Читаем ИСТОРИЯ ГРУЗИИ онлайн бесплатно

Книги, как и люди, имеют свою судьбу. Странная судьба сопутствовала этой книге. Работа над ней началась при жизни Владимира Сардионовича Путуридзе (сконч. в 1966 г.), известного исследователя персидской палеографии и дипломатики, грузинско-персидских языковых взаимоотношений, вопросов истории политических и культурных сношений Грузии и Ирана, воспитателя целой школы грузинских иранистов. Глубоким профессионализмом и высокой требовательностью был обусловлен стиль работы ученого – неторопливый, осмотрительный. Неудивительно, что после его смерти остались богатый архив, неоконченные труды.

Тяжелая ответственность завершения и издания некоторых работ ученого легла на одного из лучших представителей его школы Реваза Кандидовича Кикнадзе. Осуществленные им издания перевода В. С. Путуридзе на грузинский язык сведений о Грузии Хасана Румлу и Искандера Мунши, снабженные, в одном случае, примечаниями, а в другом – предисловием издателя, являются настольными книгами для специалистов, занимающихся вопросами истории взаимоотношений Грузии и Сефевидского Ирана.

Одна из незавершенных книг из архива В. С. Путуридзе начатый им перевод на русский язык второй половины «Истории Грузии» грузинского историка конца XVII века Парсадана Горгиджанидзе, написанной как продолжение древнего свода «Картлис цховреба». Завершение и этой работы выпало на долю Р. К. Кикнадзе.

Известный источниковед, занимавшийся также исследованием области средневековой истории Грузии, Ученик унаследовал и стиль работы Учителя. Фундаментальностью, взыскательностью, широтой подхода при анализе конкретных сведений источников отмечены исследования и публикации Р. К. Кикнадзе. Изданию им источников предшествовало их длительное и всестороннее изучение.

С 1974 года Р. К. Кикнадзе являлся бессменным руководителем серии перевода грузинских письменных памятников на русский язык Комиссии по источникам истории Грузии при Президиуме АН ГССР. За это время было издано семь книг, опирающихся на составленные им же правила перевода на русский язык грузинских исторических письменных памятников.

Свыше двадцати лет продолжалась работа над сочинением Парсадана Горгиджанидзе. За это время, помимо отдельных работ, было издано две монографии Р. К. Кикнадзе, специально посвященные источниковедческому изучению «Истории Грузии», установлению ее текста, датировке, выявлению ее значения как «вторичного источника», определению степени достоверности. И только после этого ученый возобновил работу над историческим сочинением. До последних дней, неизлечимо больной Р. К. Кикнадзе продолжал работу над текстом памятника, сверяя и приводя в соответствие термины, выправляя непонятные и искаженные места. И он сумел довести до конца перевод, написать к нему предисловие, составить указатели. Но книга и на этот раз осталась незавершенной. Исследователь не успел сформировать в примечания ценные наблюдения над текстом сочинения, плоды многолетней напряженной работы.

Поэтому книга издается без примечаний. Но мы уверены, что и в этом виде настоящая работа, являющаяся результатом сотрудничества Учителя и Ученика, дойдет до многочисленных адресатов и вызовет большой интерес и благодарность заинтересованного историей Грузии читателя.

Г. Г. Аласаниа

Известный грузинский историк, литератор и переводчик второй половины XVII века Парсадан Горгиджанидзе занимает особое место в истории грузинской культуры. С его именем связан новый подъем грузинской историографии в последних десятилетиях XVII века.

Нашествие татаро-монгольских полчищ и их более чем столетнее владычество нанесли существенный вред развитию завоеванных культурных стран, в их числе Грузии. Как отмечено в грузинской историографии, «до уровня резко пониженных запросов эпохи общественных кризисов, переживаемых Грузией при тяжелом господстве монголов, опускается в своем падении и вся тогдашняя грузинская историография»[1]. Однако следует отметить, что, несмотря на всеобщую разруху и упадок, в стране не прекращалась культурно-просветительная деятельность, строились церкви, велась плодотворная законодательная работа, обновлялась роспись храмов и т. д. В первой половине XIV века на грузинском языке было создано замечательное историческое сочинение, «Столетняя летопись» анонимного автора, в котором изложена история Грузии и соседних стран в эпоху монгольского господства[2]. По единодушному мнению специалистов, «Столетняя летопись» является ценным источником по истории Грузии XIII – начала XIV веков и занимает почетное место в историографии монгольской эпохи.

