Читаем Литературные воспоминания онлайн бесплатно

СЕРИЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ МЕМУАРОВ

Под общей редакцией

С. Н. ГОЛУБОВА,

В. В. ГРИГОРЕНКО,

Н. К. ГУДЗИЯ,

С. А. МАКАШИНА,

Ю. Г. ОКСМАНА

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1 9 6 0

П.В.АННЕНКОВ

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Вступительная статья,

подготовка текста и примечания

В. П. ДОРОФЕЕВА

Оформление художника

Н. Шишловского

СОДЕРЖАНИЕ

П. В. АННЕНКОВ И ЕГО ВОСПОМИНАНИЯ...........................................................4

Литературные воспоминания......................................................................................36

Н.В. Гоголь в Риме летом 1841 года........................................................................36

ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ 1838—1848................................................97

Молодость И.С. Тургенева 1840-1856...................................................................267

Шесть лет переписки с И.С. Тургеневым 1856-1862...........................................285

Художник и простой человек.................................................................................341

Две зимы в провинции и деревне...........................................................................367

УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ..................................................................................381

Примечания..................................................................................................................382

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН...................................................................................................475

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ......................................................................................508

3

П. В. АННЕНКОВ И ЕГО ВОСПОМИНАНИЯ

Воспоминания П. В. Анненкова издавна пользуются широкой и вполне

заслуженной известностью как живой и вдумчивый рассказ очевидца о

литературной жизни сороковых-шестидесятых годов прошлого века.

Анненков назвал сороковые годы «замечательным десятилетием», и в такой

их характеристике нет ни преувеличения, ни идеализации. Эти годы —

действительно одна из важнейших и поворотных эпох в духовном развитии

России. Отсталая и темная страна, скованная крепостным правом, придавленная

царским деспотизмом, дала в ту пору такое яркое созвездие выдающихся

писателей, мыслителей, ученых, которые мощно двинули вперед общественное

самосознание и подготовили своей неутомимой идейно-теоретической работой

вступление русского освободительного движения в новую, более высокую, разночинско-демократическую фазу его развития. В истории общества, писал

Герцен, бывают периоды, когда «литературные вопросы, за невозможностью

политических, становятся вопросами жизни». Так обстояло дело и в России в

сороковые годы.

Основная тема воспоминаний Анненкова — идейно-нравственные искания

выдающихся деятелей русской общественной мысли и литературы того времени, характеристика умонастроений и переживаний тех «чудных личностей», по его

выражению, общение с которыми украсило его молодость.

Анненков был близок с Белинским и его окружением в «Отечественных

записках» и «Современнике», тесно общался с Гоголем в тридцатых и сороковых

годах. Без малого сорок лет он дружил с Тургеневым, длительные приятельские

отношения связывали его с Грановским, Герценом и Огаревым, а затем

Щедриным, Писемским и многими другими видными литераторами.

Будучи в 1846—1848 годах за границей, Анненков одним из первых русских

людей познакомился с К. Марксом и вступил с ним в деятельную переписку, в

4

результате которой мы располагаем важнейшим документом — письмом К.

Маркса с обстоятельным критическим разбором нашумевшей тогда в Европе и в

России книги Прудона «Система экономических противоречий, или философия

нищеты».

Как видим, круг знакомств обширнейший, связи и отношения на редкость

разносторонние, идейные токи и нравственные веяния самые разнохарактерные.

Такому человеку было что вспомнить!

И потому живой рассказ Анненкова о том, что он наблюдал,— а он умел

зорко и тонко наблюдать! — что он слышал,— а он умел превосходно слушать!

— рассказ, всегда насыщенный характерными приметами времени, имеет для нас

серьезное познавательное значение.

Когда Н. Г. Чернышевский в середине пятидесятых годов нарушил заговор

многолетнего молчания и первый заговорил о Белинском в «Очерках

гоголевского периода русской литературы», он обратился за фактическими

сведениями не к Боткину или Кетчеру, а именно к Анненкову. Чернышевский

гласно благодарил его в одном из примечаний к этой своей работе и выражал

надежду, что «интересные воспоминания г-на Анненкова со временем сделаются

известны нашей публике» .

Н. Г. Чернышевский высоко оценил первые критико-биографические этюды

Анненкова — материалы для биографии Пушкина, воспоминание о Гоголе, биографию Н. В. Станкевича. «После славы быть Пушкиным или Гоголем,—

писал Чернышевский по этому поводу,— прочнейшая известность быть

историком таких людей» .

«Замечательное десятилетие» внимательно изучали критики-марксисты, в

том числе и Г. В. Плеханов, работавший над историей русской общественной

мысли, хотя он и не раз сетовал на то, сколь бывает ограничен и мелок Анненков, когда речь заходит о действительно великих теоретических прозрениях

Белинского или Герцена.

По мнению Плеханова, «Замечательное десятилетие» интересно и своей

«субъективной» стороной—как характерный и колоритный документ эпохи.

