессика села и забрала у него свой косяк. «Надеюсь, у тебя бывают идеи получше, — сказала она. — Тебе повезло, что я сегодня такая игривая. Это от марихуаны». Дело кончилось тем, что они оказались в другом конце коридора в комнате приятеля Джессики. Около трех ночи в комнату завалился его сосед и, глядя на Криса мутным взглядом, завопил: «Эд, мудила, ты что, сбрил все волосы на груди?» А потом: «Эй, возьми-ка крем для бритья и отделай меня так же». Крису пришлось быстро смотаться оттуда.