Читаем Правосудие с короткими ногами онлайн бесплатно

ОПАНАСИЙ ЗАКОЛЕБАНСКИЙ

ПРАВОСУДИЕ С КОРОТКИМИ НОГАМИ

(с вкраплениями гиперболизма история)

"Зри в корень"

Козьма Прутков

Глава 1.

Ой, как голова трещит, нет сил терпеть. Ох, давненько я не упивался по самые баклажаны, прямо не знаю, что делать. Остается надеяться, что ноги сами выведут меня куда нужно. Емеля официант пристал и что-то шепчет на ухо, наверное просит чаевых добавить. Да пошел ты!!!... Козьма Прутиков никогда таким козлам много не дает. Ты свое уже заработал...

На улице сыро и холодно. От взрыва ветра с крыши слетела густая струюя и прямо за шиворот. У-у-у! Бр-р-р. Будь все проклято!..

А дождь кончился совсем недавно - даже толпа под тополями на площади не рассосалась. Так, где мой личный транспорт? Не-е, я на машине не езжу. Ростом не вышел. У меня ноги до педалей не достают. А даже если и достанут, то что я - носом рулить буду, что ли?

...Ой, перепил! Может быть - наследственное. Ну да. Мама родная моя пила много, вот я и уродился -любитель выпить. Папа тоже, небось, алкаш был тот еще. Однажды пошел за бутылкой, да так и не вернулся. Ну мама долго дожидаться не стала - нашла доброго дядю, а меня сбагрила к родственничкам. Так что рос я без родительской ласки. Может и поэтому ростом не вышел. Да еще болел много...Так, о чем это я? Ах да. Где же мой м-мо-ци-цикл?..

Там где я его кинул - пустота. Нет, конечно асфальт и бордюр на месте и птичье дерьмо тоже никуда не делось, а транспорт отсутствует.

...Угнали!?

Вот суки. Среди бела дня. И у кого!? Уж этого я так просто не оставлю.

Разворачиваюсь и быстрым шагом (чтобы не свалиться) обратно в ресторан.

В "Айсберге" дым коромыслом. Оказывается и без меня может быть весело. Музыканты давно все ноты позабыли, пюпитры по чьей-то хребтине прошлись молотком выправляй. Один лабух в пьяном порыве обнял контрабас и полез на него. Так и есть, сломал. Но это мне не интересно. Я ищу Петровича. Взгляд мой натыкается на противные, липкие, розовые, черные, мятые, грязные, похотливые, косые пьяные рожи. Тьфу, чтоб вы все провалились. Нет Петровича.

- Алле, где Петрович? - еле живого бармена за галстук поднимаю с пола. Тот тычет пальчиком в сторону кухни.

Какая все-таки жуткая штука - круглые даты. Все съезжают с катушек и начинают жадно поглощать огненную воду в немеренных количествах. Так сказать, перевыполняют план. Годовую норму. Как будто завтра произойдет конец света и никогда больше водка не промочит иссохшееся горло страждущего. И наплевать, что поутру будет хуже, чем в аду: и головка бо-бо, и в печенке колики и конечности замерзнут, и в сердце клин.

А я? Чего же я так нажрался? Я вроде к этому празднику отношения не имею. Как бишь его название? Ах да - у тети Айсберга сегодня золотая свадьба. Точно. А причем тут я? И кто меня приглашал? Не помню. Ладно. Воспоминания можно отложить до завтра. А сейчас есть дела поважнее.

На кухне повар в засаленом колпаке снимает пробу. Кругом вертятся айсбергова охрана - как бы не отравили кого из гостей. Один, рослый такой (два меня) подходит:

- А тебе, малявка чего надо?

Это я малявка? Ну насчет роста может и так. Да только я не очень люблю, когда мне про него напоминают.

- Дурик, ты что, новенький?

Еще один детина подходит к первому, шепчет. У того мозга видать зашевелилась, потом покрылся, напыжился, как карась на нересте - сейчас икру метать начнут.

- Вы, извините, господин Прутиков. Это у нас новичок, он постоянных клиентов не знает.

Ладно, ладно, Валера. Я сегодня добрый. Где Петрович, лучше говори.

- Он на склад пошел. Туда. - и пухленькой ручкой в сторону коридора машет.

- Ну, спасибо, - говорю. "Ух, попадись ты мне в другой момент".

