Читаем Снежное чудо онлайн бесплатно
Бондаренко В. Н.
Снежное чудо: Сказки. — Куйбышевское книжное издательство, 1980 (III кв) 70803. — 160 с.
© Куйбышевское книжное издательство, 1980.
С бирюзового неба скатилась звездочка. Она перепрыгнула через розовую тучку, мелькнула среди деревьев Горе- ловской рощи и спряталась в родничке, что вытекал из-под корней березы. Родничок вздрогнул, прислушался: кто-то шел по роще. Ближе, ближе. Вокруг становилось все светлее и светлее.
Кусты раздвинулись, и к родничку вышла румяная, в венке из весенних цветов Зорька. Она наклонилась над родничком и протянула руки к воде. Родничок боялся щекотки и потому зажурчал, заплескался. Его услышал Соловей. Выпорхнул из гнезда, отряхнул с крыльев росу, запел: — Дрозд, Дрозд, вставай. Ночь уходит. Чуешь? Чуешь? Топ-топ-топ.
Издали с поля его бойко поддержала Перепелка:
— Ты прав, ты прав: встать пора, встать пора. Дрозд, пора. Уже пора.
А я встал, уже встал, встал я!— Бить... Бить... Бить его, — заныл на сосне Кобчик. — За что же? За что же? — затараторила Сорока.
Мы знаем, мы знаем, мы знаем, за что, — ухнул из дупла засыпающий Филин.
Зорька умылась. Обрызгала родниковой водой венок и побежала догонять уходящую из рощи ночь. Роща зашуршала, запела. Из-за полей выглянуло солнце и протянуло над черной землей свой первый луч.
И в эту минуту под ореховым кустиком у Яблоневого оврага у серой Зайчихи родился сынок, маленький зайчик. И хоть рос он без отца — зазевался Заяц в половодье на льдине и уплыл неизвестно куда, — рос он прямо-таки не по дням, а по часам. Не успели первые весенние цветы отцвести, а уж у него ушки встали торчком, усики пробились, хвостик загнулся — и детство прошло.
Вот и большой ты теперь, — сказала ему Зайчиха, — без меня прожить можешь. Прощай, может, не встретимся больше.
Попрощался зайчонок с матерью и пошагал по роще — на других поглядеть, себя показать. Идет, смотрит — берлога под сосной темнеется, а в берлоге медведь Спиридон лежит, дремлет.
И захотелось зайчонку созорничать над медведем. Подкрался он к сосне, сунул длинные уши в берлогу и закричал:
Спишь ли, дядя Спиридон?
Лес горит со всех сторон.
Дальше больше полежишь —
Не увидишь, как сгоришь.
Отбежал тут же и спрятался за березку. Только спрятаться успел, как выскочил медведь из берлоги и заметался: куда бежать? Где огня меньше? Смотрит, а его и вовсе нет. Тихо вокруг, и цветы покачиваются.
— Ишь, приснилось что, — проворчал медведь. — Видать, не зря говорила мне мать: не спи, Спиридон, после обеда, сны тяжелые томить будут. Не послушался ее и вот, пожалуйста, что приснилось.
И кряхтя в берлогу полез.
Выждал зайчонок, пока уляжется и задремлет медведь, — и к берлоге. Закричал изо всей мочи:
Эй ты, дядя! Что ж ты спишь?
Аль не видишь, что горишь?
В клубах дыма и огня
Крыша рушится твоя.
И опять за березу спрятался. И сейчас же из берлоги вывалился медведь Спиридон. Взъерошенный. Косматый. Глядит — нет никакого пожара. И вообще никого нет. Только из-за березы торчит серый заячий хвостик и меленько подергивается, будто смеется зайчик.
Крякнул медведь Спиридон и полез в берлогу. Смекнул, в чем дело. Спрятался за дверью, ждет. Немного погодя просунулись в берлогу уши и раздался заячий голос:
Спишь ли, дядя Спиридон?
Лес...
Сграбастал медведь Спиридон эти самые уши и втащил в берлогу, а за ушами и зайчонок втащился. Маленький, серенький. Перепуганные глаза в разные стороны смотрят.
А, — забасил медведь, — попался, озорник.
Заболтал зайчонок ногами в воздухе, запищал:
Честное слово, дядя Спиридон, извиниться пришел, честное слово.
