Читаем Наследие Маозари онлайн бесплатно

В этот день, как говорится, ничего не предвещало беды. Я, Фантиков Леонид Сергеевич, для друзей Фантик, для коллег Сергеич, а для любимой жены Лёня, вместе со своей бригадой монтажников занимались демонтажем устаревшего оборудования на металлопрокатном заводе. И, как оно часто бывает, не укладывались в срок. Наш бригадир Федя, худущий сорокалетний мужик с тоненькими усами и лысеющей макушкой, весь день нас поторапливал, а к концу смены заявил:

— Сергеич, тут такое дело... Тебе нужно по лестнице добраться до потолка, там прицепить страховочный пояс к балке, пролезть по ней до во-он тех двух уголков, — указал он пальцем, — и отпилить их болгаркой.

— Федя, ну ты вообще адекватный?! Я уже не говорю про нарушение техники безопасности, но я тебе что, этот?.. Ну, которого паук покусал? — возмутился я.

— Сергеич, у нас сроки горят, и надо край сегодня закончить... Да и тут проползти всего-то пару метров. Ну и ты же будешь на страховке, — уговаривал он.

— Да во мне сто тридцать килограмм! Куда там твоему поясу?! — сказал я.

— У страховки полторы тонны на разрыв, она ещё двух таких, как ты, выдержит... В общем, — рубанул он воздух рукой, — не полезешь ты, полезет Кирилл...

— Кирилл?! — возмутился я. — Да он скорее отпилит себе руку или страховочный трос...

Кирилл недавно к нам устроился, после того как его отчислили с университета. Совсем молодой парень, человек-катастрофа, может несколько раз за день что-нибудь разбить, покалечиться сам или покалечить другого.

— Нет уж! — недовольно произнёс я, — лучше я сам, не надо Кирилла.

И как я только дал себя уговорить, думал я, продвигаясь по горизонтальной балке на высоте пятнадцати метров, вцепившись в неё руками и ногами?! Спустя минут двадцать я закончил... И вот, уголки отпилены, конструкция, которую они держали, упала вниз, а мне предстоял нелегкий путь обратно... Вдруг... Треск, свободное падение, удар и темнота...

Мне снился странный сон, как будто я светящееся облако, лечу среди таких же облаков на свет, такой тёплый, приятный и родной. Но вдруг... Перед нами вылезло огромное чёрное облако и перегородило нам путь. У него были длинные облачные щупальца, которыми оно хватало моих попутчиков и засовывало в свою чёрную тушу. Вдруг откуда-то появились большие белые облака, которые начали жалить черное облако своими светящимися щупальцами...

Чем всё закончилось, мне досмотреть не дали: черное, отбиваясь от светлых, махнуло своим отростком и задело меня. От удара я полетел куда-то в сторону и летел... Летел... Постепенно удаляясь от места схватки и от дороги, по которой мы летели к свету...

Вокруг тьма, нет никого и ничего... Сколько я уже здесь?.. Я не знаю... И есть ли здесь вообще время?.. Вдруг... Меня куда-то сильно потащило и начало затягивать...

Приоткрыв глаза, я увидел над собою кроны деревьев. Глаза слезились, голова кружилась, а по всему телу бегали колючие мурашки, как будто я отлежал всё тело. Ничего не понимая, я начал подниматься с земли, покрытой толстым слоем листвы. Посмотрел на свои маленькие грязные ручонки с нестрижеными ногтями, на грязную рубаху из мешковины с завязками, такие же штаны, которые держались на моей худющей талии с помощью отрезка толстой верёвки, и башмаки... Ну, тут уж совсем красота!.. Башмаки были из какой-то плохо выделанной кожи, один больше другого, и из одного, через дыру, выглядывал большой палец ноги... Что я такое употреблял, что мне снится такая дичь, подумал я?!