Являясь непосредственным отголоском мнений, типичных для определенной

общественно-классовой среды, «Замечательное десятилетие» показывает нам, что

же думали о Белинском и Герцене, как преломляли их идеи в своем сознании

либералы-современники, так или иначе близко к ним стоявшие.

Лучшие из воспоминаний Анненкова превосходно написаны. «Вы мастер

резюмировать данный момент эпохи»,— писал ему Тургенев 1/13 августа 1859

года, имея в виду уменье Анненкова от характерных деталей восходить к

обобщениям, к широкой и цельной картине жизни, выяснить ее общий смысл, передать неповторимый колорит времени.

Отталкиваясь от того или иного факта, брошенного в свое время на бумагу

или сохранившегося в памяти, Анненков, при дальнейшей «отработке» его в

своих воспоминаниях, не чуждался приемов очерка и даже «беллетристики», особенно в обрисовке людей, в выяснении идейных и нравственно-

психологических мотивов их отношений и действий.

5

Его лучшие страницы о Гоголе в Риме, о спорах в Соколове летом 1845

года, о Белинском в Зальцбрунне, о появлении Герцена в Париже увлекают

«художественностью изложения» (Белинский).

I

Жизненный и идейный путь Павла Васильевича Анненкова — явление по-

своему характерное для дворянской интеллигенции в условиях перелома от

крепостничества к капитализму (Анненков родился, по-видимому, в апреле 1813

года — умер 8 марта 1887 года).

По рождению Анненков принадлежал к среде служилого незнатного

дворянства среднего достатка. Семья его владела поместьями в Симбирской

губернии но жили преимущественно в столицах. Старшие братья литератора, Иван и Федор, сделали блестящую карьеру, дослужившись до высоких чинов.

Судьба Павла Анненкова сложилась иначе.

Первоначальное образование он получил в Петербургском горном корпусе, где проучился до специальных классов горно-инженерного дела, затем недолго

был вольнослушателем Петербургского университета по историко-

филологическому факультету. В 1833 году Анненков пытался служить в

министерстве финансов в чине коллежского секретаря, но, пожелав, по

собственному признанию, «пожить как хочется», вскоре оставил службу и

перешел на положение бесчиновного «неслужащего дворянина».

Анненков увлекается в эти годы театром, живописью, литературой,

знакомится с Н. В. Гоголем и входит в круг его приятелей по Нежинскому лицею

и новых петербургских знакомых. По характеристике Анненкова, это был «никем

не ведомый и запертый в себе самом кружок» почитателей гоголевского таланта, любителей литературы и искусства, далекий от серьезных общественно-

политических запросов. Но в кружке уже внимательно и сочувственно следили за

выступлениями Белинского в «Молве» и «Телескопе» в защиту гоголевского

творчества и, судя по умонастроению молодого Гоголя, Н. Я. Прокоповича и А.

А. Комарова, не чуждались независимого образа мыслей и вольного слова.

Не без влияния Гоголя Анненков пробует свои силы в беллетристике. И. И.

Панаев называет его в числе безвестных начинающих авторов, которые во второй

половине тридцатых годов в Петербурге собирались по вечерам у А. А. Комарова, кадетского капитана Клюге фон Клугенау и читали по очереди свои сочинения.

На одной из таких сходок у А. А. Комарова в конце 1839 года Анненков

познакомился с Белинским.

С конца 1840 года по начало 1843 года Анненков пребывает за границей, путешествует по Германии, Италии, Франции, длительное время живет в Париже.

Трудно точно сказать, какие умонастроения владели им в конце тридцатых

— начале сороковых годов. Но одно несомненно: будучи, по собственному

признанию, «от малых ногтей петербургской косточкой», вращаясь и в чиновном

и в довольно разношерстном кругу окололитературной и театральной

петербургской молодежи, Анненков не особенно-то задумывался над теми

вопросами русской действительности и литературы, которые составляли

6

содержание жизни Белинского. По свидетельству современников, он уже и в те

годы отличался завидным умением «отыскивать себе наслаждение и

удовлетворение во всем — ив природе, и в искусстве, и даже во всех мелочах

жизни».

Однако общение с Белинским оказало и на Анненкова серьезное влияние, и

об этом он сам довольно подробно и объективно рассказал в «Замечательном

десятилетии». Через Белинского Анненков вошел в среду передовых литераторов, группировавшихся в сороковых годах вокруг обновленных «Отечественных

записок», а затем «Современника»,. «получил понятие» и о московских кружках и

сблизился в дальнейшем с Боткиным, Грановским, Кавелиным и другими

западниками. По совету Белинского, Анненков занялся в это время

публицистикой и выступил с интересными путевыми очерками и

содержательными зарисовками из европейской жизни — «Письмами из-за

границы» (1841—1843) и «Парижскими письмами» (1847—1848), возникшими в

итоге его длительных пребываний за границей.

Анненков никогда не разделял революционно-демократических убеждений

Белинского и Герцена. Он всегда был далек от свойственного им пламенного

искания истины и тем более от претворения передовых идей в общественное дело.