Врешь! — рыкнул медведь и скрутил зайчонку левое ухо.
А зайчонок знай болтает ногами в воздухе, оправдывается :
Мне не веришь, дядя Спиридон, да? Мне не веришь?!
Скрутил медведь ему правое ухо и вышвырнул из берлоги :
Будешь еще шалить, совсем оторву.
И дверь захлопнул.
Вылетел зайчонок из берлоги, прокатился левым боком по полянке, вскочил — и бежать. И не гонится никто, а бежит. Долго бежал, далеко забежал. Остановился дух перевести, чувствует: болит у него бок что-то. Глянул, а вдоль него — царапины.
Мимо сорока летела. Увидела, застрекотала на всю ро- щу:
Смотрите, зайчик Рваный Бок появился. Смотрите, зайчик Рваный Бок появился.
Я не Рваный Бок, — погрозил ей зайчонок лапкой и сел царапины зализывать.
И хоть зализал зайчонок царапины, все равно в Горелов- ской роще с легкой руки сороки стали звать его зайцем Рваный Бок.
Подрос Рваный Бок и почувствовал в себе силу. И захотелось ему испытать, сколь она велика. Идет он по роще и думает: «Кому бы мне бока намять?»
Смотрит, шагает ему навстречу зайчишка. Глаза врозь, хвостик задиристо кверху поднят. И сам с виду такой неказистый, что, кажется, дай ему один раз покрепче — и дух из него вон.
Поравнялись зайцы, глянули мельком друг на друга и пошли каждый своей дорогой. Отошел немного Рваный Бок и думает:
«А почему бы не нагнать ему страху в пятки, не поучить уму-разуму?»
Забежал худенькому зайцу наперед, встал перед ним, спрашивает:
Ты поч-чему не здороваешься?
И лапкой в грудь толкнул.
А худенький заяц сощурил левый глаз, схватил Рваного Бока за плечи, чик правой ногой — и Рваный Бок на лопатках.
Вскочил он тут лее и говорит:
Так-то и я поборю, а вот давай крест-накрест возьмемся.
Давай.
Сощурил худенький заяц правый глаз, обхватил Рваного Бока крест-накрест, прижал к животу. Рваный Бок охнул. Под левой лопаткой у него что-то хрустнуло. Лапки разжались. А худенький заяц скрипнул зубами, чик левой ногой — и Рваный Бок опять на лопатках.
Вскочил он, сконфуженный, отряхивается, говорит:
Я бы тебя поборол, да сам подсекся. А вообще-то ты молодец. Но и я сильный. У меня дед ловким был. Никто против него устоять не мог, все падали. Тебя как зовут?
Пушок.
А я Рваный Бок. Видал? — и показал зажившие царапины на боку. — Это меня медведь Спиридон из берлоги вышвырнул. Ты где живешь?
У Маньяшина кургана.
А я здесь, недалеко. Сосну с кривым сучком знаешь?
Это возле которой черепаха Кири-Бум по средам сказки рассказывает? Знаю.
Так вот, в сторонке от нее елочка растет. Там. Хочешь, пойдем ко мне. Сегодня ты моим гостем будешь, а завтра я твоим. Так и будем в гости друг к другу ходить, а?
Пойдем, — согласился Пушок.
И зайцы весело поскакали к сосне с кривым сучком.
Подружился Рваный Бок с Пушком, и стали они частенько вместе бывать. Вместе на полянках паслись, вместе бегали поглядеть, что на колхозных огородах растет, вместе по роще гуляли.
Один раз идут они по просеке, смотрят — Енот сидит под липкой и слезы по щекам лапой размазывает. Спросил у него Пушок:
Ты что носом хлюпаешь?
Медведь Тяжелая Лапа обидел. Я кувшинку из речки достал, а он отнял, к себе унес.
Ах он кряхтун, лиходей, — заругался Пушок. — Это что же он, сам себе достать не может? На силу надеется? Идем, я тебе помогу.
Но Енот и лапами замахал:
Какой из тебя помощник... Маленький ты. Тебя чтобы увидеть, и то наклоняться надо. Куда тебе с медведем бороться.
А меня не видеть — слышать надо. Идем.
Нет. Я уж с волком ходил. А медведь на него так рявкнул, что волк и хвост поджал.
Ах он горлодер. На рык надеется. Ну, я ему покажу. Идем, у меня ключик от сердца есть.