Тут мне послышался приглушённый полувсхлип-полустон, и я огляделся вокруг... Был я в каком-то лесу. Деревья были лиственные, прямые и снизу без веток, крона начиналась только метров в шесть от земли, а между их стволами густо росли кустарники с мелкими зелёными листьями, через которые было сложно что-то разглядеть. И тут звук повторился... Ага, прямо за этим кустом, понял я.

Я начал медленно обходить куст и увидел за ним непристойную картину... Там стоял пухленький мальчик, а какой-то нехороший дядька-педофил в чёрном латексном костюме целовал его в шею... Такая мразота всегда вызывала у меня приступ бешенства, только до этого момента они мне не попадались.

Я уже хотел налететь на него сзади с кулаками, но вспомнил, что в этом сне я тоже мелкий пацан. Тогда я осмотрелся, увидел подходящий камень треугольной формы с острым концом и подхватил его... Приметив в метре от них невысокий пень, я крепко обхватил камень обеими руками и, разбежавшись, используя пень как трамплин, подпрыгнул вверх, занося камень над головой... И от всей своей гомофобской души долбанул извращенца острым углом камня по затылку. Извращенец упал, пару раз дёрнулся и обмяк. Я тоже не удержался на ногах.

Вставая и отряхиваясь, я спросил у мальчика: «Ты как, пацан, в порядке?». Он, весь какой-то побледневший, вытаращился на меня шокированным взглядом, потом что-то хрюкнул, развернулся и побежал, зажимая шею рукой. Бежал он как-то странно, как будто из последних сил, даже несколько раз падал. Только тут я заметил, что сквозь пальцев ладони, которой он зажимал шею, просачивается кровь... Укусил он его, что ли, подумал я?! А потом вообще началось что-то странное: из извращенца начал вытекать густой черный дым, как какая-нибудь жидкость, и собираться над его спиной в небольшой клубок. Не успел я удивиться или как-то отреагировать, как этот клубок полетел мне в лицо и начал вливаться в меня через глаза и рот. Я думал, что сейчас начну задыхаться, но нет... Ни запаха дыма, ни удушья, ни ещё какого-либо дискомфорта я не почувствовал.

Когда всё закончилось, я пожал плечами, подумав: ну мало ли, всякое может присниться... Подойдя ближе к телу извращенца, я рассмотрел разбитый затылок, из которого вытекала какая-то черная жидкость. Перевернув нелёгкое тело на спину, я уставился на его лицо... Маска, наверное, подумал я?! Ну и странный костюмчик у этого типа... Совсем больной!.. Маска больше всего напоминала какое-то насекомое, челюсти были вытянуты вперёд и заканчивались маленьким круглым ртом с чёрными губами, а изо рта торчали четыре странных клыка, которые сгибались пополам. Глаза были большие, с синими белками и вертикальными зрачками. Вместо ушей два отверстия, а на голове два усика, как у насекомых. На руках по четыре когтистых пальца. «Ну и хрень!» – пробормотал я и пошёл в ту сторону, куда убежал мальчик.

Примерно километр я шёл по лесу, пробираясь через кусты, вьюны, какие-то странного вида лопухи и другую незнакомую мне растительность, прежде чем вышел на небольшую поляну, где застыл как вкопанный... Не знаю, как долго я стоял, обдумывая всё происходящее... А потом упал на колени... Маша, Машенька, миленькая, как ты там без меня?! Как дети, Славик и Леночка?! И как давно были мои похороны?! По щекам текли слезы, шумело в голове... И во всём был виноват дырявый ботинок, из которого выглядывал большой палец. Я вскочил на ноги, снял виновника с ноги и со всей силы зашвырнул его в кусты... Когда я пробирался через лес, то больно ударил о корягу палец, который выглядывал из дыры ботинка, а потом ещё долго шёл, матеря про себя дурацкий ботинок. А когда я вышел на поляну, до меня наконец-то дошло, что сон больно уж какой-то реалистичный, что палец на ноге во сне так болеть не может. И тогда я начал вспоминать и мудака Федю с его уголками, и недолгий полёт с высоты, и какой-то притягательный свет, на который я летел, и долбанное черное облако, которое сбило меня с этого маршрута своим щупальцем... Эх, Маша, Машенька, надеюсь, ты не сильно тосковала по мне... Хорошо ещё то, что дети уже взрослые, и у них уже есть свои семьи. Славик с супругой своего уже ждут... Надеюсь, Машенька, что хоть внуки тебя отвлекут от горя...