Не меньший ущерб причинили Грузии многочисленные нашествия полчищ Тимура на рубеже XIV – XV веков. До нас не дошли грузинские исторические памятники того тяжелого периода. Акад. И. А. Джавахишвили отмечал, что из-за гибели грузинских оригинальных исторических сочинений XIV – XV веков исследователи истории Грузии названной эпохи вынуждены пользоваться в основном иноязычными источниками[3].

В последующий период, в XV – XVI веках, грузинское историческое мышление также переживает упадок. С этого периода сохранились только незначительные хроники, содержащие лишь отрывочные сведения по истории отдельных провинций Грузии.

Новый подъем грузинской исторической литературы начинается во второй половине XVII века. Особенно примечателен тот факт, что первые шаги в этом направлении были сделаны по линии создания исторических поэм. Это фактически рифмованные исторические сочинения, имеющие сравнительно низкие художественные качества, но содержащие ценный материал по истории Грузии XVII века[4] (исторические поэмы Теймураза I, Арчила, Пешанги, Иосифа Саакадзе).

В последнем десятилетии XVII века, в Иране, в столице государства Сефевидов Исфахане, известный грузинский историк Парсадан Горгиджанидзе завершил свое историческое сочинение, посвященное описанию истории Грузии и соседних стран со времени распространения в Картли христианства до конца XVII века[5].

Парсадан Горгиджанидзе – один из замечательных деятелей своего трудного времени. В течение сорока лет он жил в Иране, где пользовался большим влиянием и занимал высокие административные должности при шахском дворе. Одновременно наш соотечественник активно подвизался на поприще грузинской культуры. В частности, как известно, он принимал деятельное участие в переписке, а также и переложении в стихи грузинских версий замечательного памятника персидско-таджикской литературы «Шах-наме»[6]. Он же составил грузинско-персидско-арабский словарь[7] и перевел на грузинский язык «Книгу мусульманских законов – Джами Аббаси» Баха ад-Дина Мухаммеда Амили[8].

Отрывочные сведения о жизни Парсадана Горгиджанидзе разбросаны в основном в его произведениях. Этот материал для восстановления картины жизни историка первым использовал М. Броссе[9]. Впоследствии этим же материалом воспользовались 3. И. Чичинадзе, М. Г. Джанашвили, И. А. Джавахишвили, С. Н. Какабадзе, В. С. Путуридзе[10].

В начале ленинградского списка грузинского перевода «Джами Аббаси» П. Горгиджанидзе пишет: «Именем господа, силой и содействием его, в короникон татарский тысяча триста третий и в короникон грузинский триста шестьдесят девятый, в октябре месяце, окончена переписка рукой Парсадана Горгиджанидзе»[11]. А в конце того же списка переводчик сообщает: «Я, бедный Парсадан, в сорок лет перевел эту книгу, а шестидесятипятилетним переписал в городе Исфахане»[12].

Если П. Горгиджанидзе в октябре 1691 г.[13] закончил переписку «Джами Аббаси» и в то время ему было 65 лет, следовательно, он должен был родиться в 1626 году. По его же словам, родом Горгиджанидзе был из города Гори[14].

Нашему будущему историку было всего десять лет, когда его увидел картлийский царь Ростом (1633 – 1658). Старому бездетному царю понравился смышленый и сообразительный мальчик, он взял его к себе во дворец и сам воспитал. Об этом историк рассказывает следующим образом: «Было во мне много смелости и расторопности, и царь Ростом воспитал меня как родного сына и оказал большие милости». Царь сам же женил своего питомца и даже присутствовал на его свадьбе вместе с царицей и многочисленной свитой.