Оно у него медвежье.
У меня и от медвежьего есть. Идем.
Нет, не пойду, — отказался Енот и в куст вдвинулся: свяжешься с этими зайцами, беды потом не оберешься. — Я лучше другую кувшинку достану.
Зачем другую? Свою сейчас от медведя получишь. Жди нас здесь. Идем, Рваный Бок, надо помочь Еноту.
Неподалеку от берлоги Пушок сказал другу:
Спрячься, я один с ним поговорю.
И крикнул:
Эй, дома ли хозяин?
Чего тебе? — высунул медведь Тяжелая Лапа , голову из окна.
Говорят, ты Енота обидел. Он кувшинку себе из речки достал, а ты отнял. Правда, что ль?
А тебе-то какое дело?
Мне-то вроде и никакого, да тебя жалко. Он, Енот-то, говорит: «Пойду сейчас по роще и всем расскажу, что у меня медведь Тяжелая Лапа кувшинку отнял». А я ему и говорю: стой, погоди. Зачем же ты его так позорить будешь? Ведь ему потом нигде появиться нельзя будет. Как только увидит кто, так и скажет сейчас же: «Вот он, медведь-то, что кувшинку у Енота отнял».
Задумался медведь Тяжелая Лапа. А что? И в самом деле стыдно будет по роще ходить. Смеяться будут: на кувшинку польстился. Поглядел исподлобья на зайца, спросил:
Неужто рассказывать хочет?
Ну!.. Я сначала не поверил, а потом вижу — такой расскажет. Вот, думаю, беда какая. Надо, думаю, спасать медведя Тяжелая Лапа. Неужели он настолько оплошал, что на чужое зариться начал? Стой, говорю, погоди, Енот. Тут что-то не так, разобраться надо. А он как начал кричать: «Да он всегда такой — на чужое падкий».
Поежился медведь, пошевелил плечами.
Ишь, проворный какой обзываться.
Вот и я ему говорю: «Погоди, Енот, не спеши. Не мог тебя медведь Тяжелая Лапа всерьез обидеть. Нужна ему твоя кувшинка, чтобы он из-за нее позорился. Он, гляди, просто пошутил».
Обрадовался медведь заячьей петельке, ухватился за нее.
Ну конечно, пошутил я, а он уж и сразу — по роще пойду. Какой... шуток не понимает.
Вот и я ему говорю: «Погоди, Енот, хорошего медведя оговаривать. Вот сбегаю я к нему, если не шутит он, иди тогда по роще, говори всем, как он обидел тебя, пусть все знают».
Нет, нет, пошутил я.
Ну, вот и добро. Давай тогда кувшинку, я ему отнесу.
И заскреб медведь пятерней в затылке: не хотелось отдавать кувшинку Еноту — разве он для того ее брал, чтобы отдать? Но и обидчиком прослыть не хотелось. Отдал.
Увидел Енот — несут зайцы кувшинку. Удивился:
Как это он отдал ее?
Так я же тебе сказал, — улыбнулся Пушок, — что есть у меня ключик от сердца. Словом зовут его, ключик мой. К каждому сердцу его подобрать можно. Сказал тебе его, а ты и задумался. И отмягчело твое сердце, отомкнулось... Бери, ешь свою кувшинку. Да впредь расторопнее будь, не попадайся с кувшинками на глаза медведям.
По тропинке к Бобровой запруде черепаха Кири-Бум ползла. Спросила:
О каком это вы ключике здесь речь ведете?
Рассказал ей Енот. И в следующую среду поведала черепаха Кири-Бум у сосны с кривым сучком о зайце Пушке, который сумел отомкнуть жесткое сердце медведя Тяжелая Лапа и помочь Еноту. Слушал ее и Рваный Бок и сиял от гордости: какого друга он себе нашел! О нем даже сказки рассказывают.
Весной еще вскопал медведь Спиридон грядку у берлоги и посадил горох. Вырос он, распустился. Стручки толстые, набитые. Похаживает Лиса вдоль плетня и видит горошек, а взять не может: зорко караулит медведь свой огород. На каждый шорох из берлоги высовывается, голос подает:
Кто это там?
Не залезть.
«Но не я буду, — думает Лиса, — если не попробую медвежьего горошка».
Смотрит — заяц Рваный Бок по просеке скачет. Поманила его лапой, спрашивает: >
Горошку хочешь?