Нахлынувшая истерика немного прошла, и я пошёл в кусты искать ни в чём не повинный дырявый ботинок... Ботинок я не нашёл, зато когда огибал очередные заросли кустарника, мне открылся удивительный вид на какое-то поселение. Скорее всего, здесь и жил мой донор тела, и сюда убежал тот мальчишка. Поселение представляло собой вырубленный посреди леса овал шириной с полкилометра и километр в длину. В центре его был меньший овал из высокого частокола, высотой метров десять. Пространство между частоколом и лесом было всё занято грядками с какими-то растениями. Небольшая речушка пересекала по диагонали весь овал. Возле неё на водопой столпились необычные коровы. Они были размером с пони и очень уж волосатые. За животными приглядывали парни, одетые, как я, в одежду из мешковины. Только у этих ребят она была целее и чище. На грядках работали множество людей, в основном женщины и дети. Некоторые из них были одеты в ту же мешковину, а у других одежда была из материала, похожего на брезент. Ещё несколько женщин были одеты в вещи из материалов, похожих на хлопок и шерсть. Было видно, что хорошо одетые женщины, скорее всего, осуществляли командование над остальными. И всех этих работников охраняли по два-три воина, дежуривших возле каждой такой кучки людей. Воины были одеты в ту же одежду из брезента, как и некоторые работники, в руках у них были копья... Наконечники копий были из какого-то непонятного материала, но точно не металлические, больше всего материал походил на чёрный пластик. На поясе у воинов висели топоры из того же материала...

Я смог разглядеть все эти подробности, так как вышел неподалёку от такой группы... Первой меня заметила одна из хорошо одетых женщин, а когда она разглядела, кто перед ней, то истерично завопила:

— Вот он! Убейте его!

Ну ни хера себе!.. Встреча с дорогими односельчанами, шокировано подумал я! И даже не сразу осознал, что прекрасно понимаю местный язык, хотя никаких воспоминаний донора мне не досталось. Тем временем в мою сторону направились три воина с копьями на изготовку, охранявших эту группу. А остальные, побросав свои занятия, сгрудились, выкрикивая и подбадривая мужичков с копьями: «Ловите его!.. Держите его!.. Убейте тварь!». А я просто стоял в шоке, смотря на всё это представление, и не знал, что мне делать.

— Эй, парень, не дури! Сейчас отведём тебя к старосте, и он решит, что с тобой делать, — сказал самый взрослый из них, с густой чёрной бородой и широкими плечами.

— Старшой, а может, мы его сразу?! Ну... Того... Мало ли что?! — спросил молодой воин у бородатого.

— Я тебя сейчас сам!.. Того... Что, не видишь, малец не переродился и нормально себя ведёт? Значит, всё нужно сделать по закону, — и уже обращаясь ко мне: — Пойдём, малой. И без глупостей...

Шли мы почти по прямой к воротам, которые представляли собой участок частокола, а рядом с ними располагалась массивная деревянная дверь. Сейчас ворота были открыты, и из них выходила важная делегация... В центре шёл пухлый мужик лет сорока, одетый лучше всех, кого я тут видел, по бокам от него шла группа поддержки — двое верзил. У одного было всё то же копьё, а вот у второго был меч в ножнах: правда, было не видно, из какого он материала. А за ними шла толпа разного люду, в которой я приметил спасённого мной пухляка. Ему перебинтовали шею, и выглядел он, в общем, неплохо; щёчки розовые, глаза грустные-грустные.