Его интерес к идеям демократии и социализма не простирался далее

платонической любознательности.

Но даже и Анненков был серьезно увлечен идейным подъемом сороковых

годов в России, сопутствовавшим освободительному брожению среди

крепостного крестьянства. Это время стало для него порой наибольшего

вольномыслия и сочувствия освободительным идеалам в той мере, в какой эти

понятия вообще применимы к людям его духовного склада и образа мыслей.

Как и большинство либералов-западников, Анненков был сторонником

«европеизации» общественно-политических порядков в России, защиты

гражданских прав личности, просвещения и свободы слова. Он искренне осуждал

бесправие, царившее в стране, произвол царских чиновников, гнет цензуры и, судя по переписке с Белинским, сочувствовал отмене крепостного права.

Сороковые годы являются наиболее светлой полосой в истории русского

либерализма. В своем недовольстве николаевским режимом и крепостничеством, в защите гуманизма, просвещения и литературы, в своем сочувствии к

«простонародью» и терпимости к «увлечениям» и «крайностям» нарождавшейся

демократии, лучшие из либералов-западников этого времени совершенно

искренни, они далеки еще от классового своекорыстия, измен и предательств. Но

ограниченность их точки зрения, их половинчатость и политическая

бесхарактерность совершенно очевидны уже и в эту эпоху и вызывают резкую и

прямую критику со стороны Белинского.

В 1843—1845 годах Анненков живет в России. Он «свой человек» в

петербургских и московских кругах, связанных с Белинским, Герценом и

Грановским. В это время он особенно близко сходится с Белинским и казалось

бы, поддерживает его литературные и общественно-политические устремления.

Однако в идейных спорах и столкновениях, знаменовавших начало отмежевания

демократии от либерализма, Анненков, как правило, всегда оказывается на

7

стороне то Грановского, то Боткина, разделяя их идеалистические взгляды и

умеренно либеральные упования в политике.

В начале 1846 года Анненков вторично уезжает за границу, живет проездом

в Берлине, Брюсселе и устремляется в Париж. Через своих русских приятелей —

В. Боткина, Г. Толстого и М. Бакунина он знакомится с многими выдающимися

деятелями международного освободительного движения— Лелевелем, Гейне, Жорж Занд, Гервегом, Леру, Прудоном, Корбоном.

В искреннем желании быть «с веком наравне», «не отстать», «ловить

современность» Анненков жадно искал встреч с замечательными людьми своего

времени, и в этом не было с его стороны ни лицемерия, ни расчета. Эту черту в

Анненкове тонко подметил впоследствии Лев Толстой, который писал 21 октября

(1 ноября) 1857 года Боткину и Тургеневу: «Анненков весел, здоров, все так же

умен, уклончив и еще с большим жаром» чем прежде, ловит современность во

всем, боясь отстать от нее. Действительно, плохо ему будет, ежели он отстанет от

нее. Это одно, в непогрешимость чего он верует». Именно этот мотив, а не какой-

то неискренний расчет, как иногда думают, свел его с Марксом и Энгельсом.

Анненков встречался с ними в Брюсселе в конце марта — начале апреля

1846 года и тогда же присутствовал на одном из заседаний руководимого

Марксом Брюссельского корреспондентского комитета коммунистов. Это

заседание он и описал впоследствии в <3амечательном десятилетии». В

дальнейшем Анненков не раз виделся с Марксом и поддерживал с ним

оживленную переписку вплоть до революции 1848 года.

Обширный круг знакомых в среде международной революционной

эмиграции, активное участие Анненкова в тех спорах и дискуссиях, которые

волнуют в это время русско-парижскую колонию во главе с Бакуниным и

Сазоновым, а затем Герценом, дошедшая до нас переписка Анненкова с К.

Марксом и М. Бакуниным, наконец его «Парижские письма», проникнутые

пытливым интересом к кипучей идейной жизни предреволюционного Парижа,—

все это говорит о том, что Анненков вполне серьезно увлечен в эти годы

теоретическими исканиями освободительной мысли. Он внимательно изучает

немецкую и французскую революционную публицистику, не без влияния Маркса

обращает внимание на печать «работников», проявляет особый интерес «к

политико-экономическому движению», которое, по его мнению, «составляет

отличительную черту современного направления как во Франции, так и в Европе»

(девятое из «Парижских писем»).

Анненков превосходно осведомлен и о том, что происходит в России. Судя

по одному из писем Белинского, он резко отзывается о книге Гоголя «Выбранные

места из переписки с друзьями», в «Парижских письмах» поддерживает критика в

его борьбе против славянофилов.

Анненкова серьезно тревожит тяжелое состояние Белинского. В мае 1847

года он откладывает планы своего путешествия в Италию и Грецию до лучших

времен и по первому же известию из России спешит навстречу больному другу в

Зальцбрунн и берет на себя заботы о нем на все время пребывания последнего за