Читаем Описание двора герцога Карла Бургундского, по прозвищу Смелый (ЛП) онлайн бесплатно

Двор герцогов Бургундских овеян ореолом пышности и богатства. Знаменитые пиры и торжественные въезды в города, турниры и дипломатические миссии, восторженно описанные бургундскими хронистами, создали впечатление роскоши, которая, по мнению нидерландского историка Йохана Хейзинги, подчас граничила с дурным вкусом[1]. Герцоги Бургундские были самыми состоятельными среди французских принцев[2]. Венецианские хронисты ставили доходы герцогства на первое место в Европе в начале XV века и на второе — в середине того же столетия[3]. Великолепие и блеск надолго стали синонимами слова «Бургундия».

Начало Бургундскому государству было положено в 1363 году, когда король Франции Иоанн II Добрый передал герцогство Бургундия в руки своего младшего сына Филиппа, будущего Филиппа Храброго (1363–1404). Предыдущий герцог Бургундский скончался в 1361 г. от чумы, вследствие чего эти земли перешли к королю Иоанну II Доброму как к ближайшему родственнику, и он мог распорядиться ими по своему усмотрению. Вскоре молодому герцогу Филиппу Бургундскому была найдена достойная партия: в 1369 году он женился на Маргарите Мальской, наследнице обширных владений, в которые входили графства Фландрия, Артуа, Невер, Ретель и графство Бургундия. Благодаря многочисленному потомству и умелой матримониальной политике Филипп заложил основу для дальнейшего расширения Бургундского государства.

Вместе с тем состав этого политического образования изначально порождал несколько серьезных проблем. Во-первых, герцоги были одновременно графами Фландрии и вассалами французской короны. В условиях Столетней войны, противопоставившей Англию и Францию друг другу, они были обязаны служить своему сеньору, французскому королю. Однако экономика Фландрии была так сильно связана с английской, что любой конфликт с Англией болезненно отражался на благосостоянии фламандских городов и грозил кризисом[4]. Во-вторых, женитьба Филиппа Храброго на Маргарите Мальской привела к тому, что Бургундское государство сформировалось в виде двух крупных анклавов: Фландрия и Артуа на севере и графство Невер и Бургундия, герцогство Бургундия — на юге. Эти земли не имели общей границы, поэтому объединить эти две части стало для герцогов Бургундских одной из главных стратегических задач[5].

В конце XIV — начале XV века основные интересы герцогов Бургундских были тесно связаны с Францией. После смерти своего брата короля Карла V в 1380 г. Филипп Храбрый стал одним из регентов при его сыне — малолетнем короле Карле VI. Повзрослев, Карл VI стал править самостоятельно, но развитие психической болезни Карла VI позволило Филиппу Храброму вновь вернуть себе влияние. Не связанные более властью сюзерена, герцоги Бургундские ощутили вкус независимости. Второй герцог Бургундский из династии Валуа — Иоанн Бесстрашный (1404–1419) — боролся за то, чтобы сохранить позиции отца в управлении Францией. Война арманьяков и бургиньонов, ставшая итогом этой борьбы, унесла жизнь Иоанна Бесстрашного, убитого членами свиты дофина Карла, будущего Карла VII, при встрече на мосту в Монтеро[6]. Сын Иоанна Филипп Добрый (1419–1467) оставил попытки подчинить короля своему влиянию и сосредоточил усилия на расширении своих земель.

С конца 20-х годов XV века владения Бургундского дома стремительно увеличивались. С вхождением в их состав Брабанта, Лимбурга, Геннегау (Эно), Голландии и Зеландии территория Бургундского государства выросла почти вдвое и стала равна владениям французского короля[7]. При этом герцоги Бургундские стояли ниже короля на иерархической лестнице и были обязаны приносить ему оммаж за часть своих владений вплоть до 1435 г. Свои обширные владения герцог Филипп Добрый оставил в наследство единственному законному сыну Карлу Смелому (14671477). Богатый и могущественный от рождения, он мог мечтать лишь об официальном признании своих владений независимым королевством. Карл Смелый стремился воссоздать государство императора Лотаря I, что позволило бы ему укрепить свой престиж, а также решить давнюю стратегическую задачу герцогов — объединить северные и южные владения. Попытки завоевать разъединявшие их земли — герцогство Лотарингию — привели его к гибели на поле боя при Нанси, и так называемое «бургундское наследство» было поделено между Людовиком XI и Габсбургами[8].

Политические амбиции герцогов Бургундских привели к созданию великолепного двора, который служил инструментом укрепления власти и достижения заветной цели — обретения королевской короны. Организуя роскошные пиры и праздники, герцоги визуализировали свои территориальные претензии и политические права через систему узнаваемых средневековым человеком условных знаков. Многочисленные хронисты, стремясь внести свой вклад в возвеличивание герцогов, создали великолепный образ бургундского двора в своих произведениях. Слава «великого герцога Запада»[9] настолько укоренилась в умах его современников, что постепенно была унаследована историографией[10]. Под пером исследователей бургундский двор стал эталоном, воспроизведенным впоследствии во всех европейских странах.

Согласно этой концепции, когда единственная дочь и наследница последнего герцога Бургундского Мария вступила в брак с Максимилианом Габсбургом, она принесла ему в качестве приданого не только богатые земли, но и связанные с ними традиции, в том числе придворный уклад. Габсбурги, правившие в XVI в. большей частью Европы, насадили его повсюду. Женившись в 1660 г. на Марии-Терезии, представительнице этой династии, Людовик XIV унаследовал габсбургский церемониал, а его двор, в свою очередь, стал образцом для подражания для всей Европы. Так бургундский двор оказывается в основе всех европейских дворов Нового времени. Эта концепция, безусловно доминировавшая в историографии с середины XIX в.[11], активно критикуется в последние десятилетия[12]. Однако новая концепция так и не сформировалась окончательно, и бургундский двор остается краеугольным камнем всей проблематики европейского двора раннего Нового времени[13].

Первым среди хронистов, прославивших бургундский двор, следует назвать Оливье де Ла Марша. Он вырос при дворе герцогов Бургундских и прошел все ступени карьерной лестницы, начиная с должности пажа до гофмейстера и капитана стражи герцога Карла Смелого. За тридцать лет, организуя повседневную жизнь двора, он узнал его досконально и запечатлел в своих трудах. Его трактаты и «Мемуары» имеют исключительное значение для исследований по истории и укладу бургундского двора: почти все работы вплоть до 1980-х годов основываются на этом источнике[14].

В настоящей публикации мы хотели бы представить читателю два трактата, принадлежащие перу Оливье де Ла Марша и связанные с историей бургундского двора. Это «Описание двора герцога Карла Бургундского, по прозвищу Смелый» («Estat de la maison du duc Charles de Bourgoingne, dit le Hardy»), целью которого было детальное описание двора Карла Смелого, и «Трактат о свадьбе монсеньора герцога Бургундского и Брабантского» («Traictie des nopces de monseigneur le duc de Bourgoingne et de Brabant»), выбранный нами как одно из самых ярких свидетельств бургундского церемониала.

При подготовке переводов мы использовали последнее, наиболее полное издание трудов Оливье де Ла Марша, подготовленное Анри Боном и Жюлем д'Арбомоном во второй половине XIX в.[15] Мы стремились как можно точнее передать авторский стиль Оливье де Ла Марша. Следует отметить, что язык Ла Марша весьма беден: синтаксические структуры дублируют друг друга, а лексика часто повторяется. Тем не менее, мы не считали себя вправе редактировать автора, внося разнообразие в синтаксис или переводя одно и то же французское слово разными русскими синонимами, чтобы избежать повторов. Мы позволили себе лишь разделить чересчур длинные предложения на более короткие. Однако это нельзя считать вмешательством в текст самого Оливье де Ла Марша, так как расстановка знаков препинания и разбивка текста на предложения принадлежит издателям, ибо во второй половине XV в. система пунктуации французского языка и практика четкой фиксации конца предложения еще не сформировались.

Одной из самых сложных задач оказался перевод терминов, обозначающих придворные должности. Здесь мы пошли вслед за отечественной традицией в исследовании европейских дворов[16] и, наряду с русскими, используем немецкие термины, так как они вошли в русский язык еще в петровскую эпоху и могут с полным правом считаться русскими словами. Большинство случаев использования допетровских названий должностей связаны с особыми обстоятельствами, которые мы оговариваем в сносках (как, например, в случае с чашниками), или специфическими «этимологическими» рассуждениями самого Ла Марша (стольник). Латинские цитаты в тексте Ла Марша мы оставляли в том виде, в каком их транскрибировали издатели[17]. Перевод этих цитат дан в комментариях. Английские имена переданы Ла Маршем на французский лад, поэтому в тексте мы транслитерируем их согласно правилам французского языка, а в комментариях даем английское имя.

Кроме того, читатель может отметить небольшое нарушение хронологии: первым в настоящей публикации помещен трактат «Описание герцога Карла Бургундского», созданный в 1474 г., а затем — «Трактат о свадьбе монсеньора герцога Бургундского и Брабантского», события которого относятся к 1468 г. Это вызвано желанием сначала дать читателю общее представление об организации бургундского двора, а потом предоставить возможность оценить результаты деятельности этого механизма.