Кто-то вызвался меня проводить, но я отказался - что я ребенок. Эх, знал бы, что ждет меня там, непременно согласился. Силком бы поволок. Но что поделаешь - не судьба.

Я кажется отвлекся.

В общем иду по коридору. Навстречу телка. Ну не корова, в смысле. А ТЕЛКА!!!. У меня даже язык к ботинкам свалился.

Давно не видал такой красоты. Дамочка прет не глядя, чуть не растоптала меня. Да ничего, я привык прощать женщинам их маленькие шалости. Лицо у нее платком прикрыто, движения энергичные. Как будто напугана. Одно странно, - что ей в таком вонючем месте делать. Посмотрел тоскливо ей вслед. Да, шик! Нет слов. Замечтался я, и чуть в трубу отопительную не влетел.

Склад от холодильника тонкой перегородкой отделен и холод стоит собачий. Зову Петровича.

- Эй, козел сраный. Ты куда спрятался? Штаны найти не можешь? Не бойся, свои!

Тишина. Непонятно, однако.

Прохожу мимо коробок, контейнеров, банок-склянок.

- Ты чего брат с девками в такой холодрыге занимаешься? Так и ревматим заработать недолго.

Не отзывается. Это похоже на хамство.

Повернув за стеллажи, даже будучи нескромно пьяным, я понял, почему Петрович не отзывался на мои лосиные вопли.

Он уже остывал.

Действительно, не дышит. Во, попал!

Его воловья шея вся в крови. На полу черная лужа. Ботинки вымазал, чтоб тебя. Они же не меньше сотни стоят.

Что это у него в руке? Профессиональное любопытство пересилило осторожность. Крепко держит, гад.

Хм, интересно. Обрывок сигареты. Ладно, возьмем с собой. Что еще? Осматриваю пол. Достаю из кармана мешочек. Там у меня всегда есть лишняя пара хирургических перчаток. Неохота в крови возиться, да что поделаешь. Удивительно, куда только хмель пропал. Вот что значит заняться родным делом. Про бабу я даже и не вспомнил. Главное для меня - труп. И все, что представляет интерес для детектива. Итак, обшариваю рукой еще теплую лужу. Натыкаюсь на что-то. Вот это да - пистолет. Надо же Петрович, сколько кровищи с тебя натекло. Сразу и не приметишь. Откладываю в сторону. Не успеваю выпрямиться - шум, крики.

- Руки вверх! - в спину уперлось что-то твердое, а логика подсказала, что это наверняка ствол.

- А, Козьма. Давненько не виделись, - До боли знакомые руки щупают мои ляжки, ягодицы. Ну конечно. Это же Потап. его манера.

- Повернись.

- Здорово Потап, - я пытаюсь не терять нервного равновесия, хотя его похотливые движения жутко неприятны.

- Здорово-то здорово. Ты лучше объясни, какого хрена здесь делаешь? Потап густо сморкнулся и с наслаждением сглотнул. Мне стало дурно.

- Нет это ты объясни, - пришел я в чувство, - Я вроде ментов не вызывал.

- До тебя это сделали другие - более лояльные и законопослушные граждане, - Потап щурил глазки на заплывшем от жира лице.

- Кто же если не секрет?

Потап мне не ответил, а прикрикнув на дебила-помощника, скомандовал:

- Раздеть его и обшарить с ног до головы.

- Но шеф, вы же только что его обыскали.

Для меня всегда было загадкой - где он только подбирает себе в шестерки таких откровенных дегенератов?

- Этот тип хитрее двадцати таких как ты. Разговор-р-рчики.

Когда Потап визжит - значит он злой и спорить с ним не надо. Вот только дебил обшаривает почему-то не одежду, а меня, хотя я перед ним в трусах стою. Но могучий пинок шефа заставил его принять верное решение. Холодно. Я теперь похож на свежеощипанного гуся. Фотограф суетится, вспышкой своей глаза портит.

- Ты что, на бычки перешел? - Потап вырвал из рук мента-практиканта найденный мной обрывок и бросил его на пол. Хорошо, что не в кровавую лужу. Ужас как мне не хотелось в ней снова ковыряться. Да и вещдок жалко.

- Я конечно не дурак, - (вот это сказал!) - и понимаю, что не ты его ухлопал. Но от меня так просто не отделаешься. Митрофан - надень на него наручники. Пускай люди полюбуются.

- Если ты такой умный, - хамства мне не занимать, - то может быть сразу и убийцу назовешь?