Еще бы! — подпрыгнул Рваный Бок. — Давай скорее.
Давай, — передразнила Лиса. — Его сперва добыть надо.
У кого?
У медведя Спиридона.
Э-э! — замахал Рваный Бок лапками. — Медведь Спиридон шуток не любит. Я уж ученый. Пошутил с ним один раз, хватит. Он меня и за уши отодрал и из берлоги вышвырнул. Метров пять на левом боку ехал.
Так это же совсем безопасно, — повиливала Лиса хвостом. — Ты же маленький. Присядешь за кустик гороха. Рядом медведь Спиридон пройдет и не увидит.
А если увидит?
Не теряйся. Что это за заяц, который не может медведя перехитрить? Смотри ему в глаза и говори: «Поздравить тебя пришел с днем рождения». Или другое что-нибудь скажу. У тебя же умная голова?
Умная, — подтвердил заяц.
И ты не найдешь, что медведю сказать?
Найду.
И смелый ты. Не боишься один под елочкой спать?
Не боюсь, — подтвердил Рваный Бок.
Так неужели ты забоишься один на один с медведем встретиться?
Не забоюсь.
Ну вот и молодец. Идем.
Вела Лиса зайца к медвежьему огороду, радовалась: добудет Рваный Бок горошка, и она полакомится. А если поймает медведь зайца, так не ее же. Зайцу битым быть, ее костям не болеть.
Подвела Лиса зайца к плетню, шепчет:
Лезь. Удача смелых любит.
Полез Рваный Бок. Только через плетень перебрался, а медведь Спиридон — вот он, идет к нему по тропинке. Оглянулся Рваный Бок на Лису, дескать, выручай, а она хитренько так лапы в стороны развела: дескать, тебя поймали, ты и выкручивайся.
И понял тут Рваный Бок — на беду его навела Лиса. Сама не полезла, хитрая. Но и он не без ума родился. «Как ты мне, — думает, — так и я тебе».
Поднялся Рваный Бок и пошел медведю навстречу. Помахал ему лапкой: наклонись, дескать, что сообщу тебе по тайности. Наклонился медведь Спиридон. Зашептал Рваный Бок ему на ухо:
Предупредить пришел. Лиса обворовать тебя замыслила. В кустах прячется, уйдешь с огорода — залезет. Давно уже метит горошком твоим попользоваться.
Поблагодарил медведь зайца. Кустик горошка сорвал ему. Увидела Лиса зайца с горохом, кинулась к нему.
Как тебе удалось добыть его?
Медведь дал. Подхожу я к нему и спрашиваю: «Что лучше — честно попросить или хитро украсть?» — «Попросить», — говорит он. Я и попросил. Иди, и тебе даст. Ты верно сказала: удача смелых любит, — сказал Рваный Бок, а про себя добавил: «Но не хитрых».
Побежала Лиса к медведю. Видел Рваный Бок, как перелезла она через плетень. Слышал, как сказала она медведю, когда прихватил он ее на грядке:
Гороху мне хочется — страсть. Я сперва украсть хотела, а потом подумала: ну зачем я буду ползти, живот царапать, да еще неизвестно — унесу или нет. Ты уж дай лучше сам, чтобы в грех меня не вводить.
И медведь дал ей: схватил за воротник и отходил крапивным веником. Глядел Рваный Бок издали, как банит медведь крапивой Лису, и приговаривал:
Так ее, дядя Спиридон, так, чтобы знала она, плутовка, как глупых на воровство подбивать.
Не скоро после этого захотелось Лисе еще раз отведать медвежьего горошка.
Поел Рваный Бок горошка, водички из родника похлебал, залез под елочку, вздремнуть приготовился. И тут примчался к нему Пушок, схватил за плечи, трясет, кричит:
Открыл!.. Открыл!..
А больше и сказать ничего не может. Упал на траву, лапками на себя машет, рот разевает — сердце зашлось. Шепчет:
Открыл!.. Открыл!..
Сбегал Рваный Бок к родничку, водой друга обрызгал. Присел возле него, голову гладит, приговаривает:
Успокойся, а то разорвется от волнения сердце и сказать не успеешь, что же ты открыл. Заново кому-нибудь открывать придется.
Подействовали эти слова на Пушка, притих он. Отдышался, пришел в себя, заговорил:
