Читаем Последний костер на Планете онлайн бесплатно

Основано на реальных событиях. Глава 1 Мартовский ветер обдувал мое лицо из открытого окна. За стеклом мелькали просторные поля, которые скоро начнут покрываться молодой зеленой травой. Луг сменялся лесом. Голые ветки деревьев ожидали, когда на них начнут появляться пучки и расцветать крона. Папа молча вел машину, качая головой под бит какой-то песни, доносящиеся из радио. — Долго нам еще? — простонала я, ерзая на заднем сиденье автомобиля. — Час, — папа посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Ты почему такая недовольная? В детстве ты очень любила деревню. Я закатила глаза и громко вздохнула. Я безумно любила деревню в детстве, это правда. Родители привозили меня к бабушке на три месяца лета и приходилось применять силу, чтобы отвезти меня обратно в город. Я любила проводить время с Анной и Дианой — моими лучшими подругами по деревне. Мы играли в куклы, строили дома на деревьях, воровали у бабушек посуду, а потом им же продавали в нашем вымышленном магазине. Устраивали войнушку с мальчиками по соседству, бегали в небольшой лесок жарить картошку на костре. Но любимым нашим занятием было устраивать спектакли на поляне возле леса. На лице появилась улыбка от нахлынувших воспоминаний. Было хорошо, но я давно выросла. Последний раз я была в деревне в четырнадцать лет. Чем мне заниматься там сейчас? Оставшийся час я молча слушала музыку, встречая лучи солнца, вышедшего из-за облаков. Черный джип остановился у синих ворот, рядом с одноэтажном домиком. Не помешало бы его покрасить, голубая краска слезла, оголяя темные деревянные доски. Я молча вышла из автомобиля. В нос ударил давно забытый запах детства. В деревне всегда пахло по-другому, не смотря на то, что на некоторых участках земли все еще лежал снег, а голые ветки деревьев только готовились к тому, чтобы покрыться зеленым покрывалом, пахло свежей травой. И чем-то еще. Пирожки! Конечно! Бабушка всегда пекла пирожки к нашему приезду. Я достала желтый чемодан из багажника и зашла во двор, закрывая за собой калитку. Сарай покосился вбок, дверь до конца не закрывалась. Ветер поднимал мои светлые волосы, которые вились перед глазами, мешая рассмотреть участок. Я нервно завязала их в хвост и быстрым шагом направилась к крыльцу. — София! — бабушка сложила руки на груди. — Неужели это ты? Как ты выросла! Я быстро поднялась по ступенькам и обняла бабушку, пальцами впиваясь в ее спину. Я скучала и чувствовала ужасную вину, что не приезжала к ней пять лет. Пять лет! — Прости меня, — я еще крепче обняла бабушку и почувствовала что-то мокрое на своей щеке. Бабушка плакала. Папа поднял мой чемодан с сырой земли и занес в дом. С кухни доносился запах свежей выпечки. — Так, вот супчик, — бабушка поставила две миски с жидкостью на стол, от них все еще шел пар, — а еще салатик. Пирожки! — бабушка бегала по кухне, не зная, за что взяться. — Мам, успокойся! — папа силой усадил ее на диван рядом со мной. — София уже давно не маленькая. Сама все возьмет. Я отломила кусок пирожка и положила в рот. Горячее мясо обжигало нёбо. После сытного обеда, во время которого бабушка успела рассказать свежие сплетни о всех соседях, я вышла во двор. Папа остался в доме, рассказывал бабушке новости с работы и делился фотографиями. Я завернула на задний двор и глубоко вдохнула чистый воздух. Прошлась по грядкам, которые скоро будут засеяны семенами. Зашла в беседку, рукой провела по пыльному столу. Мы часто собирались здесь с подружками и мастерили наряды для спектаклей. Надо обязательно сходить на поляну и освежить воспоминания. Из мыслей меня вывела вибрация телефона. Я улыбнулась, взглянув на дисплей. Стоило подумать о подругах, они тут как тут. — Ты уже приехала? — завопила Анна на другом конце трубки. — Да. — Софи! — Диана выхватила телефон у подруги. — Мы сейчас зайдем за тобой. — Не нужно, — я машинально махнула головой, — давайте встретимся на поляне. — На поляне? — после нескольких секунд молчания спросила Диана. — Может на пятачке? Нам уже можно! Я невольно улыбнулась. В детстве бабушки запрещали нам ходить на пятачок — бетонную беседку рядом с магазином, с голыми стенами без стекол на окнах и пустым дверным проемом. Обычно там собиралась молодежь, пили пиво, слушали музыку и курили. Нам нечего было там делать. — Мы обязательно сходим на пятачок. Но встретимся на поляне. Я пять лет не была на нашей сцене! Я убрала телефон в карман, с необъяснимой сердцу тоской в очередной раз обвела взглядом участок, и направилась к дому, чтобы сообщить о своем уходе. Папа лег спать после дороги, а бабушка убирала посуду со стола. Никто не стал меня держать и выпытывать информацию, куда и с кем я направляюсь. Такое было только в детстве. Я молча шла по проселочной дороге вдоль домов. Каждый угол этого места нес в себе особое воспоминание. Рядом с амбаром мы с подругами устраивали магазин. Анна занималась расстановкой товара, Диана отвечала за ценники, а я была ответственной за поставку новой посуды. Пока бабушка отвлекалась на телефонные разговоры, я аккуратно кидала тарелки в пакет и бежала к деревянному столику, где уже все было готово для продажи. И если кто-то хочет готовить — ему придется заглянуть к нам. В руках каши не сваришь, а в нашем магазине как раз есть подходящая кастрюля. Я свернула с проселочной дороги налево и вышла на поляну, где уже сидели мои подруги. Две голубоглазые брюнетки подняли головы, а после резко вскочили с поваленного дерева и налетели на меня. — Софи! Как мы скучали! Я обнялась с подругами, и мои глаза застелили слезы. Я скучала не меньше их. Будучи в городе, мы лишь изредка созвонились с ними, общались не больше получаса, а потом каждый бежал по своим делам. Но по груди до сих пор растекалось тепло от той дружбы, которая сплачивала нас все детство. И вряд ли она куда-нибудь денется, несмотря на то, сколько времени пройдет. — Насколько ты к нам? — Анна похлопала по бревну, приглашая присесть рядом. — На полгода минимум. Глаза подруг округлились, и я засмеялась: — Я ожидала такую реакцию. После школы я не смогла никуда поступить. В институте, куда я мечтаю попасть, нет мест. Я стою в очереди. Родители отправили меня коротать ожидание здесь. — И правильно сделали! — Диана прижала меня к себе. — Бабушка Оля, наверное, забыла, как ты выглядишь! Я опустила голову, в очередной раз чувствуя вину перед своей бабушкой. Я прошлась по поляне, словно откатываясь на пять лет назад. Между двух стволов березы мы натягивали простынь, как задний фон для наших спектаклей. Бабушка учила нас шить, помогая создавать костюмы для выступлений. Но просто так на наши концерты попасть было нельзя. Мы с девочками рисовали специальные пропускные билеты, которые нужно было предъявить при входе. Зрители приходили со своими стульями и каждый обязательно имел при себе коробочку чего-нибудь вкусненького. А дедушка Дима всегда приходил с тремя букетами полевых цветов. После спектакля мы никогда не оставались с пустыми руками. — Все? — Анна растеклась по бревну, ожидая, когда я закончу рассматривать поляну. — Может уже пойдем? Я молча кивнула, окинув напоследок нашу сцену. Когда-нибудь наши дети будут также ставить здесь спектакли, и уже в качестве зрителей будем выступать мы. Мы вышли на проселочную дорогу, направляясь к пятачку. Прошлись мимо нашего домика на дереве, от которого остались лишь сгнившие доски. Диана так упорно выпрашивала у отца гвозди, а мне пришлось объявить "мир" с соседскими мальчиками, чтобы они помогали нам с постройкой. Теперь это просто дерево с гвоздями. Но для меня оно навсегда останется нашим штабом, где мы составляли стратегию нападения на мальчишек перед очередной войнушкой. Перед взглядом показалась бетонная беседка, откуда доносился чей-то смех. Я замедлила шаг, прислушиваясь. Казалось, будто из кустов выскочит бабушка и за руку отведет меня домой, напоминая о плохих компаниях, которые собираются на пятачке. — Пойдем! Там уже нас все ждут! — Диана схватила меня за руку. Я медленно перевела на подругу взгляд и нахмурилась: — Кто “все”? — Егор, Ярослав и Сережа. — Кто это? — я остановилась, одернув руку. В мои планы не входило знакомство с кем-то. Я мечтала, что вернувшись сюда, мы снова будем проводить время только втроем. Мы выросли из детских игр, но я не готова была сидеть на пятачке и пить пиво, как та молодежь, которую мы всегда обходили стороной. — Они тебе понравятся! — Анна схватила меня за вторую руку, и подруги вдвоем потащили меня к беседке. Зайдя внутрь, в нос ударил резкий запах сигарет. На пятачке стояло два стола с лавочками по обе стороны, а посередине находился стол для пинг-понга, за которым играли двое парней. В детстве я часто воображала, что же такое находится в этом запретном месте, а оказалось, что оно ничем не отличается от любой другой беседки. Место становится особенным не из-за его наполнения, а из-за людей, которые в нем находятся. — Вы где ходите? — обратился к нам рыжий парень, сидевший на лавочке. — Забирали Софи. Мы рассказывали вам про нее. Парни, игравшие в пинг-понг, отложили свои ракетки и направились к нам. — Сережа! — рыжий парень протянул мне руку, поднявшись со скамьи. Надо же, даже брови и ресницы были медного цвета. — Это Егор, — он указал на блондина ростом с меня. Я проскользила вглядом по его лицу, остановившись на радужке глаз. Она была похожа на небо в безоблачную погоду. — А это Ярик. — Ярослав. Вперед вышел высокий парень, протягивая мне руку. Короткие темные пряди падали на лоб. Я готова была поклясться, что я видела этого человека. И явно не раз. Зеленые глаза с прищуром смотрели на меня, а мне хватило сил лишь на то, чтобы прочистить пересохшее горло. — Мы с тобой нигде не виделись? — прошептала я, пожимая руку. — Я бы запомнил. Я кивнула, соглашаясь с его словами. Память на лица у меня была хорошей. И этого парня я и вправду никогда не видела. Но почему же он кажется мне таким знакомым? Словно я встречалась с ним каждый день на протяжении девятнадцати лет. Мы с девочками уселись на лавку к Сереже. Егор с Ярославом продолжили свою игру, а мы лишь наблюдали за этим. И все? Что здесь делать? Я ни секунды не жалела, что бабушка запрещала мне сюда ходить. На пятачке было нечем заняться. Устраивать спектакли и варить суп из травы для кукол было куда интересней. Неужели кому-то понравится сидеть здесь целыми днями? Парни молча вышли из бара, игнорируя нас, и подошли к автомобилю при входе. Как я сразу его не заметила? — Мы к Егору, отцу помочь надо. До вечера, — крикнул Сережа. Послышался шум мотора, и машина рванула с места, оставляя после себя облако пыли. Без них дышалось легче. Мерзкий запах сигарет больше не отравлял воздух. Что они имели ввиду под "до вечера", я поняла по визгу подруг. Они схватили меня за руку и потянули к дому Анны, который находился через три участка от пятачка. Забежав в дом, девушки подлетели к шкафу, выкидывая оттуда всю одежду. В меня прилетела чья-то майка. — Эй! — Крикнула я, убирая одежду с лица. — Что вы делаете? — Надо выбрать в чем пойти на пятачок. Я громко засмеялась. В детстве я часто прихорашивалась, выходя на улицу. Только с возрастам поняла, что это глупая тарата времени. Какая разница, что надевать, если в конечном итоге все будет в грязи? Я сама была одета в старую папину толстовку и потрепанные спортивки. Они, кажется, достались мне от дедушки. — Вот, примерь, — Анна кинула в меня красный свитшот. От него пахло сыростью, алкоголем и сигаретами. Под "какая разница, что надевать" я имела ввиду немного другое. — Он воняет, — я сморщила нос и отложила кофту на диван. — Можно я останусь в том, в чем пришла? — Нет! — хором крикнули подруги. — Софи! Сегодня приедут ребята из других деревень, — Диана подошла ко мне с очередной вещью. — И что? — Держи! — Диана впихнула мне в руки синюю кофту с серой надписью на английском. Я громко цокнула и закатила глаза. С ними бесполезно спорить. Я примерила кофту и подошла к зеркалу. Ничего необычного. Толстовке на вид было лет столько же, сколько и моим родителям. Чем им не угодила одежда моего папы? Такая же старая и такая же потрепанная. Спасибо хоть, что эта кофта, в отличии от предыдущей, ничем не воняла. Я отвлеклась на звонок телефона: — Да, бабушка. — София, милая, приходите с девочками, покушайте. — Хорошо, — я невольно улыбнулась и завершила звонок. В детстве я часто ссорилась с бабушкой из-за того, что не являлась на обед или ужин. Я была очень увлечена играми, постановкой спектакля или стройкой шалаша. Только сейчас я поняла важную вещь — я ничего не потеряю, придя домой и перекусив бабушкиной едой. А бабушка, наоборот, будет переживать, не видя меня и боясь, что я голодная воюю с соседскими мальчишками. Глава 2 По дороге до моего дома Анна с Дианой что-то щебетали мне на ухо. Они часто ездят на речку, ходят на костры и мальчики катают их на мотоциклах. Я молча слушала рассказы подруг о том, как изменилась их жизнь за эти пять лет. А что изменилось у меня? Учеба, дом и учеба. После того, как я перестала ездить в деревню моя жизнь, казалось бы, потеряла краски. Конечно, я ходила с подругами из города в кинотеатры, гуляла по паркам, устраивала ночевки. Но ничего не сравнится с теми детскими играми на природе и вкусными бабушкиными пирожками. Я обязательно восполню этот пробел длиною в пять. И, может, нужно перестать противиться и принять знакомство с новыми людьми? Парни, вроде бы, неплохие. Чего только стоят глаза Егора или рыжина Сережи. Я не видела до сегодняшнего дня такой красоты людей. Анна передавала бабушке свежие сплетни: у бабушки Лизы умер муж, а дедушка Паша отремонтировал свою старую машину, которой лет больше, чем ему. А дедушка Паша давно не молод. Зачем ему вообще нужна эта рухлядь? Он чинит ее уже лет десять, в детстве я каждый год слышала новость о том, что он что-то отремонтировал, и она точно будет ездить. К слову, на ходу она за эти десять лет была от силы раза два. Диана уминала уже третий пирожок, а я молча наблюдала за этой картиной на кухне. Раньше так проходил почти каждый наш вечер. Диана запила пирожок чаем и обратилась ко мне: — Сейчас Ярослав с Сережей приедут. Я громко закашляла, чай выплеснулся из моего рта на стол. — Зачем? — На пятачок поедем. Бабушка перевела взгляд на нас, закончив разговор с Анной: — Ох, хорошо, что твой отец спит. Услышал бы про пятачок — запер дома, — бабушка засмеялась, убирая грязные тарелки в раковину. На некоторых были отколоты края, виною всему наши игры с магазином. — Вы ему главное не говорите, — Анна встала с дивана, помогая бабушке убрать посуду. — И сами не волнуйтесь. Приведем Софи в целости и сохранности. — Вы уже девочки не маленькие, — бабушка положила ладонь на плечо Анны, принимая оставшуюся посуду из ее рук. — Главное глупостей не творите. За окном послышался рев мотора. Я отодвинула занавеску, выглядывая на улицу. У забора, под светом фонаря, стоял зеленый мотоцикл с коляской. — Может, пойдем пешком? — С мольбой в голосе обратилась я к подругам. — Езжайте, — бабушка перевела взгляд с посуды на меня. — Меня твой дед всегда катал. Главное аккуратней. Мы обняли бабушку и вышли на крыльцо. Сердце бешено забилось в груди, а ладони предательски вспотели. Я не знаю этих людей и садиться с ними на мотоцикл очень опасно. Папа рассказывал мне историю о том, как они перевернулись на таком же. Его накрыло коляской, на ноге до сих пор был виден огромный шрам на половину икры. Девочки быстро выбежали с участка. Я молча поплелась за ними. У мотоцикла стоял Ярослав и курил сигарету. Увидев нас, он бросил бычок на землю и прижал ногой. — Прошу, — Сережа выпрыгнул из коляски, освобождая для нас место. — Мы поместимся? — я попятилась назад, не решаясь принять приглашение. — Сейчас проверим. Ярослав занял водительское место. Сережа сел за ним, а девочки разместились в коляске. Я закатила глаза, проклиная тот момент, когда согласилась пойти на пятачок. Протиснувшись между подруг, я кинула взгляд на окно кухни. Бабушка смотрела на меня и махала рукой. Словно отправляла в будущее, во взрослую жизнь. Неужели взрослая жизнь начинается с первой поездки на мотоцикле? — Включи фонарик, — обратился ко мне Ярослав. — Фонарик? Мотоцикл рванул с места по проселочной дороге. Фонарей по деревне было мало, мы поехали в кромешную темноту. Диана достала телефон и включила фонарик, освещая дорогу. Отлично! На этой развалюхе даже не было фар! Я крепко сжалась в стенку коляски, мысленно прощаясь с половиной ноги, ожидая, что меня настигнет та же участь, что и папу. Мотоцикл подпрыгивал на кочках, от чего рука Дианы дрожала и фонарик светил в другую сторону. — На дорогу свети, а то мы тут все сейчас в канаве окажемся! — крикнул Ярослав. Надо же! Не нужно было приезжать за девочками на мотоцикле, где даже нет фар! Ох, нет, вряд ли я его когда-нибудь встречала. Такого наглеца я бы точно запомнила. Мотоцикл подпрыгивал на каждой кочке, и наши крики были слышны по всей деревне. Ярослав резко остановился около бетонной беседки. Из пятачка доносился смех и музыка. Я распахнула глаза, когда коляску перестало трясти, а в уши не залетал ветер. Я на трясущихся ногах вылезла из коляски, оперевшись рукой об ближайшее дерево. — Где ты права покупал?! — рявкнула я на Ярослава. Он пожал плечами: — Нигде. У меня нет прав. Я разинула рот от возмущения, готовая взорваться криками, но Ярослав лишь подмигнул мне и отошел в сторону. Мы же могли насмерть разбиться! Ну уж нет, я больше никогда не буду ездить на этих драндулетах. Бабушка, конечно, рассказывала мне, как дедушка постоянно забирал ее на мотоцикле и отвозил на речку. Она всегда пускала слезу, описывая чувства, когда ты мчишься по полю с любимым человеком. Я никогда не пойму какого это. Хотя бы потому, что рядом нет такого человека. Почти все лавочки пятачка были заняты. В воздухе витал дым от сигарет. Кто-то пил пиво, кто-то стоял у окна и яростно спорил. Я глазами отыскала Егора, он играл в пинг-понг с незнакомой мне девушкой. — Все, мы сходили на пятачок. Может уже домой? — обратилась я к подругам. Они молча подтолкнули меня вперед. Я недовольно облокотилась на стену у оконного проема, наблюдая за людьми. Их была сущая тьма, не хватит и жизни, чтобы со всеми познакомиться. Подруги отыскали свободные места на дальней лавочке и рукой подозвали меня к себе. — Пойдешь? — послышался голос около уха. Я обернулась и встретилась с зелеными глазами. Ярослав наклонился ко мне, только сейчас я полностью могла рассмотреть его лицо. — Хочешь занять мое место? — я наклонила голову набок, изучая его внешность: густые брови, острые скулы и прямой нос. Парень шмыгнул носом, облокотился на стену рядом со мной и перевел взгляд на подруг: — Хочу, но если я это сделаю, то думаю ты точно расцарапаешь мне лицо. — Почему? — Уверен, это желание родилось в тебе после нашей поездки. Любой неверный шаг и я могу остаться без глаз. Я тихо рассмеялась и направилась к подругам. Правильно думает. Егор принес нам пиво. Алкоголь теплом растекался по груди, согревая в холодный мартовский вечер. Стеснение пропало. Я во всю общалась и знакомилась с ребятами. Люди сменялись почти каждый час. Кто-то уехал в другую деревню, кто-то на костер. Наступила глубокая ночь, и на пятачке осталось от силы человек десять. Целый день меня шатает в стороны с решением — хорошо, что я пришла на пятачок или плохо? С одной стороны, я могла разбиться на мотоцикле пару часов назад, а с другой: я пью пиво с подругами, которых не видела пять лет. Я шучу и смеюсь над чужими шутками. Рассказываю истории и слушаю рассказы своих новых друзей. Алкоголь дает знать о себе, туманит взгляд и путает мысли. Улыбка не сходит с моего лица, и уже начинают болеть скулы. Егор с Сережей поддерживали разговор своими историями, иногда ссорились и в шутку дрались. Ярослав же сидел в стороне и одаривал какую-то блондинку поцелуями. Мы с девочками вышли на улицу, уставшие от едкого запаха сигарет. Мой взгляд был устремлен наверх. Рассвет розовыми красками растекался по небу. Воздух пропитался влагой и свежей росой. Я прикрыла глаза, растворяясь в запахах и звуках. Уже утро. Бабушка, наверное, потеряла меня, но ни разу не позвонила за ночь. Возможно, спала. Я уже не маленькая девочка, чтобы возвращаться домой к восьми вечера. Теперь в моём распоряжении целые дни и ночи. — Прокатимся завтра? — послышался голос за спиной. Ярослав встал рядом, проследив за моим взглядом. — Красиво, да? — Очень, — я перевела взгляд на девушку, с которой недавно зажимался Ярослав. — Ее прокати. С меня хватило. — Перестань. Мы собираемся на рыбалку, приходите на пятачок в полдень. Ярослав вернулся обратно в беседку, не дождавшись моего ответа, привлекая внимание девушки, которая совсем заскучала без него. — У него есть девушка? — прошептала я на ухо Диане. — Ты про Карину? Подруга покачала головой: — Они это от скуки. Я удивленно подняла брови. От скуки можно гулять, болтать ни о чем, играть в карты, но целоваться? Целоваться от скуки нельзя. Целоваться можно только от любви. Я ничего не говорю — наверное, здесь так принято. Солнце уже поднялось из-за горизонта, ослепляя глаза. Я тихо нырнула в свою комнату. От Анниной кофты пахло сигаретами и алкоголем. Почему сейчас этот запах не кажется таким противным? Глава 3 Я молча плелась за подругами, которые периодически подгоняли меня вперед. — Ну же! Они сейчас уедут без нас! — Анна потянула меня за руку. Я не хотела ехать на рыбалку. Но перспектива просидеть полгода в телефоне меня не привлекала, в отличии от веселого времяпрепровождения с подругами. И какая разница, кто еще будет рядом с нами? У пятачка стояла беленькая "Жигули", ржавчина почти полностью покрыла весь металл автомобиля. Сережа облокотился на машину и курил сигарету. Ярослава не было видно, и это радовало. Не знаю почему, но мне не хотелось находиться рядом с этим человеком: то ли оттого, что он мне кажется безумно знакомым, то ли оттого, что я совсем его не знаю. — Я думал вы не придете, — рыжий парень обнял нас по очереди, открывая заднюю дверь автомобиля. — Надеюсь эта поездка будет безопаснее, чем вчера, — съязвила я, усаживаясь рядом с Дианой. — Не переживай. Сейчас светло, фары нам не понадобятся. Сережа занял водительское сиденье, заводя мотор беленькой "Жигули". Автомобиль рванул с места, оставляя за собой облако дыма из выхлопной трубы. Мы свернули направо на ближайшей развилке, выезжая на поле. Я облокотилась на стекло, рассматривая сухую траву. На голые ветки кустов падали солнечные лучи. Опустив окно, я встретилась со свежим мартовским воздухом. И все же, кто бы что не говорил, в деревне всегда пахнет по-другому. Пахнет свежестью и свободой. Этот запах пленит, привязывая к себе настолько, что без него ты вообще забываешь, что такое дышать. Мы полностью выехали из деревни, проезжая футбольное поле, небольшой лесок, где всегда жгут костры и вот-вот окажемся на речке. В нашей деревне существует два выхода к речке — пляж и глубинка. Почему их так назвали я не знала, папа ни раз рассказывал мне истории их происхождений, но я никак не могла запомнить. На пляже, при входе в воду, лежит песок, а глубина доходит максимум до груди. На глубинке же купаться опаснее, бабушка не разрешала нам ходить туда, как и на пятачок. При входе ты можешь наступить в яму и от неожиданности пойти на дно. Плавать я не особо умела, поэтому не нарушала бабушкин запрет. Машина остановилась у небольшого ручейка рядом с глубинкой. Мы вышли из автомобиля и услышали хруст веток под ногами. Я втянула шею, пытаясь согреться от холодного ветра, который доносился от воды. Сережа открыл багажник и достал оттуда удочки и чемодан с рыболовными снастями. Мы с девочками молча шагали за ним хвостиком. Рыжий парень спустился ближе к воде, проходя вдоль речки и ища подходящее место. Приходилось быть внимательной, чтобы случайно не нырнуть в леденящую воду. Один неверный шаг и ловить будут уже тебя, а не рыбу. Руками мы отодвигали голые ветки наклонившихся деревьев, которые мешали проходу. Сережа резко остановился, и мы с подругами ударились ему в спину. — Здесь, — твердо сказал он, раскладывая рыболовные снаряжения на земле. Сережа протянул каждой по удочке, помогая нацепить червяков, хлеб и кукурузу на крючок. Мы линией встали на берегу речки, но не в плотную. Между каждым из нас было около трех метров. Папа часто брал меня на рыбалку, поэтому я профессионально забросила удочку в воду и мне не нужно было объяснять, что такое катушка с леской, как Диане. Я так же помнила про главное правило рыбалки — тишину. На воду упали маленькие шарики из хлеба. Сережа несколько раз раскидал прикормку рядом с нами, привлекая внимание рыбы. — У меня клюет! — Крикнула Диана спустя двадцать минут от начала рыбалки и резким движением вытащила удочку из воды. Я прыснула от смеха, увидя на крючке водоросли, вместо желанной рыбы. — Клевало! Честно! — Начала оправдываться подруга. — Диана, — я подошла к подруге, помогая нацепить на крючок нового червяка, — поплавок должен ходить вверх-вниз в воде, а не просто шататься из-за ветра, — я отряхнула руки от грязи, протягивая леску Диане. — Нельзя сразу вытаскивать удочку из воды, нужно подождать несколько секунд, чтобы рыба точно схватилась за крючок. Но и долго ждать тоже не нужно. Рыба просто обглодает наживку и поплывет дальше. Диана закатила глаза: — Глупая рыбалка! Почему мужики так ее любят? — Она обратилась к Сереже. Тот улыбнулся и пожал плечами: — Не знаю. У нас это в крови, как и походы в баню. — В бане хотя бы тепло! — Фыркнула Диана, вновь забрасывая удочку в воду. Спустя еще тридцать минут ведро начало наполняться рыбой. Больший улов был у Сережи. Он явно профессионал в этом деле. Я молча шла за друзьями, разглядывая ветки и желтую траву под ногами. Мы направлялись к машине. Мне понравилась рыбалка, несмотря на то, что я ужасно замерзла. Хорошо, что сейчас мы будем греться у костра. Машина свернула в небольшой лесок посреди поля. При въезде лежал песок из-за которого машина начала буксовать, но Сережа умело дернул автомобиль вперед, и мы завернули на место, где вся молодежь жгла костры. Мы ни раз бывали здесь с подругами. Воруя у бабушек сосиски и картошку, сбегали в лесок. Это было наше место. По периметру старых сожженных веток в круг всегда были разложены камни, выделяя место, где будет гореть будущий костер. Рядом стоял старый синий диван и пару лавочек. А напротив, между двух стволов деревьев, находился стол. На нем разделывали мясо, стояли напитки и пластиковые тарелки. Нас встретили двое парней, которые раскалывали решетку над пламенем огня. — Хороший улов! — Егор похлопал Сережу по плечу, забирая из его рук ведро, которое всю дорогу с речки Анна держала у себя в ногах. Мы с подругами прошли к столу, где лежали разделочные доски и овощи. На нас свалилась задача по нарезке салатов. — Как рыбалка? — Ярослав схватил кусок огурца из-под моего ножа. Я ухмыльнулась, представляя, как в следующий раз вместо огурца резану Ярослава по пальцу, но вовремя опомнилась, мотнула головой, отгоняя эти мысли. — Хорошо. А ты где был? — С Егором, — Ярослав присел на лавочку рядом со столом, внимательно наблюдая за нарезкой. — С Егором? — Я удивленно подняла брови, переводя взгляд на его волосы, которые падали на лоб. — А как же Катерина? Ярослав поднял брови в ответ. Черт! Она же Карина! Но я не обязана запоминать имя его подружек. Кто знает, сколько у него их. — А что она? — Ярослав лукаво улыбнулся, не подмечая мою ошибку. — Все у нее хорошо. Не предавай этому такое большое значение. Я молча перевела взгляд с него на нож и поняла, что режу воздух. Ярослав рассмеялся, замечая это. Анна выпотрошила рыбу и разложила на решетку. Диана кинула в костер картошку в фольге, а я закончила с приготовлением салатов. Ярослав стоял у огня с решеткой в руках, периодически переворачивая ее, чтобы вся рыба хорошо пропеклась. Все остальные же расселись на лавки и диван. Я плюхнулись на мягкую, сырую подушку и простонала. Ноги ныли от усталости. Хотелось свернуться калачиком и поспать. Но запах рыбы не позволял прикрыть глаза, аппетит был сильнее, чем желание сна. — Почему ты так давно не приезжала? — Егор присел на диван рядом со мной, протягивая бутылку пива. Я приняла напиток и сделала глоток. Пиво было холодным и не подходящим под погоду. Лучше бы подошёл глинтвейн. Но здесь, в деревне, есть только два напитка: пиво и самогон. — Учеба. Я мечтаю стать клиническим психологом, — И что ты тогда делаешь здесь, а не в медицинском институте? — Я попала на бюджет, но мест нет. Стою в очереди и жду зачисления. Егор молча кивнул моим словам. — А ты? Почему не на учебе? — А у нас тут все проще: мы в техникуме учимся, приезжаем один раз в неделю, отсиживаем пары и все. Я молча кивнула, делая очередной глоток алкоголя. Повезло. Спустя двадцать минут рыба была готова, и все накинулись на еду. От карасей шел приятный аромат дыма, а лимон, который мы брызнули сверху, придавал кислинки, раскрывая рыбный вкус. Сумерки накрыли лесок. Из колонки тихо доносилась приятная музыка. Я молча наблюдала за искрами огня, которые летели в небо, усыпанное звездами. Холодный ветер пробирал до костей, но тепло, доносившиеся от костра, не давало сильно замерзнуть. Мы стали собираться по домам. Завтра папа уезжает в город, нужно его проводить. — Поедешь со мной, — обратился ко мне Ярослав. Я замерла, готовая уже направится к машине Серёжи. Молча перевела взгляд на Ярослава, а когда увидела в его глазах огонек азарта, вскрикнула: — Нет! — Не бойся. Им, — парень кивнул в сторону друзей, — в одну сторону, нам в другую. — Нам? Ярослав улыбнулся, и ничего не ответив, подошел к красному мотоциклу около ели. Он завел мотор, и рев раздался на весь лес, разгоняя птиц с веток деревьев. Я хотела начать спор, но, увидев, как подруги машут мне из окна автомобиля, поняла, что у меня нет выбора. Никто не будет меня спрашивать. Если я не хочу час идти пешком до дома в ночи, то мне придется сесть с Ярославом. Радовало одно — в этот раз фары работали. Я взглядом проводила беленький "Жигули", который скрылся за поворотом. Ярослав курил сигарету, смотря на меня и дожидаясь, когда я подойду. — Дурацкие драндулеты! — Фыркнула я, прочитав "Планета" на металле. Видимо, так называется эта рухлядь. Ярослав засмеялся: — Драндулеты? За что ты с ним так грубо? Я закатила глаза и молча запрыгнула на мотоцикл, схватившись руками за заднее крыло. Ярослав занял водительское место и обернулся ко мне: — За меня держись. Надежнее будет. Мотоцикл рванул с места, не успела я вновь возмутиться. От неожиданности я влетела лицом в спину Ярослава. — Извини, — прошептала я, аккуратно взявшись за его торс. Надеюсь, так будет действительно надежнее. Мотоцикл выехал из леса. Показалось просторное поле, освещенное полной луной. По сухой траве растекался белый туман, пропитывая воздух влагой. Мотоцикл набирал скорость. На этот раз я намеренно уткнулась в спину Ярослава, не желая видеть, как мимо нас пролетают деревья. — Не бойся! — Крикнул парень, поворачиваясь на меня. — Посмотри, как красиво. — А ты за дорогой следи! Я легонько шлепнула его по руке, но решила прислушаться. Аккуратно выглянув из-за его плеча, мне в лицо прилетело что-то мокрое. Проведя рукой по щеке, я почувствовала вязкую жидкость с мелкими камушками. Отлично! Теперь мое лицо в грязи! Я вытерла пятно рукавом куртки и устремила свой взгляд на дорогу. Ветер с силой поднимал мои волосы. Спустя десять минут езды страх пропал вместе с холодом. Я зажмурилась, не желая поймать какую-нибудь мошку или очередную грязь глазами. Никакая езда на велосипеде, машине или лодке не сравниться с мотоциклом. Он набирает скорость, резво поворачивая на развилке, а звук мотора ласкает уши лучше, чем любая мелодия. По груди растекается тепло и вовсе не от выпитого ранее алкоголя. Желание одно — кричать. Не от страха, а от счастья. Почему-то эта поездка вызывает счастье, которые выливается наружу через улыбку и беспричинный смех. Ярослав нажал на тормоза в нескольких метрах от синего забора. Он не хотел разбудить мою бабушку, и это единственное за что я ему была благодарна. — Больше не хочешь расцарапать мне лицо? — Не сегодня, — улыбнулась я, спрыгивая с мотоцикла. — Хороший драндулет, — я рукой провела по металлу, окрашенному в красный. — Он мне тоже больше нравится. Хотя бы из-за наличия фар. Ярослав закурил сигарету. Клубок дыма из его рта вылетел на свет фонаря. — До завтра, трусиха. Я кивнула и направилась к участку, наблюдая за луной, которая сопровождала нас всю дорогу. Тихо пройдя мимо кухни, я нырнула в свою комнату и услышала звук мотора. Ярослав только сейчас поехал домой. Он говорил, что нам в одну сторону, но я знаю всех соседей в округе. Завтра обязательно спрошу, где он живет. Глава 4 Я махала рукой вслед уезжающему черному джипу. Бабушка тихо всхлипывала, провожая папу обратно в город. Ей было одиноко одной, а единственный сын навещал всего лишь раз в три месяца. — Кто этот парень? — спросила бабушка, поставив тарелку с кашей перед моим лицом и вытерла руки полотенцем. — Друг девочек, — я ложкой зачерпнула немного каши и подула на нее, чтобы вновь не обжечь нёбо. Слизистая рта все еще немного болела после горячих пирожков. — Он мне не нравится. — Ты его даже не знаешь! — возразила я, но быстро замолкла. Он тоже не вызывал во мне симпатию. Хотя бы из-за того, что пару дней назад чуть не лишил меня жизни. — Будь аккуратна, София. Он парень красивый, а такие чаще всего дурят головы молодым девушкам, как ты. Я закатила глаза. Слушать нравоучения от бабушки — это последнее, что мне хотелось делать в восемь утра. Да и я, вроде бы, не глупая, заморочить себя не позволю. До обеда я помогала бабушке с уборкой дома. Пока она мыла полы старой шваброй с тряпкой из порванной футболки, я протирала пыль на полках. Удивительно, насколько похожи все дома в деревни. Небольшая кухня, переходящая в гостинную и пару спальных комнат по разным сторонам коридора. Штукатурка на печке сильно потрескалась и крошилась на пол, от чего приходилось подметать почти каждый день. Закончив с уборкой я полоскала намыленную одежду в холодной воде и развешивала на веревку, которая была натянута рядом со входной дверью. — Надо тебе купить стиральную машинку, – встав с табуретки и проведя тыльной стороной ладони по лбу, простонала я. И как бабушка одна успевает все делать? И это мы еще не начали готовить обед. Я небольшими кубиками нарезала картошку и кидала в кипящую воду. Спустя тридцать минут куриный суп был готов. Я разлила бульон по мискам и поставила на стол. — Почему четыре тарелки? — спросила бабушка. — Девочки обещали зайти. После моих слов послышался скрип входной двери и громкий смех. — Здравствуйте! На кухне показались две голубоглазые брюнетки. Они быстро уселись на диванчик и схватили ложки, пробуя горячий суп. — Обожжетесь ведь! — причитала бабушка, медленно дуя на бульон. Мы дождались, когда бабушка съест свою порцию и уйдет в гостинную смотреть очередной дешевый сериал. — Где живет Ярослав? — начала я. Анна с Дианой переглянулись и тихо засмеялись. — И чем же закончилась вчерашняя поездка, что ты собираешься к нему в гости? — Анна мило улыбнулась, откусывая кусок белого хлеба, который принесла из дома. Ее бабушка Рита выпекает свежий хлеб и продает соседям, но нам, по старой дружбе, отдает бесплатно. — Дуры! — рявкнула я. — Он заставил меня ехать с ним и сказал, что мы живем в одной стороне. — Через три дома от моего, — пробубнила Анна, опуская взгляд. — Не ругайся! Я нахмурила брови, явно не понимая смысл происходящего. — Первая поездка на мотоцикле тебе не понравилась, — продолжила Диана, — мы решили повторить — Повторили! — крикнула я и тут же закрыла рот рукой, выглянув в гостинную. Бабушка так же сидела на старом диване и смотрела телевизор. Не хватало еще, чтобы она услышала наш разговор. — Не делайте так. У меня нет никакого желания больше кататься на этих драндулетах, — уже шепотом сказала я. — Тебе разве не понравилось? — Не понравилось, — соврала я. После обеда мы закрылись в моей комнате. Девочки перебирали мою косметичку, пробуя тональные крема и помады на своей руке. В городке, рядом с деревней, находился всего один магазин с косметикой, и он не был оснащен множеством брендов. За окном послышался звук мотора. Я вскочила с кровати и подошла к окну, оно как раз выходило на дорогу. У фонаря остановился зеленый мотоцикл с коляской. Я перевела злобный взгляд на подруг, которые мило улыбались мне и складывали помады обратно в косметичку. — Ты поздно нас предупредила о своем нежелании кататься на мотоциклах, — начала оправдываться Диана. — Я никуда не поеду! Я отошла от окна и присела на кровать, скрестив руки на груди. — Ну перестань! — Диана схватила меня за кисть и потащила в сторону двери. — Дай им шанс, они классные! Я и не сомневалась в этом. Парни были веселыми, они смешно шутили, интересно рассказывали истории и уважительно общались, не переходя грань дозволенного. Но какой-то страх сковывал мое тело и не позволял расслабленно идти на прогулку. — Тем более сейчас светло! Девочки вытащили меня в коридор и кинули синюю толстовку, которую мы однажды откопали у Анны в шкафу. Я тяжело вздохнула и медленно вышла из дома, по пути натягивая толстовку. Я дам шанс новому дню, в надежде, что никакой Ярослав не захочет вновь подвозить меня. Мотоцикл стоял у фонарного столба, как и день назад. Воспоминания о той поездке холодком прошлись по спине, но этот холод быстро сменился теплом от воспоминаний о вчерашнем путешествии по полю, застеленном густым туманом. Но и это тепло быстро испарилось. Ярослав обманул меня. — Здравствуй, трусиха, — раздался уже знакомый голос. Ярослав с наглой улыбкой отметил мое недовольство. Он прекрасно понял, что я знаю о вчерашнем вранье. Мы с подругами уместились в коляске, и мотоцикл рванул с места. Подпрыгивая на кочках, я сильно билась о стенки коляски и закрывала лицо руками каждый раз, когда мы заезжали в лужу. Еще пару раз поймаю грязь и никакие уходовые средства не спасут меня от прыщей. Мотоцикл по уже знакомой дороге завернул к бетонной беседке и остановился в паре метрах от входа. Сегодняшний день, на удивление, не принес никаких неприятностей. Под вечер к бару подъехало еще несколько мотоциклов и одна черная машина. Люди заполняли помещение и травили воздух запахом сигарет. Но он больше не смущал меня и не сушил нос, как пару дней назад. Я быстро начала привыкать к обстановке в этом месте. Днем все занимаются домашними делами: помогают отцам со стройкой или ковыряются в машинах, готовят с бабушками обед или намывают полы в коридорах. А вечером съезжаются на пятачок, где под звонкий смех распивают алкоголь, курят сигареты и слушают новые истории или сплетни из соседних деревень. Все это уже не казалось таким диким, как раньше. К такому ритму жизни быстро привыкаешь. Ярослав больше не общался со мной. Он стоял в стороне с Егором и каким-то незнакомым мне парнем. Сережа периодически подбегал к Диане, что-то шептал ей на ухо, от чего она громко хохотала, а потом вновь убегал играть в пинг-понг. Сумерки накрыли деревню, и с каждой минутой ветер становился холоднее. Зря я не взяла с собой куртку. Но сидеть и мерзнуть я не намерена. Если такие встречи проходят ежедневно, то я ничего не потеряю, уйдя домой. Не хватало еще заболеть. Подруги на шатающихся ногах вышли со мной из пятачка, что-то напевая себе под нос. Я крепко обняла их на прощание и попросила Сережу проводить, чтобы быть уверенной, что они не уснут пьяные в какой-нибудь канаве. Проводив взглядом подруг, я сделала глубокий вдох, ощущая колкость на щеках от холода. — Подвезти? — послышалось за спиной. И что это за привычка всегда подходить сзади? Я обернулась к Ярославу и наклонила голову на бок. Его взгляд был размыт, губы растянуты в лёгкую улыбку. — Хочу пройтись. — Дай этому месту шанс, тебе понравится. Ярослав курил сигарету. Я сделала очередной вдох, улавливая запах дыма. — Это место ассоциируется у меня с детством. Мне тяжело будет перестроится. — Не будет, — Ярослав стряхнул пепел с сигареты, а я завороженно наблюдала за этой картиной. Почему все мужчины так красиво курят? — До завтра, трусиха. Ярослав провел рукой по спине, и я резко расправила плечи. Он кинул бычок в кусты и вернулся в шумную компанию пятачка. Я неподвижно стояла несколько минут, смотря в сторону, куда полетела сигарета. Я все еще ощущала тепло от его прикосновения. Видимо, настолько замерзла, что даже легкое поглаживание сейчас может меня согреть. Руки приобрели красный оттенок, а пальцы с трудом сжимались в кулак. Я взглянула на дорогу, которая вела до моего дома. Тридцать минут на морозе будут пыткой. Я перевела взгляд на беседку. Одинокие лампы на потолке были похожи на солнце, но, к сожалению, они не могли согреть. Борясь с внутренними демонами, я сдалась и направилась на пятачок, крепко сжимая руки в кулаки. Я не делаю ничего противозаконного! Мое решение не больше, чем необходимость. — Ты еще не пил? — я подошла к столу за которым сидел Ярослав с двумя девушками. Парень поднял на меня взгляд и широко улыбнулся: — Пил. Мои плечи поникли. Знала ведь, что он выпил. И на что надеялась? Все таки, придется идти пешком. — Но пьяным я вожу даже лучше, — его голос остановил меня. — Ты и трезвым нас чуть не угробил. — На "Планете" есть фары. — "Планеты" тут нет. Ярослав выхватил бутылку пива у рядом сидящей девушки, сделал глоток, подмигнул мне и вышел на улицу. Я проводила его взглядом и осталась стоять в беседке. Здесь, хотя бы, ветер был не таким сильным. Но по коже все равно пробирали мурашки от ядовитого взгляда Карины. Или Катерины? Когда-нибудь я выучу имя этой девушки. Спустя несколько минут у пятачка послышался звук мотора. Я медленным шагом вышла на улицу. Ноги еле сгибались в коленях от холода. У беседки стоял красный мотоцикл за рулем которого сидел Ярослав. Он окинул меня оценивающим взглядом и закатил глаза. — Держи, — он протянул мне куртку. — А ты? — Я пьяный, мне не холодно. Я недоверчиво приняла одежду. Натянув куртку, я сразу же ощутила растекающееся тепло. Тело уже не было так напряженно, и мышцы расслабились, согреваясь. Я еще раз окинула взглядом мотоцикл и его водителя. Интересно, что опаснее: шанс получить обморожение всех конечностей по пути домой или возможность разбиться об ближайший столб? — Моя смерть будет на твоей совести. Я заняла место за Ярославом, обхватив его торс руками. Тепло от его тела согревало еще сильнее. Мотоцикл медленно отъехал от пятачка. На ближайшей развилке Ярослав свернул налево, а не поехал прямо, как обычно. — Куда мы едем? — спросила я. — К тебе домой. — Но мой дом в другой стороне. Проехав по проселочной дороге, мы выехали на асфальт. По правой стороне расположились дома, а слева расстилалось бескрайнее поле. Впервые я вижу эту дорогу. Видимо, ее проложили за те пять лет, что меня здесь не было. Ехать по асфальту было куда приятнее и безопасней. Не приходилось подскакивать на кочках, а фонари, расположившиеся у каждого дома, хорошо освещали дорогу. Ярослав ехал не быстро. Периодически я ловила его взгляд в боковом зеркале. Он улыбался, на несколько секунд ускорял мотоцикл, а потом вновь сбавлял скорость. Я вжалась в его спину, ощущая, как ветер с силой царапает мне щеки, а потом отстранилась и легонько ударила его в бок кулаком. — Если ты будешь драться, — засмеялся он, — я не смогу сконцентрироваться на дороге. — Ты пьяный. Ты и так не можешь это делать. Мотоцикл резко повело в стороны. Ярослав резво наклонял его, от чего наше движение было похоже на ползучую змею. — Хватит! — завопила я. — Извинись и признай, что я хорошо вожу! — Ты плохо водишь! Ярослав улыбнулся, и мотоцикл начал набирать скорость. Меня наклоняло в стороны и казалось, что еще немного, и я поцелую асфальт. Волосы прилипли к лицу и не позволяли оценить расстояние от моего лица до дороги. Но я была уверена, что оно было крошечным. — Прости! — Закричала я. — Ты хорошо водишь! Мотоцикл резко остановился, и я лбом влетела в спину Ярослава. Он обернулся ко мне: — Хочешь? — Что? — Не поняла я. — Порулить. Я быстро начала мотать головой. Ну уж нет! Если я сяду за руль, то шансы умереть точно достигнут предела. Ярослав пожал плечами и вновь надавил на ручку газа. Красная "Планета" остановилась недалеко от синего забора. Надеюсь, в этот раз бабушка не заметит, кто меня подвозил. Вновь слушать нравоучения не было никакого желания. — До завтра, трусиха. Я поморщилась, передразнивая его, и быстро, не оборачиваясь, побежала к участку. Тихо проскользнула к себе в комнату и упала на кровать, утопая в куртке… Куртка! Отлично! И куда мне ее спрятать? Бабушка точно заметит чужую вещь, если зайдет ко мне в комнату. Убирать верхнюю одежду в шкаф с чистыми вещами было бы не гигиенично. Я металась по комнате, не зная, куда спрятать куртку. Не найдя ничего лучше, я запихнула пуховик под кровать. Как удачно, что именно сегодня бабушка решила помыть полы. Не придется думать, как избавить куртку от пыли и паутины — минус проблема. Глава 5 Утро пришло с яркими лучами солнца, которые прорывались через мое окно и освещали комнату. Я поежилась в кровати, и в нос ударил запах сигарет. Находясь в баре, я привыкла к табачному дыму, его было настолько много, что он не ощущался. Сейчас, среди ароматов духов и постиранного постельного белья, он вновь пробирался в нос и сушил слизстую. Я вытащила куртку из под кровати и осмотрела со всех сторон — чистая. — К тебе девочки пришли, — бабушка приоткрыла дверь в спальню, и я быстро засунула куртку обратно под кровать. Подруги протиснулись в дверной проем, бабушка закрыла дверь и ушла, оставляя нас наедине. — Что там прячешь? — Диана с ногами забралась на постель. Я подняла с пола пуховик и потрясла перед их лицами: — Он мне надоел, и я оставила его голым на морозе. Анна выхватила куртку из моих рук. — Надо было оставаться с вами. Я же говорила тебе много не пить, — фыркнула она Диане, — в беседке был стриптиз. Я засмеялась и забрала верхнюю одежду из рук подруги. Скатала куртку в рулет и положила в пакет. — Ваш дружок вчера чуть не угробил меня на своем драндулете. Подруги следовали за мной в ванную, а после на кухню, пытаясь расспросить, что вчера произошло. Мы по проселочной дороге шли к пятачку. Диана постоянно хвасталась за голову и кричала о болях, после выпитого алкоголя. Анна монотонно бубнила себе под нос, что не нужно было так много пить. А я раскачивала в руке пакет с курткой. И почему я вообще должна ему его нести? Пусть сам забирает. Я свернула с проселочной дороги направо и вышла на асфальт. Глазами прикинула расстояние до бара, определяя, где именно вчера могла закончится моя жизнь. Поставила пакет посреди дороги у обочины. Если замерзнет — найдет. Я довольно отряхнула руки, будто выполняла какую-то грязную работу и испачкала ладони. На пятачке двое парней играли в пинг-понг. Мяч прыгал по столу с громким клацаньем. — Живы? — улыбнулся Сережа, видя разбитые лица подругу. Диана громко простонала и заняла лавочку у дальнего стола. Подруги передавали друг другу бутылку воды, тёрли двумя пальцами виски и вздыхали. Я ерзала на скамейке, сегодня холоднее, несмотря на солнечную погоду. Ветер наклонял деревья и пробирался под теплую одежду, что вызывало мурашки. Где-то вдалеке послышался звук мотора, который показался мне знакомым. Постепенно он начал приближаться, и около беседки остановился мотоцикл. Его водитель почти ворвался на пятачок, кидая на стол перед моим лицом белый пакет. — Это что? — почти прорычал Ярослав. Я лишь пожала плечами: — Пакет. Ярослав руками оперся на деревянную столешницу и сдавленно выдохнул. — Представляете, — оглянулся он на друзей, — еду из города и вижу это, — его рука указала на пакет, в котором лежал пуховик. — Я ее до дома подвожу, чтобы конечности не отморозила, одежду свою одалживаю, а потом нахожу свою куртку на дороге. — А ты все пакеты с земли поднимаешь? — Только белые. — Я вчера могла умереть из-за твоих шуточек! — прикрикнула я. — Не умерла же! — Но могла. Он закатил глаза: — Лучше бы я оставил тебя на морозе. В баре повисла тишина. Ярослав кинул на меня хмурый взгляд, забрал у Егора ракетку и с силой начал отбивать мячик, который резво прыгал по столу. Диана с Анной подвинулись ближе ко мне, пытались что-то спросить, но я отмахивалась от любых вопросов. Мой взгляд был устремлен на оранжевый шарик, который летал по беседке из стороны в сторону. И периодически глаза бегали к белому пакету. А что он думал? Я должна была расползтись в благодарностях за его отвратительное вождение? — Научи меня, — обратилась я к Егору. Парень засмеялся, но, не увидев того же веселья на моем лице, удивленно поднял брови: — Ты не умеешь играть в пинг-понг? Я прикусила нижнюю губу, пожала плечами и мотнула головой. Я умела многое, но все мои навыки в деревне тухли. Егор вложил мне в руку красную ракету и встал сзади, обхватив кисть. Он наклонял руку, отбивая оранжевый шарик. — Он должен ударить по столу один раз с твоей стороны, — ракетка сильно отбила мяч, — и один раз со стороны соперника. — Мяч перелетел белую сетку, ударился об зелёную поверхность и получил новый удар ракеткой Ярослава. Мяч летал в стороны, ударялся об стол, иногда падал на бетонный пол. Егор стоял вплотную ко мне, держал мою руку и помогал отбивать оранжевый шарик. — Теперь сама, — он отпустил мою кисть и отошел в сторону. Я прищурила взгляд. У меня отличный соперник. Я подняла руку вверх, когда мяч уже летел в мою сторону и ударила по нему. Он один раз отбился об мою сторону, перелетел сетку, ударился о сторону Ярослава и упал ему в ноги. — Мы выиграли! — закричала Анна. — Кто “мы”? — удивился Сережа. — Наша женская команда. Я улыбнулась. Мне нравилась эта игра. Почти два часа в баре не было слышно ничего, кроме громкого клацанья мяча об стол. Мы менялись с соперниками, давая друг другу время на перерыв. Когда мяч падал в ноги мальчикам, мы с подругами вставали с лавочки, хлопали в ладоши и громко кричали. Но, видимо, парни больше были обучены этой игре, поэтому счет быстро начинал идти в их сторону. — Не считается! — завопила Диана, когда мячик упал к ее ногам. — Он не ударился об мою сторону! — Считается! — противился Егор. — Мы вам засчитали такую победу. Диана громко вздохнула и закатила глазами. Почему все мужчины такие упрямые? Неужели так трудно уступить девушкам? Наблюдая эти два дня, как люди без перерыва играют в пинг-понг, я не могла понять — что им так нравится? Оказалось, что размахивать ракеткой в разные стороны не такое уж и скучное занятие. Этим можно отлично скоротать время, особенно тогда, когда больше нечем заняться. Мы с Дианой сжимали ладони друг друга и взглядом следили за мячом, что скачет в разные стороны. Анна наклонялась в стороны, отбивая шарик, который летел на нее от подачи Ярослава. Я поддалась вперёд и прищурилась. Ещё немного и наша команда одержит победу. Оранжевый шарик отбился от ракетки Анны и полетел в сторону Ярослава. Парень замахнулся, ударил по мячу и тот отлетел в меня. Я зашипела и схватилась за лоб. — Ты с ума сошел?! — Я не специально, — засмеялся Ярослав. Анна кинула ракетку на зелёный стол и подлетела ко мне. — Больно? — Конечно! — не сдерживала крик я. Вот же мерзавцев! Он специально это сделал! — Дай посмотрю. Диана убрала мою ладонь со лба и подула на кожу, что горела после удара. — Жить будешь, — улыбнулся Ярослав. Ярость вспыхнула огнем в моей груди. Кровь словно начала бурлить, а лёгкие загорелись. Я отодвинула от себя подруг и встала из-за стола. Оглянулась. На деревянной поверхности стояла недопитая бутылка пива. Отлично. Сжала в руке стеклянную банку и двинулась в сторону зеленоглазого парня. — Что ты задумала, трусиха? Ярослав попятился назад, когда расстояние между нами начало сокращаться. Я подняла руку с алкоголем, замахнулась и вылила темную жидкость на его одежду. — Постираешь две куртки, не сломаешься. Если ты, конечно, умеешь стирать. Ярослав зажмурился и тряхнул руками, с рукавов на пол полетели капли пива. — В следующий раз запущу в тебя ракетку. — Значит, вместо пива будет ведро воды. Я бросила на него злобный взгляд и вернулась к подругам. Ярослав скинул с себя темный пуховик и бросил на стол передо мной. Парень остался в одной толстовке. Он, наверное, замерзнет. Но это не мои проблемы. Если надо, то я испорчу еще десять его курток. К вечеру пятачок вновь начал наполняться людьми. Дым от сигарет снова пропитывал воздух и не казался отвратительным. Но это только пока, завтра я вновь буду морщить лицо, ощущая запах табака. Алкоголь и снеки занимали большую часть столов. Незнакомые мне люди делились историями про поездки в другие деревни, рассказывали о мотоциклах и кострах, делали глотки алкоголя, улыбались и звонко смеялись. Наблюдая за их счастливыми лицами, улыбка тоже коснулась моих губ. Деревня изменилась за эти пять лет. Я больше не строю шалаши, не ворую у бабушки посуду, но и время провожу не хуже, просто по-другому. По-взрослому. Впервые мои дни наполнены отдыхом. Когда в последний раз я отдыхала за эти пять лет? Я и не помнила. Все время я проводила за учебниками. — Ты была хоть раз в клубе? — обратился ко мне Сережа. Бабушка рассказывала мне про клуб и не запрещала туда ходить. В Новый год он часто служил местом для разных выступлений, в левом крыле здания находилась библиотека. Но ни разу за все время, что я была в деревне, мы с девочками не заглядывали туда. Ржавая “Жигули” проехала развилку, которая вела к полю и асфальту, и остановилась у прямоугольного белого здания. В окнах мигали огни, и доносилась громкая музыка. Зайдя в помещение, нас встретила огромная сцена, а напротив нее расположились сидячие места — кресла и стулья. За кулисами был спуск в небольшую каморку. Там уже компания каких-то ребят разливала самогон по пластиковым стаканчиками. — От пятачка никак не отличается, но тут теплее, — крикнул Сережа. Из-за музыки разговоры были плохо слышны. Мы с подругами забрались на сцену, свесив ноги. Егор подал нам три бутылки пива и пачку чипсов. Хорошо. Мне просто было хорошо. Подруги тянули меня в центр клуба, резво переставляли ноги, руками расчерчивали какие-то узор в воздухе и все это было похоже на ужасное нелепые танцы. Но всем было все равно. Ты можешь не иметь голоса, но петь, ты можешь не иметь слуха, но танцевать, ты можешь не иметь чувства юмора, но шутить. Ты можешь делать то, что хочешь. — Я давно так не отдыхала! — засмеялась я, выходя на воздух. Из-за большого скопления людей, в клубе было ужасно душно. Следующие дни проходили в привычном режиме. Днем я помогала бабушке с домашними делами: гладила вещи, подметала полы, готовила обед или ужин. А потом танцевала в клубе, играла в пинг-понг на пятачке, иногда даже одерживала победу над парнями. Глава 6 — Толкай сильнее, — кричал Сережа из открытого окна машины. Это был очередной день, когда мы направлялись на костер. Дороги сильно размыло из-за прошедшего дождя. За последние два дня мы пять раз застревали в ямах: машина начинает буксовать и не позволяет дальше ехать. Егор с Ярославом толкали машину сзади, а Сережа нажимал на педаль газа, пытаясь выехать из лужи. Попытки были безуспешными. Парни ругались, били машину по колесам, нервно закуривали и возвращались к толкучке. Резкое движение вперёд подтолкнуло нас с подругами, и мы лицами влетели в сидения. — Можно аккуратнее? — Анна ладонью потерла лоб. — Согласен. Мы с подругами синхронно обернулись на окно, около которого стоял стоял Ярослав. Парень с головы до ног был облит грязью. Одежду, наверное, стирать было бессмысленно. Только выкинуть. Секунды молчания, и салон заполонил наш звонкий смех. Ярослав раскинул руки в стороны и глупо улыбался. Видимо, грязь не сильно его огорчила. — Трусиха, не желаешь обняться? — он открыл мою дверь. Я попятилась в сторону, когда его руки, полностью покрытые грязью, потянулись ко мне. — Не трогай меня! — засмеялась я. Я перебралась через подруг к противоположной двери и вылезла наружу, почти что подскальзываясь на очередной луже. — Ну, куда ты! — крикнул Ярослав и обошел машину, снова оказываясь около меня. Меня словно ударило током, когда парень направился в мою сторону. Недолго думая, ноги сами понесли меня вперед. Подальше от его грязных объятий. Мы очерчивали круги около автомобиля. Смех не позволял даже сделать лишний вдох. Я останавливалась, руками опиралась о коленки, пыталась отдышаться, но, увидев Ярослава, что с распахнутыми руками направляется в мою сторону, снова бежала вперёд. На секунду я потеряла его из поля зрения. Оглядывалась и тяжело дышала, давая себе время на передышку. Но та была недолгой. Спустя мгновение Ярослав показался рядом, словно вылез из той самой лужи, около которой я стояла. — Ку-ку, — послышалось у уха. — Нет! — Ззвопила я, когда мокрые руки сжали меня. — Отпусти! Ярослав сильнее прижался ко мне и поднял вверх. Я ногами болтала в воздухе, думая, что мне это поможет избавиться от грязных объятий. — Это за куртку, — прошептал он и поставил меня на землю. Улыбка пропала с моего лица по щелчку пальцев. Какой же он злопамятный! Я подошла к луже, которая оставалась позади машины, присела на корточки и опустила руки в коричневую воду. Зачерпнула вязкую жидкость в ладони и направилась к парню. — А это тебе за объятья! — Крикнула я, и кусок грязи стек по его шее. Ярослав прикрыл глаза и тяжело вздохнул: — Скоро дойдет до того, что я прибью тебя. Новый удар пришелся по его лицу. Коричневое пятно осталось на щеке. — Будем считать, что уже дошло. Ярослав кинулся ко мне. Увидев, как расстояние между нами сокращается, я начала убегать от него, но нога проскользила по размытой от дождя дороге, окуная меня в лужу. Грязные брызги разлетелись в стороны. — Даже руки не пришлось марать, — засмеялся парень и подал мне руку. А мне вот не страшно руки испачкать. Я взялась за его ладонь и резко потянула на себя. Парень пошатнулся и, не справившись с равновесием, упал рядом со мной. — Войнушка, как в детстве! Подруги выбежали из машины и направились к нам. Куски грязи летели в разные стороны. Егор хватал девочек и валил в лужу, а они в ответе плескали в него коричневой водой. Мы громко смеялись, валялись в грязи, хватали друг друга за ноги и тащили в лужу. Все лица, волосы и одежда окрасились в темные пятна. — Даже не думайте, — Серёжа помотал головой, заметив, как мы возвращаемся к машине. — Вначале помойтесь. — Это все из-за тебя! — шикнула я на Ярослава. Он рукой провел по моим волосам, оставляя новый след грязи. — Тебе не понравилось? — наивно спросил парень. В ответ я ладонью размазала вязкую жидкость по его лицу. — А тебе? — также наивно спросила я. — Я бы даже повторил. — Лужа всегда в твоем распоряжении, можешь купаться хоть каждый день. Глава 7 Конец марта радовал наступившим теплом. Ночью воздух все так же морозил кожу, но днем уже можно было выходить гулять в кроссовках, а не ботинках. Лужи подсохли, птицы напевали свои мелодии, а воздух полностью пропах наступившей весной. Снега не было видно, он растаял еще пару недель назад. За окном послышался звук мотора. Я кинула ложку в суп, от чего брызги бульона покрыли поверхность стола, быстро отодвинула занавеску и выглянула на улицу. Звук мотора вызывал незнакомый мне трепет в груди. Я слышала его каждый день, сидя в баре, и грустила, когда вместо мотоциклов, ребята приезжали на машинах. Мне стал нравится этот рев. Около фонаря стояла красная "Планета". Что он тут забыл? Я аккуратно сжала бабушку в объятьях. Она была гораздо ниже и худее меня, что я каждый раз боялась ее раздавить. — Не возвращайся поздно! — это последнее, что я услышала, когда вышла на крыльцо. Целый месяц я возвращаюсь домой под утро, просыпаюсь в обед, от меня постоянно пахнет сигаретами и часто болит голова от алкоголя, что ночью попадает в мой организм. Родители отправляли меня в деревню в надежде, что я буду помогать бабушке, а в итоге целые дни я провожу на пятачке или в клубе, иногда мы на машине выезжаем на костер, так же попадаем в лужи, но больше не устраиваем драки, боясь, что Сережа не примет нас обратно. — Привет, трусиха. Я недовольно окинула взглядом парня и красный мотоцикл, что стоял у фонарного столба. — Что ты тут забыл? — Либо молча залезай и поехали, либо до дома Егора пойдешь пешком, — отрезал он. — Я выбираю второй вариант! Ярослав улыбнулся, и рев мотора оглушил меня на несколько секунд. — Как знаешь. Он вырулил на проселочную дорогу и скрылся за поворотом. Я мысленно ругалась на Сережу за то, что он отправил ко мне этого парня. Последнее, что я хочу видеть, так это зелёные глаза, похожие на яркую густую траву, что скоро покроет бескрайние поля. Я плелась по дороге, отбивала камни под ногами и вдыхала весенний запах. Скоро апрель, а там и до лета недалеко. Целые дни мы будем проводить в теплой воде и на пикниках. На лице появилась улыбка от ожидания тепла, но также быстро пропала, когда рев мотора вновь раздался у моего уха. — Не передумала? — Ярослав остановился около меня. Я взглядом окинула дорогу, за двадцать минут я прошла меньше половины. — Я утоплю тебя в этой луже, — я указала на коричневую воду впереди, — если ты снова будешь гнать. — Я только рад с тобой искупаться, — усмехнулся он. Я перекинула ногу через мотоцикл и залезла на сиденье. Руками обхватила торс Ярослава и зажмурила глаза. Я обязательно все выскажу Серёже, когда мы приедем. Настроение смотреть фильм, как было запланировано, пропало в тот момент, когда мотоцикл рванул вперёд. Мотоцикл проехал клуб и свернул на развилку к пятачку. Мы проехали бетонную беседку и остановились у одноэтажного бело-голубого дома. На крыльце нас уже встречали подруги. — Почему ты не захотела ехать с Сережей? — Боится застрять в луже, — ответил Ярослав вместо меня, проходя мимо. Я взглянула на него. Вот же гад! — Ты заставил меня ехать на драндулете, хотя можно было на машине? — я пошла за ним, минуя вопросы подруг. — Хватит обзывать их драндулетами. Это мотоциклы. А если еще точнее — это, — он указал рукой на красный мотоцикл у крыльца, — "Планета 5". Ярослав зашел в дом и кинул ветровку на стоящее в коридоре кресло. Повернул направо, попадая на кухню. Я бежала вслед за ним. Из-за роста один его шаг равнялся пяти моим. — Зачем ты это сделал? Он резко остановился, и я ударилась лицом в его спину. — Во-первых: что за привычка биться об меня? Ты скоро так нос сломаешь, — он прошел дальше, в гостиную. Посередине комнаты стоял диван, а напротив большой телевизор на деревянной тумбе. Справа у окна расположилась кровать, на которой дремал Егор. — А во вторых? — А во вторых, — он повернулся ко мне, — фары сейчас не нужны. Я трезвый. Чем ты недовольна? — Ты меня обманул! Ярослав пожал плечам и похлопал Егора по плечу. Тот резко открыл глаза. Я даже попятилась назад. Его глаза вдохновляли и пугали одновременно. Бывает же так, кристально голубой цвет. Решив не продолжать перепалку, я заняла место на краю дивана, подальше от Ярослава. Он раздражал меня своим поведением, и слова бабушки уже не казались мне глупыми. Весь фильм я кидала недовольные взгляды на парня. Ярослав лишь улыбался, замечая это. Егор решил не присоединяться к просмотру, все так же дремал на кровати у окна. Я не уловила сути кино, два часа была погружена в свои мысли. Сережа облил угли жидкостью для розжига и кинул в мангал спичку. Рыжее пламя резко вспыхнуло и так же быстро стихло. Огонь медленно горел, превращая угли в пепел. Диана нарезала овощи, Анна сервировала стол, а я раскладывала закуски по тарелкам. Кухня была маленькая, четыре человека, включая Егора, который нанизывал мясо на шампуры, с трудом помещались. Приходилось толпиться и ругаться, чтобы протиснуться к раковине. Сережа неспеша переворачивал шампуры и внимательно рассматривал мясо, убеждаясь, что оно окончательно пропеклось. Анна передала ему кастрюлю для шашлыка, на дне которой лежал лаваш. Хлеб, пропитанный мясным соком, мама называла " грязный хлеб". Наверное, это пошло из-за его внешнего вида: лаваш приобретает темный окрас и размокает. Меньше чем через час мы уже сидели в гостинной за большим столом, который Егор вынес из сарая на заднем дворе. Быстро закидывали куски мяса в рот и не боялись обжечься. Всем нетерпелось вкусить нежное мясо и заесть его "грязным хлебом". На столе появились бутылки алкоголя. Мы мешали самогон с персиковым соком и поднимали пластиковые стаканчики, произнося бредовые тосты. За этот вечер мы успели выпить за свинью, чье мясо едим, за создателя этилового спирта и даже за дедушку Пашу, который уже десять лет ремонтирует свою машину. После сытного ужина мы пешком добрались до пятачка. Там нас уже встречали знакомые лица — ребята из соседних деревень. — Ты была на Гребне? — спросил у меня один из парней. Я мотнула головой. Бабушка что-то рассказывала мне про это место. Гребень находился в двадцати минутах езды от нас. В детстве по деревне ходили разные байки про психушку, которая там расположена. — Ярик, бери девочек и приезжайте. У нас там не хуже. Рядом показался Ярослав. — Их возьму, — он кивнул в сторону Анны и Дианы, которые сидели на противоположной стороне стола, — а ее вряд ли. — Это еще почему? — возразила я. — Кажется, тебе не нравится со мной ездить. Мои брови взлетели вверх. Вот нахал! Я не припоминаю ему сегодняшний обман, чтобы не портить вечер ссорами, а он так нагло отказывается отвозить меня в новое место. Радовало, что у Сережи есть машина, и он уж точно не будет противиться. С ним мы не успели испортить отношения. К слову, общение у меня складывалось со всеми, кроме Ярослава. Что вообще твориться в его голове? Глава 8 — А тебе приглянулся кто-нибудь? — спросила Анна и сделала глоток чая, с ногами забравшись на кровать. Сегодня мы решили устроить ночевку. Тяжело было разместиться втроем на двуспальной кровати, но это последнее, о чем мы думали. Для нас гораздо важнее было, как можно больше времени проводить вместе, не думая о разлуке, которая приближалась с каждым днем. — Они все хорошие. — Кроме Ярослава? — засмеялась Диана. Я резко закрыла ей рот ладонью. — В этом доме его имя запрещено, — томно произнесла я, а после засмеялась, убирая руку от лица подруги. — Почему? — Бабушке он не нравится. — И зря! Он классный. Наступила тишина. Анна тяжело вздохнула и задумчиво посмотрела в окно. Подруги ожидали услышать звук мотоциклов. Живя рядом с пятачком, рев мотора стал для них лучшей колыбельной. Засыпать на другом конце деревни, где стоит гробовая тишина, было непросто. — Может погуляем? — оглянула нас Диана. Я отрицательно замотала головой: — Я обещала бабушке, что сегодня останусь дома. — Мы чуть-чуть! — подруга сложила руки в молитвенном жесте и надула губы. Своим внешнем видом она напоминала маленького ребенка. Большие голубые глаза часто моргали и смотрели на меня с мольбой. Я тяжело вздохнула, крепче сжимая кружку в руках. А когда ещё я смогу гулять ночью? В городе родители точно не пустят меня шататься по темным улицам. А в деревне я получаю полную свободу мыслей и действий. Когда, если не сейчас? — Недолго только, — сдалась я. Как можно тише мы открыли дверь комнаты и змейкой вышли в коридор. Сняли с крючков куртки, с ковра забрали обувь и максимально бесшумно, насколько это было возможно, вышли на улицу. Оделись мы уже на крыльце. Под последней ступенькой я нащупала металл и подняла с земли ключ. Не знаю почему, но бабушка считала, что хранить ключ от ворот под лестницей было безопаснее, нежели в доме. Я медленно открыла калитку и убрала ключ на его законное место. Мы по проселочным дорогам бродили между домов. На пятачке было тихо, наверное, все в клубе. Сегодня погода вновь разгневалась, ветер гнул ветки деревьев, поднимал волосы вверх и пробирался под одежду. И что меня потянуло согласиться на прогулку? Вдалеке показался свет фар. — Наши? — переглянулись подруги. Машина замедлила ход, подъезжая к нам. Беленькая “Жигули” остановилась около Анны, и водительское окно опустилось. — Что вы тут делаете? — удивился Серёжа. — Гуляем, а вы куда? — На Гребень. — Возьмите нас тоже! — закричала Диана, отталкивая Анну. Сережа кивнул в сторону. Подруги открыли заднюю дверь, и нас встретила улыбка зеленоглазого парня. — Только без нее, — Ярослав указал на меня. — Это ещё почему? — Мест не хватит. — Тогда вылезай. Мы уже приноровились ездить в машине вшестером. Анна была самой худой и миниатюрной из нас, поэтому с легкостью помещалась на коленях Ярослава, периодически ругая его за то, что он трогает ее ноги. На самом деле он просто придерживал ее, когда машина подскакивала на кочках. Но Анна была уверена, что Ярослав имеет на нее неприличные планы. Машина выехала на асфальтированную дорогу, где однажды я чуть не прочертила асфальт лицом из-за шуток Ярослава, а после оставила пакет с его курткой на обочине. Он, видимо, тоже вспомнил тот момент и улыбнулся, обернувшись на меня. Я смущенно отвела глаза. Тот день мог закончится звонком родителям о том, что их единственная дочь разбилась на мотоцикле, который несся с бешеной скоростью. Но вернуть меня в тот день — я бы повторила все снова. Я соскучилась по езде на мотоцикле, страх и вовсе стерся из моей памяти. Асфальтированная дорога сменилась землей. Мы въехали в соседнюю деревню. Наверное, это и есть Гребень. Автомобиль проезжал старые деревянные домики и заброшенные кирпичные здания. — Это старые школы и библиотеки, — послышался голос Ярослава. Он не смотрел на меня, но явно понимал, что мне было интересно. В отличии от подруг, я здесь первый раз. Машина свернула налево, к мосту, который был протянут через длинную реку. Проехав по нему, мы вновь оказались на проселочной дороге и начали подниматься в гору, оставляя позади деревенские дома. Автомобиль заехал на асфальт. Я переводила взгляд с одного окна на другое. С левой стороны показалось огромное здание с золотыми куполами и крестами. — Это монастырь, — вновь сказал Ярослав. — Из тебя выйдет отличный Гид. Сережа сбавил скорость и медленно проехал мимо монастыря, позволяя хорошенько рассмотреть здание. Рядом с монастырем находилась кирпичная площадь с памятником и детская площадка. Если присмотреться, на здании можно увидеть большие изображения икон, а сам цвет монастыря отливался золотой краской. А дальше вновь старые деревянные дома и лай собак, которые были не рады гостям в столь поздний час. Сережа остановил беленую "Жигули" рядом с огромной территорией. Я первая вышла из машины, желая рассмотреть местность. Передо мной показались три огромных белых здания, огороженные черным забором. Фонари хорошо освещали территорию: убранная территория, идеально вымытая дорожка из плитка, что вела к главному входу, и кусты по всему периметру забора. Свет горел лишь в нескольких окнах, кого-то явно мучила бессонница. — А это психиатрическая больница, — послышалось за спиной. Я резко развернулась и округлила глаза. Та самая психушка, которой нас пугали в детстве? — Красиво. — Может, оставить тебя здесь? Сойдешь за свою, — съязвил Ярослав. Подруги подошли ко мне и с восторгом разглядывали здание. — Мы были тут пару раз. Днем оно не такое красивое. — Поэтому у психов и бессонницы. Ночью не спят, а любуются, — засмеялся Егор. Мы еще недолго простояли около больницы. Раньше я представляла это место, как старое заброшенное здание, от которого веет мраком за километр. Поездка на Гребень стоила того, чтобы на ночь лишиться сна. Мы вернулись домой за час до рассвета. Бабушка спала и не заметила нашу ночную пропажу. Мы с подругами тихо смеялись в подушку, лежа на кровати. Сон ушел еще в тот момент, когда три парня похитили нас посреди ночи. Глава 9 — Хватит дрыхнуть! — бабушка стянула с нас одеяло, и мы с подругами поежились от холода, что пробирался между деревянных щелей. — Небось всю ночь болтали? Около уха послышался тихий смех. Если бы бабушка узнала, где мы были ночью, то точно бы облила нас водой из ведра. — Отправили мне на голову помощницу! — ругалась бабушка, отодвигая занавеску от окна. Комната наполнилась золотистым светом от лучей солнца. — Вас уже встречают вон! На последней фразе мы с подругами одновременно приняли сидячее положение на кровати. Я выглянула в окно и заметила зеленый мотоцикл с коляской. — Нет! — простонала я и с головой накрылась одеялом, что лежало в ногах. Я скучала по поездкам на мотоцикле, но не желала видеться с водителем. Его темные пряди раздражали, а зеленые глаза вызывали желание кинуть парочку обидных слов. — Пойдем, — Диана стянула с меня одеяло, и свет от лучей вновь ударил в лицо. Я вилкой ковырялась в яичнице, которую бабушка полчаса назад поставила перед моим лицом. Завтрак давно остыл, аппетита не было, как и желания ехать куда-то. — Он уже устал нас ждать, — Анна ерзала на кухонном диване и выглядывала в окно. — Давай быстрее! — Не хочу! — откинула я вилку. — Я не поеду с ним никуда! Подруги за руку волокли меня по коридору. Когда-нибудь я научусь им отказывать, но, видимо, не сегодня. — Ещё дольше нельзя было? — Ярослав нервно окинул нас взглядом. — Была бы моя воля — я бы вообще не выходила, — фыркнула я и скрестила руки на груди. — Тебя никто не держит. — Надоели уже! — крикнула Диана и заняла место за Ярославом, оставляя нам с Анной коляску. Мотоцикл недолго ехал прямо, свернул налево на ближайшей развилке и выехал к полю. Видимо, сегодняшний день мы проведем на костре. Я сделала глубокий вдох и лицом ловила лучи солнца. Голые ветки деревьев гнулись от порывов ветра. Мотоцикл проехал футбольное поле и лесок, не сворачивая к нему. — Мы будем рыбачить? — я подняла голову, обращаясь к Ярославу. — Если ты упадешь в воду и рыбы примут тебя за свою, то, да, мы будем рыбачить, вытаскивая тебя из речки. Но я бы оставил тебя там. Я сморщила нос. Гад. Мотоцикл подскочил на кочке и остановился у старой гнилой скамейки. Ветер от воды поднимал мои волосы вверх. Я нервно завязала их в хвост, оставляя лишь несколько коротких прядей у лица. Я вылезла из коляски и подошла к краю, рассматривая речку. Огромное темно-синее одеяло расстелилось на несколько километров. — Мы будем кататься! — завизжала Анна. Я заглянула за ее плечо и увидела на воде серую лодку с черным мотором. В ней уже сидел Егор. — О, ужас! — послышался театральный возглас за спиной. — У нас совсем нет спасательных жилетов. Ты хорошо плаваешь, трусиха? — улыбнулся Ярослав. Я локтем толкнула его в бок и окинула недовольным взглядом: — Также, как и ты водишь. — Значит, отлично! — Ужасно. Мы с подругами аккуратно залезли в лодку, боясь окунуться в ледяную воду. Сережа укутал каждую из нас в теплые зимние куртки, которые принес из дома. Погода хоть и радовала своим теплом — у воды всегда холоднее. А несясь по реке можно получить воспаление легких из-за ветра. Парни радостно наблюдали наши счастливые лица и закрывали уши, когда мы начинали визжать, боясь упасть в воду и погрузиться на дно. — Насколько это безопасно? — я с прищуром посмотрела на Егора, надевая куртку. — Трусиха, — ответил он и застегнул молнию на верхней одежде. За спиной послышался смех. Я обернулась на Ярослава, который прикрывал улыбку ладонью. — Что? — удивленно спросил парень. — Это ты их заразил! Егор несколько раз дернул за веревку, и звук мотора разнесся на всю местность. Лодка начала набирать скорость. Бирюзовые брызги летели в разные стороны. Диана аккуратно наклонилась, трогая воду рукой. — Холодная! — завизжала она. Спустя пару минут езды мои мышцы расслабились. Я не ощущала никакой опасности и рассматривала пролетающий по сторонам пейзаж. Густой лес на противоположном берегу реки казался дырявым. Солнечные лучи прорвались сквозь голые ветки, создавая ощущение белых пятен. По другой стороне были возведены высокие холмы, покрытые сырой землей. Берег с Сережей и Ярославом отдалялся. Лодка начал подъезжать к длинному мосту. Через него мы ехали на Гребень. На моем лице появилась невольная улыбка от воспоминаний. Мы проплыли под железными балками, рассматривая масштаб этого места. Завороженно смотрели наверх и представляли себя маленькими муравьями, по сравнению с громадной постройкой. Анна снимала на видео нашу поездку. — Улыбнись! — крикнула она. Звук мотора сильно оглушал и приходилось повышать голос. — Или ты грустишь, что Ярик с нами не поехал? — Засмеялась подруга. Я нахмурила брови, не улавливая смысл ее шутки. Рядом послышался тихий смешок. Егор отвернулся от меня, чтобы я не видела его довольную улыбку. Лодка проехала чуть дальше моста и развернулась, возвращая нас к берегу. Мы почти подъехали к сырой земле, но Егор резко вырулил, поворачивая лодку налево, вновь унося нас от берега. Мы доплыли до пляжа, второго выхода к реке, но слишком близко не приближались. На дне много водорослей, которые могут попасть в пропеллер и до берега мы будем добираться, плывя в ледяной воде. Весел тут не было. Я расслабленно наклонила голову к воде, ловя лицом брызги. Куртка Сережи согревала и позволяла в полной мере насладиться поездкой и холодными бодрящими каплями. Лодка остановилась у глубинки. Сережа подал нам руку, помогая ступить на берег. — Спасибо! Мы без разбора обнимали парней, благодарные за такое времяпрепровождение. Я руками обхватила торс Ярослава и почувствовала его ладони на своей спине, быстро сделала шаг назад и отвернулась. Нет, его не за что благодарить. — Не страшно было, трусиха? — прошептал он. Тихий голос вызвал мурашки, щекоча ухо. Я передернула плечами и неверно сглотнула, игнорируя его вопрос. С каких пор я вообще стала трусихой? Наши места заняли Сережа с Ярославом, и лодка пропала с поле зрения, отдаляясь от берега и оставляя после себя лишь многочисленные брызги. Мы с подругами аккуратно присели на сгнившую скамейку, готовые упасть в любой момент. — Нет новостей по учебе? — Анна повернулась ко мне, заправляя длинный локон волос за ухо. Мы не поднимали эту тему с того дня, как я приехала в деревню. Но каждый из нас понимал, что наступит день, когда я вновь уеду в город. Думать об этом не хотелось, но приходилось. Я не смогу всю жизнь сидеть у окна, ожидая звук мотора, а потом ехать на пятачок и смеяться всю ночь. Когда-нибудь это закончится. Еще месяц назад я бы отдала все, чтобы вернуться в город и готовиться к учебному году. Сейчас это рвение спало. Деревня привязывает к себе своей чистотой и легкостью. Просторные поля одаривают тебя чувством свободы. Тепло от печки создает ощущение безопасности. А звук мотора мотоцикла вызывает трепет в груди, которого вначале я так опасалась. Теперь этот трепет стал частью каждого дня. — Я сообщу вам первым, когда что-то будет известно. Спустя пятнадцать минут к берегу подплыла серая лодка. На землю ступили три парня, они что-то прятали за спиной и смущенно смеялись. Они подошли к нам и протянули руки, держа в ладонях небольшие букеты подснежников. Наш визг волной прошелся по воде. Я крепко обняла Егора, принимая от него цветы. Маленькие белые лепестки грустно смотрели в землю. Я поднесла букет к носу, вдыхая нежный медовый аромат. Глава 10 На следующей неделе приехал папа. Я рассказывала ему про поездку на Гребень, ярко описывала красоту монастыря и психиатрической больницы. Мечтательно вспоминала поездку на моторной лодке по речке и во всех подробностях делилась с папой. Папа всегда был для меня поддержкой и опорой. Он внимательно слушал каждые новости и задавал наводящие вопросы, чтобы я точно ничего не забыла упомянуть. За девятнадцать лет он ни разу не повышал на меня голос и в этот раз, узнав про ночной побег из дома, тоже не стал. Мы до поздней ночи сидели с ним на кухне и шепотом делились новостями, чтобы не разбудить бабушку. Отец жаловался на работников в его ветеринарной клинике, рассказывал, что мама вновь решила перекраситься в блондинку, а ее сестра — тетя Инна — опять беременна. Если я не ошибаюсь, это будет уже четвертый мой брат. Или сестра. Апрель унес с собой все, что напоминало о суровой зиме. Вечера хоть и продолжали быть холодными, но ветер уже не так сильно морозил кожу. Мы все чаще стали проводить ночи на пятачке, а не прятались в теплом клубе. Нас согревал алкоголь и вечно напряженные животы от смеха. Беленькая “Жигули” освещала ночное поле фарами. Хоть в этот раз не придется использовать фонарик на телефоне. Я хваталась за ручку двери каждый раз, когда автомобиль подскакивал на кочках. Сережа не рассчитывал скорость, полностью выжимал педаль газа и несся к леску, где мы будем жарить сосиски и запекать картошку. Костер стал еще одним важным местом в деревне. Я бы даже сказала слишком важным. Завораживали искорки, что летели к небу, согревало тепло от огня, а пламенный свет успокаивал душу. Рядом всегда находились близкие люди. Сережа старался ближе держаться к Диане, лишь идиот не увидит его отношение к ней. А Диана противилась, не признавала и ругалась, что мы за нее строим ее личную жизнь. Крики песен, что включал Егор, будили всю деревню. На душе было легко и свободно. И нигде я не испытывала такие чувства, как на костре. Костер стал слишком личным. И лишь зелёные глаза очерняли моменты спокойствия. Они слишком ярко выделялись среди красно-оранжевого света. — Из-за сосисок не получится грязный хлеб! — кричала Анна, пытаясь объяснить Егору, почему мы не взяли лаваш. Он слишком любил “грязный хлеб”. Лесок освещали лишь фары машины. Подруги на ощупь раскладывали еду на столе. — Поможешь? — послышалось около уха. — Нужно сходить за хворостом. Я махнула на Ярослава рукой и цокнула языком: — Возьми Серёжу. Парень закатил глаза и, схватив меня за локоть, поволок к деревьям. — Отпусти! — возмутилась я. В ответ Ярослав закрыл мне рот ладонью. Я нахмурилась, укусила его за палец, а ногой пнула его по голени. — Трусиха, ты уверена, что хочешь подраться? — Ярослав потряс рукой, а второй схватился за больное место на ноге. — Я не пойду с тобой в лес! — Не кричи, — шумно выдохнул он, — оставь Серёжу с Дианой наедине. Егор с Анной уже ушли. Я удивленно подняла брови, оглянула пустое место у костра, заметив лишь две фигуры, что стояли у стола. Анны с Егором тут действительно не было. Мое внимание вернулось на Ярослава. Он подмигнул мне и кивнул в сторону леска. — Только ради Дианы, — фыркнула я. Мы скрылись за еловыми ветками, углубляясь в лесок. Он был небольшим, но густым. Каждый сантиметр был усажен высокими и пышными деревьями, что делали это место ещё мрачнее. Мы делали медленные шаги, Ярослав фонариком телефона светил под ноги, взглядом выискивая подходящие ветки, что позже превратятся в уголь. Мы молчали, лишь треск под ногами нарушал гробовую тишину. Периодически Ярослав присаживался на корточки, расчищал землю от сухих еловых иголок и поднимал палки. Проверял их внешний вид, некоторые размалывал и, убедившись, что они сухие, шел дальше. — Ты будешь помогать? — нахмурился он, наполнив руки хворостом. — Думаю, уже достаточно. — На первые полчаса — да. — Анна с Егором тоже принесут. — Ого, — улыбнулся он, — это многое меняет. Тогда, не на полчаса, а на час. Думаю, Анна, как и ты, собрала только шишки, — он кивнул на мою руку. В ладонях я крутила шишку. Увидев взгляд Ярослава, кинула ее в сторону и спрятала руки в карманах куртки. — Теперь, когда твои руки свободны, может, поможешь? — он протянул мне пару веток. Я закатила глаза, приняла палки и поплелась за ним. Рассматривала носы своих кроссовок и лишь иногда поднимала взгляд на его спину. Улыбка появилась на моем лице, когда на земле я увидела очередную шишку. Подождала, когда Ярослав пройдет дальше, присела на корточки и взяла ее в руки. Прищурила один глаз, прицелилась и кинула шишку, которая попала по голове парня. Ярослав моментально схватился за макушку. Не оборачивался, продолжал стоять ко мне спиной и держаться за голову. Я прикрыла рот рукой, чтобы не выдать свой смех. Подняла с земли шишку, что отлетела от парня, и вновь кинула, в этот раз я попала в спину. Хворост выпал из ладоней Ярослава. Он опустил руки, оставляя ветки у своих ног. Парень обернулся, из-за темноты я не видела выражение его лица. Не знаю, злился он или улыбался, но, когда мужская фигура двинулась в мою сторону, ноги сами понесли меня между деревьев. Я руками отодвигала еловые ветки, иголки царапали лицо и участки голой кожи на шее. Я смеялась, слыша приближающийся топот. Бежала прямо, повернула налево, а после сразу на право. Виляла между деревьев, надеясь, что в темноте парень потеряет меня из виду. Я забежала за очередное дерево. Присела на корточки и тяжело дышала. Грудь быстро поднималась и опускалась от долгого бега и смеха. Я сжала в руках еловую ветку и выглядывала в сторону дороги, по которой бежала. Глазами пыталась найти Ярослава, но было пусто. Он потерял меня. Я облегченно выдохнула, поднялась на ноги и огляделась. Отлично! Ярослав потерял меня, а я потеряла дорогу к костру. Я потерла глаза, которые уже привыкли к темноте, но все еще не позволяли хорошо разглядеть местность. Ёлка, ель, елка, ель. Деревья были идентичными. Я открыла рот, готовая закричать и позвать на помощь, но удар по спине перебил мой, ещё не вырвавшийся, крик. Обернулась и заметила мужской силуэт между двух елей. Прищурила взгляд, подняла с земли шишку, что только прилетела в меня, и кинула в сторону парня. Ярослав успел пригнуться. — Из-за тебя мы потеряли хворост, — Ярослав подошёл ближе. — Никто не просил тебя бежать за мной. — Тебя, значит, кто-то попросил бросить в меня шишку? — Я случайно, — улыбнулась я. — Два раза? — Третий не успела. Под светом луны была видна улыбка парня: — Остаётся надеяться, что твоя подружка помогла с хворостом. — У нее нет причин кидаться шишками в Егора. — А у тебя есть? — Ярослав улыбнулся шире. Он ближе подошёл ко мне, чуть наклонился, обвил руками мои ноги и, подняв в воздух, перебросил через плечо. — Что ты делаешь?! — закричала я. — Вместо хвороста принесу тебя. Дорогу ты вряд ли сама найдешь. — Мог просто показать куда идти! — Чтобы получить очередной удар? Так безопасней. Спустя пару минут мог гнев стих. Я локтями оперлась на широкую спину парня и кулаками придерживала подбородок. Ярослав уверенно поворачивал между деревьев, даже не сомневаясь, что идет правильной дорогой. Яркий свет между елей подсказал, что мы уже подошли к костру. И, видимо, Анна с Егором действительно справились с задачей. Хвороста хватило, чтобы разжечь огонь. Ярослав поставил меня на землю, когда голоса друзей стали громче. — Нас долго не было, — лукаво улыбнулся он. — И как будешь оправдываться? — я скрестила руки на груди и довольно улыбнулась в ответ, понимая, что ставлю его в неловкое положение. Но Ярослав лишь спокойно пожал плечами и двинулся к костру: — Скажу, что накинулась на меня с поцелуями. — Они не поверят! — крикнула я ему в спину. — Значит, накинулся я. Я вышла к костру вслед за Ярославом и мигом поймала удивлённые взгляды друзей. — Они даже без царапин! — прикрикнула Диана, вскинув руками. — Я ставила на Софию, — Анна надула губы. — Вы дрались? Ответ не заставил себя долго ждать. Я перевела взгляд на парня, который уселся на диван с друзьями, и прошептала: — Он накинулся на меня с поцелуями. Глава 11 Несколько недель назад, когда папа приезжал в деревню, он привез с собой ящик яблок из города. Купил их на рынке, зная, как сильно я люблю шарлотку. Пока Диана месила тесто, мы с Анной чистили яблоки. Качали головой в такт музыке, что доносилась из динамиков телефона. Диана раскачивала бедрами и подпевала слова песни. Я переводила взгляд с одной подруги на другую и удивлялась их схожести. Две голубоглазые брюнетки, которых различает лишь миниатюрность Анны и ее длинные волосы. Во всем остальном подруги идентичны: у обоих вздернутые носы и тонкие губы, добрые характеры, а дни рождения отличаются лишь в месяцах. Не будь я знакома с ними лично, то посчитала бы близняшками. Диана забрала из наших рук миску, полную нарезанных и очищенных яблок. Разложила их в форме и залила тестом. Убрала в духовку, заранее выставив нужную температуру, и тыльной стороной ладони вытерла лоб. У нас были свободные полчаса перед тем, как пирог приготовиться. Мы обязательно перекусим им, но не будет затягивать трапезу. Погода сегодня стояла солнечная, ветра почти не было, и мы собирались пройтись до пляжа. — Только не ври, что это не взаимно! — пыталась прошептать Анна, но изо ее рта вырвался крик. Я шикнул на нее. Бабушка сидела в гостиной и в любой момент могла услышать наши разговоры. А в последнее время наши разговоры только и крутились вокруг взаимоотношений Дианы и Сережи. И сейчас Анна вновь подняла эту тему. — Не знаю я! — простонала Диана и приняла из моей руки кружку. — Я не думаю, что это что-то серьезное. Анна закатила глаза и с громким хлюпаньем сделал глоток чая. — А я думаю, что ты дура! — фыркнула подруга. Я улыбнулась, видя недовольное выражение лица Анны. Она, кажется, больше, чем Диана, мечтала об их отношениях. Только, Сережа медлил, не делая явных шагов. Даже в тот вечер, когда мы все отправились за хворостом, парень около часа болтал о своей машине. Вряд ли это понравится какой-то девушке, но, сидя в баре, слушать про мотоцикли мне всегда было интересно. Наверное потому, что меня не так сильно волнует рассказчик, в отличии от Дианы. — А у тебя то что? — Анна перевела взгляд на меня. — Что у вас с Яриком? Я подняла ладони вверх и громко засмеялась, забыв о бабушке. — Упаси Боже! — улыбнулась я. — Надо было ему эти шишки в одно место запихать. — В рот? — предположила Диана. — И туда тоже. Слишком много говорит. И ничего полезного. Подруги поддержали мой смех. В ход пошла их фантазия, чем же на самом деле мы занимались с Ярославом в лесу. И на каждое мое “нет”, они довольно улыбались, придумывая все более извращённые сценарии развития событий. Спустя полчаса шарлотка была готова. Мы достали пирог из духовки, от него шел сладкий аромат и манил скорее попробовать. Разрезали выпечку, разложили по тарелками и позвали бабушку. — Не одной мне все пирожки печь, — улыбнулась бабушка, пробуя шарлотку. — Очень вкусно, девочки! Мы смущенно улыбнулись, радуясь, что кто-то оценил нашу стряпню. Съев половину пирога, оставшуюся часть выпечки убрали обратно в духовку. Хотелось растянуть удовольствие от вкусной еды ещё хоть на день. Завтра, с первыми лучами солнца, подруги уже будут ждать меня на кухне, чтобы вновь полакомиться пирогом. Они, как и я, слишком любят десерты. Мы шли по проселочной дороге и на ближайшем повороте свернули налево, выходя в поле. Трава оставалась желтой и сухой, но хотя бы не было видно снега. Прошли мимо футбольного поля и, не поворачивая к нему, направились дальше. Анна срывала травинки, разрывала их руками, выбрасывала и срывала новые. Ей постоянно нужно было что-то держать в ладонях. Не знаю, чем это было обусловлено, но по-другому она просто не могла. Ветер начал поднимать волосы, когда мы подошли к воде. Ступили на мокрый песок и подошли ближе ко входу к речке. Я присела на корточки и, дотронувшись до ледяной воды, быстро отдернула руку. Лучше наслаждаться лучами солнца и смотреть на тихие волны, но не приближаться близко до начала лета. Как и у глубинки, рядом с пляжем стояла скамейка. Она была шире и не такой гнилой. Мы разместились на ней с подругами и завороженно наблюдали за рекой, что колыхалась от ветра. По поверхности плавали водомерки, оставляя после себя круги на воде. Анна продолжала крутить в руках палку, что нашла под ногами, а Диана тяжело вздыхала, о чем-то думая. О чем именно — было не сложно догадаться. Скорее даже не “о чем”, а “о ком”. Подруга может отрицать свои чувства, но со стороны всегда лучше видно. Ничто не скроет искры в ее глазах, когда она думает о рыжем парнем. Со стороны деревни послышался шум мотора. Это был не мотоцикл. Какая-то машина выезжала в поле. Мы с подругами синхронно повернули головы, взглядом встречая белую “Жигули”, что мчалась в нашу сторону. — Вы новые колеса? — крикнул Сережа, ступая на желтую траву. — Что? — хором спросили мы. — Почему мы за вами бегать должны? По всей деревне ищем, а они позагорать пришли! — Могли позвонить, — пожала плечами Диана. — Если бы вы еще отвечали! — Присоединился к разговору Егор, выходя из машины. Подруги достали из карманов курток мобильники и взглянули на дисплей. Мальчики звонили больше десяти раз. Мне проверять телефон не пришлось, с парнями мы не обменивались номерами. — Мы не слышали! — Протянула Диана и вскочила с лавочки, подходя к Серёже. Мы с Анной переглянулись и прикрыли рты ладонями, чтобы не выдать смех. Но Диана все равно услышала наш тихий хохот, бросила недовольный взгляд и вернула свое внимание рыжему парню. Задняя дверь машины вновь открылась. Из автомобиля вышел высокий парень. Он курил сигарету, выпуская клубы дыма в воздух. Я радовалась, что сижу достаточно далеко, чтобы не учуять запах табака. Этот запах вызывает тот же трепет, что и звук мотора мотоцикла. Сегодня слишком спокойный день, не хотелось тревожить ровное сердцебиение. — Ты умеешь готовить? — обратился он ко мне. Я подняла одну бровь, не понимая смысл его слов. — Твоя бабушка сказала, что вы испекли шарлотку и пошли на пляж. — Ты с ней общался? — Егор. Я прикрыла глаза и облегченно выдохнула. Не хотелось, чтобы бабушка знала, что в моем окружении присутствует этот наглый парень. Мне и самой не хотелось, чтобы он присутствовал в моей жизни. Но, к сожалению, я заперта с ним в одном месте на неопределенный срок. — Да, — кивнула я, отвечая на его вопрос, — но тебе не советую есть мою еду. Ты стоишь первым в списке тех, кого я хочу отравить. — А кто там есть ещё? — Ты один. — Какое совпадение! — он кинул бычок сигареты на землю и прижал ногой. — В моем списке заноз в заднице ты тоже занимаешь первое место. — А кто там есть ещё? Ярослав подошёл ближе. — Ты одна. Я вскочила с лавочки, когда расстояние между нами прилично сократилось. Друзья не обращались внимание на нашу очередную перепалку. Они, кажется, и вовсе перестали придавать значение нашему общению. Если мы решим подраться — вряд ли нас остановят их крики. Диана продолжала болтать с Сережей, Егор вернулся в автомобиль, опрокинул переднее кресло назад и разлегся, как на шезлонге. Анна сидела на скамейке, думала о своем и все еще крутила в руках палку, что нашла под ногами. — Ты все таки признал, что плохо водишь и теперь катаешься с Сережей? — улыбнулась я, делая шаг в сторону, подальше от Ярослава. Парень молча остановился. — И девочку твою давно не видно. Расстались? — я наигранно надула губы. Ярослав продолжал молчать. Это начинало раздражать. — А куртку постирал или тебе нравится грязь с дороги? Меня бесило его молчание. Он не отвечал, скрестил руки на груди и просто смотрел на меня. А так хотелось услышать ответную язвительную шутку. Этот колкий язык стал таким привычным за прошедшие недели, что без него я и вовсе не представляла существования рядом с Ярославом. Молчать рядом с этим парнем было невозможно. — Видимо, вместо меня кто-то запихнул шишку тебе в рот. Обычно ты не молчишь. Ярослав продолжал стоять на месте. — Или уже весь словарный запах выговорил? Он так же ничего не ответил, но теперь сделал шаг в мою сторону. Схватил за руку и по песку повел ко входу в реку. — Что ты делаешь? — Тебе надо остудиться. Он дёрнул за руку, заводя меня перед собой. Я стояла в паре сантиметрах от воды. Ярослав продолжал сжимать мою ладонь и на его лице наконец появилась улыбка, оголив белоснежные зубы. — Ты научилась плавать, трусиха? — начал нападать он. — Искупаешься или успокоишься? — поднял он одну бровь. — Ты не сделаешь этого! Он пожал плечами, приподнял ногу, чтобы сделать шаг, но я опередила его. Ступила назад и, забыв, что вода находится слишком близко, окунулась в реку, таща за собой Ярослава. Благодаря тому, что пляж не славится своей глубиной, я не пошла на дно. Но вся одежда и волосы были мокрыми. Рядом со мной упал Ярослав, создавая брызги, что окатили мое тело. По коже моментально побежали мурашки, а зубы застучали от холода. Глава 12 На звуки брызг сбежались друзья. Даже Егор, который почти уснул в машине, выбежал из автомобиля. Подруги с широко распахнутыми глазами смотрели на меня. Сережа громко присвистнул, а Егор прыснул от смеха. У друзей были разные эмоции, но объединяло их одно — непонимание происходящего. Они рассматривали нас с Ярославом, лежащих в холодной апрельской воде. Я замахнулась, рукой провела по воде и окатила Ярослава, что только начал подниматься на ноги. Парень прикрыл глаза, когда холодные капли попали на его лицо. Мотнул головой, тяжело вздохнул и дернул меня за руку, ставя на ноги. По моему телу ручьем стекала вода. Волосы Ярослава поменяли свою структуру и прилипали ко лбу. — Настолько сильно купаться хотелось? — засмеялся Егор. Я бросила на него хмурый взгляд и следом за Ярославом вышла из реки. Ступила на мокрый песок и сжалась от ветра, который вызвал ещё большее количество мурашек. Подруги быстро пришли в чувства, откладывая свое удивление. Стянули с меня мокрую куртку и накинули на плечи свои ветровки. Тоже самое повторили парни с Ярославом. — Могли бы дождаться лета, — фыркнул Сережа. Он достал из багажника плед и расстелил на заднем сиденье машины. Я быстро забралась в автомобиль, прячась от холодного ветра. В ладонях сжимала сухие куртки подруг и стучала зубами. Соседняя дверь открылась, и рядом со мной присел Ярослав. Он был спокоен, но холод также овладел его телом, как и моим. — То лужа, то речка! — пробубнил Сережа, заняв водительское место. Подруги остались с Егором на пляже, а Сережа повез нас по домам. Когда мы въехали в деревню, Сережа начал поворачивать налево, но Ярослав остановил его и кивнул в мою сторону, давая понять, что первая домой попаду я. Машина остановилась у синего забора. Я передала Сереже куртки подруг, мысленно ругая себя за то, что оставила их в одних футболках у воды. Открыла дверь и, сделав глубокий вдох, ступила на землю. Зубы вновь застучали от холода. Я быстро открыла калитку, забежала во двор, а после попала в дом, где холод резко отступил. Бабушка топила печку, тепло распространилось на весь дом, даже коридор, который обычно был холодным, казался мне горячим. Будто я попала в баню. Я быстро пробежал мимо кухни и закрыла за собой дверь, зайдя в ванную комнату. Скинула все мокрые вещи и залезла под горячий душ. По телу начало растекаться тепло, вода будто обжигала каждый сантиметр кожи. Но, спустя несколько минут, температура моего тела пришла в норму. Я недолго простояла под теплым душем, обернулась полотенцем и забежала к себе в комнату, в надежде, что бабушка ничего не заметит. Надела три пары носков, свитер и теплые штаны. Дверь в комнату распахнулась. На пороге появилась бабушка с мокрыми вещами, что я оставила в ванной комнате. — София, что случилось? — взгляд бабушки был растерянным. Она окинула меня взглядом и ахнула, схватившись за сердце. — Случайно упала в воду, — пожала я плечами. — Не по своей воле, — покачала головой бабушка. — О чем этот парень думает? Кто же купается в такую погоду! Бабушка переступила порог комнаты и подошла к окну. Проверила, что оно плотно закрыто и присела на край кровати рядом со мной. — Ба, я сама упала! Отчасти это было правдой. Мне не хотелось, чтобы бабушка переживала из-за моего общения с Ярославом. Хотя, общением это назвать трудно — Никто меня не кидал! — Он красивый, — улыбнулась бабушка, — но не сближайся с ним. — Но… — хотела возразить я. — Дело не в том, что ты упала в воду, — перебила меня бабушка. — Ты потом поймешь, милая, — она завела прядь волос мне за ухо и поцеловала в лоб. Бабушка сделала мне горячий чай и принесла кусочек шарлотки, которую утром мы приготовили с девочками. Померяла температуру и принесла дополнительное одеяло, чтобы ночью я точно не замёрзла. Я почти засыпала, как послышался стук в окно. Потерла глаза и привстала с кровати, скидывая с себя одеяла. Волосы прилипли к лицу, я даже не заметила, как вспотела. Раздался новый стук, я медленно отодвинула занавеску и увидела за окном зеленые глаза. — Мне даже интересно, что на этот раз, — пробубнила я, открывая окно. Ярослав закинул локти на подоконник и улыбнулся уголками губ. — Как себя чувствуешь? — Ммм, — задумчиво промычала я, — непонятно. Знаешь ли, первый раз в апреле купаюсь. — После лужи ты так не говорила. Был опыт? Я шумно выдохнула и потянула на себя ручку окна. Ярослав засмеялся и остановил меня, схватив за кисть. — Прокатимся? Мне одному скучно. Я непонимающе мотнула головой. Он шутит? — Да ладно тебе, неужели не скучаешь по драндулетам? — Как найдешь достойного водителя — дай знать. Ярослав вновь пресек мою попытку закрыть окно. — Хоть раз не будь такой упрямой. — Ты меня чуть не утопил! — Ты сама. Да и чтобы на пляже утонуть — нужно постараться. — Ой! — вскрикнула я. — Я с радостью продемонстрирую, как это можно сделать. Будешь добровольцем? — Я не буду тебя топить. — Идиот! Я тебя буду. — Давай летом попробуем, — улыбнулся он и шире открыл окно. — Вылезай. Я прикрыла глаза в надежде, что мне это снится. Он же шутит? Не всерьез же он просит меня вылезти через окно? — Планета на повороте, — он кивнул в сторону дороги. Я закатила глаза, с силой потянула на себя ручку и закрыла окно. Задвинула занавеску и тяжело вздохнула. Хуже, чем водные процедуры в речке, быть не может. Не собирается же он разбиться на мотоцикле. По крайней мере, я хочу в это верить. На пижаму натянула кофту Анны и теплые штаны, а поверх ещё и куртку. Не хватало ещё, чтобы меня продуло. Тогда я точно заболею. Я открыла окно. У дома всё ещё стоял зеленоглазый парень. Он даже и не собирался уходить, будто зная, что я соглашусь на поездку. — Лови! — засмеялась я, перекидывая одну ногу через подоконник. После перекинула вторую, вся опора пришлась на руки, которыми я держалась за низ оконной рамы. Ярослав аккуратно обвил мою талию и поставил на землю. Мурашки вновь пробежали по моему телу. Это ведь от холода? Точно не от его прикосновений… Стыдно признаться, но холодно не было. Я слишком тепло оделась. Красная “Планета” выехала на асфальтированную дорогу. Чем-то особенным для меня стало и это место. Тело напомнило о том страхе, что родился во мне, когда мотоцикл с бешеной скоростью несся по дороге. Но тревога прошла вместе с воспоминаниями, как я оставила здесь куртку зеленоглазого парня. Мы доехали до начала другой деревни и развернулись, катались из стороны в сторону. Ярослав молчал. А я крепко прижималась к его спине и руками сжимала ткань толстовки, когда мотоцикл набирал скорость. И на кой черт меня потянуло согласиться? Но у меня не было вариантов. Я не могла не согласиться. Мотоциклы стали для меня чем-то особенным, как и асфальтированная дорога, как пятачок и костер. Частью моих дней. Я не так часто катаюсь на них в последнее время, но ежедневно слышу шум мотора, что ласкает уши и вызывает трепет. Трепет, который невозможно описать. Его можно понять только, когда испытаешь сам. Он заставляет вытягивать шею и вглядываться в дорогу, с которой идёт этот звук. Вызывает улыбку и учащенное сердцебиение. Живот начинает щекотать, а ладошки потеть. Таким же особенным для меня стал и запах сигарет. Ярослав закурил сигарету, одной рукой держал руль, а второй стряхивал пепел. Я положила голову на его плечо и сделала глубокий вдох. Сигареты и мотоцикл… Этот трепет вырвался из моей груди. Мне хотелось полностью окунуться в него, забрать себе и никогда не забывать каково это — чувствовать приятное волнение от обыденных вещей. Мотоцикл остановился на повороте рядом с моим участком. Мы дошли до окна, что вело в мою комнату. Оно всё ещё было открыто. — И подумай над тем, чтобы купаться летом, а не в апреле. — Если бы не ты — никто бы не упал! — возмутилась я и закрыла лицо рукам. — Боже… Зачем ты все портишь опять? — А может это ты все усложняешь? — Ярослав шмыгнул носом и направился в сторону мотоцикла. — Залезть не поможешь? — крикнула я ему в спину. — Нет. Я громко фыркнула. Руками схватилась за подоконник, ногами уперлась в стену и, подтянувшись, ввалилась в комнату. Упала на пол с грохотом и тихо выругалась, боясь, что бабушка услышит мои ночные похождения. Я долго не могла заснуть. Вертелась из стороны в сторону. Выглядывала в окно и со злобой задергивала занавеску. Я ничего не усложняю! Это все он! Слишком уверен, что я продолжу терпеть к себе такое отношение! Он чуть не разбил меня на мотоцикле, топил в луже, а теперь ещё и эта история с речкой! Я злилась. В руках сжимала ткань пододеяльника и кусала костяшки на руках. Я злилась, но не на него. Я злилась на себя. На тот трепет, что теперь вовсе не связан с шумом мотора и запахом сигарет. Трепет, который появляется при виде зеленых глаз. Нет! Я точно заболела! Глава 13 Я стояла на пороге дома Дианы. Подруга бегала из стороны в сторону, подкрашивала губы помадой, проверяла поясную сумку и параллельно жевала яблоко. — Побежали скорее! — Диана пронеслась мимо меня, оставляя дверь на распашку. Сегодня необычный день. Сегодня день рождения Егора. Целое утро мы с подругами провели перед зеркалом, укладывали волосы, делали макияж и подбирали наряд. Это праздник, нужно выглядеть отлично! Лишь одна Диана, не смотря на то, что рано встала, затянула свои сборы. У бара нас встретила Анна. В руке у нее был пакет, полностью наполненный лавашом, а на дне поместилась настольная игра — Пусть подавится своим “грязным хлебом”! Надоел уже! — засмеялась подруга. Диана несла в подарочном пакете новую толстовку. Я же шла с банкой компота, что вчера приготовила бабушку. О празднике мне сообщили пару дней назад. Даже если захотеть, я не успею съездить в город и выбрать подарок. Остаётся довольствоваться малым. Спустя пару участков нас уже встретил одноэтажный голубой домик. Дверь была открыта, из помещения доносились громкие крики и музыка. Все уже собрались. Мы поднялись по ступенькам и вошли в коридор. Я заглянула на кухню, из которой можно попасть в гостиную. Пусто. Наверное, все во дворе. Мы прошли по прохладному коридору и вышли на задний двор. За мангалом уже стоял Сережа, он переворачивал шампуры и наклонялся к мясу, чтобы вдохнуть аромат шашлыка. Ярослав с Егором ставили стол, что вынесли из сарая. Погода стояла солнечная, неудивительно, что праздновать они решили именно на улице. — Иди сюда, белобрысый! — крикнула Анна и с объятиями накинулась на Егора. Мне нравились их взаимоотношения. Они часто ссорились, упрямились, но никогда не относились друг к другу с искренней неприязнью. Своим видом эти двое напоминали брата и сестру. Они могут оскорблять друг друга, но всегда придут на помощь. Поддержат, обнимут и подставят крепкое плечо. — Надеюсь, тебе его хватит до конца жизни! — Анна протянула Егору пакет. Улыбка сразу же появилась на лице голубоглазого парня, когда он достал лаваш. Крепко обнял девушку и поцеловал в щеку. Диана последовала примеру подруги, обняла Егора, вручила подарок и одарила его поздравлениями. — У меня все скромно. Прости, поздно узнала, — я протянула компот. — С днём рождения! — О, запивка! — засмеялся Егор и притянул меня к себе, заключая в объятия. — Спасибо! Я обвила его торс руками и прижалась ближе. За короткое время он, как и Сережа, стал мне очень близким человеком. Его прикосновения не раздражали, а растекались теплом по груди, как, если тебя обнимет бабушка. Он стал роднее друга, он стал частью новой семьи, которая начала строиться за полтора месяца моего пребывания в деревне. Мясо пропитывало лаваш. Егор облизывал губы, желая поскорее вкусить “грязный хлеб”. Мы расположились за столом. Разложили по тарелками салаты, что приготовила мама Егора, и разлили самогон по пластиковым стаканчикам. — Я не буду говорить много, — кашлянул Сережа, подняв напиток, — просто, с днём рождения. Ты мне, как брат. Оставайся им и дальше. И умри позже меня. Мы с подругами прыснули от смеха. Интересное поздравление. Родители приучали меня к тому, что при тосте нужно говорить пожелания и произносить только приятные речи. Наверное, здесь так принято — на дне рождении упоминать кончину. — С днём рождения! — закричала Диана, протягивая стаканчик. Мы чокнулись и залпом опустошили ёмкость. Горько. Я прикрыла рот ладонью и потянулась за компотом. Вместе со мной за стаканчик схватился Ярослав. Я чуть отдернула руку, чувствуя тепло его кожи. Зеленоглазый парень кивнул мне, позволяя первой запить алкоголь. Я сделала большие глотки, чувствуя, как алкоголь обжег горло и жар растекся по груди. Какая ядерная вещь! Вечер наступил быстро. Под громкие разговоры мы даже не заметили, как пролетело время. Компот закончился в первый час, но в нем уже не было необходимости. Слизистая привыкла к горечи, горло не так сильно жгло, но жар в груди всё ещё присутствовал. Анна потянула Егора за руку и выбежала с ним к мангалу, где горел огонь. На телефоне включила музыку и подключилась к колонке. Двор заполонили песни группы “Звери”. Подруга, вместе с голубоглазым парнем, танцевала у огня и подзывала нас. Сережа не растерялся, подхватил Диану за руку и вывел к друзьям. Я осталась сидеть за столом. Наблюдала за танцующими и качала головой в такт музыки. В детстве мы очень любили эту группу с подругами. Папа всегда включал ее в машине по пути в деревню. — Не танцуешь? Стул рядом со мной подвинулся, и на него присел Ярослав. Губы парня растянулись в легкой улыбке, тело было расслабленно, а взгляд туманный. Он пьяный, как и мы все. — Ты тоже. — Выпьем? — он протянул мне стаканчик с самогоном. Я поморщилась, но напиток приняла. В голове уже представляла, как плохо мне будет на утро. — У тебя хорошо получается заводить друзей, — улыбнулся парень. — Почему на меня это не распространяется? — Я слишком много выпила. Давай ты сам бросишь в себя вилку, а потом обольешься самогоном? У меня нет сил. Ярослав громко засмеялся, перебивая музыку. — Тебя лучше называть “занозой” или “трусихой” ? Я запутался. — Не общайся со мной и думать над прозвищем не придется. Ярослав откинулся на спинку стула и перевел взгляд на друзей, что продолжали танцевать у костра. Они, кажется, были полностью трезвыми. Плавно переставляли ноги, четко произносили слова песни и не спотыкались об ветки на земле. — Мне нравится твоя реакция, — продолжил он. Я удивлённо вскинула бровь: — На что? — На меня. — Мне на тебя все равно. Ярослав кивнул: — Тем не менее, ты продолжаешь этот бессмысленный разговор. Его слова отрезвляли с каждой минутой. Ещё немного и у меня появятся силы, чтобы кинуть в него горящие угли. — Ты первый его начал, — возмутилась я. — Ты поддержала. — Ты мне надоел! — не сдержала крика я. — Это взаимно, трусиха. Кто просил тебя приезжать? — Ярослав перевел взгляд с друзей на меня и придвинулся ближе. — Ты уже всем мешаешь. Возвращайся в город и верни то спокойствие, что было до твоего приезда. Я нервно сглотнула от его слов. Сердце быстрее забилось в груди, дыхание участилось. Он был совсем близко. В его глаза отражались языки пламени. В нос залетел запах табака… Я постепенно начинала сходить с ума. Как в такой маленький деревне спрятаться от него? Это вообще возможно — не пересекаться с ним хоть день? — Твой организм тоже очень интересно реагирует на меня, — прошептала я в ответ. Ярослав молча кивнул, залпом опустошил стаканчик и закинул в рот свежий огурец. — Ты даже не представляешь насколько. Я прикрыла глаза и отвернулась. Нельзя сидеть рядом с ним. Нельзя разговаривать. Это не закончится ничем хорошим. — Где “Планета”? — перевела тему я. Парень кивнул в сторону дома. Видимо, она у крыльца. Глава 14 Я молча встала из-за стола и нырнула в холодный коридор. У крыльца заметила красный мотоцикл и улыбнулась. Кому-то сегодня придется прогуляться. Если у меня хватит сил и фантазии, то зеленоглазый парень на несколько дней останется пешеходом. Подошла к мотоциклу, который был облокочен на перила. Схватилась за ручки и оглянулась. На противоположной стороне улицы заметила три дерева, что росли близко друг к другу. Отлично! Я с силой приподняла мотоцикл и повезла по проселочной дороге к деревьям, где оставлю “Планету”. Прогулка на свежем воздухе не помешает, может, хоть тогда мозг Ярослава начнет работать, и зеленоглазый парень перестанет пытаться вывести меня на разговор. Диалоги с ним — последнее, что мне нужно. — Помочь? — послышалось около уха. Я резко остановилась. Черт. Как я не услышала его шаги? — Если ты уйдешь, то это будет лучшая помощь, — съязвила я. — У меня есть другой вариант. Ярослав подошёл ближе. Отцепил мои руки от руля, наклонился, обвил ноги и закинул себе на плечо. — Идиот! Отпусти! — закричала я. Но Ярослав ничего не ответил. Неся меня на руках, зашел в дом, прошел по коридору и вышел на задний двор. Друзья продолжали танцевать и петь песни, но увидев нас, их веселье прекратилось. — Что происходит? — удивилась Анна и переглянулась с Дианой. — София хочет уединиться, — ответил Ярослав и прошел мимо друзей, приближаясь к сараю. — С тобой? — Вы не пробовали примирительный секс? Ярослав поставил меня на деревянные доски, и они громко скрипнули от тяжести тела. Он не обращал внимания на удивлённые взгляды друзей, смотрел на меня и хитро улыбался. — Что ты делаешь?! Я попыталась вынырнуть из темного сарая, но зеленоглазый парень перегородил мне путь. — Я не буду тебя трогать, пока сама не захочешь. — Я никогда не захочу! — Повторим этот диалог через время. Ярослав рукой подтолкнул меня вглубь сарая и захлопнул дверь, оставаясь на улице. Идиот! Я кинулась к двери и кулаками начала стучать по деревянным доскам. Музыка, что продолжала доноситься из колонки, наверное, перебивала мои крики о помощи. — Я тебя ненавижу! — крикнула я и ногой ударила по двери. На что этот идиот надеется? Думает, что запрет меня в сарае и я перестану к нему плохо относится? Его поступки с каждым днём разжигают во мне еще большую неприязнь. Он врун и нахал! Будь у меня возможность, то накинулась бы на него и расцарапала лицо. Я тяжело вздохнула и оглянулась. Видимо, мне придется здесь ночевать. Сарай был темный. Лишь свет от костра пробивался через щели в стене и немного освещал помещение. Я прошлась по периметру и нашла в углу лавочку. Ну, спасибо хоть на этом. Купание в апрельской речке хватило, чтобы застудить всевозможные органы. Не хотелось еще и сидеть на ледяном полу. Подруги, видимо, слишком увлеклись танцами и алкоголем, даже не пытались помочь мне. — Придурок! — вновь крикнула я. Дверь сарая приоткрылась, и в проеме показался высокий парень. — Успокоилась? — он сделал шаг, проходя в сарай — Я тебя ненавижу, Ярослав! Ты идиот! Я вскочила со скамьи и подбежала к парню. Подняла руку, чтобы влепить ему пощечину, но Ярослав перехватил кисть и дёрнул мое тело на себя. — Ты говорила, что тебе все равно на меня, — прошептал он, наклонившись ближе. Я отдернула руку и толкнула парня плечом, выходя на свежий воздух. — Моя ошибка, что я не расцарапала тебе лицо в первый же день! — Моя ошибка, что однажды я пожалел тебя и спас от холода. *** Что-то сильно толкнуло меня в бок. Перевернувшись, я упала на пол. Сильно ударилась щекой, даже ковер не смог смягчить мое падение. — Анна! — шикнула я, поднимаясь на ноги. Подруга разбросала руки и ноги в стороны, лежала в форме звезды на узкой кровати. Нам и так места мало, а она ещё и толкается! Я не помнила, как мы ушли со двора в дом. Помнила лишь темный сарай и гнев, предназначавшийся Ярославу. Вроде, мы ещё недолго посидели на кухне, а после каждый лег туда, куда видел. И на кой черт я выбрала место рядом с Анной? Знала ведь, как она спит… Я начала двигать подругу, получая в ответ неразборчивое мычание. Она скидывала с себя мои руки и ещё больше растекалась на постели, не оставляя и сантиметра, куда я могла хотя бы присесть. — Приютить? — послышался голос из темноты. Я дрогнула от неожиданности. Обернувшись, заметила Ярослава, который сидел на раскладушке около двери и улыбался, наблюдая за моими попытками завоевать половину кровати. И чего ему не спится? — Нет, — отозвалась я, — лягу с Дианой. Я подошла к дивану и откинула одеяло. Подруга в обнимку лежала с рыжем парнем, обвивая его шею. Руки Серёжи крепко прижимали к себе женское тело. — Как успехи? — послышался смешок. — Пойду к Егору. Подошла к кровати около окна и печально покачала головой. Она еще меньше, чем у нас с Анной. Кажется, голубоглазому парню и одному на ней тесно. — Трусиха, я не предлагаю тебе ничего противозаконного, — снова сказал Ярослав. Я тяжело выдохнула и направилась к парню. Он подвинулся к стене, откинул одеяло и похлопал ладонью по матрасу. Я вновь обвела комнату глазами. А разве у меня есть другие варианты? Конечно, есть! Например, заночевать на полу или вернуться в сарай. Но вместо этого я медленно опустилась на раскладушку. Пружины скрипнули от веса тела. — Она выдержит нас? — испугалась я. — Если ты не весишь сто килограмм, то должна. Спокойной ночи, трусиха. Ярослав довольно улыбнулся и прикрыл глаза, накрывая нас одеялом. Боже! Мне придется спать с ним на одной постели! Под одним одеялом! Я бы украла свое у Анны, но подруга овладела всем, что лежало на кровати. И самой кроватью тоже. Я открыла глаза, слыша щебетание птиц за окном. Яркие лучи солнца пробивались в комнату, наполняя ее светом. Мужская рука прижимала меня к себе. Ярослав размеренно дышал. Спал, обнимая мое тело. Я рассматривала его лицо. Взглядом прошлась по идеальному профилю: острым скулам, прямому носу и пухлым губам. На его лице появилась улыбка. — Еще слишком рано, — прошептал он, не открывая глаз. — Я не могу спать, когда ты меня так сдавливаешь, — фыркнула я и попыталась вырваться из объятий. В ответ Ярослав лишь сильнее сжал меня и положил щеку на мою голову. — Спи и не делай вид, что тебе не нравится, — вновь улыбнулся он. — Ты мне не нравишься! — шикнула я. — Хорошо. Спи. Он губами коснулся моих волос и, кажется, вновь уснул. Кровь прильнула к моему лицу. Щеки налились румянцем, жар овладел всем телом. Я неподвижно лежала и рассматривала Ярослава, боясь пошевелиться. Нет! Мне не может нравится лежать рядом с ним! Вчера он запер меня в сарае! Я не могу позволять ему прикасаться к себе. Но я позволила. Вдохнула аромат его тела и с трепетом в душе уснула. Я проснулась в одиночестве. Места на раскладушке стало больше, мужские руки больше не обнимали мое тело. Потерла глаза и выдохнула, в надежде, что Ярослав уже уехал домой. Я вышла на кухню, потирая сонные глаза, нащупала чайник и нажала на него. Присела на стул и потерла виски. Голова ужасно болела от похмелья, а живот выражал свое желание перекусить. В холодильнике у Егора было пусто. Все салаты были съедены ночью. Придется довольствоваться лишь чаем. Очень сладким и очень крепким. — Доброе утро, трусиха, — послышался голос Ярослава. — Я ходил в магазин и купил нам завтрак. На стол вывалилось содержимое пакета, который парень держал в руках. Разные булочки, яблоки и лапша быстрого приготовления. — Угощайся, — подмигнул он. Я закатила глаза и тут же ощутила урчание живота. Ну уже нет! Моя неприязнь к этому парню не оставит меня голодной. В тишине я наполнила кружки чаем, заварила лапшу быстрого приготовления и поставила на стол. — Ты настоящая хозяйка, — усмехнулся Ярослав. — Купил бы нормальные продукты! У Егора даже нет яиц! — За что ты так грубо? Да, он иногда бывает слишком мягким, но… — Куриных яиц! — засмеялась я. В тишине мы приступили к завтраку. Лишь иногда парень бросал на меня хитрые взгляды, откусывал яблоко и улыбался. — Что? — не выдержала я. — Думаю, как лучше рассказать тебе о сегодняшних планах. Я закатила глаза. И что он придумал на этот раз? — Мы едем в соседнюю деревню вечером. Там сеновал, где можно забраться на стог и рассмотреть звёзды. — Делать вам нечего, — я цокнула языком, — и у нас звёзды хорошо видно. — Ты хоть раз была на сеновале? Я отрицательно мотнула головой. — Ну вот! — воодушевился Ярослав. — Значит, поедешь. Я тяжело вздохнула. Спорить не было смысла, съездить на сеновал действительно казалось интересной идеей. — И почему ты думал, как мне об этом сказать? — поинтересовалась я. — Потому что поедешь со мной. Сережа хочет взять взять “Урал” — мотоцикл с коляской, — пояснил он, — а ты, если не ошибаюсь, не любишь ездить без фар. — Я не поеду! — прикрикнула я, но быстро прикрыла рот рукой, услышав мычание из комнаты. Не хотелось будить ребят, им сейчас, наверное, очень плохо. — Из-за меня откажешься от вида звёзд? Мне это льстит. Я вновь закатила глаза. Аппетит пропал. Ну почему меня угораздило проводить дни в деревне в окружении этого парня? К обеду проснулись остальные. Целый день мы не выходили из дома, расположились на диване, закидывали в рот чипсы и запивали газировкой, отходя от бурной ночи. Смотрели фильмы, смеялись и обсуждали сюжет. К вечеру похмелье начало проходить, голова стала ясной, а тошнота отступила. Подруги расположились в люльке, Сережа занял водительское место “Урала”, — теперь я знаю, как называется этот мотоцикл, — а Егор расположился за ним. Я обхватила торс Ярослава, но старалась не прижиматься. Лишь на кочках мое тело подбрасывало и я прислонялась к его спине. Мотоциклы проехали бар и выехали на асфальтированную дорогу. Мы промчались мимо моего дома. По сторонам раскинулись поля. Я с улыбкой рассматривала, как полная луна освещает сухую траву и ловила в боковом зеркале взгляды Ярослава, чьи глаза так похожи на бескрайние луга. Единственное, что меня не отталкивало в нем — это его цвет глаз. О них я могла говорить постоянно и утопать в этой глубине. Удивительно, как в таком противном человеке может быть что-то до безумия прекрасное. Мотоциклы свернули с асфальта на проселочную тропу. По правой стороне расположились дома. Мы въехали в соседнюю деревню, о существовании которой я и не знала. В некоторых домах горел свет, остальные жители спали. Мы промчались мимо участков, выезжая на очередное поле, застеленное стогами сена. — Приехали, — произнес Ярослав, глуша мотор. Друзья остановились рядом с нами. Я ступила на землю и приоткрыла рот, от увиденной красоты. Таких просторов нет даже в нашей деревне. Огромное поле со скошенное травой. Его освещает полная луна, а небо усыпано огромным количеством звёзд. Будто художник разбросал капельки краски по темному полотну. На поле аккуратно сложенные стоги сена. Заберешься на них и достанешь до неба. — Как красиво! — вскрикнула Анна. — Мальчики, вы нас балуете. Что ни день, то сюрпризы. Друзья подошли к одному из стогов. Парни помогли подругам забраться на сено, а после залезли сами. — Пойдем. — Ярослав подошёл ко мне и взял за руку. Противиться не хотелось. Стоги были маленькими, все мы не уместимся на одном. А ради красоты звезд можно и потерпеть присутствие зеленоглазого парня рядом. Ярослав первым залез на стог, протянул мне руку и помог забраться. Первым делом я взглянула на небо и потянулась к нему рукой. Ещё чуть-чуть и я поймаю звезду. Ещё немножко и я дотянусь до этой красоты. — Красиво, правда? — улыбнулся Ярослав, присаживаясь на сено. Я последовала его примеру. Присела на стог и продолжала рассматривать звёзды. Рядом послышался смех. Диана звонко засмеялась, Серёжа что-то шептал ей на ухо и указывал в небо. Счастливые. — Знаешь, — начала я, — я многое видела: морские волны, малиновые закаты на берегу пляжа, величественные здания и даже была в горах. Но нигде не было так прекрасно, как здесь, в деревне. Виды тут простые, но настолько завораживают, что никакие пейзажи других стран не сравняться с этой красотой. — Я же говорил, что тебе будет легко перестроиться. Деревня была для тебя местом, где ты провела свое детство. Теперь она открывается тебе с другой стороны. И я очень этому рад. — Да, — кивнула я, — я и не думала, что так проникнусь этим местом. А уж тем более не думала, что буду рассматривать звёзды с человеком, который меня так бесит, уж прости. — В этом мы похожи, — рассмеялся Ярослав. — Но не каждую же минуту нам собачиться, согласна? Надо учиться проводить дни в компании друг друга. — Нет, — улыбнулась я в ответ, — это не в моих силах. Но сегодня обещаю не называть тебя идиотом. — Ого! — Присвистнул он, привлекая внимание друзей. — О таком я даже и не мечтал. Мы провели на сеновале несколько часов. В полной тишине рассматривали звезды, морщились, когда ветер усиливал свои порывы, и улыбались. На душе вновь было спокойно. И никакой Ярослав не мог испортить этот момент. Напротив, он добавил в этот вечер что-то новое… Впервые мне не хотелось его прогонять. Появилось желание положить голову на его плечо, вдохнуть запах сигарет и продолжать рассматривать небо. Я наслаждалась видом звёзд, глаза бегали из стороны в сторону и хотелось остановить этот момент. Я достала телефон, чтобы сфотографировать ночное небо, но камера не могла передать всю красоту происходящего. Остается только фотографировать этот вид глазами, чтобы, закрывая их, вспоминать ночь на сеновале. Теплая ладонь накрыла мою руку. Я перевела взгляд с неба на Ярослава. — Прости, — смущённо улыбнулся он, — почему-то очень захотелось взять тебя за руку. Ты не будешь драться, трусиха? Не хочется свалиться со стога. — Сегодня я снимаю санкции с нашего общения. Как я и желала, положила голову на его плечо и вдохнула запах сигарет. Удивительно, как простые вещи могут принести столько счастья и успокоения душе. Ох, что-то подсказывает мне, что покидать деревню будет еще труднее, чем я думала. Уезжать не хотелось, но пришлось. Мы заняли свои места на мотоциклах, и рев мотора разнесся по всей деревне. Выехав на асфальтированную дорогу, я продолжала наслаждаться видом полной луны. И лишь красно-синие огни вдалеке нарушили этот момент. Сережа остановился рядом с нами. Парни обеспокоенно переглянулись. — Езжайте через поле, — кивнул Ярослав в сторону, — мы по дороге поедем, попробуем скрыться в деревне. Встретимся у пятачка. — Понял, — ответил Сережа и вырулил в сторону. Зеленый мотоцикл начал отдаться от нас, выехав в поле. — Держись крепче, трусиха, — обернулся на меня Ярослав. — Что происходит? Это полиция? — Она самая. — Что за черт, Ярослав?! — прикрикнула я. В ответ парень сильнее выжал газ, и мотоцикл рванул с места. От неожиданности я лицом влетела в его спину. Потерла нос рукой и обхватила торс, прижимаясь ближе. Ну вот! Видимо, разбиться на мотоцикле — моя судьба. — Почему мы так быстро едем? — крикнула я, перебивая ветер, что царапал уши. — У меня нет прав, ты забыла? — Я только помню, — продолжала кричать я, — что ты идиот! Ярослав взглянул на меня через боковое зеркало и улыбнулся. — Не долго мое счастье длилось, — засмеялся он. — Кажется, ты обещала не называть меня идиотом. — Я могу подобрать другие слова, но они будут менее приличными. — Я не виноват, трусиха. Могу высадить тебя здесь, а ты сама объяснишь полиции, почему мы разъезжаем на мотоциклах без прав. В ответ я лишь закатила глаза. Я и не думала, что такой приятный вечер можно испортить. Оказывает, в деревне можно все. Даже уезжать от полиции! Сине-красные огни приближались. Ярослав ехал быстро, резво наклонял мотоцикл на поворотах и въехал в деревню. До сюда патрульная машина вряд ли доберется, но нужно перестраховаться. Он очерчивал круги среди домов, пытаясь сбить полицию с пути. Звук мотора звучал то справа от нее, то слева. Вскоре сине-красные огни пропали из нашего вида. — Оторвались! — крикнула я. Обрадовавшись, я сжала Ярослава в объятиях, но вовремя опомнившись, отстранилась. — Определись уже, — улыбнулся он, — вначале ругаешься, а потом заключаешь в объятия. Трусиха, может сменить тебе прозвище? У меня накопилось много вариантов, исходя от твоего поведения. Я отвернулась, увидев хитрый взгляд Ярослава в боковом зеркале. Я не хотела его обнимать, но радость вылилась наружу, от осознания, что сегодня меня не посадят в тюрьму и я не разобьюсь на мотоцикле. Глава 15 Я выглядывала в окно и натягивала на ноги резиновые сапоги. У фонарного столба меня уже ждали друзья. Кивнула бабушке, схватила со стола корзину и, не забыв про кепку, выбежала на улицу. — Руки! — тут же крикнул Егор. От неожиданности я подняла ладони и попятилась назад. Парень засунул руку в карман и направил на меня баллончик со средством от комаров и клещей. — Дурак! — засмеялась я. — Я испугалась! Егор распылил средство по всему моему тело, не забыл про щиколотки и голову. — Да-а-а, — протянул Сережа, — в вашей шевелюре клещей найти будет трудно. Может вас подстричь? Мы с подругами синхронного кинули на парня хмурые взгляды. Идея идти в лес в шесть утра уже не казалось такой интересной, чем вчера. Ночью, после побега от полиции, мы обсуждали план действий, куда пойдем и во сколько встретимся. Все были воодушевлены, а сегодня прикрываем рты при каждом зевке и мечтаем вернуться в теплую постель. На моторной лодке Егор довез нас до соседнего берега, где совсем недавно через голые ветки пробивались лучи солнца. Мы ступили на сухую землю и хруст сучка под ногами разогнал сидящих на деревьях птиц. — А вдруг там медведи? — прошептала я. — Какие медведи? — улыбнулся Ярослав и подмигнул парням. — Максимум кабаны. — Кабаны? Анна закатила глаза и обняла меня: — Слушай их больше! Нет там никаких кабанов. — Я серьёзно, — продолжил Ярослав. — Трусиха, единственный способ убежать — это плыть. Может, вернёшься домой? — Я только с радостью, но бабушка уже надеется на грибной суп. Не могу ее расстроить. Мужские руки подтолкнули нас с подругами ко входу в лес. Впереди шел Сережа и Диана. Мы с Анной и Егором плелись за ними. Нашу змейку замыкал Ярослав. Парень отломал тонкую ветку от дерева и поднимал ей влажные листья. — Что ты делаешь? — поинтересовалась я, отставая от друзей. — Ищу грибы. — Палкой? — Я не буду приседать у каждого листка. Мы бродили по лесу несколько часов. Корзины наполнились лишь тремя маслятами. Три гриба на шесть корзин — это мало. Даже поровну не поделишь. В лесу пахло свежестью и сыростью. В глубине леса была темнота: такая пугающая и манящая одновременно. Пахло грибами и дождем, что прошёлся несколько часов назад. Я остановилась, подняла голову к небу и прикрыла глаза, вдыхая запахи. Именно так пахнет свобода. Именно так пахнет место, из которого не хочется уходить. В детстве я часто ходила с папой за грибами. Мы находили поляны земляники: три ягодки я клала в рот, одну в корзину. Улыбка тронула мои губы. Я уже не пройдусь с отцом по лесу. Но я гуляю по нему со своими друзьями, которые идут впереди, толкаются и спорят о поганках. Сережа, почему-то, считает их съедобными. — Трусиха, — крикнул Ярослав, — иди, что покажу. Парень стоял у еловых веток и рукой подзывал меня к себе. Я подошла ближе и проследила за взглядом парня. На небольшой полянке была притоптана трава в форме овала. — И что? — Тут лежал лось. — Лось? — испугалась я. — Ну, может косуля. — Косуля?! — Возможно олень, — кивнул Ярослав. Я попятилась назад, споткнулась об пень и спиной упала на сырую землю. — Какие олени? — крикнула я. — Ты сказал, что тут только кабаны! — Ты права, — задумался парень. — Тут лежал очень большой кабан. Ярослав рассмеялся, увидев мой испуганный взгляд. — Я пошутил, — улыбнулся он. — Это был медведь. — Пошел к черту! — выругалась я. Парень подошел ближе и протянул руку, помогая подняться мне на ноги. Вся задняя часть джинс была в отпечатках мокрых листьев. — Интересный дизайн, — прошептал Ярослав. Я дернулась, вырывая свою руку из его хватки, и отряхнула ноги. Но это не помогло. Отлично! Теперь мой вечер пройдет за стиркой штанов! Я обернулась на друзей. Те уже ушли. Вдалеке были слышны их разговоры и треск веток под ногами. Из-за этого придурка я отстала! — Стучи палкой по земле, — обратился ко мне Ярослав и протянул длинную ветку. — Если тут и есть какая-нибудь живность, то шум ее спугнет. — Успокоил! — возмутилась я, но палку приняла. В случае чего, ее можно использовать, как оружие. От Ярослава. Мы с Ярославом двинулись дальше по лесу, постепенно нагоняя друзей. Я палкой поднимала листья и отодвигала траву, ища грибы, но то и дело палка зеленоглазого парня мешала мне. Он не упускал возможности ткнуть ей мне в ляжку, постучать по плечу или вовсе поставить ей подножку. Спустя еще несколько часов в лесу корзины начали наполняться грибами. Хорошо все таки, что мы пошли утром. Опередили других грибников. Первым делом, после долгого брождения по лесу, мы заехали к Егору домой. Осматривали тела друг друга на наличие клещей и перебирали корзины, избавляя содержимое от ненужных веток и листьев. — У тебя есть кто-то в городе? — нарушил тишину Ярослав. Мы сидели на кухне, ждали Анну и Диану, которые осматривали друг друга в комнате. Егор направился в душ, а Сережа отлучился за своей машиной. — В каком смысле? — Парень, муж, друг, — начал перебирать он. — А тебе то что? Ярослав смущённо взъерошил и без того неряшливую прическу. Темные пряди вновь упали на лоб. — Интересно, кто бы мог вытерпеть тебя. — Недавно ты говорил мне про дружбу, а теперь сам начинаешь грубить? — усмехнулась я. — Ты не ответила на вопрос. — У меня никого нет, — гордо подняла я голову. — Я, в отличии от некоторых, не распыляюсь на мимолетные связи. Ярослав довольно улыбнулся и закивал головой: — Не нашелся еще тот парень, который стерпит твой характер. — Да! Такой, как ты, точно бы не смог. — У меня дружбу с тобой построить не получается, — рассмеялся он, — про отношения я даже думать боюсь. Двери комнаты распахнулись, и на кухню вошли подруги. — О каких отношениях речь? — Анна схватила яблоко со стола, сделала сочный укус и окинула нас взглядом. — Вот именно, — кивнула я, — даже не думай про отношения со мной. Последний человек, с которым бы у меня получилось что-то построить — это ты. Я схватила Диану за руку и завела в комнату. Настала моя очередь проверять тело на наличие клещей. Глава 16 Середину апреля я провела в компании бабушки. Ребята готовились к весенней сессии. Они с головой погрузились в учебники и интернет. Учили билеты, зубрили термины, искали варианты, как списать. Я задумчиво рассматривала недавно появившуюся траву, сидя в беседке. Вчера мы с бабушкой полностью вымыли ее от пыли и грязи, которая летела с дороги. Я представляла, что сейчас также могла бы сидеть за учебниками и искать ответы на вопросы из билетов. Но вместо этого я целыми днями варю суп, перебираю свой шкаф с одеждой и помогаю настроить бабушке телевизионные каналы. Вчера первый раз увидела радугу после долгой и мрачной зимы. Разноцветные краски дугой наклонились над полем, которое было расположено рядом с нашим домом. Там сеют пшеницу, из которой позже делают муку и пекут хлеб. Чтобы совсем не заскучать, сидя дома, на закате я выхожу на это поле. Наблюдаю красное солнце, которое скрывается за макушками деревьев и деревню накрывают сумерки. — Скучаешь, трусиха? Звук шел со стороны забора. Ярослав оперся на железную сетку и мило улыбался, увидев мое удивление. — Что ты тут забыл? — я выглянула из беседки. — Давай на день объявим перемирие? Все в учебе, а мне скучно. Я улыбнулась в ответ и подошла к забору. — Ты была на роднике? — Может быть, в детстве. Ярослав кивнул в сторону ворот. Я тихо открыла калитку, чтобы бабушка не заметила очередную мою пропажу. Мне не нравилась идея проводить время наедине, но Ярослав был прав: пока все сидят за учебниками, нужно разнообразить свои будни. Ему, как и мне, было скучно. Ничего не случится, если один день мы не будем ссориться. Интересно, у нас это получится? Ярослав отвел меня к повороту, где, облокотившись на ствол дерева, стояла "Планета". — Обещаю не разбиться через десять минут езды. — А через двадцать? — Столько нам ехать не придется. Мотоцикл выехал на асфальтированную дорогу, на развилке возле бара свернул направо, в поле. Мы проехали лесок, где обычно жжем костры, и свернули налево. Я лицом ловила теплый ветер и сильнее прижималась к спине Ярослава, чтобы вновь не удариться лицом об его тело. Мотоцикл остановился около ручейка. Пройдя чуть дальше можно попасть на то место, где мы впервые рыбачили с Сережей. — И где твой родник? — я спрыгнула с мотоцикла и осмотрела местность. Ярослав опустил красную "Планету" на землю, взял меня за руку и повел к воде. Я резко мотнула головой. Отсутствие ссор не означает, что он имеет права трогать меня! Но, увидев приближающуюся воду, прикосновения меня начали мало волновать. — Я не собираюсь опять купаться! — завопила я. — Трусиха, — Ярослав тяжело вздохнул, взглянув на меня. Я уже изрядно надоела ему со своими опасениями. — Я хоть раз причинил тебе вред? — Дай-ка подумаю, — я наигранно приложила указательный и большой палец к подбородку и посмотрела в небо. — Да! — Когда? — резко остановился он и отпустил мою руку. — Хотя бы тогда, когда возил на своем драндулете без фар! Или тот момент на асфальте! А ситуацию с речкой ты забыл? — Ну ты же жива. — Еще чуть-чуть и нет! — "Чуть" — не считается. Он вновь схватил меня за руку и повел к речке. Перед нами показался затопленный деревянный мостик, который соединял собой два берега. Середина моста была погружена под воду, а остальные части почти касались ручейка. Но как бы сказал Ярослав — "почти" не считается. — Родник на той стороне. Или я могу отвезти тебя обратно домой. Я мотнула головой. Ну уж нет! Лучше утонуть на этом мостике, нежели вновь сидеть в одиночестве и гулять по полю, рассматривая закат. Тем более, у меня уже был опыт купания в холодной воде. Я покорно пошла за Ярославом. Он аккуратно ступал по деревянному мосту. Доски сильно скрипели и прогибались от каждого шага. Ярослав остановился у его затопленной части и присел на корточки, развязывая шнурки на кроссовках. — Что ты делаешь? — Не хочу намочить обувь. Ярослав вложил мне в руки свои кроссовки и подошел ближе. Одну руку положил на спину, пригнулся, и второй схватил меня за сгиб коленей. Я тут же оказалась в воздухе, ощущая, как мужские руки крепко прижимают меня к себе. Ярослав ступил в воду, а я крепче прижалась к нему, боясь пойти на дно. Никакая неприязнь к этому человеку не стоит того, чтобы получить воспаление лёгких, окунувшись в ледяную воду. В очередной раз. От холода воды, что коснулась ступень, он поморщился и ускорил шаг. Быстро прошел затопленную часть моста и опустил меня на сухие деревянные доски, забирая из рук обувь — Не намокла, трусиха? — Спасибо, — прошептала я, но Ярослав, кажется, не расслышал. Он обошел меня справа и ступил на зеленую траву. — Ты идешь или решила снова искупаться? Я ускорила шаг, догоняя его. Мы недолго шли прямо, мимо голых веток деревьев и кустарников. Вдалеке виднелась деревянная крыша. Небольшое старое здание стояло около высокого холма в полном одиночестве. Сейчас, пока ветки не покрылись зеленой кроной, этот домик можно легко заметить. Летом он, скорее всего, скрывается за ярким покрывалом из листьев. — Это купель, а это, — Ярослав повернул меня за плечи в сторону, — родник. Из трубы холме текла вода. Я подошла ближе, сложила руки в лодочку и набрала воду в ладони. Сделала глоток и сжалась от холода. Ярослав повторил за мной. Старые доски сильно скрипели от каждого шага, пока я поднималась к купели. Внутри пара скамеек по бокам от входа, а посередине углублённый бассейн с лестницей, окрашенной в желтый. Аккуратно спустила по ней и дернула рукой, дотронувшись до воды. Она была ледяной. Купель — это бассейн или прорубь с крещеной водой, она всегда холодная. Удивительно, что мой отец, будучи верующим человеком, ни разу не водил меня сюда. Мы присели на лавочку рядом с купелью, подставляя лица апрельскому солнцу. Совсем скоро май, а с ним к нам придут пикники на берегу пляжа, брызги теплой воды и жаркие ночи. Мы недолго просидели в тишине, которую нарушали птицы, напевая свои мелодии. Ярослав встал со скамьи и подал мне руку. Я без лишних вопросов дотронулась до горячей кожи. После суровой зимы, которая в этом году лишь изредка радовала нас солнечными лучами, тело Ярослава оставалось загорелым. На фоне смуглой кожи его глаза выделялись и были похожи на те самые поля, которые совсем скоро заиграют яркими зелеными красками. Мы подошли к роднику, и Ярослав отпустил мою руку, делая шаг на земляную лестницу, которая вела вверх по холму. — Мотоцикл с другой стороны. — Я не хочу опять обморозить ноги. Я недоверчиво ступила за ним. Он шел аккуратно, периодически поглядывал на меня и подавал руку, помогая забраться на очередную ступеньку. Мы вышли на бескрайнее поле с сырой землей, которую покрывала мелкая травка. За полторы недели я наизусть выучила это место, и осознание начало приходить, когда мой взор упал на макушки деревьев, за которыми совсем скоро скроется солнце. — Ты опять меня обманул! — крикнула я. — Да. Ярослав прошел прямо, приближаясь к месту, которое скоро будет засеяно пшеницей. Я побежала за ним. — Зачем ты это сделал? — Чем ты опять недовольна? — остановился он и нахмурил брови, глядя на меня. — Ты постоянно меня обманываешь! — Да. Он пошел дальше, не обращая внимание на мои крики. Я бежала за ним по полю и громко выкрикивала оскорбления. Меня просто раздражала его вечная ложь. Я не понимала смысл его поступков, а он и не объяснял. Лишь соглашался с моими словами, что он бессовестный врун и шел дальше по полю, срывая соломинки сухой травы, которая росла на краю обрыва, где заканчивалось поле. Выдавив из себя всю злобу, я остановилась. Сделала глубокий вдох, встречаясь с влагой, которая пропитала воздух. Скоро закат. Уже молча, я плелась за Ярославом и остановилась только, когда увидела голубой домик с потрескавшейся краской. Ярослав остановился недалеко от забора моего участка, молча закурил сигарету и посмотрел на меня, ожидая очередной приступ криков. — Не получается у нас сдружиться, трусиха. — Ты сам все портишь, — фыркнула я. — Я не сделал ничего плохого, а ты вечно ругаешься. Могу больше не подходить к тебе, чтобы не портить настроение, — он нервно стряхивал пепел с тлеющей сигареты. — Это будет отлично! — соврала я. Солнце уже зашло за макушки деревьев. Я кинула недовольный взгляд в сторону Ярослава и быстрым шагом направилась к синему забору. Бабушка молча наложила мне жареную курицу с рисом на тарелку и поставила на стол. В тишине прошел наш ужин, и я в таком же молчании направилась в комнату, где долго лежала на кровати и не могла уснуть. Я про себя благодарила бабушку за то, что она не задаёт лишних вопросов. Ответов на них у меня бы все равно не нашлось. Ярослав прав, он не сделал ничего плохого: показал мне место удивительной красоты, о котором я не знала за все время, что провела в деревне, спас от долгого одиночества и даже искупал ступни в холодной воде, чтобы перенести меня через затопленный мост. Но можно было сделать всё проще! По полю пройтись к земляным ступенькам и спуститься вниз, где бы нас встретили родник с купелью. Видимо, враньё стало уже частью его. А ложь я не любила так же, как и соленые огурцы. Меня от них просто тошнило. Вот и с поступками Ярослава происходит такая же ситуация. Он дарит невероятные эмоции, а потом портит все своим обманом. На следующий день подруги буквально влетели в домик. Усадили меня за кухонный стол и требовали рассказать, что произошло между мной и Ярославом. В очередной раз. Видимо, Сережа уже успел разболтать все Диане. А до этого Ярослав ему. — Он просто хотел подружиться! — Диана делала глотки горячего чая, сидя у меня на кухне. — Почему ты такая упрямая? — Он даже в этот раз не смог обойтись без обмана! О какой дружбе идёт речь? — Софи, дай ему шанс, он неплохой парень, — присоединилась к разговору Анна. Я скрестила руки на груди и облокотилась на спинку дивана: — Нет! Я даже слышать о нем не хочу! Подруги тяжело вздохнули и синхронно покачали головой. — Значит, на пятачок ты не пойдешь? — Захотите увидеться — я всегда дома! Глава 17 Подруги приняли мое решение, не уговаривали поехать с ними на костер, не тащили меня на пятачок. Я четко обозначила свою позицию. Ложь я не люблю и прощать не собираюсь, даже если она незначительная. А помимо лжи парень парень умеет испортить настроение и другими вещами, в виде купания в холодной воде или бешеной поездкой на мотоцикле без фар. Я всё ещё помнила тот момент. Злость перевешивала положительные эмоции от недавней поездки на “Планете”. С Сережей и Егором мы продолжили общение. Пару раз Егор катал нас на моторной лодке по реке, проезжая под длинным мостом, будоража воспоминания о ночном побеге в другую деревню. — Нас с Яриком завтра позвали на Гребень, не хотите с нами? — Егор наклонился ко мне, перебивая шум мотора. — Я лучше проведу это время с бабушкой. Нет, с этим человеком я больше никуда не поеду. Сережа отвозил меня на рыбалку, где невзначай пытался узнать, почему я больше не появляюсь на пятачке. — По тебе соскучились, может, заглянешь на пару часиков? — Если только Ярослав сменит место жительства. — Тебя никто не уговаривает с ним общаться. — Один его вид меня раздражает. *** С приходом мая ветви деревьев покрылись зелёным покрывалом. Поля были застелены яркой густой травой. В воздухе летал нежный аромат цветущих яблонь. Диана оборачивалась на нас с Анной и тихо смеялась, прикрыв рот ладонью. Утром подруги зашли за мной и вели в неизвестном направлении. Мы прошли клуб, обогнули пятачок и дошли до дома Анны. Но Диана не остановилась, вела нас дальше. Анна, как и я, не знала причину такого странного поведения подруги. Мы остановились около зелёного забора, который находился спустя семь участков от пятачка. Это был дом Дианы. Подруга схватилась за ручку калитки, тяжело вздохнула и обернулась на нас. — Готовы? — Я тебя сейчас ударю! — крикнула Анна. Диана улыбнулась и открыла калитку. Справа кирпичный двухэтажный дом, а слева сарай, как и на каждом участке в деревне. Мы ступили на дорожку из плитки и зашли во двор. — И? — подняла одну бровь Анна, не понимая, что нам хочет показать Диана. Подруга снова засмеялась, отбежала к забору и спряталась за деревянной стеной. Анна покрутила пальцем у виска и кивнула в сторону, куда убежала Диана. Но удивление от странного поведения подруги сменилось новым удивлением от увиденного. Из-за сарая Диана вывезла беленький скутер. Он блестел, кожаная сидушку отражала солнечный свет, а идеально чистые зеркала пускали зайчиков на стену дома. — Это что? — прошептала я. — Скутер! — завизжала Диана и запрыгала на месте. — Родители подарили! Я еле как сдерживалась, чтобы вам не рассказать. Учила правила дорожного движения и теперь готова показать вам этого мальчика во всей красе! Анна обошла скутер, окинула его оценивающим взглядом и закивала. — Да, вряд ли девочка, — засмеялась подруга. — И ты собираешься на нем кататься? — Конечно! — Нет, — я попятилась назад. — Я не сяду на него. Диана подбежала ко мне, схватила за руку и подвела к скутеру. Положила ладонь на сидушку и заставила провести по черной коже. — Он же классный! — Верю. До первого столба они все классные. Диана махнула на меня рукой и повела скутер в сторону калитки. Отлично. Если не утонуть, то точно разбиться. Подруга медленно везла скутер, боялась сделать лишний шаг, чтобы не лишить его красоты. Мы обогнули пятачок, свернули налево и вышли на асфальтированную дорогу. Начало мая принесло в деревню пестрые краски. Поле, что находилось с левой стороны дороги, было полностью застелено зелёным покрывалом. Тем самым, о которым я так грезила все два месяца нахождения в этом месте. Диана уверенно остановила скутер посреди дороги и заняла водительское сиденье, подзывая нас с Анной к себе. — Ты уверена? — Я несколько ночей провела за уроками по вождению. — Это же просто теория, — поддержала меня Анна. — Да, — Диана заняла водительское место, вывозя скутер с земли на асфальт, — сейчас будет практика. В деревне ни у кого не было прав. Здесь так принято. Полицейские машины редко заглядывали в наше село, поэтому многие со спокойной душой разъезжают на мотоциклах и машинах по дорогам, не боясь аварий или штрафов. Лишь однажды патрульная машина застала нас врасплох. Анна смогла уместиться между мной и Дианой благодаря своей миниатюрности. Удобно расположившись на скутере, Диана кинула на нас счастливый взгляд и медленно начала выжимать ручку газа. Скутер тронулся с места и начал набирать скорость с каждой минутой. Я сильно вжалась в Анну, а она в Диану. Мы зажмурили глаза, боясь посмотреть в лицо смерти. Но подруги ехала уверенно, не превышала допустимую скорость, позволяла насладиться теплым ветром и пейзажем яркого зелёного поля. Диана быстро приноровилась к транспорту, уверенно рулила, иногда ускоряла движение и ловила лицом летящих в нее мушек. *** Анна отказалась от очередной поездке на скутере. Последнюю неделю это было единственное наше развлечение. Я все так же не появлялась на пятачке, поэтому дни мы проводили на асфальтированной дороге. Анне было скучно, а я ловила дикое наслаждение от этих поездок. Да, это не мотоцикл, рев мотора не вызывает былой трепет. Но и ничем не хуже. Тот же ветер, что разносит волосы в стороны, те же мошки, что летят в лицо и то же ощущение свободы, когда транспорт начинает набирать скорость. — Попробуй! Тебе понравится! — подруга сложила ладони в молитвенном жесте. — Я не сяду за руль! — противилась я, боясь даже представить последствия. — Не зря тебя Ярослав называет трусихой! — фыркнула Диана и обиженно надула губы, отвернувшись от меня. Его имя мурашками проползло по телу. Я передернула плечами и сдавленно выдохнула. — Хватит. — Ты всего всегда боишься, Софи. Ты настоящая трусиха. Я демонстративно отвернулась от подруги, разглядывая зелёную траву и вспоминала парня, чьи глаза так похожи на это поле. Как давно я его не видела? Кажется, прошел почти месяц. — Только недолго, — сдалась я. Ни разу за эти месяцы со мной не случилось ничего плохого, если не считать купания в речке, но там и я была виновата. Я вечно всего боюсь. Может, и в этот раз удача повернется ко мне лицом? Я вместе с подругой проходила онлайн-тесты по вождению и изучала строение скутера, поэтому, можно сказать, у меня тоже есть опыт, хоть и теоретический. Управлять скутером куда проще, чем мотоциклом. Это как велосипед, но вместо педалей две ручки, которые отвечают за газ и тормоз. Я заняла водительское сидение, подруга крепко обняла меня сзади. Взглянув на дорогу я оценила расстояние до первого поворота. К нему я пока не готова, просто поеду прямо несколько метров и передам управление Диане. Подруга ногой подтолкнула скутер, и я нажала на газ. Транспорт двинулся с места, чем сильнее я выжимала правую ручку, тем быстрее скутер набирал скорость. Волнение спало, я уверенно посмотрела по сторонам, ощущая то, что чувствуют водители, проезжая мимо просторного поля, усыпанного желтыми одуванчиками. И это чувство сильно отличается от того, что испытывает пассажир. Теперь я контролировала ситуацию, делала выбор затормозить или, наоборот, ускорить движение. От осознания, что поездка находится в моих руках, я была спокойна. Ничего страшного не произойдет. Я сама решаю, что будет дальше. Уже уверенно выжимала ручку газа, приближаясь к повороту. Расстояние сокращалось с бешеной скоростью. — Поворачивай, ты не успеешь затормозить! — крикнула Диана мне на ухо. Я и сама прекрасно это понимала. Впереди меня ждало самое сложное. И кто просил так сильно гнать? Я чуть наклонилась вперёд и прищурила глаза, полностью сосредотачиваясь на дороге. Меня больше не интересовало зелёное покрывало на поле, я не наслаждалась пением птиц. Нужно аккуратно проехать поворот. — Сбавляй скорость! Это было последнее, что я услышала перед тем, как на всю деревню раздался визг шин, которые терлись об асфальт. Скутер наклонило в сторону и я сильно нажала на левую ручку, тормозя транспорт. Только, это не помогло: скутер встал на переднее колесо, перебрасывая Диану через руль. Щекой я ощутила твердость дороги. Подруга упала в нескольких сантиметрах от меня. Чувство жжения во всем теле и вкус железа во рту — это последнее, что я помню перед тем, как отключилась. Веки оказались слишком тяжелыми, чтобы их поднять. Я не знаю, сколько мы пролежали на дороге. Осознание начало приходить в тот момент, когда чьи-то руки подняли мою спину с асфальта. — Твою мать, София! — он впервые назвал меня по имени. — Ты меня слышишь? — Я больше не трусиха? — прохрипела я, с трудом открыла глаза и на моем лице появилась вымученная улыбка. Около подруги стоял рыжий парень, придерживал за спину и рассматривал ее лицо. Из носа Дианы текла кровь, из волос торчали ветки, а руки были перепачканы грязью. Я поддалась вперёд, уже сама приняла сидячее положение, и Ярослав убрал руки с моей спины. Что-то сильно жгло щеку, во рту также присутствовал вкус железа, а тело ныло от боли. Ярослав нервно блуждал глазами по мне, остановив взгляд на ноге. Я повторила за ним и увидела большую кровоточащую рану. Парень быстро расстегнул поясную сумку и начал в ней рыться, достал флакон одеколона, снял крышку и поднес к сгибу ступни. Спирт, содержащийся в одеколоне, сильно жег рану, отчего я сморщила лицо. — Нужно обработать, — Ярослав подул на ногу, аккуратно придерживая за кроссовок. Он боялся лишний раз коснуться меня, чтобы не причинить новой боли. — Как так можно было упасть на скутере? — Могу показать. — Только чур не на своем примере, с тебя пока хватит. Парни помогли нам встать с земли, оценивая степень повреждений. Как только ноги коснулись твердого асфальта, мое тело пронзило болью. Я ничего не сломала, но сильные ушибы давали о себе знать, не позволяя сделать лишний шаг. Диана получила меньше травм, чем я. Из-за сильного удара об землю у нее пошла кровь из носа и немного болела рука, на которую она приземлилась. На этом ее повреждения закончились. Водителю всегда достается больше, я знала об этом. Легонько коснулась левой брови, чувствуя сильную опухлость. Я даже боялась представить, как сейчас выгляжу, но это волновало меня меньше всего. Сережа поднял с земли белый скутер и осмотрел его по сторонам. С транспортом все было в порядке — минус проблема. Если, конечно, не считать многочисленные царапины на белом пластике. Рыжий парень аккуратно усадил на него Диану и занял место за ней, облокачивая ее тело на свой торс. Подруга улыбалась и смеялась. Смех — лучшая защитная реакция, организм перестраивается на положительные эмоции, не давая боли заполонить все тело. Ярослав подвез ко мне красную “Планету”, которую я не сразу заметила. Наверное, они направлялись на ней на пятачок, но, увидев нас, поменяли свои планы. Зеленоглазый парень повторил за другом, усаживая меня на мотоцикл, прислонил мое тело к себе. Мотоциклы, издав сильный рев, разъехались в разные стороны. Мы ничего не говорили, обсудим эту ситуацию позже. Сейчас главное доехать до дома и лечь спать, позволяя телу отдохнуть, после полученных травм и пережитого стресса. Ярослав быстро ехал по асфальтированной дороге, сбавляя скорость на поворотах, чтобы не пугать меня. Страх поворотов еще надолго останется со мной. Он видел, как я крепко сжимала его руку, когда мотоцикл наклонялся в сторону на очередной развилке. Но я знала — с ним можно не бояться быстрой скорости и резких поворотов. Он хороший водитель, однажды я сама это признала. Красная “Планета” остановилась недалеко от синих ворот. — Прости, — нарушил тишину Ярослав, — я обещал не подходить к тебе, — на его лице появилась усталая улыбка. Я аккуратно ступила на землю и руками оперлась на сидушку мотоцикла. — Спасибо тебе. Я, наверное, ужасно выгляжу. — Ты очень красивая, — он рукой провел по моим волосам и вытащил из них тонкий сучок, — только голову бы помыть. И дома запереть на год, чтобы глупые идеи больше не поселились в твоём мозгу. О чем ты вообще думала? — его взгляд стал серьёзней, а с лица пропала улыбка. Я виновато опустила взгляд: — Зато я теперь не трусиха. — То, что ты бездумно села за руль, не имея никакого опыта, не снимает с тебя это звание. Ты просто доказала свою глупость. Я нахмурила брови и посмотрела на Ярослава. Его рука все еще держала прядь моих волос, а в глазах читалось беспокойство. Он испугался за нас. Ещё раз поблагодарив его, я медленным шагом зашла на участок. Опираясь на стену дома, я забралась по ступенькам на крыльцо. Нога ужасно болела от каждого шага. В коридоре я накинула капюшон на голову и направилась в свою комнату, не желая встречаться с бабушкой. — Стоять! — дверь из кухни открылась и перегородила мне проход. — Где ты была? — бабушка ближе подошла ко мне. Я рассматривала свои кроссовки и боялась поднять голову. — Почему от тебя пахнет мужскими духами? Ты была с тем парнем? Мне казалось, что вы перестали общаться. Бабушка подошла к входной двери и нащупала выключатель. Яркий свет от лампы заполонил коридор. Бабушка подошла ближе и положила руку мне на голову, стягивая капюшон. Казалось, ее глаза потемнели. Она громко ахнула и схватилась за сердце. Я не знала, как выгляжу, но реакция бабушки подсказывала, что явно не лучшим образом. — София, что случилось? Бабушка помогла мне дойти до ванной комнаты, которая находилась прямо по коридору, между наших спален. Отражение в зеркале напугало меня не меньше. Бровь и глаз сильно опухли. По всей левой щеке до лба были прочерчены красные полосы. Губа кровоточила. Волосы напоминали огромную мочалку из которой торчала трава. Бабушка помогла мне умыться и принялась рассматривать ногу. Она сразу же поняла, почему от меня пахло мужскими духами — мне обрабатывали рану. Бабушка принесла аптечку. Перекисью протерла содранную кожу, а позже помазала зеленкой. Я в это время держала замороженный кусок сала у брови и надеялась, что это поможет снять сильный отек. Глава 18 Я провела в кровати неделю. Голова сильно кружилась, тело тянуло к земле при каждом шаге. Первые два дня глаз был заплывшим и окрасился в фиолетово-синий оттенок. Нога так же ныла, не позволяя долго передвигаться. У Дианы прошло все гораздо быстрее, но родители забрали у нее скутер. Они с Анной заходили ко мне каждый день и слушали ругань от бабушки за то, что мы, не имеющие водительских прав, сели за руль. — Ярослав до сих пор злиться на меня, — Диана рассматривала узор цветов на моем постельном белье. — На следующий день после падения приехал к моему дому: узнавал, что произошло и почему ты была за рулём, а потом долго ругался, что я позволила тебе это сделать. Прости меня, — подруга крепко обняла меня. — Не извиняйся. Мы пострадали из-за меня. — А Ярослава? — Что? — я непонимающе приподняла бровь. — Его простишь? — Я благодарна, что он помог мне, но не больше. У меня не получится с ним общаться, он слишком меня раздражает. — Ты бы видела, как он переживал! — Любой бы переживал. Не делай из него кого-то особенного. После недельного постельного режима я снова могла ходить без сильных болей в ноге и головокружений. Отек сошел с моего лица, оставляя лишь синяк, который отливал жёлтым и тоже начинал проходить. Рана на ноге покрылась корочкой. Останется шрам, но я не боялась этого. Он, хотя бы, будет не такой большой, как у папы. Бабушка разрешила мне выйти гулять после двухнедельного заточения. Май вовсю играл своими красками и яркими ароматами. Солнце грело землю и обжигало кожу. Даже ветер не спасал от жары, он таким же теплом обдувал тело. Ночи становились короче. Я медленным шагом направлялась к пятачку, уже забыв, когда была там последний раз. Вдалеке был слышен звук мотора. В бетонной беседке меня встретили друзья, по которым я так скучала. Егор с Сережей бросились ко мне, когда мой силуэт показался в дверном проеме. Они крепко обнимали меня, рассматривали лицо и рану на ноге, узнавали мое самочувствие и тянули присесть на лавочку, чтобы мне не стало плохо. Улыбка на моем лице появилась от их заботы, когда они несколько раз спрашивали не хочу ли я пить, не болит ли у меня голова, и не накатывают ли приступы тошноты. Мы впятером сидели в баре. Я в мельчайших подробностях рассказывала день падения, а после про двухнедельное заточение дома. Я скучала по ним. Мне не хватало рыжины Сережи и кристально-голубых глаз Егора. Я тосковала по мечтательным вздохам Дианы, когда она рассматривала медные ресницы. Звонкий смех Анны от любых глупых шуток больше не скреб уши, а теплом растекался по груди. В бар зашёл парень, короткие темные пряди падали на лоб. Увидев меня, глаза Ярослава округлились. Он быстро подошёл к столу. — Что ты тут делаешь? — Ты мне не рад? — Это тоже. Что ты делаешь тут, а не в постели? — Я пролежала там две недели. Со мной уже давно все хорошо. Я не больна. — Только если на голову. Ярослав недоверчиво окинул меня взглядом. Резким движением руки поднял мою ногу, рассмотрел рану и, убедившись, что со мной все в порядке, облегченно выдохнул. — Я рад, что ты жива, трусиха. — Правда? Он пожал плечами: — Не знаю, я же бессовестный врун. Могу ли я говорить правду? Я громко цокнула языком и закатила глаза. Нет, с ним у меня никогда не будет нормальных взаимоотношений. Целый день мы провели на пятачке, по классике пили пиво, слушали музыку и играли в карты. Ярослав переводил на меня взгляд каждый раз, когда я вставала со скамьи. Наверное, боялся, что я упаду и меня опять придется отвозить домой. К ночи пятачок заполонили громкие разговоры. Ребята из соседних деревень каждый час подъезжали к бетонной беседке, имея при себе бутылочку спиртного. Громкий смех и алкоголь — лучшее лекарство при любой болезни. Я активно танцевала с Анной, пока Диана общалась с Сережей и смущенно улыбалась, когда он что-то шептал ей на ухо. Мы с подругой не могли сдержать громкий смех, видя эту картину. Егор приобнял нас за талии и присоединился к танцам. Ярослав сидел в другом конце беседки. Около него вилась девушка, с которой он целовался в первый день, когда я пришла на пятачок. Она явно была опечалена, что он больше не уделяет ей такое внимание, как раньше. Карина что-то щебетала ему на ухо, а потом хмурила брови, не получая желанный результат. Ярослав подошел к нам, оставляя свою подругу в одиночестве. — Тебе разве можно танцевать? — крикнул он, перебивая громкую музыку. — У меня был просто сильный ушиб. Не будь таким занудой. Я схватила его руку и дернула на себя, запуская в круг, где собралось много людей, желающих повеселиться. Разные парни и девушки активно прыгали и поднимали руки в такт музыки, подпевали знакомым песням и обнимались, будучи пьяными и влюбленными в теплый май. Звуки наших счастливых криков разносились по всей деревне. Соседские мужчины перестали нас навещать и ругаться на шум, привыкшие к таким ночам. Сейчас май, а скоро лето — это замечательное время для того, чтобы гулять всю ночь и веселиться, распивая алкоголь. Мы с подругами прыгали под музыку в центре беседки, а потом отходили к столу, чтобы отдышаться и сделать очередной глоток холодного пива. Ярослав перестал противиться и присоединился к нашему веселью. Он обнимал нас за плечи, протягивал алкоголь и громко смеялся. Кажется, я впервые видела это таким расслабленным и счастливыми. Сегодняшний день отличался от предыдущих. Он в большей мере был наполнен жизнью. Живот болел от напряжения, когда меня окутывала новая волна смеха. Я завороженно наблюдала за Сережей и Дианой, которые в обнимку стояли у окна. Даже наше общение с Ярославом показалось мне другим. Мы не боялись дотрагиваться друг до друга и улыбаться, глядя в глаза. Всему виной был алкоголь. Завтра мы снова будем кусаться, как собака с кошкой, и делать вид, что он никогда не касался моей руки, притягивая к себе при очередном танце. Зеленоглазый парень обвил меня за талию и притянул к себе. Мы синхронно раскачивались в стороны и смотрели друг на друга. Нежные прикосновения, в которых нет ни намека на былую неприязнь. Это только сейчас. Это только сегодня. Я вышла на улицу, встречаясь с нежным ароматом весны. Воздух горел, хотя солнце еще не вышло из-за горизонта. — Устала? — только один человек обращается ко мне, подходя со спины. — Немного. Ярослав встал рядом со мной и взглядом окинул веселящуюся компанию друзей: — Сегодня хороший день. Я молча кивнула и на моем лице появилась улыбка. Очень хороший. Сердце стучало с бешеной скоростью и знакомый трепет растекался по всему телу. Хотелось вновь смеяться и нырнуть в танцы и алкоголь, но что-то заставило меня стоять на месте. — Почему ты всегда такая упрямая? — он не смотрел на меня, а разглядывал пушистые облака, плывущие по небу. — А почему ты такой врун? Я прошлась вперед и услышала шаги за спиной. Руки Ярослава упали на мои плечи, и тепло от его кожи током прошло по моему телу. Я резко обернулась на него, встречаясь с яркими зелеными глазами, похожими на бескрайнее поле. Его рука скользнула с моего плеча к шее. Грудь быстро поднималась и опускалась. Пот выступил на моих ладонях, когда он немного наклонился, сокращая расстояние между нами. Я резко опустила голову, боясь того, что только что испытала. Мне захотелось прильнуть к его губам, ощутить их теплоту и мягкость. — Трусиха. Ярослав поднял мою голову, дотронувшись до подбородка. Я чувствовала его дыхание на своих губах и сжала руки в кулаки, готовая в любой момент ударить этого наглеца. Что он задумал? Мой план рухнул в тот момент, когда я почувствовала тепло его губ. Он нежно поцеловал меня, обхватив шею. Я рукой коснулась его спины, не желая прерывать этот поцелуй. Алкоголь настолько опьянил меня, что я без сопротивления отвечаю на поцелуй человека, которого бы мечтала никогда не видеть. Мы нежно касались губами, тяжело дышали и не обращали внимания на шум, который доносился из беседки. Не знаю, видел ли нас кто-то. Это казалось таким неважным сейчас. Только сейчас. Только сегодня. Ярослав первым прервал поцелуй, а я так не хотела, чтобы это заканчивалось. — Уверен, что, когда ты садилась за руль, ты была смелее, — прошептал он в губы. Я смущенно опустила взгляд. Осознание случившегося начало приходить ко мне, когда его рука перестала греть мою кожу. — Тебя довезти до дома? — Да. — И ты не боишься того, что я пьяный? — улыбнулся он. — Я тоже пьяная. Мотоцикл выехал на асфальтированную дорогу. Я прижималась к спине Ярослава и рассматривала солнце, вышедшее из облаков. Рассвет нежными желтыми красками падал на зеленую траву. Мы молча доехали до синего забора и так же молча разошлись. Каждый своей дорогой. Лёжа на кровати я нервно смахивала слезы, которые предательски стекали по щекам. Как я умудрилась в такое вляпаться? Стала очередной Кариной, с которой целуются от скуки. Бабушка была права. Пора начинать прислушиваться ко взрослым, они всегда желают только лучшего. Сегодняшний поцелуй ничего не значил, как и близкие танцы в баре. Мы были пьяными и счастливыми. Счастливые люди совершают глупые поступки, и сегодняшний поцелуй тому доказательство. Это явно было ошибкой, Ярослав наверняка уже рассказывает своим друзьям, как повеселился с очередной девочкой, а они одобрительно хлопают ему по плечу и чокаются бутылками пива. Глава 19 Утром меня разбудил легкий ветер, ворвавшийся в мою комнату. Я не закрыла окно на ночь. Долго не хотела открывать глаза и вставать с кровати, боясь, что воспоминания о вчерашнем дне снова заполонят мою голову. Но встать пришлось, когда я услышала шуршание на полу. По старым деревянным доскам летал листок из-за прорыва ветра. Я вскочила с кровати и начала бегать по комнате, пытаясь поймать записку. Ветер не позволял мне это сделать, поэтому я силой захлопнула оконную раму и громкий гул от сквозняка стих, останавливая листок. Я подошла к шкафу с одеждой и подняла бумажку с пола. Быстро забралась на кровать с ногами и принялась читать: Доброе утро, трусиха. Выйдя с участка, по проселочной дороге направляйся к полю. Ступая на щебень, с правой стороны, среди берёз, можно увидеть небольшое деревянное сооружение. Они ждут тебя. Я несколько раз перечитывала записку, приложив пальцы к губам, все еще ощущая, как они горят после вчерашнего поцелуя. Я быстро переоделась в уличную одежду и выбежала с участка, игнорируя крики бабушки. Прошла по проселочной дороге к полю, как и сказал Ярослав. Ступив на щебень, повернула направо и встретилась с чёрно-белыми стволами деревьев. Быстро подбежала к березам и заметила за одной деревянную стену. Сердце бешено пыталось вырваться наружу. Я ближе подошла к назначенному месту и провела рукой по дереву, которое оставляло зацепки на коже. Доски громко скрипели, когда я шагнула по ним. В “домике”, размером с человека, стояла лавочка, а на ней стеклянная банка. Зеленые лепестки вырывались из-под марли, подсказывая, что за ней спрятано. Я ближе подошла к цветам, рукой отодвинула ткань, и в нос ударил сладкий аромат ландышей. По щеке вновь потекли слезы. Я внесла букет в дом, и бабушка громко ахнула, замечая белые лепестки среди широких зеленых листьев. — Это тот парень подарил? — бабушка присела на кухонный диван и размахивала полотенцем, пытаясь избавиться от знойной жары. Я смущённо улыбнулась и поставила банку на подоконник у окна, которое выходило на дорогу с фонарным столбом. Я ладонями закрыла лицо и рассмеялась, присаживаясь рядом с бабушкой. Она лишь разочарованно покачала головой, касаясь моего плеча. — София, — начала бабушка, — ты же умная девочка. Ты уедешь в город, а он останется здесь. Сердце будет разбито у обоих. Я не хотела это слушать, хотя понимала, что бабушка права. Но кто знает, сколько я ещё буду стоять в очереди на зачисление? Мне не хотелось думать про будущее, про ту боль, с которой я столкнусь, когда придется уезжать из этого места. За три месяца деревня стала мне ближе, чем родной дом. Вряд ли я вообще захочу уезжать отсюда. — Я однажды сталкивалась с таким, — продолжила бабушка и протянула мне кружку прохладного компота, который мы с ней вчера сварили. — У меня был мальчик здесь, в деревне, мы любили друг друга безумно. Он всегда забирал меня на мотоцикле и выезжал на поле. Мы купались в речке, любовались пламенем костра и не думали про то время, когда придется расстаться. Я завороженно слушала историю, не понимая, к чему бабушка ведёт. Ведь дедушка и был тем парнем, который катал ее по ночному полю. — Я уехала в город и прожила там большую часть жизни: встретила твоего дедушку и вышла замуж, родила прекрасного сына, а потом вернулась сюда, после смерти дедушки. — Ты хотела встретиться с тем парнем? — прошептала я, осознавая рассказ бабушки. Она молча кивнула и вытерла скатившуюся по щеке слезу. — Он женился на моей подруге и переехал в другой город. Больше мы не виделись. Я ничего не слышала о нем сорок восемь лет. Я крепче сжала кружку в руке. Поэтому бабушка так против моего общения с Ярославом: она не хочет, чтобы я повторяла ее судьбу. Она всё знала с самого начала. Но у меня своя жизнь, и если придется в будущем столкнуться с болью от расставания, то я готова к этому. Те чувства, что подарил мне вчерашний поцелуй, стоят слез в конце. — Иногда нужно выбирать разум, а не чувства, — подытожила бабушка и вышла из кухни в гостиную. Она достала альбом с верхней полки серванта. Молча перелистывала страницы и тихонько всхлипывала, вспоминая прошлую любовь. Я окинула взглядом букет ландышей и поняла, что в моем сердце нет ничего, кроме желания увидеть Ярослава. Я бежала к пятачку, желая встретится с темными прядями и глазами, похожими на бескрайнее поле. Молча подошла к столу за которым сидели подруги. Они что-то щебетала мне о том, что я не отвечала на звонки, но я не слушала их. Мое внимание было сосредоточено на одном парне, который играл в пинг-понг и резво отбивал мяч. — Мне вчера Сережа ландыши подарил, — прошептала мне Диана. На моём лице появилась улыбка. Теперь ясно, откуда в деревянном сооружении появились белоснежные цветы. Двое парней ночью решили порадовать девушек. И у них это отлично вышло. Мы недолго просидели в беседке и наблюдали за игрой в пинг-понг. Подруги рассказывали о планах на вечер: скоро приедет Сережа и мы направимся к костру, где будем жарить шашлыки и всю ночь греться теплом от огня. К бару подъехала беленькая “Жигули”, из которой доносилась громкая музыка. — Я забрал у отца самогон! — радостно крикнул Сережа и на его щеках появился румянец, когда коротковолосая брюнетка подошла ближе. — Поехали. — Мы догоним, — Ярослав потянул меня за руку, когда я уже направилась к машине. Друзья, кажется, даже не услышали его слов. Громко смеясь, прыгнули в ржавую “Жигули” и быстро отъехали от пятачка, оставляя меня наедине с парнем, что заполонил все мысли. Ярослав облокотился на обшарпанную бетонную стену беседки и курил сигарету, не смотря в мою сторону. — Спасибо за цветы, — прошептала я. — Оказывается, ты умеешь не только ругаться, — он кинул бычок на пыльную дорогу и прижал ногой. Парень ближе подошёл ко мне, обвивая рукой талию и прижимая к себе. Я чувствовала себя маленькой фарфоровой куклой в его объятьях. Глаза Ярослава проскользили по моему лицу, и взгляд остановился на губах. Дыхание стало прерывистым. Я не сдержалась и поддалась вперед, пробуя на вкус его губы. Ярослав ответил на поцелуй, ещё сильнее прижимая меня к себе. Нежное касание губами перешло в грубый и жадный поцелуй. Мы периодически прерывали его, хватали ртом воздух и вновь возвращались друг к другу. — Ого, — прервал поцелуй Ярослав, — ты до сих пор пьяна? — Я дура. — Я понял это ещё в тот момент, когда ты села за руль, — он выпустил меня из объятий и сделал шаг назад. — Я рад, что тебе понравились цветы. Я молча разглядывала его лицо. Глазами прошлась по прямым густым бровям, обвила острые скулы и остановилась на пухлых губах, которые отливали красным цветом после поцелуя. — Надеюсь, ты не надумаешь себе лишнего? — Ярослав медленно наклонил голову, заглядывая мне в глаза. Видел ли он в них то, что творится внутри меня? — Мне не нужны мимолетные интрижки. Для этого есть Карина. Я резко подняла голову и посмотрела в его яркие глаза, которые стали светлее из-за солнечных лучей. Имя чужой девушки током прошлось по телу. — Что? — не поняла я. — Поехали, — он кивнул в сторону красной “Планеты”, — и лучше забудь о том, что было. — Лучше бы ты сдержал свое обещание и никогда больше не подходил! — крикнула я и ударила парня по плечу. — Я уже сам жалею. Мои губы дрогнули. Я всё ещё ощущала поцелуй, который вновь вызвал трепет в груди, который обычно появляется при запахе сигарет или реве мотора. За три месяца я влюбилась в деревню, влюбилась в ее звуки и ароматы, они вызывали лёгкую дрожь и волнение. После поцелуя с этим парнем, я вновь ощутила эти чувства. Глава 20 Мотоцикл с бешеной скоростью несся по полю. Ветер обдувал лицо и остужал кожу, которая горела от присутствия любимого человека рядом. Нет, не любимого. Я не могу быть влюблена в него. Вчерашний поцелуй был не больше, чем последствие веселой ночи. А сегодняшний просто благодарность за цветы. Не больше. Мотоцикл заехал в лесок. Движение колес разбрасывало сухой песок по сторонам, и он оставался на еловых ветках. К нашему приезду Егор уже стоял у костра с решеткой в руках, на которой были разложены куски мяса. Подруги сидели за столом, расположенным между двух стволов деревьев, и задумчиво рассматривали иголки на ветках. Сережа скрылся за капотом машины. Увидев подъезжающий мотоцикл, подруги оживились. Вскочили со скамейки и подошли к нам. — Где вы так долго были? Я растерянно взглянула на Ярослава, который припарковал “Планету” около дерева. — Так долго, что вы даже не успели пожарить шашлык? Не преувеличивайте, — ответил он и направился к Серёже, чтобы помочь другу разобраться с автомобилем. Мы с подругами заняли места на синем диване и открыли бутылочки прохладного пива. — Рассказывай, — вздохнула Анна, — вы опять ссорились? Пена от пива пролилась мимо моего рта, услышав вопрос подруги. Ссорились ли мы? Нет, мы жадно целовались и обнимали друг друга. А потом он кинул в меня слова, чтобы я ничего себе не выдумывала. — Нет, — я вытерла алкоголь, который стекал по моему подбородку. Подруга недоверчивым прищуром окинула меня и, вновь тяжело вздохнув, сделала глоток пива. Холодный напиток остужал в знойную жару. Жидкость струйкой проходила по груди и оставляла после себя лёгкий горький привкус. Ярослав разливал самогон по пластиковым стаканчикам, Сережа снимал с решетки куски мяса и укладывал в кастрюлю, на дне которой уже лежал лаваш. Егор облизывал губы и заглядывал в посуду, уж очень сильно он любил “грязный хлеб”. Мы с подругами сидели на синем диване, обнимали плечи друг друга и орали песни. Не пели, а именно орали. Алкоголь блуждал по нашей крови, мы с трудом могли стоять, а уж тем более разговаривать. Поэтому, вместе мелодичного пения, из наших ртов вырывались крики. Но нам было все равно. Я уже успела выучить правило деревни — ты можешь делать то, что хочешь. — Трусиха, тебе не много? — Ярослав перехватил мою руку, которая тянулась к очередному стаканчику с алкоголем. — Хочется избавится от вкуса твоих губ, — я оперлась свободной рукой о деревянную поверхность стола. — Не понравилось? — он отпустил мою кисть. — Ты бы знал как! Я залпом опустошила пластиковый стаканчик и поморщилась. Горько. Сзади меня подхватил Егор и повел к костру. Около него уже танцевали мои подруги. Вернее, старались танцевать. Они периодически спотыкались об ветки и падали на диван, но Сережа успевал их подхватывать и вновь ставил на землю. Егор обхватил меня за ладонь, я прокрутилась несколько раз вокруг себя и упала в его объятия. Парень кричал песни, придерживал меня за талию и мы танцевали в темном леске, который освещал лишь свет от костра. Языки пламени танцевали в воздухе вместе с нами. *** Следующие дни проходили на костре. Жара просто не позволяла тухнуть на душном пятачке. Хотелось как можно чаще проводить время на природе: вдыхать сладкие запахи уходящей весны и греться под лучами солнца. — На Гребень? — хором спросили мы с подругами. Егор широко улыбнулся и закивал: — У них тоже костры проходят. — Чем наш хуже? — фыркнула Анна. — Хватит на одном месте чахнуть. Подруга закатила глаза и заняла заднее сиденье автомобиля. Сегодня места хватило всем. Ярослав поехал в другую деревню на мотоцикле, и это радовало. Хоть в машине смогу отдохнуть от этих зелёных глаз. Машина выехала на асфальт, заехала в другую деревню, проехала мимо старых разрушенных зданий и завернула на мост. Я опустила окно и высунула голову, разглядывая речку, по которой мы катались на моторной лодке. Холодный ветер обдувал лицо и остужал кожу. Мы поднялись в гору и вновь оказались на асфальте. Справа сразу же показалось огромное здание монастыря. На дневном свету оно казалось мне не таким величественным, как ночью. Мы свернули в противоположную от психиатрической больницы сторону. Ехали недолго и остановились у леса. — Дальше пешком, а то потом не выедем. — Сережа заглушил мотор и первым покинул машину. Мы ступили на яркую зелёную траву и скрылись за высокими деревьями. В лесу было свежо, крона деревьев не пропускало солнечные лучи и сохраняла прохладу. Гробовую тишину разбавляли пение птиц и треск веток под ногами. Пройдя по земляной тропинке, Сережа резко остановился, покрутился вокруг себя несколько раз и сошел с основной дороги, спускаясь вниз по холму. Дальше мы уже шли на громкие голоса. Костер на Гребне сильно отличался от нашего. Он находился в самом настоящем лесу, в углублении холма. Вместо скамеек и дивана по всему периметру были разбросаны бревна. Почти все места были заняты молодежью. Кострище только начинал разгораться. Компания девушек нанизывала мясо на шампуры, стоя около переносного столика. — Ярик! — послышался крик за спиной. Егор обогнул меня и направился к парню, что расположился на самом дальнем бревне. Он пил пиво, а рядом с ним сидела длинноволосая блондинка. Одной рукой Карина гладила парня по плечу, а второй активно жестикулировала, что-то рассказывая. Ярослав оживился, услышав голос друга. Кивнул девушке и направился в нашу сторону. Я отвела взгляд, видя приближающегося парня. Румянец все еще появлялся на моих щеках, когда я смотрела в зеленые глаза, что так похожи на бескрайнее поле. Я ругала себя каждую ночь за слабость. Ругала за мимолетность, которая подарила мне поцелуй, но вместе с ним и горькие слезы. Я щипала себя за кожу каждый раз, когда образ Ярослава всплывал в моих мыслях. Я направлялась на пятачок с одной надеждой, что встречу там его. И я встречала, но это не приносило мне успокоения. Лишь сильную тревогу и волнение от желания вновь коснуться его губ, но понимания, что это невозможно. Я не повторю судьбу бабушки, она может быть спокойна. А я нет. — Я место забил, — Ярослав кивнул на бревно, где сидела Карина и махала нам рукой. — Я не сяду рядом с ней, — возразила я. — Можешь постоять. Друзья направились к бревну, и мне ничего не оставалось, как пойти за ними. Целый день, а то и ночь, наблюдать, как этот парень дарит поцелуи другой девушке. Друзья разместились на дереве и оставили свободное место для меня, но я, как и сказала, не собиралась садиться рядом с длинноволосой блондинкой. Один ее вид вызывал приступ тошноты. Костер разгорелся с новой силой. Он был больше и горячее, чем у нас. Но от этого казался пустым. В нем не было искренности, что обычно царит в нашем леску. Этот костер отстраненный, созданный для вида. Наш костер — для чувств. Я продолжала стоять около бревна и бросала недовольные взгляды на подруг, что тянули меня присесть. — Софи! — крикнула Анна. — Ты не сможешь стоять так всю ночь! — Спорим? Но Анна все же была права. Присесть хотелось. И желательно поближе к костру. Я взглядом обвела местность, заметила в стороне парней и направилась к ним. Пора познакомиться с новыми людьми. Присела на бревно с компанией молодых ребят. Они быстро вовлеки меня в разговор. Оказались жителями Гребня и часто навещают нашу деревню. Восхищались пятачком и клубом, которых у них нет. Из всех развлечений — костер, монастырь и психушка. Я поморщилась. Я влюблена в деревню, но в такие достопримечательности вряд ли бы влюбилась. Иногда ко мне подбегали подруги. Присоединялись к разговору, но быстро теряли интерес и возвращались на свое бревно. Я пила с новыми знакомыми пиво. Мы орали песни и раскачивались на бревне, обнявшись за плечи. — Ярик! — вскрикнул один и встал с бревна. Он пожал руку высокому парню, что подошёл к нам. Я закатила глаза. Пускай возвращается к Карине и не портит мне хотя бы этот день. — Заберу у вас даму? — улыбнулся он. — Конечно-конечно! — закивал парень. — Мы не претендуем. Ярослав за локоть поднял меня с дерева. Я не смотрела на него, он вел меня куда-то, но я не смотрела на дорогу. Рассматривала лишь траву под ногами, которая, как назло, была так похожа на его глаза. — Сиди спокойно, — он усадил меня на бревно рядом с друзьями, — мы уйдем. — Я хотела посидеть там! — наконец взглянула я на парня. Ярослав пожал плечами: — Не получится. Мы туда идём. — Ты волнуешься о том, чтобы я не стояла всю ночь? Как это мило! — наиграно улыбнулась я. Ярослав ответил мне такой же улыбкой и, развернувшись, ушел в сторону моих новых знакомых. Глава 21 Все остальные дни в нашей компании завелась крыса по имени Карина. Она ездила с нами в лесок. Днём сидела на пятачке, играла с Ярославом в пинг-понг и мерзко смеялась. В клубе прижималась к нему всем телом и звала на танцпол. Он лишь отвечал милой улыбкой и отдалялся к друзьям, чтобы выпить очередную бутылку пива. Ее присутствие раздражало. Она забрала то внимание, которые Ярослав когда-то дарил мне. Пусть это были ссоры, пустые разговоры и оскорбления. Но он хотя бы общался со мной, сейчас я лишь получаю короткий кивок при встрече. Мы не общались, не ссорились. Даже, когда я кидала язвительные шутку в его адрес, Ярослав быстро пресекал мои попытки вывести его на разговор. Тяжело вздыхал и уходил. А я так упорно пыталась стать для него чем-то большим, чем пустое место. Я была согласна даже на то общение, что было между нами в самом начале. На все, но не на равнодушие. Равнодушие — прямой знак, что ты ничего не значишь для человека. А мне хотелось для него что-то значить. Хоть самую малость. Сегодня был очередной день, когда мы выехали на костер. Мест в машине теперь всегда хватало. Ярослав ездил с Кариной на “Планете”. Она сидела на моем месте, обнимала его торс, щурила глаза и пискляво смеялась. Я могла смириться с тем, что эта девушка забрала внимание зеленоглазого парня, но вместе с этим она украла у меня поездки на мотоцикле. Она украла мой трепет! На костре нас уже встретил свет огня, что плавно тянулся к небу. Карина обнимала плечи Ярослава, сидя на диване, а на нас с подругами свалились задачи по приготовлению салатов. — Она не хочет помочь? — фыркнула я, скидывая нарезанный огурец в миску. — Думаю, ей не до этого, — вздохнула Анна и кивнула в сторону. Я проследила за ее взглядом. Ярослав продолжал обнимать блондинку за талию. Он что-то шептал ей на ухо и нежно целовал в щеку. Рассказать бы ей, как его губы касались моих. Ярослав, заметив мой взгляд, нежно обвил шею Карины и прильнул к ее губам, не сводя с меня глаз. Он намеренно пытался причинить мне боль, но ничего, кроме очередного приступа тошноты, я не испытала. — Лобзайтесь в другом месте! — не выдержала Диана и кинула в парочку куском помидора. — Ты тоже ревнуешь? — засмеялся Ярослав, уклоняясь от овоща. — Поскромнее, Ярослав! — возмутилась подруга, возвращаясь к нарезке. — Среди нас нет никого, кто бы мог тебя ревновать. Разве что “Планета”, лучше бы ты ей такое внимание уделял, нежели поцелуям. Она совсем заскучала! Ярослав вновь перевел взгляд на меня. Я продолжала смотреть на его руки, что обвивали тонкое тело чужой девушки. — Тогда успокой свою подругу, — кивнул он в мою сторону, — ее взгляд сжигает сильнее, чем огонь ветки. Диана за плечи отвернула меня от Ярослава и сунула в руку лук. — Режь, — сказала она, — они тоже меня раздражают. Шашлыки, салаты и ночной костер. Не знаю, существует ли в этом мире место и вещи, что приносили бы мне такое же счастье. Сидя у яркого пламени с друзьями, я впервые осознала значение слова “дом”. В моей жизни появилась новая семья и место, где я могу чувствовать себя в безопасности. Находясь в городе, во мне постоянно сидело чувство, что мне куда-то нужно ехать или идти. Ощущение, что ещё немного и все будет хорошо. В деревне я впервые спокойна. Мне никуда не нужно уезжать, чтобы быть счастливой. Ничего не должно произойти, чтобы было хорошо. Хорошо всегда. На каждом углу меня подстерегают воспоминания и моменты, что вновь напрягут мой живот от смеха. Впервые я дома. Сережа присел на скамейку рядом со мной и протянул новую бутылку пива. Голова была туманной, взгляд двоился, а тело стало ватным. — Не хотите помириться? — кивнул он в сторону Ярослава, который не отлипал от Карины. — Нет. Думаю, я — это последнее, что сейчас нужно Ярославу. — Ошибаешься, — выдохнул Сережа. — Ты — это единственное, что ему нужно. *** Мы с подругами расположить дома у Анны. Подруга показывала кофточки и брюки, которые ей привез папа из города. — Синюю или зелёную? — выбирала Анна. — Какая разница, — махнула я рукой, — все равно все в грязи окажется. — Не-е-ет! — простонала подруга. — Хоть день мы можем обойтись без грязи? — Мы в деревне, Анна, — напомнила ей Диана. — Тут грязь вместо дорог. Комнату наполнил звонкий смех. Да, в деревне уж точно не стоит красоваться, если ты не хочешь потом пустить одежду на тряпки. Входная дверь открылась. В коридоре послышался грохот и смех. Мы по очереди выглянули из комнаты. У двери стояли парни. Сережа, как обычно, толкался с Егором, а Ярослав сжимал в объятиях блондинку. Мерзкая картина! — Зачем он ее сюда притащил? — возмутилась Анна. — Ну, я ему сейчас устрою! Ярослав! Подруга вышла из комнаты. С серьезным видом подошла к парням и окинула их недовольным взглядом. Смех прекратился, Сережа с Егором смирно встали у стены, а Ярослав выпустил из объятий Карину. — Вы что тут устроили? — прикрикнула она. — Вы всю обувницу разбросали! Сережа с Егором кивнули и моментально присели на корточки, сложили в обувницу все тапки и кроссовки, что разбросали по полу, и смущённо улыбнулись Анне. — А ты свою подругу будешь везде таскать? — обратилась она к Ярославу. В ответ он лишь закатил глаза. Крик Анны действовал только на Егора и Серёжу. Ярославу, кажется, и вовсе не было дела до ее слов. — Собирайтесь быстрее, — сказал он. — Пойдем коров доить. — Каких коров? — хором спросили мы с Дианой. — Трусиха, тебе не понравится. Коровы лягаются. — Отлично! — улыбнулась я, выходя в коридор. — Тогда натравлю одну на тебя. Я ожидала услышать в ответ язвительную шутку, но Ярослав лишь вновь закатил глаза и обвил талию блондинки. Смотрел на меня и победно улыбался. Идиот! Самый настоящий! Будто мне есть дело до его подружки. Но мне было дело… И картина их объятий сжимала все внутренние органы, вызывая приступ тошноты и быстрое сердцебиение. — Никаких коров! — отрезала Анна. — Вы где их нашли вообще? — Пойдете с нами и сами увидите, — довольно кивнул Егор. Анна взглянула на нас. Мы перекидывались взглядами с подругами, не зная, какой дать ответ. — Ладно, — решила за нас Диана. — Вы хоть умеете их доить? — Научимся! — широко улыбнулся Сережа, но быстро засмущался, ловя на себе взгляд Дианы. На улице нас уже ждала “Жигули”, а рядом красная “Планета”. Инстинктивно я направилась к мотоциклу, но вовремя опомнилась и свернула к машине. Звук мотора больше не принадлежит мне. Мой трепет забрала блондинка, которая стоит в стороне с зеленоглазым парнем и целует его губы. Мы проехали мимо пятачка и свернули в поле. Сережа заглушил мотор, когда машина подъехала к футбольному полю. Неподалеку паслись коровы. — И как вы собираетесь это делать? – Анна скрестила руки на груди и довольно улыбнулась. — Мы к ним и на шаг не подойдем. Я не хочу получить копытом по лицу. — Баба Инна там, — раскрыл карты Егор, — это она нам предложила. Машину наполнили облегченные вздохи. Бабушка Инна точно не позволит коровам нас лягнуть. Всей компанией мы направились к коровам. Я успела насчитать две чёрно-белых и три коричнево-белых. Они громко мычали и срывали с земли свежую травку, медленно переживали и размахивали тонкими хвостами. — Баб Инна! — крикнул Ярослав. — Привели вам помощниц. Низкая бабушка приставала с табуретке и подошла к нам. По очереди заключила каждого в объятия и рукой указала в сторону черно-белой коровы. — Кто первый? — улыбнулась она. — Мы, — послышалось за спиной. Мужские руки обвили меня за плечи и подтолкнули вперёд. Ярослав шел следом, приближая нас к корове. — Подружку свою возьми! — вырывалась я из хватки и обернулась на парня. — Карина не хочет, — пожал он плечами, — а ты, кажется, грозилась натравить на меня корову. Улыбка коснулась моих губ. Как же я скучала по нашим спорам! Дни его равнодушия казались пыткой. Наконец зеленоглазый парень смотрит на меня, довольно улыбается, темные пряди вновь выбиваются из общей прически и падают на лоб. Я присела на табуретку рядом с коровой. Под выменем стояло железное ведро. — Бери за два соска и тяни, — дала наставление бабушка Инна, — не бойся. Больно ты ей не сделаешь. Я тяжело вздохнула и наклонилась вниз. Нащупала два соска и поморщилась. Странные ощущения, тонкие соски, обтянутые гладкой кожей. И как я должна за них тянуть? Сосредоточилась и потянула вниз. Вначале один, потом второй. Но молока из них не вышло. — Сильнее, — сказала бабушка. Очередная попытка, но все тщетно. Не стать мне дояркой. На помощь пришел Ярослав. Он присел на корточки и со спины обхватил мои руки. — Давай вместе, — прошептал он и сделал глубокий вдох, ловя аромат моих волос. — Трусиха, от тебя пахнет хвоей. Мурашки пробежали по моему телу, внизу живота защекотало от тихого шепота на ухо. Я прикрыла глаза и погрузилась в момент, где он снова был рядом. В четыре руки мы взяли за соски коровы. Ярослав сильно тянул один вниз и послышалось, как молоко ударяется об железное дно ведра. Я довольно улыбнулась и взглянула на Ярослава. Парень улыбался тоже. Мы перестали доить корову, но наши руки всё ещё были переплетены. Несколько секунд молчания и я лишилась тепла его кожи. Ярослав встал на ноги, отряхнул руки и кивнул друзьям, приглашая их попробовать себя в роли доярок. Анна с Егором моментально включились в процесс. Кажется, подруге это даже нравилось. Они резво тянули за соски и наполняли ведро свежим молоком. У Дианы с Сережей все получилось хуже. Бабушка Инна ругалась на них и отгоняла от коровы, когда те, вместо доения, просто щипали корову за соски. — Идите уже! — ругалась та. — Все вымя облапали. Бабушка погладила корову по спине и заглянула в ведро. Почти вся его емкость была заполнена молоком. — Приходите вечером, — сжалилась бабушка, — отдам вам несколько баночек. Мы с подругами запрыгали на месте. Эмоции от доения были непривычными, но, на удивление, приятными. Так мы свой досуг еще не проводили. Я перевела взгляд на Ярослава, вырываясь из объятий подруг. Он стоял рядом с Кариной, блондинка что-то шептала ему на ухо, но на лице парня не было улыбки. Его вид был задумчивым, он рассматривал траву под ногами, а после закурил, отдаляясь от нас. — Что это с ним? — обернулась на нас Карина. — Не знаю, — пожал плечами Сережа, — видимо соски коровы ему понравились больше, чем твои. Сильный удар по плечу заставил парня замолчать. Он обернулся на Диану и виновато улыбнулся, всё ещё не понимая, за что получил удар. Мы с Анной прикрыли рты руками, стараясь скрыть довольные улыбки. Хоть кто-то высказал этой блондинке мнение про их с Ярославом связь. Карина никому не нравилась. Она была слишком… другой. Слишком привередливой и брезгливой. Такие в деревне долго не держаться. Но проводить дни в ее компании приходилось, ведь она — выбор Ярослава. Парни не могли спорить с другом, поэтому смиренно принимали ее участие в наших буднях. Вечером мы встретились у дома бабушки Инны. Ярослав приехал один. Видимо, поссорился со своей подружкой после дневного доения. Бабушка Инна передала нам бутылки с молоком и одарила нежной улыбкой, благодаря за помощь. — Заглядывайте ещё, — кивнула нам старушка и скрылась за калиткой Глава 22 Первые дни лета незаметно сменили май. Воздух все так же горел, и температура достигала пика на термометре. Я аккуратно провела рукой по поверхности почвы, создавая борозду в земле. Взяла семена моркови из пакета и рассыпала их вдоль борозды, стараясь равномерно распределить, чтобы обеспечить хорошее прорастание. Аккуратно прижала почву к семенам, покрывая их тонким слоем грунта. Взяла в руки лейку с водой, которая согрелась под лучами солнца, и полила землю. С приходом лета бабушка целые дни проводит в огороде и, пока я не убежала гулять, тянет меня с ней копаться в почве. Звук мотора заставил меня отложить работу в огороде. В раковине, которая находится рядом с задней стеной дома, я помыла руки под горячей водой, трубы были накалены из-за палящего солнца. У фонарного столба меня встретил зеленый мотоцикл с коляской. В люльке уже ждали подруги, а на водительском месте сидел зеленоглазый парень. Сердце вновь ускорило свой ритм. Мои чувства не прошли бесследно. Они не прошли вовсе. С каждым днём они, кажется, усиливаются. Все чаще мне снится Ярослав. Все чаще я думаю о нем. Ночами смотрю на полную луну и представляю, что он рядом. Мне так необходимо, чтобы он был рядом. Мотоцикл рванул с места, как только я присела в железную люльку и почувствовала руки Анны на своем плече. Она прижималась ко мне, чтобы не вылететь из коляски, когда мотоцикл заедет на очередную кочку. Я рукой срывала желтые соломинки, когда мы проезжали по полю к реке. Мотоцикл остановился у гнилой скамейки. — Присоединяйтесь, — парни окинули нас взглядом, слезая с мотоцикла. В руках у Егора был белый целлофановый пакет, в котором лежали полотенца. Парни сунули его в руки Диане и подошли ко входу в реку. На их лицах появилась улыбка, когда горячая вода коснулась стоп. Егор резвым движением стянул футболку, оголяя белую кожу, кинул одежду на траву, оставаясь в одних шортах, и забежал в воду, создавая большое количество брызг. Мы рассмеялась, видя на его лице неподдельную детскую радость от плескания в теплой речке. Ярослав повторил за ним: схватил ткань на спине и через голову стянул с себя одежду. Рельеф его тела сочетался с загоревшей кожей. Мне захотелось дотронуться до него, рукой провести по груди, ощущая мышцы на теле. Он передал мне футболку, подмигнул и забежал в воду. Мы с подругами аккуратно сидели на сгнившей скамейке и наблюдали за друзьями, которые плавали в теплой воде и грелись под лучами солнца. — Что происходит? — нарушила тишину Анна. Я вопросительно взглянула на нее, не понимая, что она имеет ввиду. — Мы давно все поняли, Софи, — подруга взглядом окинула зеленоглазого парня, который брассом плавал в реке, — что между вами? Я виновато сжала футболку Ярослава в руках. Не спешила с ответом, потому что сама не знала ответ на этот вопрос. Наверное, между нами ничего. — Мы поцеловались, — мой голос дрогнул, — но это было просто последствие алкоголя. С того дня он игнорирует меня, если вы успели заметить, — я попыталась выдавить улыбку, но получилась лишь кривая гримаса. — Он нравится тебе? Я поднесла к носу футболку и сделала глубокий вдох. Запах сигарет вперемешку с чем-то сладким вновь вызвал уже знакомый трепет в груди. Это чувство возникало каждый раз, когда я встречалась с яркими зелеными глазами и короткими темными кудрями, что падают на лоб. — Наверное, — прошептала я. — Мы тебя любим, Софи, — продолжила Диана, — и не хотим, чтобы ты потом плакала. Я ежедневно слышу эти слова дома и уже ругаю себя за то, что мои чувства так открыто написаны на лице. Гораздо проще, когда никто ничего не знает и не лезет с советами, которых я не просила. Искупавшись, парни вышли из теплой воды и их тела обвил лёгкий ветерок, вызывая мурашки на коже. Ярослав забрал футболку из моих рук и взглядом окинул улыбающихся подруг в стороне. — Что вы успели натворить? Его ладонь коснулась моего лица, убирая с глаза прядь волос. Я затаила дыхания, ощущая тепло его кожи. — Думали, на какие тряпки пустить твою футболку. — Я бы предпочел, чтобы мою одежду девушки носили утром, а не мыли ей полы. — В следующий раз тогда отдай ее Карине. Она с радостью переоденется. — Я знаю, — нагло улыбнулся он и натянул футболку, скрывая с глаз подтянутую фигуру. При въезде в лесок, песок сильно летел из под колес мотоцикла мне в лицо, царапая кожу. Я обернулась, решившись скрыться от мелких камушков, но еловая ветка иголками прошлась по моему лицу. Подруги засмеялись, разглядывая, как я хвастаюсь за щеки и не знаю, в какую сторону повернуться. Сверху на меня упало что-то мягкое. Я подняла ткань и улыбнулась. Егор подал мне полотенце, позволяя скрыться от ударов, которые доносятся с разных сторон. Это помогло, но теперь белоснежное полотенце все было в бежевых пятнах от песка. Я обязательно постираю его и чистым верну хозяину. — Не заморачивайся, — Егор махнул рукой, — это полотенце Ярика. Я рассмеялась, замечая взгляд парня, чье полотенце решили использовать в качестве защиты от грязи. — А чего своим не пожертвовал? Ярослав обхватил шею Егора и кулаком потрепал по макушке, от чего блондинистые волосы встали дыбом. Сережа уже ждал нас на костре, на столе разложил овощи и алкоголь и раскалывал решетку над пламенем огня. Эта картина было мне настолько знакомой, что, кажется, стала роднее привычного вида из окна квартиры в городе. Я много думала о том, что будет, когда я уеду из деревни. Как будут проходить мои дни без запах сигарет и звука мотора? Как я буду ездить на метро, а не мчаться по ночному полю на мотоцикле? Думать не хотелось, но приходилось. Нужно быть заранее готовым к тому, что меня ждёт в конце, но я не капли не жалею. Ради тех чувств, что дарит мне это место, я готова ощутить боль в конце. Искры от огня плавно летели к небу и растворялись в сумерках. Над нашим леском темно-синее полотно искрилось разбросанными звёздами. Воздух пропитался нежными и сладкими ароматами цветущих растений. Около уха летали комары и перебивали потрескивание веток в пламени костра. Я завороженно смотрела на языки огня, которые танцевали в воздухе и тянулись все выше к небу. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала я, сама не понимая кому, — я хочу запомнить это. Я старалась сфокусироваться на картине перед моим взором, чтобы навсегда оставить в памяти этот момент. Диана с Сережей в обнимку сидят на синем диване и что-то шепчут друг другу, от чего лесок наполняется звонким смехом девушки. Егор ходит вокруг стола и ругается, что мы забыли взять лаваш, и он не сможет поесть “грязный хлеб”. Анна качает ногой, сидя на лавочке, и подпевает песне, доносившейся из колонки. Я почувствовала тепло от руки, которая упала на мое плечо. Ярослав присел на лавочку рядом со мной, прижимая ближе к себе. Я аккуратно положила голову на его плечо, вдыхая запах сигарет, который ощущался, как что-то родное. У меня не было никакого желания бросать в Ярослава колкие фразы. Не хотелось думать, что послужило тому, что этот парень вновь позволяет себе трогать мое тело. Хотелось просто сидеть рядом с ним, обжигаться об горячую кожу, вдыхать давно полюбившийся мне запах и любоваться пламенем огня, что весело танцует в воздухе и тянется к небу. — Я так не хочу уезжать, — начала я, сама не понимая зачем. Вряд ли ему будет интересно слушать мое нытье. — Я знаю, — Ярослав сильнее прижал меня к себе и губами коснулся волос. — Что ты за человек, трусиха? — он немного отстранился и заглянул в мои глаза. — Обычный. — Ещё пару недель назад я хотел придушить тебя каждый раз, когда ты открывала рот, — он окинул взглядом друзей. Каждый занимался своими делами и не обращал на нас никакого внимание. — А сейчас? — А сейчас я готов придушить себя за мысли, что возникают в моей голове, когда ты оказываешься рядом. Я смотрела на него с широко распахнутыми глазами. — Твою мать, София, — выругался он, и его ладонь обвила мою щеку. Я ощутила горячее дыхание у своего лица. Закрыла глаза и почувствовала теплоту мягких губ на своих. Ярослав нежно целовал меня, его рука блуждала от щеки к шеи и опустилась на талию. Он прижал меня к себе, углубляя поцелуй. Я ощущала лишь теплоту, что исходила от его губ и от костра, который тихо потрескивал в стороне. Кажется, даже музыка закончилась. Бывает ли такое, что в один миг весь мир перестает существовать? Видимо, бывает. Я не ощущала ветер, что пробирался под одежду, не слышала разговоры друзей, в мой нос не пробивался запах сигарет. Я была полностью погружена в поцелуи, о которых так долго мечтала. Яркое солнце, вышедшее из-за горизонта, прорывалось сквозь ветки деревьев и лесок заполнил золотистый свет от лучей. Глава 23 — Что значит “не знаю”? — завопила Анна. Подруги вбежали в мою комнату с самого утра. Кажется, они даже не спали. И не позволяют это сделать мне. Анна расхаживала по комнате от стены к стене. Проговаривала моменты вчерашней ночи и пыталась добиться от меня ответа на вопрос “Вы вместе?”. Но я не знала. Правда не знала. Более того, я боялась, что этот поцелуй вновь окажется ошибкой, как и предыдущие. Голова раскалывалась от мыслей и похмелья. Диана залезла на кровать и обняла меня. Она, как никто, понимала мои чувства. Сама испытывает такое на протяжении длительного времени. — Надо у него спросить! — вновь закричала Анна. — Не надо! — влезла в разговор Диана, что все время молча сидела рядом со мной. — Они сами разберутся. Остаётся только надеятся, что Софи нам все расскажет. Ты же расскажешь? Я улыбнулась и кивнула. Конечно расскажу. Если будет, что рассказывать. Вчерашняя ночь закончилась танцами и сильным опьянением. Ярослав больше не целовал меня, но смотрел, разговаривал и не отстранялся. А этого было достаточно, чтобы спокойно расчерчивать узоры в воздухе, пытаясь танцевать, и не заполнять голову тревожными мыслями. Мне будет достаточно, если мы просто останемся друзьями. Что угодно, но я не готова к его очередному равнодушию. Мы с подругами босиком ступали по сырой земле, что прогрелась от палящего солнца. В руках раскручивали босоножки и морщились, когда наступали на мелкие камушки, что встречались по пути. Насладиться деревней можно в любое время года, но в особенности удовольствие приносит летняя деревня. То время, когда каждый угол усыпан яркими красками, воздух пропитал свежими запахами, солнце обжигает кожу и дарит загар. На летние каникулы приезжают дети, что бегают по дорогам, играют в салки и прятки. Деревня живёт ночью, но летом она живет круглосуточно. Летом в деревне никогда не бывает тихо. В этом месте просто невозможно молчать — только смеяться. Я резко остановилась, увидев у гнилой скамейки красную “Планету”. Вчера мы договорились встретиться на речке, я знала, что тут будет Ярослав. Но я не была готова к этой встрече. Подруги подтолкнули меня в спину и вывели к глубинке. У входа в реку стояли два парня. Один – белый, как снег зимой, его кожу не способно окрасить даже самое яркое солнце. Второй — полностью покрытый веснушками. От шеи до кончиков пальцев на ногах. Около уха послышался тяжёлый вздох. Диана наслаждалась голым торсом человека, что так плотно поселился в ее мыслях и, кажется, сердце. Недалеко от скамейки стояла белая “Жигули”. Водительская дверь была открыта, а в салоне сидел парень. — Ты, — Анна ткнула пальцем в грудь Дианы, — иди к своему ржавому. А ты, — она указала на меня, — поговори уже со своим зеленоглазым. Я засмеялась от того, как Анна описала парней. — А я пойду к белобрысому. Вчера мы поспорили на пачку чипсов, кто дольше сможет задержать дыхание под водой. Анна уверенным шагом направилась к речке и за собой поволокла Диану, схватив ее за руку. Я подошла к машине и постучала по металлу. — Трусиха, — Ярослав поднял на меня взгляд и растекся в улыбке. — Однажды ты обещала утопить меня. Я мотнула головой. Кажется, это не совсем то, ради чего я подошла к нему. — Выполнишь обещание? — он встал с сиденья и сверху вниз посмотрел на меня. Взглядом прошёлся по моему лицу, остановившись на губах. — Или ты бессовестный врун? — Мечтаю об этом с первого дня знакомства. Ярослав улыбнулся шире и рукой указал в сторону реки. Я ногой потрогала воду и удовлетворительно кивнула. Теплая. Даже горячая. Сделала шаг вперёд и остановилась. Как я собираюсь его топить, если сама плавать не умею? — Трусиха, у тебя было столько возможности научится плавать. — Я обещала утопить тебя на пляже. — Тут проще. Ярослав зашёл в воду, создавая большое количество брызг. Они окутали мое тело, но моментально высохли. Парень стянул с себя футболку и кинул в меня. — Она белая. Можешь использовать как флаг, — крикнул он. — Какой? — Который означает, что ты сдаешься. Я нахмурилась. Ну уж нет. Вчерашний поцелуй ничего не значит, когда на кону возможность отомстить этому парню за все, что он устраивал. Я откинула футболку в сторону, стянула с себя сарафан и, оставаясь в купальнике, ступила в воду. Сделала несколько шагов и вновь остановилась. Если я ступлю в воду дальше, то точно пойду на дно. Ярослав знает это. Неужели так хочет выиграть? — Ты застряла? — крикнул парень. В дали то и дело появлялись головы. Анна выныривал из воды, делала вдох и вновь погружалась на дно. Егор повторял за ней. У них тоже спор. Диана с Сережей плескались недалеко от берега. Девушка громко смеялась и визжала, когда рыжий парень хватал ее за талию и тянул в воду. Ярослав, увидев мое замешательство, подошёл ближе. — Тут нет ям. Но я знаю, где есть. — Где? — Потом покажу, — он рукой провел по моим волосам, пальцами касаясь лица. Я смущенно опустила взгляд, не в силах смотреть на него. Тело сжалось от прикосновения. — Трусиха, — прошептал он. Ярослав пальцем поднял мой подбородок. Тот же самый жест, как при первом поцелуе. Я прикрыла глаза, ожидая вновь ощутить мягкость его губ. Но Ярослав лишь тихо засмеялся: — Для начала плавать научись, а потом уже о поцелуях думай. Парень развернулся, и его тело постепенно начало погружаться в воду. Вот же гад! Я двинулась вперед, уже не думая о ямах, благодаря которым могу пойти на дно. Я хотела утопить этого парня, как и обещала. Быстро сокращала расстояние между нами и, когда почти добралась до него, Ярослав резко повернулся, перехватывая мою руку, которая тянулась к его спине. — Достаточно кинуть обидную фразу и ты уже забыла о страхе. Не боишься утонуть, трусиха? Ты прошла достаточно далеко. Я приоткрыла рот и обернулась. Берег отдалился. Я даже и не заметила, как быстро проделала этот путь. Не утонула и не пошла на дно. Но желание утопить этого парня всё ещё горело во мне. Я набрала воздух в лёгкие, готовая кинуть язвительную шутку, как что-то подкосило мои ноги. Я с головой окунулась в воду. Быстро вынырнула и тяжело закашляла. Вода попала в нос. Я чуть не захлебнулась за эти пару секунд! — Что такое, трусиха? — засмеялся Ярослав. — Ноги не держат? — Идиот! Я кинула на него хмурый взгляд и, развернувшись, направилась обратно к берегу. Пусть утопиться сам, с меня хватило. — Вчера ты так не думала, — крикнул он мне вслед. — Я была пьяна! — Это все, что тобой движело? Я прикрыла глаза и снова закашляла. Кажется, не вся вода вышла. Если бы не его трюк с ногами, то он точно бы уже прощался с жизнью. А пока этот парень находится в безопасной зоне. Там, куда я не сунусь и под дулом пистолета. Я сидела на теплой траве и разрывала в руках яркие зеленые травинки. Наблюдала за друзьями, что с головой ныряли в воду, создавали брызги и громко смеялись. Я бы с радостью присоединилась к ним, если не боялась глубины. Утонуть — самый мой главный страх. Он сформировался еще в детстве. В детском саду у нас был бассейн, где проводились занятия. Мы выполняли упражнение, шли змейкой по периметру, как моя нога проскользнула, и я пошла на дно. Помню лишь то, как смотрю вверх и сквозь призму воды вижу лицо воспитательницы. Она что-то кричит, но не помогает. Я вынырнула, но после этого не приближалась к глубоким водоемам. Подруги первыми вышли из воды, укутались полотенцами, что нашли в багажнике машины, и присели на траву рядом со мной. Тяжело дышали, пытаясь перевести дыхание. Плавание — это спорт, который требует усилий. Вслед за ними вышли парни. Шорты прилипали к их телу, а капли воды стекали по подтянутым телам. Они были красивы и просты. Самые искренние и живые люди из всех, что я встречала. Диана быстро вскочила с земли и подбежала к Серёже, протягивая ему полотенце. Рыжий парень провел им по медным волосам и что-то прошептал подруге, отчего на ее лице появился румянец. Они кокетничали, обменивались горячими словами и раздевали друг друга взглядами. Между ними была нежность. Я завороженно наблюдала за двумя влюбленными людьми и перевела взгляд на Ярослава. Между нами не было и намека на нежность. Любой разговор был похож на игру “кто сильней кольнет”. Мы, кажется, и вовсе не испытывали друг к другу ничего, кроме неприязни. Но это только на первый взгляд. Несмотря на все непонимания, поцелуи были искренними и ласковыми. Я прикрыла глаза, вспоминая, как аккуратно Ярослав прижимал мое тело при вчерашнем поцелуи. Нежность от этого человека я могу почувствовать только в тот момент, когда его губы касаются моих. Остается надеятся, что он подарит мне возможность вновь испытать это. К полудню, когда солнце почти обжигало тело, мы собрались по домам. Нужно было переждать самый пик жары, чтобы вновь бродить по деревне. — Пойдем, — Ярослав схватил меня за руку, когда я открыла заднее сиденье автомобиля, — спрячу тебя от солнца в более интересном месте, чем дом. Я обернулась на подруг, они быстро кивали мне, сидя в машине. Они улыбались и, кажется, были рады этому больше, чем я. — Ты же не отстанешь? — выдохнула я. — А ты хочешь? Не дождавшись моего ответа, Ярослав постучал по крыше машины и кивнул Серёже. Схватил меня за руку и поволок по полю. Тяжело давался каждый шаг, хотелось пить и идея утонуть уже не казалось мне такой ужасной. Всяко лучше, чем сгореть. Волосы прилипали к лицу, я размахивала перед собой футболкой Ярослава, которую он так и не надел. Периодически кидала взгляд на загорелое тело парня, любовалась широкой спиной и рельефом мышц. Он шел молча и иногда подтягивал меня за руку, когда я отставала. Мы вышли в деревню, и солнце продолжило нас преследовать. Повернули направо, обошли клуб и начали приближаться к голубому домику. — Надо было тебя утопить, — простонала я, думая, что он просто решил прогуляться под палящими лучами. Но Ярослав улыбнулся, вновь схватил меня за руку и обогнул периметр моего дома. Мы вышли на щебень. Если пройти прямо, то можно попасть на поле, где растет пшеница. Справа расположилась березовая роща и деревянное сооружение, где однажды я нашла белоснежные цветы. Парень продолжил свой путь, свернув к деревьям. Высокие столбы и пышная крона моментально скрыли нас от нападок солнца. Стало прохладно, но кожа все так же горела. Ярослав не останавливался, вел меня дальше в рощу и оглядывался по сторонам. Держал меня за руку, подтягивал к себе и делал очередной шаг. — Этим бросаться приятнее, чем шишками, — Ярослав кивнул на землю, в сторону очередной березы. Я проследила за его взглядом. Яркие красные плоды торчали из под зеленых листков. Улыбка коснулась моего лица. Парень выпустил мою ладонь из своей руки, позволяя подойти ближе к ягодам. Я руками раздвинула листья и улыбнулась шире. Земляника. Я даже не знала, что она здесь растет. Ярослав присел на корточки рядом со мной. Сделал узлы с двух сторон футболки и протянул мне, позволяя кинуть туда ягоды. Я радостно срывала землянику, опускала ее горстями на белую ткань, которая стала окрашиваться в розовый цвет. Парень помогал мне, одной рукой держал самодельную корзину, а второй срывал ягоды с ветки, иногда закидывал их в рот и улыбался, чувствуя сладкий вкус. — Это правда интереснее, — нарушила тишину я, поднялась с колен и отряхнула руки. Кожа остыла в теньке деревьев, все ягоды были сорваны и заполняли площадь футболки. Ярослав поднялся вслед за мной, вновь перевязал футболку, сделав одну сплошную ручку, и просунул в нее кисть. Теперь самодельная корзина из ткани болталась на его руке. Зеленоглазый парень смотрел на меня, глазами очерчивал лицо, остановившись на губах. Опять. Сколько можно туда смотреть? — Ты уверен, что из нас двоих именно я трусиха? — улыбнулась я и сделала шаг навстречу. Меня больше не волновало то, что будет потом. Может, завтра он вновь вернётся к Карине, будет проводить с ней дни и ночи, кататься на мотоцикле и блуждать по коже. Сердце бешено отбивало свой ритм, низ живота щекотало, а ладони вспотели, но вовсе не от жары. Я влюбилась в деревню. Но и не меньше я влюбилась в зелёные глаза. Хватит это отрицать. Ярослав резким движением обвил мою талию и притянул к себе. Я прикрыла глаза и поддалась вперед, накрывая его губы своими губами. Он ответил на поцелуй. Целовал нежно, сжимал ткань сарафана и постепенно углублял поцелуй. Я ощущала во рту вкус сигарет, отчего трепет в груди сильнее окутал мое тело. Мне хотелось плакать и смеяться, хотелось ударить его и сильнее прижать к себе. Мне хотелось его целовать и ощущать волнительный трепет. Ярослав отстранился, посмотрел на меня и завел прядь волос за ухо: — Сегодня меня не будет на пятачке. Я заеду за тобой завтра. Поедем на Яму. — Будешь меня топить? Ярослав запрокинул голову наверх и громко засмеялся, не убирая руку с моей талии. — Нет, но это будет не хуже. Он обвил мою щеку ладонью и подарил лёгкий поцелуй в уголок губ. Слишком жарко, не спасает даже тень деревьев. Что этот бессовестный врун делает с моим телом? Глава 24 Что-то щекотало мне нос, не позволяя выспаться, после бессонной ночи. Ночь на пятачке была долгой, подруги заставили меня отметить начало моих отношений с Ярославом, если их можно так назвать. Мы не обсуждали эту тему с зеленоглазым парнем, но подруги все решили за меня. Анна прыгала посреди бара и громко визжала, узнав все подробности сбора земляники. Диана тянула бутылку пива, чтобы в очередной раз чокнуться. Мы много пили, танцевали и смеялись. Грелись теплым ветром, что залетал в беседку. Счастье лилось из наших ртов звонким смехом, мы в нем купались и утопали. Ярослав сказал, что не хочет меня топить. Но я уже давно утонула в зелёных глазах. — Просыпайся, трусиха. Его голос заставил меня открыть глаза и перед собой я увидела колос, который блуждал по моему лицу. Я резко схватила травинку и потянула на себя. Обернулась и увидела в открытом окне парня, чьи волосы прядями падали на лоб. — Который час? — я потерла глаза, садясь на кровать, и кинула в Ярослава колос, которым он разбудил меня. — Достаточно, — он опустил локти на подоконник и кулаком подпер подбородок, — ты проспала обед. Хочешь ягод? Я прикрыла глаза и лёгкая улыбка коснулась моих губ. — Вижу, что да. Выходи. Я прикрыла окно и на цыпочках забежала в ванную комнату. Красиво выглядеть в деревне больше не казалось мне глупостью. Мне хотелось вкусно пахнуть, подводить ресницы тушью и красить губы бальзамом, чтобы они блестели на солнечном свету. Бабушка стояла на пороге в ванную и качала головой, готовая в любой момент рассказать о том, что меня ждет потом. Я вдоль и поперек изучила эту историю и, кажется, сама уже пережила момент расставания. — Прости, что разбудил, трусиха, — на лице Ярослава показалась улыбка, когда я выбежала к нему из синих ворот. Он нежно обвил меня за талию и прижал к себе, целуя в губы. Так непривычно получать поцелуи от человека, который три месяца назад пытался утопить тебя в грязной луже. Я уже перекинула одну ногу через мотоцикл, готовая занять пассажирское сиденье, но открывающаяся калитка заставила меня остановится. — Здравствуйте, Ярослав, — бабушка подошла к нам и держала в руках небольшую бумажку. Ярослав непонимающе взглянул на меня и кивнул бабушке. — Здравствуйте. — Как дела у твоего дедушки? Он давно не приезжал. — Все хорошо, они с бабушкой купили дачу недалеко от города и больше не приезжают сюда. Вы с ним знакомы? Взгляд бабушки погрустнел, она опустила голову и крутила в руках бумажку. — У тебя его глаза, — улыбнулась она. — Передай ему это, пожалуйста, когда встретишь в следующий раз. Бабушка протянула листок в руки Ярослава. На черно-белой фотографии девушка с молодым парнем сидят на мотоцикле с коляской, они обнимаются и их улыбки кричат о счастье. Во рту пересохло от осознания происходящего. Дедушка Ярослава и был той самой любовью бабушки, ради которой она вернулась в деревню спустя столько лет. По щеке бабушки стекала слеза, которую она смахнула ладонью. Молча кивнула нам и зашла на участок, закрывая за собой калитку. Ярослав бережно убрал фотографию в поясную сумку и взглянул на меня, не задавая лишних вопросов. Влюбленная пара на черно-белом изображение говорила сама за себя. У наших родственников была своя история, которую мы так упорно стараемся повторить. Тяжело осознавать, но итог будет одинаковым. Мотоцикл свернул на ближайшей развилке налево, заезжая на поляну, где мы с подругами устраивали спектакли. Улыбка появилась на моем лице, когда я разглядывала стволы берез, между которых мы натягивали простыни. Мотоцикл проехал дальше, выезжая на поле с высокой травой и остановился посередине дороги. — Куда мы приехали? — Пойдем, трусиха. Ярослав подал мне руку, помогая слезть с мотоцикла. Мы свернули с дороги в густую траву и недолго шли вперёд. Парень остановился у единственных во всем поле деревьев. Он отодвинул ветку, открывая место, что скрывалось за зелёной кроной. На холме, где находилось поле, было углубление, небольшая яма, с такими же сожженными ветками и камнями, уложенными по их периметру в круг, как и в леске. Я аккуратно ступила на земляную лестницу и спустилась в Яму. — Я не знала о таком месте. — Это ещё не всё. Ярослав повернул меня в сторону, и я громко ахнула. Вид из ямы выходил на поле, где уже три месяца мы очерчиваем дороги на мотоцикле. — Это речка! — крикнула я, указывая рукой в сторону. — А вон там лесок! Отсюда он кажется таким крошечным. Я подошла ближе к обрыву, встречаясь с ветром, что гулял на высоте. Внимательно рассматривала каждый сантиметр поля. Каждый уголок был пропитан воспоминаниями. — А там? — Ярослав указал в противоположную от леска сторону. — Затопленный мостик! — засмеялась я, увидев доски, погруженные под воду. — В тот день ты назвала меня бессовестным вруном тринадцать раз. — Ты считал? — Да. Я повернулась к Ярославу, встречаясь с яркими глазами, похожими на бескрайнее поле. Интересно, у бабушки этот цвет вызывал такие же чувства, что и у меня? Ей также хотелось смотреть в них и не отводить взгляд? Глава 25 Ярослав крепко прижал меня к себе и прильнул к губам. Каждый его поцелуй обжигал и вызывал щекотку внизу живота. Мне не хотелось выпускать его из своих объятий. Я мечтала остаться с ним навсегда, любоваться красотой природы, вдыхать свежий летний аромат и смеяться с любых глупостей. Но, каждый раз, когда я думала об этом, в голове появлялись мысли о предстоящем расставании. Я уже реже заходила на электронную почту, боясь увидеть то, что разделит меня с этим человеком и этим местом. Мысли о том, что в любой момент меня могут зачислить в институт не приносили такой радости, как раньше. Я не понимала, что хочу и насколько мне нужно это обучение, хотя я так много лет потратила на это. Нельзя из-за мимолетной влюбленности