- Ты шуточки брось. Я серьезно говорю.

Я понял, что дело зашло далеко. Но мне нет никакого интереса показываться перед публикой в неприглядном виде. Иду на краюнюю меру. Что делать, придется расстаться с цигаркой.

- Давай меняться. Я тебе что-то подарю, а ты меня отпустишь.

- Я взяток не беру.

Так, еще не сообразил. Ладно, попробуем со второй попытки, я забыл, что у него позднее зажигание.

- Баба хоть что сказала?

- Какая баба?

Вот те на! Сыщик хренов.

- Слушай, что-то не врубаюсь? Ты сказал, что тебе сообщили об убийстве? Но кто? Когда я входил сюда, какая-то красотка выпорхнула, меня чуть не раздавила. Я думал это она и позвонила в милицию.

Я готов любую чушь нести, лишь бы Потап забыл про мои слова о подарке. А дамочка та в голове засела. Выходит не она сообщила. Тогда кто? Мысли в голове вертятся, я стою зубами стучу.

- Одевайся, - спохватился Потап. А сам извилины напрягает.

- Ладно, пойдешь без конвоя. Только расскажешь, все что видел.

- Ладно.

Ну положим не все, что видел, а кое что не утаю.

Выходим. На всякий случай Потап ведет меня впереди, наблюдатель.

Увидев нас зал притих. Половина народа паркет облизывает, остальные еще держатся. Но веселье прервано. Лица грустные и тупые. Еще не соображают, но уже искорки в глазах появились...

...Боже, кто так дурно наблевал?...Неужели я?..

Глава 2.

- Я тебе в тысячу первый раз объясняю - я пошел искать Петровича, потому что у меня угнали мотоцикл. Кому как не ему отвечать за то, что на стоянке творится.

Потапова секретарша на стуле как блоха вертится, стучит по клавиатуре, аж в мозгах эхом отдается, мои показания стенографирует.

Потап пыхтит, слюни пускает. Он так думает. Еще может в носу колупаться при этом, так, что ноздри наружу выворачиваются. Если хорошенько присмотреться, то пятнышки на кресле - это не рисунок, а...

- Слушай, Козьма, - голосок у Потапа стал липкий и вкрадчивый, не иначе как подлость задумал, - а я ведь могу на тебя всех собак повесить.

Вот простота. Нашел чем удивить.

- Ты сам посуди - никого кроме тебя мы не видели. Женщина твоя мифическая, а может ты ее сам придумал. Мы допросили всех, никто про бабу не упоминал.

- А звонок? Кто звонил, ты мне так и не ответил.

- Здесь я задаю вопросы, - Но так и быть - скажу. Говорил мужской голос. Он сказал, что в "Айсберге" готовится жестокое убийство начальника охраны.

- Когда это было?

- За полчаса до того как мы подъехали. Чего ты лыбишся?

- Да нет ничего.

- Хочешь сказать - неоперативно?

Ничего я не хочу сказать. И улыбаюсь я потому, что смеюсь над собой. Только сейчас, к утру, башка моя пришла в норму, ну почти в норму, и соображаловка действовать начала. Ведь когда я зашел на склад, кровь-то еще теплая была. А там холодильник, сквозняки. Выходит убили его почти в тот же момент. А никого кроме красотки и меня не было. Ну я Петровича не убивал, это точно. Я пьяный еще подраться могу, а убить - увольте. Выходит цыпочка и порешила Петровича. Ну ладно. Дело это мне начинает нравится и я пытаюсь найти повод, чтобы смыться из этого сортира поскорей.

- Еще вопросы будут, гражданин начальничок?

- Ты, Козьма, не ехидничай. Не в цирке. Давно небо в клетку не видел?

Ну напугал. Прямо обдрищусь сейчас.

- Потап, как говориться: ближе к телу. Какие у тебя ко мне претензии? Я тебе ситуацию обрисовал как мог, а ты делай заключения и ищи преступника.

Потапу видать со мной возиться уже спала охота, тем более что ночь не спал. Жена наверное в постели до сих пор ждет - не дождется.

- Ладно, подпиши здесь. Как только понадобишся из под земли достанем. лениво поднимая задницу, он протянул мне бумагу и изгрызанную ручку. А все-таки прикус у него - неправильный!

- Пожалуйста, - я оставил автограф и быстро к выходу. Воздух здесь больно тяжелый. Скорей бы на волю.

Спустился вниз, а там толпа народу. Очевидно недавно облава закончилась. Проститутки, бомжи, наркоманы, ворье мелкое. Рожи по большей части знакомые.

А это...Ой, кого я ви-и-ижу!..

- Здраствуй, милая моя! - попку эту я ни с чем на свете не спутаю. С завязанными глазами определю ее обладательницу.

Полуголая девица оборачивается. Губки скривились, слезки потекли, ресницы отклеились.

- Кузенька, помоги, а? В долгу не останусь.

...А голосок!.. М-м-м...

Сержант сердитый одернул ее, как будто жена ему.

- Ты что, козел, не видишь, я с человеком разговариваю. - и куда только плаксивый вид делся. Не баба - фурия.

Снова ко мне. Сама вежливость и доброта.

- Кто тебя взял, Долорес?

- Абрамчук.

О, старый знакомый. Из непробиваемых.

- Тяжелый случай. За что?

- Среди наркоманов повязали.

- Я сколько раз говорил, не связывайся с отребьем.

Ждет. В глазах надежда. Господи, почему такая женщина и проститутка? Впрочем, наверное так оно и должно быть.

- Ладно, что-нибудь придумаю, - шепчу. А сам мозги раскручиваю, что же я могу сделать. - Ты пока, гляди, первой в журнал не лезь.

Разворачиваюсь. Черт дернул меня наобещать. Я же теперь не прощу себе, если ничего не выйдет.

А, впрочем, есть выход. Надо выйти на Федюню.

Бегу на третий этаж, времени в обрез. Сейчас сержант вновь прибывших оформлять начнет.

Ворвался я в кабинет, в зальчике никого, весь пол стопками бумаг заставлен, из-за одной - рожа знакомая торчит.

- Митяй, привет. Где Федор?

- На совещании.

Вот те на.

- Надолго?

- Уже должно кончиться. Он сразу собирался уйти.

Бегу обратно на первый этаж. На удачу, прямо на лестнице столкнулся с Федором.

- Здорово, живчик!

- Привет, старый пирдун. Дело есть.

Федюня - добрый малый. Всегда войдет в положение.

- Ладно. Я твой вечный должник, помогу.

Не забыл, значит, как мы во времена приснопамятные устраивали облаву на очистных сооружениях. Его тогда известный международный бандит Стойко Раков в чан с дерьмом спустил. Если бы не я - не жить Федюне. Вот, что значит хороший человек. Другой спасенный после такого купания не стал бы якшаться со мной. Шутка ли - каждый раз вспоминать, кто тебя из говна вытащил. А Федя не такой. За что и люблю его, стервеца.

- Пойдем.

Двери железные стучат, ключи гремят - идем к задержанным. Вон и Абрамчук сидит, гнида пузатая.

Федя к нему полошел и осторожно так намекает: выйдем на минутку. А сержант шустрый - ушко навострил: нет ли какого заговора. Но дверь закрыли и кино кончилось. Я уже издергался весь, прежде чем они наговорились.

Наконец появился Федя и вывел мою Долорес.

- Федя, теперь дело за мной.

- Да, ладно, - смутился мой бывший соратник и на подружку мою уставился, красный как рак.

- Что, Федюня, как с зарплатой? - надо отвлечь его, а то штаны порвет, вишь как выперло.

- Да так же. На пять процентов повысили.

Немного же я потерял с той поры, когда меня из этих стен выпнули. Врочем насчет денег и я не богат. Зато свободен.

- Ну, прощевай. Спасибо за услугу.

Долорес меня своей нежной ручкой обняла, прижалась. Благодарность выражает. В таком виде по улице неприлично вышагивать - дети в школу пошли, почтенные мамы своих чад в садик повели, а тут идет герла по улице, почти в чем на свет появилась. Я прощупал карманы. Все-таки не все деньги просадил, кое-что после вчерашней гулянки осталось - на такси хватит.

- Ты смотри вперед, а не в зеркало. Нечего пялиться. - и таксист туда же рот разинул, сейчас слюни потекут.

Что и говорить, а красивей моей спутницы я баб не видел. Или видел? Ах, да. та самая цыпочка из "Айсберга". Впрочем я бы не стал утверждать так категорично. Она тоже ничего. Но Долорес все-таки лучше. Может быть потому что рядом, а та неизвестно где. М-да, придется делом всерьез заняться. Уж очень я заинтересовался этой красоткой.