— Зачем сюда привели?! Почему там не кончили? — возмущённо спросил пухлый мужик у моих конвоиров.

— Он не переродился, а значит, человек... Не по закону людей без причины резать, — ответил ему бородач.

— Ещё!.. Не переродился, — сказал пухляш, подняв вверх свой палец-сардельку.

— Староста, давай всё будем делать по закону... Без лишнего кровопролития, — устало вздохнув, произнёс бородач.

Народ загалдел, с разных сторон послышались выкрики: «А как он переродится, так в деревню вернётся тварью и нападёт!.. А с нами дети, и воины могут не успеть!.. Убить сейчас, всё равно переродится!».

— Ну видишь, Борх!.. Народ волнуется, народ за безопасность, — с противной, самодовольной улыбкой сказал староста.

— А народ, как всегда, не думает о том, что может оказаться на месте пацана. И вас, без шанса на спасение, прирежут как скотину ради росы! — повернувшись к толпе, зло прокричал Борх.

Толпа притихла, а староста буравил Борха заплывшими глазками и сквозь зубы процедил:

— Хорошо, Борх... Сделаем всё по закону, — и бросил куда-то в толпу: — Сима!.. Проследи, чтобы пацану собрали котомку, — а посмотрев на меня, с угрозой добавил: — А ты сиди здесь и не вздумай проходить через ворота... Сейчас тебя соберут в последний путь... Можешь сегодня переночевать под забором, а с утра ты должен уйти и никогда не возвращаться. А если ты вернёшься в деревню, то будешь убит... По закону...

Староста перевёл взгляд опять на Борха, пару секунд поиграл с ним в гляделки, развернулся и пошёл обратно в деревню. По пути он прихватил раненого пухляша, погладил его по голове и что-то начал ему тихо выговаривать... Я повернулся к Борху:

— Ага, — кивнул Борх, глядя на старосту, — сынок — копия папаши растёт, таким же мудаком будет... Я так понял, это он тебя надоумил с раннего утра в лес пойти?

Я не знал, что сказать... Я не успевал отойти от одного шока, как на меня наваливалось море шокирующей информации... Попробовав хоть в чём-то разобраться, я постарался задать вопрос на местном языке и с удивлением обнаружил, что у меня это легко получается, как будто я на нём говорил всю жизнь:

— Уважаемый! А почему я должен переродиться в какую-то тварь?

— Ну как же?! — удивился бородач. — Ты же стрига поглотил... Или этот сучёныш всё-таки соврал?

— Дядька Борх, похоже, мне хорошо по голове прилетело, я ничего не помню и не понимаю, где я и что вообще происходит, — доверчиво сообщил я.

— Ты же сейчас не сочиняешь? — скептически произнёс Борх, с прищуром посмотрев на меня.

— Да вот те крест! — воскликнул я.

Я стоял и смотрел на Борха честным взглядом, а он почему-то удивлённо вытаращился на меня и произнёс:

— Какой крест?!

— Э-м-м, не знаю... Говорю же, с головой беда, — ответил я, пожав плечами.

А про себя подумал: что я несу, тут и религии, наверно, такой нет... Нужно внимательней следить за своим языком.

— Эм-м, да?! Ну ладно... Тогда слушай... Это мне поведали дружки сына старосты... В общем, они над тобой издевались, дразнили, обзывали трусом. И вы с Солом, сыном старосты, поспорили, кто дольше из вас пробудет в лесу. Пошли ранним утром в лес, пока все спали, включая стражника на воротах. И там на вас напал стриг... Ты как-то умудрился завалить его, Сол успел сбежать, а роса стрига впиталась в тебя, и ты теперь переродишься в тварь.

Я смотрю на Борха, он на меня, с тем смыслом: ну уж теперь-то всё понятно?

— А кто такой стриг? — спросил я.

— Ты и этого не помнишь? — удивился Борх.