Наконец, хотели бы выразить самую глубокую признательность всем тем, кто помогал нам в работе над этими переводами: Д. И. Веберу, А. А. Майзлиш, Н. Б. Срединской, И. А. Левинской, М. А. Юсиму, А. М. Лобанову, а также А. Ю. Карачинскому и сотрудникам издательства «Евразия».

Е. И. Носова, К. В. Сергейчев

При дворе герцогов Бургундских было множество выходцев из их северных владений. В противоположность им Оливье де Ла Марш был бургундцем: он принадлежал к знатной фамилии, происходившей из региона Бресс, в южной части графства Бургундия, и был крещен в церкви в Виллегоден близ Шалон-сюр-Сон, в герцогстве Бургундия. Таким образом, когда Ла Марш называет себя бургундцем, не совсем понятно, к какой именно Бургундии он относит свое происхождение. Его родителями были Филипп де Ла Марш (La Marche) и Жанна Бутон (Bouton).

Дата рождения Оливье де Ла Марша стала предметом спора, поскольку судить о ней приходится на основании произведений самого Ла Марша, которые бывают не всегда точны. Жозеф Кервин де Леттенхове полагал, что Ла Марш родился в 1420 г.[18] Франсуа Ла Круа дю Мэн и Антуан дю Вердье относили это событие к 1422 г.[19] Жозеф Мишо, Жан Пужула и Опост Валле де Виривиль называли 1425 или 1426 г.[20], а Анри Бон и Жюль д'Арбомон — 1427 или 1428 г.[21] Анри Стен, посвятивший проблеме установления даты рождения Ла Марша отдельную статью, полагал, что Ла Марш родился в 1422 г.[22] Алистер Миллар, автор последней биографии Оливье де Ла Марша, склоняется к 1425 г.[23], однако его работа, защищенная в Эдинбурге, долго оставалась вне поля зрения на континенте[24]. По-видимому, дискуссия несколько утомила исследователей, и некоторые предпочитают вообще не касаться этого вопроса[25].

В 1439 г. Ла Марш поступил на службу к герцогу бургундскому Филиппу Доброму. Разумеется, здесь не обошлось без протекции. Семья Ла Марша состояла на бургундской службе в течение многих лет. Гийом I де Ла Марш (ум. 1404), дед Оливье, занимал должность смотрителя ярмарок и бальи Шалона. Вторым браком он был женат на Мари де Серее (Sercey). Она происходила из семьи Серее, которая имела видное положение при бургундском дворе. Например, один из представителей этой фамилии, Жан де Серее, был кравчим Иоанна Бесстрашного в 1417 г.[26] Маргарита де Серее была супругой Жака I де Вильера. Советник и камергер Филиппа Доброго, он был назначен в 1425 г. душеприказчиком Екатерины Бургундской, герцогини Австрийской, дочери Филиппа Храброго и Маргариты Мальской (1378–1425), которая в 1393 г. вышла замуж на Леопольда IV Габсбурга[27]. Брат Маргариты де Серее, Гийом де Серее, был камергером Филиппа Доброго[28]. Один из сыновей Гийома де Ла Марша, Антуан де Ла Марш (1395–1438), дядя Оливье, был кравчим и камергером при дворе Иоанна Бесстрашного, а затем — Филиппа Доброго. Служа под началом Жана де Тулонжона (Toulongeon), Антуан сделал также военную карьеру, прославившись в боях с Живодерами[29]. Наконец, Филипп де Ла Марш, отец Оливье, был шталмейстером при дворе Филиппа Доброго, а позднее стал смотрителем вод и лесов Бургундии (grayer)[30].

Предки Ла Марша по материнской линии были не менее известны при бургундском дворе: Жак Бутон, дядя Ла Марша с материнской стороны, был камергером и советником Филиппа Доброго[31]. Фамилия Бутон была связана с семейством Сален, из которого происходила третья жена канцлера Бургундии Николя Ролена, Гигонь де Сален[32]. После смерти отца Оливье де Ла Марша его дядя со стороны матери Жак де Бутон способствовал тому, что Оливье оказался при дворе Гийома де Люирьё (Luyrieux/Lurieu) и его жены Анны де Ла Шамбр (Chambre). Семейства Люирьё и Бутон состояли в родственных отношениях, так как Жан де Бутон и Ланселот де Люирьё, брат Гийома, были женаты на сестрах Антуанетте и Ренодин де Сален. Гийом де Люирьё занимал должность советника и гофмейстера короля Франции Людовика XI[33].