Картлийский царь Ростом (он же Хосров-мирза), внебрачный сын Давида XI (Даутхана), с малолетства находился в Иране и там же провел большую часть жизни. В разное время он занимал высокие должности кулларагасы (начальника гвардейского конного корпуса гулямов) и даруги (губернатора) столичного города Исфахана. Уже в преклонном возрасте Ростом прибыл в Грузию и занял трон картлийского царя. Назначение воспитанного в Иране мусульманина грузина царем Картли было следствием компромиссной политики, которую иранские шахи вынуждены были проводить по отношению к Грузии[15]. Во дворце Ростома персидский язык был, вероятно, обиходным. Не удивительно, что Парсадан хорошо изучил персидский, и его, еще совсем молодого, несколько раз посылали в Иран с важными поручениями. После этого вся жизнь и деятельность Парсадана Горгиджанидзе тесно связаны с Ираном и с шахским двором Сефевидского государства.

В 1656 году иранский шах Аббас II (1642 – 1666), по представлению царя Ростома, назначил Парсадана Горгиджанидзе даругой столичного города Исфахана[16]. Правда, наш автор при этом не упоминает, что для этого ему пришлось выполнить одно важное условие – принять мусульманство[17]. Однако Парсадан недолго продержался в этой должности. Его современник, известный иранский историк, шахский летописец и крупный сановник Мухаммед Тахир рассказывает, что новый даруга по неопытности предъявил незаконные требования населению, что вызвало волнение среди горожан[18]. Верховный гражданский судья Сефевидского государства – диванбеги – Отурлу-бек, вместо того, чтобы успокоить население, наоборот, подстрекал горожан против нового даруги[19]. Действия диванбеги станут понятными, если вспомнить, что, по словам Горгиджанидзе, шах настолько уважал и ценил его, что часто поручал расследование судебных дел, т. е. исполнение обязанностей диванбеги. Это не могло не задеть верховного судью, тем более, что даруга столичного города находился в его подчинении. Этим и следует объяснить враждебные действия Огурлу-бека по отношению к Горгиджанидзе. По приказанию шаха было проведено расследование. Установив истинное положение дел и виновность обеих сторон, Парсадана сместили с должности, а его противника ослепили[20]. После этого шах Аббас II назначил бывшего даругу на должность эшикагасы (церемониймейстера) и определил ему постоянный доход[21]. Таким образом, Парсадан Горгиджанидзе навсегда остался в Иране, где и провел сорок лет своей жизни. Историк сообщает, что его семья осталась в Грузии, однако, видимо, некоторых своих близких он все-таки вызвал в Исфахан. Во всяком случае, в его сочинении упоминаются один брат Парсадана, Александр, который был главным мастером монетного двора (зарабибаши) города Исфахана и другой брат, Мелик Садат-бек, юзбаши (сотник); сын Парсадана, Давид, числился в шахском конном гвардейском корпусе гулямов. Всего шестнадцать лет было Давиду, когда шах пожаловал ему должность эшикагасы. Историк упоминает и племянников своих (со стороны братьев и сестры), которые также постоянно жили в Иране под его покровительством.

Оказавшемуся вдали от Грузии Парсадану Горгиджанидзе нелегко было сохранить высокое положение и даже жизнь. Ему не однажды пришлось испытать на себе все ужасы царившего в кызылбашском Иране произвола[22]. Наш историк был вынужден на основе личного многолетнего горького опыта выработать целую систему взглядов, основная сущность которой состояла в том, что человек обязан заботиться только о себе, о своем благополучии. Подсказанные полученным в чужой стране опытом эгоистические мысли, проповедующие скрытность, лицемерие и недоверие, сформулированы Горгиджанидзе в афоризмы и пословицы, которые обильно включены в разные части сочинения. Однако даже такая жизненная философия не спасла Парсадана. Он сам описал некоторые свои злоключения, пережитые в Иране. Выше уже было сказано, что сначала против него взбунтовалось население Исфахана и его сместили с должности даруги. Во второй раз по приказу шаха его сослали в город Шустер, где и провел шесть лет. В третий раз на него разгневался шах Сулейман (1666 – 1694). Значительные неприятности перенес Парсадан из-за брата и сына.