бросать мечту всей жизни. Ярослав помог мне забраться на холм, идущий по другой стороне ямы. На нем был расстелен плед, лежала бутылка шампанского и спрятанные под пленкой ягодки винограда. — У нас ни разу не было свидания, — он открыл шампанское. Пробка громким хлопком вылетела из бутылки, и на траву потекла белая пена. Я быстро подставила пластиковые стаканчики, и Ярослав разлил в них напиток. — Мы все время тратили на ссоры. — Потому что ты ужасно упрямая. — А ты врун! — София, — цокнул он и закатил глаза, — не начинай новую ссору хотя бы сейчас. Слышать свое имя из его уст было непривычно. Сердцу ближе было родное прозвище. Мы в обнимку присели на плед, пили шампанское и закидывали в рот ягодки винограда. Я внимательно рассматривала поле и находящиеся на другой стороне холмы, на которых расположено поле, засеянное пшеницей. Ярослав нежно обвил мою щеку и прильнул к губам, отвлекая внимание от летнего пейзажа. Алкоголь блуждал по венам и сильнее грел кожу. Хотелось раздеться и погружаться в поцелуи с любимым человеком. Ярослав аккуратно повалил меня на плед и навис сверху. — Я не буду тебя трогать, пока ты сама не захочешь, трусиха. — Я хочу… — Надеялся, что ты скажешь это еще в сарае. Его ладони блуждали по моему телу, избавляя от одежды. Я просунула руки под его футболку, встречаясь с рельефом мышц. Нежные губы Ярослава изучали каждый сантиметр моего тело. Я выгибалась под напором его поцелуев и мечтала о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Он сильнее сжимал мое тело, параллельно избавляясь от одежды. Глупо отдаваться парню, который пару дней назад даже не здоровался с тобой, а вчера вновь опьянил поцелуями. Он вновь мог сказать, что это было ошибкой, но в этот раз мне было все равно. Я уеду отсюда рано или поздно, незначительная связь не усугубит ситуацию, а лишь оставит после себя приятные воспоминания о летней влюбленности. Мы не отрывали губы друг от друга, избавились от одежды и сближались настолько, насколько это было возможно. Хотелось забрать себе друг друга целиком. Нам не хватало той близости, что происходила. Нам было мало. Как много времени мы убили на ссоры! И в эту ночь вся страсть, что накопилась в нас за эти месяцы, вырвалась наружу. Если бы этот парень в первый же день одарил меня поцелуем, то не было всех глупых ссор. Наша неприязнь была лишь из-за дикого желания целовать друг друга, от которого мы так упрямо отмахивались. *** Мы разглядывали небо, усыпанное яркими звездами. Тело было ватным от той любви, которая происходила на этом холме несколько часов. — Когда ты уезжаешь? — нарушил тишину Ярослав. Я привстала с пледа и натянула футболку на голое тело. Мне не хотелось портить этот вечер. Но разговор о будущем испортит любой момент, не найдется подходящего. — Я не знаю, — я посмотрела на него, — я скажу тебе, как появится информация. Волосы Ярослава растрепались от безумства, происходящего на пледе. Он натянул шорты и разлил остатки шампанского по пластиковым стаканчикам. — Я навсегда запомню этот день, — улыбнулась я. — Я навсегда запомню тебя. Целую ночь мы провели на холме, не возвращаясь к разговору о расставании. Рассматривали небо, ища знакомые созвездия. Замерзнув, развели костер и грели руки у обжигающего огня. Ярослав лежал на моих коленях, пальцем указывал в небо и что-то рассказывал про звезды, а я перебирала его спутавшиеся волосы в руках, чувствуя их мягкость. Белый туман сопровождал нас всю дорогу. Я губами прикасалась к голому участку кожи на шее Ярослава. На душе было легко, а все происходящее вокруг казалось далеким и неважным. В данную минуту существовали только я, он и мотоцикл, который резво поворачивал на развилках. Ярослав остановился у магазина, отлучился на несколько минут и вернулся с бутылкой виски в руках. — Что это? — улыбнулась я. — Не хочу прекращать эту ночь. Скоро рассвет, трусиха. Ты говорила, что видела малиновые закаты на берегу моря. Встретишь со мной рассвет на берегу реки? Я смущенно поправила волосы и кивнула. Конечно! Мне не хотелось домой так же, как и ему. Слишком много накопилось в душе, чтобы так быстро прервать эту нить. Нить, которая связала двух людей в страстной ночи на холме. Которая наконец соединила наши губы и сердца. Мотоцикл остановился у пляжа. Мы ступили на влажную от росы траву и сделали вдох. Свежо. Солнце совсем скоро появиться из-за горизонта. Я скинула со ступ кроссовки и голыми ногами почувствовала прохладу песка. Мы бродили вдоль берега, из горла пили виски, Ярослав обнимал меня за талию, и мы смеялись. Останавливались каждый метр и утопали в поцелуях. — Ты говорила, что у тебя не получится построить отношения со мной, — улыбнулся Ярослав мне в губы. — Я много, что говорила. — Заберешь свои слова обратно, трусиха? — прошептал он. — Если нет, то я пойму. Я рукой провела по его волосам. Прошлась по теплой коже щеки и прильнула к его губам. Заберу! Заберу всё, все свои оскорбления и обвинения и оставлю только тепло поцелуев. — Ярослав, — прошептала я, — не знаю, насколько нормальными будут наши отношения. Они будут, но не вечными, — мой голос дрогнул, — из-за обстоятельств. Но я счастлива, что в моей жизни будет эта летняя влюбленность, поцелуи у костра и ссоры. Да, — улыбнулась я, — ссоры я точно запомню. Я не хочу думать о том, что будет дальше. Мне хорошо с тобой сейчас. — Трусиха, — улыбнулся он, — это, наверное, очень смешно выглядит со стороны. Мы стоим на берегу реки, пьем виски и целуем друг друга. Пару месяцев назад мы ненавидели друг друга до такой степени, что кровь в жилах кипела. Как ты объяснишь происходящее? — Никак, — рассмеялась я. — Я впервые знакомлюсь с этим чувством. — С каким? — С желанием поцеловать того, кого мечтала раньше не видеть. Алкоголь жег горло, но ещё сильнее меня жгли чувства к зеленоглазому парню. Мы присели на прохладный песок. Солнце вовсю освещало просторное поле и слепило глаза. Алкоголь закончился, осталось лишь опьянение и счастье, рвущееся наружу через громкий смех. Глава 26 Июнь подходил к концу, унося с собой нежные ароматы цветущих растений. Теперь воздух оставался сухим и пропитался запахом костров, которые мы ежедневно жгли. Пока бабушки и родители копалась в огородах, сажали картошку, морковь, свеклу и другие овощи, мы с ребятами проводили целыми днями в теплой воде. Брызги каплями падали на лица и остужали кожу. Ярослав заплывал далеко от берега и уговаривал меня присоединиться к нему. Но я лишь плескалась при входе в реку, боясь сделать лишний шаг, чтобы не наступить в яму и не пойти на дно. После речки мы с подругами босиком бегали по полю, ощущая прохладу сырой земли. Я периодически кидала взгляд на холм, который полностью был пропитан любовью. — Обуйся! — Ярослав нес мою обувь и кричал вслед. — Не боишься застудить ноги? — Отстань! — я махнула рукой в его сторону и побежала дальше за подругами. Я услышала шаги за спиной. Ярослав повалил меня на сухую траву и руками провел по ребрам, от чего мой звонкий смех разогнал сидящих на ветках деревьев птиц. — Уже тошнит от вас! — скривил лицо Егор. Друзья узнали про наши отношения, когда увидели, как мы нежно обнимали друг друга и соприкасались губами, греясь у огня, после ночного заплыва в реке. Трудно было не заметить влюбленные взгляды. У Сережи с Дианой все развивалось гораздо медлительней. Ярослав помогал другу советами, но Сережа лишь хмурил брови и кричал, чтобы мы не лезли в его личную жизнь. Диана грустно вздыхала, не получая желанный результат. Человек, который поселился в ее мыслях, слишком тормозил развитие событий. Подруга печально улыбалась, наблюдая за нашими с Ярославом поцелуями и тоже мечтала о любви. Все девочки о ней мечтают. *** Сидя на пятачке, я почувствовала легкий удар по голове и коснулась волос. Нащупав мелкие иголки, пришла в ужас. Какой-то умник решил кидаться репейником. Я с силой потянула растение и тихо простонала, почувствовав натяжение волос. На помощь пришла Анна. — Прости, — услышала я за спиной и обернулась. Рядом со мной с виноватым лицом стоял Егор. Я нахмурила брови, отодвинула парня в сторону и вышла из пятачка. Обошла беседку несколько раз и глазами отыскала куст, на котором росли колючие растения. Набрала горсть в ладонь и вернулась в беседку. — Прости, — крикнула я и кинула в Егора репейник. Он колючками зацепился за его одежду. Парень с силой отцепил растение и бросил в меня. Хорошо, что я много нарвала. Я подбежала к столу и кидалась в друга репейником, прячась за деревянными ножками, чтобы вновь не поймать растение волосами. В беседку забежала Анна, подошла ко мне и пригнулась. Подруга протянула мне ладонь, полную маленьких шариков с колючками. Звонкий смех разносился на всю беседку. Мы будто на время вернулись в детстве, где также устраивали войнушку с соседскими мальчишками. Диана, уставшая сидеть в стороне, присоединилась к нам. Мы втроём обстреливали Егора, оставляя репейник на его одежде и в волосах. Он закрывал лицо руками и моляще кричал взять паузу. Анна отбегала на улицу за новыми патронами, и мы с новой силой обкидывали Егора, не оставляя ни одного пустого места на его одежде. Парень только отрывал колючку от футболку, как в него прилетело сразу три новых репейника. — Ярик! — Егор пригнулся, закрывая голову руками. — Серёга! — крикнул он. Но помощь к нему не пришла, ребята уехали на Гребень и оставили нас одних в баре. Спустя продолжительное время перестрелки, мы сильно устали и вышли из-за стола. Тяжело дышали и тянулись к бутылке с водой, горло пересохло от резких движений и громкого смеха. — Я вам это ещё припомню! — Егор стоял посреди беседки полностью облепленный репейником. Новый приступ смеха окатил нас волной, когда мы увидели эту картину. Парень с щенячьими глазами отрывал от себя колючки и что-то бубнил себе под нос. Ярослав с Сережей не приехали ни через час, ни через два. Мы с подругами и Егором гуляли по полю, босиком ступая на влажную землю после дождя, который остудил горячий воздух. Прошлись вдоль реки, ветер от воды поднимал наши волосы и пробирался под одежду, щекоча кожу. Развернулись у глубинки и направились в сторону леска. Прошли мимо еловых веток, возвращаясь к пятачку. Ступни ныли от камней, которые встречались по дороге, но мы даже не думали обуваться. Хотелось срастись с землей и вечно ощущать влагу. Пятачок наполнился звонким смехом, запах сигарет витал по улицам и пробирался в лёгкие, одаривая трепетом в груди. У бетонной беседки стояла красная “Планета”. Вернулись. — Они закидали меня репейником! — жаловался Егор и указывал на нас с подругами. Мы наигранно скорчили виноватые лица и прыснули от смеха, увидев, как между бровей Егора появились складки. Он не верил, что нам жаль и правильно делал. Я бы с удовольствием повторила сегодняшнюю войнушку. Я глазами пыталась отыскать высокого парня среди толпы людей. Но из знакомых я встретилась только с рыжиной Сережи и хмурым взглядом Егора. Меня улыбнуло это. В ушах все еще звучал наш беззаботный смех. — Кого потеряла? — раздался голос за спиной. Обернувшись, я встретила с яркими зелеными глазами. Я обвила шею Ярослава и почувствовала мягкое прикосновение губ к щеке. — Тут слишком тесно, — прошептал он, — может погуляем? Я быстро закивала и схватила ладонь, которую мне протянул Ярослав. По проселочным дорогам мы блуждали среди деревенских домов и вдыхали запах летней ночи. — Расскажи о своей семье. Я ничего о тебе не знаю, — нарушила тишину я. Ярослав улыбнулся, не смотря на меня. — Мне нечего рассказывать. Про дедушку ты знаешь, — ещё шире улыбнулся он, — родители всю жизнь прожили тут, но я даже не задавался вопросом “почему”. Год назад у отца случится инсульт, он парализованный лежит, а мать носится вокруг него. Ей тяжело одной, поэтому я прихожу на помощь и не уезжаю отсюда. Это все. — А как же учеба? — удивилась я. — Я закончил учебу в том году, София. Я опустила взгляд, рассматривая темную траву под ногами. Я так многого не знала о нем, но это не помешало мне с головой окунуться в любовь. — При первой встрече ты спросила, не виделись ли мы. Почему? — Да, — кивнула я, — мне так казалось. Твоя внешность показалась мне очень знакомой, будто я ни раз видела тебя. — Пожалела, что не видела? — Вначале общения — нет. Ярослав рассмеялся, рукой повернул меня к себе и погрузил в объятья. — Меня удивляло, как такая упрямая девушка может быть трусихой. — Я не трусиха! — А кто? — Я не побоялась сесть за руль! — я гордо подняла голову. С лица Ярослава пропала улыбка, и он отстранился. — Я уже говорил, что это не показатель смелости. — А чего тогда? — Глупости. Я демонстративно закатила глаза и пошла прямо по проселочной дороге. Ярослав ступал за мной, но не ускорял шаг, чтобы догнать. Периодически я поворачивалась на него и надувала губы, давая понять, что его слова обидели меня. Но, казалось, ему было все равно. Он спокойно походкой шел вслед за мной и лишь иногда останавливался, рассматривая деревья, растущие по периметру дороги. — Неужели за всю жизнь ты не успел ими налюбоваться? — сдалась я, когда поняла, что зеленая листва для него интереснее, чем я. — Этим любоваться приятнее, нежели твоим недовольным выражением лица, — он наконец подошел ближе и накрутил на палец локон моих волос. — Пообещай мне кое-что. Я вопросительно подняла голову, ожидая услышать просьбу. — Обязательно попрощайся со мной, когда будешь уезжать. Я кивнула, понимая, что не смогу сдержать это обещание. Я никогда не смогу посмотреть в его глаза и сказать о разлуке. Когда уходят не попрощавшись — значит, еще вернутся. Мне хотелось в это верить, поэтому я даже не думала о том, чтобы говорить слова прощания. Мы расстанемся на время, но не навсегда. Вряд ли я смогу жить дальше без рева мотора и запаха сигарет, что забрался глубоко под кожу. При каждом поцелуе я чувствую вкус табака во рту и мне иногда кажется, что я сама начала курить. Он всегда сопровождает меня, от него не отмыться, его не выветрить. Как такой едкий запах мог стать таким сладким ароматом? По проселочной дороге мы дошли до поляны, которая в детстве служила сценой для выступлений, прошли дальше, выходя на поле с густой травой. Пройдя еще немного, завернули к деревьям, которые в одиночестве стояли посреди зеленого одеяла. Ярослав рукой отодвинул ветки, я по земляным ступеням спустилась в Яму, прошла мимо костра и забралась на холм, который до сих пор хранил в себе воспоминания о ночи, полной любви. Мы сидели на мягкой траве и рассматривали знакомые места. Взгляд блуждал от реки к леску, а потом останавливался на затопленном мостике. Как жить дальше, не видя этой красоты? Каждый сантиметр неба был усыпан звёздами. Огненные шары сверкали белым светом. В городе от силы можно увидеть звезды три, тут же невозможно сосчитать их количество. — Ты самое невероятное, что происходило в моей жизни, — нарушил тишину Ярослав. — Знаешь, в моей жизни было немало девушек. Взять ту же Карину, — Ярослав взглянул на меня и улыбнулся, видя нахмуренные брови. — С Кариной у меня ничего нет и не будет. Я осознал важную вещь, от которой мне страшно. — Какую? — Мне вдруг началось казаться, что мне не хочется видеть рядом с собой никого, кроме тебя. Рядом с тобой, кстати, тоже. — Ты ревнуешь? — прищурила я взгляд. — К каждому, кто посмотрит на тебя. Мне хочется тебя спрятать, забрать у всего мира и оставить только себе. Когда ты уедешь — будет трудно. Эти слова кольнули сердце. Зачем он постоянно говорит про отъезд! Я так старательно бегу от этих мыслей, а он вечно возвращает меня в реальность. Но мне не нужна эта реальность. Моя жизнь и сердце навечно останутся на этом холме. Рядом с этим парнем. — София, — улыбнулся он, — когда ты оставила мою куртку на дороге — это был, как красный платок для быка. Между нами было многое. И я хочу извиниться за свои обидные слова и глупые поступки. Возможно, чувства переполняли меня настолько, что затуманили разум. Никогда меня не тянуло к девушке так, как тянет к тебе. Я не знал, как себя вести. А ты только и делала, что выводила меня на конфликты. Я тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой. В моменте передо мной показался другой Ярослав. Такой, которого я еще не знала. Разговаривая о чувствах, оголяя свою душу, он вдруг показался мне таким… Нежным и ласковым. Это был другой Ярослав, не тот, что способен запереть тебя в сарае или до смерти напугать медведем в лесу. Я прильнула к нему, положила голову на плечо и вдохнула родной запах сигарет. — Именно благодаря нашим ссорам сейчас я сижу рядом с тобой. Ты вызвал во мне такую бурю, что из ненависти она перетекла в… Я запнулась, не зная, что сказать. Какие чувства я испытываю сейчас? Я не понимала саму себя. Ярослав накрыл мои губы своими губами, освобождая от продолжения фразы. Рано давать название нашим чувствам. Они есть и это главное. — Я не хочу, чтобы ты думала, что это мимолетная интрижка, — прошептал он. — Когда-нибудь нам придется расстаться, но я хочу, чтобы ты запомнила, что ты самое настоящее, что было со мной. — Что ты имеешь ввиду? — Мои чувства к тебе не шуточны. Мои действия искренние. Я пытался отвлечься на Карину, но ты слишком завладела моими мыслями. Пусть наши отношения будут недолгими, но они настоящие, живые. Не думай, что я пользуюсь тобой. И в ту ночь, здесь, на холме… Все было правдой. Это было не из-за инстинктов. Это было по-настоящему. Мы — по-настоящему. Глава 27 Жаркий братец июль не щадил никакого своей погодой. Солнце плавило асфальт, что на нем можно было жарить яичницу. Каждый вечер огненное красное солнце заходило за горизонт и одаривало деревню багровым цветом. Гулять в такую погоду было невыносимо тяжело. Иногда мы по знакомым местам катались с Ярославом. Ветер, обдувающий лицо, при быстром движении мотоцикла, единственный способ справиться со знойной жарой. Мы собирались дома у Егора, смотрели сериалы, ложками ели арбуз и облизывали самодельное мороженое: в йогурты вставляли чайные ложки и убирали на несколько часов в морозилку. Середина лета кричала о его скором окончании. Последние жаркие деньки мы проводили на костре и плескались в теплой воде. Пару раз Ярослав отвозил меня на родник и купался в купеле. Меня смешило его сморщенное лицо, когда ледяные капли воды стекали по его телу. — Попробуй тоже, — он хватал меня за руку и тянул к жёлтой лестнице, но я противилась и кусала его за кисть, чтобы он меня отпустил. — Упрямая трусиха с острыми зубами. Кого я себе забрал? — смеялся он, прижимая к груди укушенную руку. В конце июля к нам с бабушкой приехал папа. Я не делилась с ним подробностями личной жизни, но он и так все понял по моим вечно сверкающим глазам. Папа отметил, что мои щеки налились румянцем, а карие глаза, кажется, стали светлее от блеска. Я постоянно напевала себе под нос песни, которые слушала всю ночь на пятачке. Вскакивала каждый раз, заметив движение за окном и прислушивалась к звуку мотора, когда кто-то проезжал мимо нашего дома. За почти полгода я наизусть выучила то, как звучит “Планета”. Этот рев я не могла спутать ни с чем, как матери ни с кем не спутают своего ребенка. Существует в жизни то, что хранится глубоко под сердцем и начинает течь по венам, вместо крови. Я завороженно смотрела на танцующие языки пламени, когда папа разводил огонь в мангале, чтобы пожарить шашлык. Улыбалась, укладывая на дно лаваш, и вспоминала Егора, который так сильно любит “грязный хлеб”. — Ты давно проверяла почту, София? — папа сделал глоток свежесваренного кофе и присел рядом со мной на кухонный диван. — Завтра проверю, — фыркнула я. Я только избавилась от мыслей об отъезде, а папа вновь окунает меня в реальность. — Может, поедем уже домой? Мама соскучилась по тебе. Я руками оперлась о стол и откинулась на спинку дивана. — Нет. Я уеду только тогда, когда это будет необходимо. Папа покачал головой и сделал очередной глоток кофе. Его глаза жалели меня, родители всегда хотят лучшего для своего ребенка, так же и он: грустил, что я влюбилась в место и людей, с которыми не будет никакого будущего. *** Ярослав нежно обхватил мою талию и посадил на подоконник, на котором два месяца назад стоял букет ландышей и одаривал всю кухню нежным ароматом. Бабушка с папой уехали в ближайший город в магазин, оставляя в моём распоряжении целый дом. Я сказала им, что ко мне зайдут девочки, а на самом деле утопала в поцелуях человека, которому так не рады мои родственники. Парень целовал мои губы, перебрался к щеке и спустился на шею. Его поцелуи оставляли горящие следы на моей коже, я руками перебирала его волосы и почти захлебнулась чувствами, что царили между нами. Зелёные глаза смотрели на меня. Острые скулы, прямые брови и такой же нос. Родные черты находились в миллиметре от меня. Я поддалась вперёд, обвила его лицо руками и прижалась своими губами к его губам. Мир плыл перед глазами, голова кружилась, чувства переполняли меня, не позволяли даже на секунду оторваться от этого парня. Никогда в жизни я не испытывала такого притяжения. Послышался скрип двери. Кухню наполнили смущенные смешки. Я оторвалась от губ Ярослава, что давалось очень тяжело, и выглянула из-за его спины, поймав виноватые взгляды друзей. Ярослав тяжело выдохнул, выпустил меня из объятий и обернулся. — Я даже не хочу слышать, что вы придумали на этот раз, — сказал он. — Ничего криминального, — засмеялся Егор и продолжил мяться в дверях. — Анна попросила зайти за вами и позвать на пикник. — Сейчас? — хором спросили мы. Не хотелось прекращать ту сказку, что царила в этом доме. — Видимо, нет, — почесал макушку Сережа. — Присоединяйтесь, как освободитесь. Парни бросили на нас смущенные взгляды и покинули дом. — Когда-нибудь нас оставят в покое, — улыбнулась я, и губы Ярослава вновь прильнули к моим губам. Мы голые лежали на моей кровати и переплетали пальцы, утопая в любви и знойной жаре, от которой не спасал даже ветер из открытого окна. Ярослав пальцами чертил узоры на моей коже, а потом оставлял поцелуи на каждом сантиметре тела. Впервые ко мне прикасались так нежно и бережно. Иногда казалось, что он и вовсе боится меня трогать. Рядом с Ярославом я чувствовала себя маленькой фарфоровой куклой, которую оберегают и не трогают лишний раз, чтобы не сломать. Но в ночи, полные любви, бережность куда-то спадала. Страсть блуждала по нашему телу и заставляла меня громко кричать и выгибаться под напором любви. Каждый его поцелуй горел на моей коже. — Может, никуда не пойдем и целый день проведем в кровати? — Ярослав лицом зарылся в подушку, не желая ехать на пикник, который запланировала Анна. — Тогда чур ты будешь выслушивать крики бабушки, а я возьму на себя ношу пробовать сладкие персики, — засмеялась я. Тяжелая мужская рука упала на меня, не позволяя встать с кровати. Пальцы пробрались под одеяло и прошлись по ребрам, вызывая щекотку и ещё больший смех. Звонкое веселье перебило сообщение, пришедшее на ноутбук, стоявший на столе около шкафа. Я губами коснулась виска Ярослава и накинула на себя футболку, которая одиноко лежала на полу. Я открыла крышку ноутбука и заметила горящую иконку приложения почты. По пальцам прошлась легкая дрожь, я не спеша навела курсор мышки на сообщение, и на весь экран появилось огромное письмо. Мои глаза бегали по черным буквам, я нервно теребила край футболки, сжимала ткань в руке и делала глубокие вдохи, чтобы слезы не вырвались наружу. “Вы зачислены на курс”. Я целый год мечтала увидеть эти слова, пять лет жизни потратила, чтобы родителям не пришлось платить огромные суммы на обучение, поступила на бюджет. И сейчас, когда я вижу перед собой долгожданные слова, в моем сердце нет радости. Глаза наливаются слезами, и громкий крик мечтает вырваться из груди. — Что там? Я услышала шаги за спиной. Быстрым движением закрыла крышку ноутбука и обернулась на парня. Его волосы растрепались и торчали в разные стороны. Он был похож на сонного котенка, прикрывал рот рукой при очередном зевке и мечтал вернуться в кровать, чтобы вновь погрузиться в сон и соприкасаться горячими телами. — Мама написала, что соскучилась, — соврала я Холодная вода стекала по моей коже и приводила мысли в порядок. Я не знаю, сколько времени провела в ванной комнате. Слезы лились вместе с каплями из лейки душа. Ярослав периодически стучал в дверь и узнавал, все ли хорошо. Я натягивала улыбку и радостно выкрикивала, что уже выхожу. А потом новый приступ истерики накрывал меня с головой. Лицо окрасилось в багровый цвет, будто я несколько часов провела в бане, но виною всему были слезы, не желающие прекратить литься. Я нервно смахивала соленую воду с щек, делала глубокий вдох, но это помогало лишь на короткий промежуток времени. Боль щемила сердце от осознания, что летняя история любви скоро закончится, так и не успев начаться. Ярослав пил чай на кухне, дожидаясь, когда я выйду из душа. — Ты провела там больше часа, — нахмурил он брови. — Люблю воду. — И не умеешь плавать? Я вдыхала летний горячий воздух, глазами рассматривала пролетающих мимо бабочек, ближе прижималась к спине Ярослава и боялась закрыть глаза. Страх того, что, подняв веки, рядом не будет бескрайних полей, звука мотора и запаха сигарет, сковал мое тело. Я больше не закрою глаза, буду запоминать и наблюдать каждый момент, боясь упустить хоть одну деталь. Отцу я решила не рассказывать про письмо из института, которое пришло мне на почту. У меня есть еще месяц, чтобы наслаждаться звонким смехом друзей, утопать в поцелуях и греться у ночного огня. Я расскажу все в тот момент, когда теплые дни лета будут подходить к концу. На яркой траве нас уже ждали друзья. Анна раскладывала контейнеры с фруктами и овощами на плед, а Сережа с Егором затаскивали Диану в воду. Подруга громко визжала и руками создавала большое количество брызг, которые летели в лица парней. Они отпускали руки Дианы, она направлялась к берегу, и они снова утаскивали ее в воду. Подруге удалось высвободиться только, когда красная “Планета” остановилась у сгнившей лавочки. Подруги счастливо подошли ко мне и заключили в объятья. Из-за Ярослава я стала реже общаться с ними, все мои дни и мысли заполнил зеленоглазый парень. — Мы думали, что вы уже не приедете, — улыбнулась Анна. — Что можно так долго делать? Я смущённо улыбнулась и не стала погружать подруг в то, что происходит, когда мы с ним остаемся наедине. Пускай думают, что поцелуи — это единственное наше занятие. Улыбка пропала с моего лица, когда я вспомнила про письмо. Я обещала рассказать им первым. — У меня есть новости. Диана окинула взглядом парней, которые рылись в капоте ржавой “Жигули”, и кивнула нам, приглашая присесть на плед. Босые ноги ступили на ткань, ощущая ее мягкость. Из прозрачных контейнеров показывались яркие и сочные фрукты, которые так хотелось попробовать. — Мне пришло письмо о зачислении, — начала я, по щеке скатилась слеза, но я быстро смахнула ее ладонью. Подруги передернули плечами и переглянулись. Однажды этот момент должен был настать, но никто не ожидал, что он наступит так быстро. — Когда ты уезжаешь? – голос Анны задрожал. — Я пока не говорила папе. Думаю, что в конце августа. Я не смотрела на подруг, мне не хотелось видеть их опечаленные лица, иначе я не сдержусь, и соленая вода рекой польется из глаз. — Ты уже говорила с Ярославом? — Нет, — я мотнула головой, — и вы не говорите. Я не хочу прощаться. Подруги крепко обняли меня, ощущая скорую разлуку, которую мы так боялись. Я обязательно приеду ещё, только пока не знаю, когда. — В следующий раз, когда приеду, я хочу видеть ваши поцелуи с Сережей, — обратилась я к Диане и засмеялась, разбавляя обстановку. Сок от персика стекал по моему подбородку, и сладкие капли падали на плед, оставляя после себя оранжевые следы. Мы передавали друг другу контейнеры, наслаждаясь летними плодами. — Куда убрали черешню? — крикнул Сережа. — Отдай мне арбуз! — перебил его Егор. Я молча рассматривала друзей, на их лицах были счастливые улыбки. Они все были перепачканы соком от фруктов и ягод. Егор с Ярославом бросались друг в друга косточками от вишни. — То репейник, то вишня! — смеялся Егор. — Если вы хотите меня убить, то советую выбрать оружие посильнее, — и новый удар пришелся по его щеке, оставляя после себя бордовый след. Я улыбнулась, вспомнив перестрелку в баре. — Что-то случилось? — Ярослав подсел ближе ко мне и протянул контейнер с виноградом. Я сорвала ягодку с ветки и кинула в рот. Виноград стал ассоциировать с холмом, вид которого выходил на просторное поле. — Все хорошо, — натянула улыбку я. — Ты молчаливая. — Слишком жарко. На лице парня появилась хитрая улыбка. Он отложил контейнер в сторону и отошел к друзьям. Сильные мужские руки резвым движением подняли меня в воздух. С подругами произошло тоже самое. Трое парней на плечах несли нас ко входу в воду, а мы били их по спине и не могли выдавить из себя ни слова, смех мешал даже сделать вдох. — Я в платье! — крикнула я и с новой силой шлепнула Ярослава по спине. — Чего я там не видел? — Другие не видели! — Они отвернуться. Теплая вода коснулась моего тела. Ярослав прыгнул в реку, держа меня на руках. Я ртом ловила воздух и руками била по воде, боясь пойти на дно. — Трусиха! — рассмеялся Ярослав. Он крепко придерживал меня за талию. Я перестала барахтаться, полностью доверяя свое тело и жизнь зеленоглазому парню. — Ноги, — сказал он. — Что? — Не поджимай ноги. Я только сейчас осознала, что мои ноги были согнуты в коленях. Ступни коснулись мягкого песка. Даже на глубине вода не понизила свой градус. Я по шею стояла в воде и наблюдала за подругами, которых так же кинули в реку. От удара тел об воду по нам прошлись мелкие брызги. Я вылезла из речки, ощущая, как мокрая ткань прилегает к телу. Руками выжимала волосы, с них ручьем лилась вода. Подруги повторили за мной. От былой красоты ничего не осталось. — Ты ругался, что я провела больше часа в ванной, чтобы опять искупать меня? — пробубнила я, руками распределяя пряди волос. Ярослав пожал плечами, усаживаясь на плед: — Ты сказала, что любишь воду. Глава 28 Солнце пряталось за макушки деревьев. Мы вернулись на пятачок после жаркого пикника. Под палящими лучами наши одежда и волосы высохли, мы больше не были похожи на мокрых крыс. В бетонной беседке стоял привычный сердцу шум. Знакомые лица играли в пинг-понг, карты и пили пиво. Я без остановки пила алкоголь, мечтая забыть о неудавшемся утре. Подруги с опаской смотрели, как я открываю очередную бутылку, и белая пена стекает по стеклу, но ничего не говорили. Они привлекут внимание Ярослава и ему придется все рассказать, а они обещали этого не делать. Они никогда не нарушают обещаний. — Ты куда так накидываешься? — Сережа резким движением забрал у меня бутылку пива, как только я поднесла ее ко рту. — Что случилось? — Хочу повеселиться! — я забрала бутылку обратно и сделала большой глоток. — Тебе уже спать пора, а не веселиться. Я за Яриком. — Нет! — кинулась я к парню. — Не нужно, пожалуйста. — Вы поссорились? Я прикусила нижнюю губу и взглядом окинула парня, который стоял при входе в беседку и общался с друзьями. Пускай он будет счастлив и не переживает обо мне, он ещё успеет разозлится, когда я молча уеду в город. — Да, — соврала я. Сережа закатил глаза, выхватил из моих рук бутылку, сделал глоток и вернул обратно. — Заняться вам нечем, — фыркнул он и ушел в сторону Дианы, которая совсем заскучала без его шуток. Я сидела за дальним столом с полной бутылкой пива. Пить расхотелось также, как и веселиться. Сейчас бы взять Ярослава и уехать на холм, наблюдать за звездами и целоваться. У нас осталось слишком мало времени. — Когда мы успели поссориться? — строго спросил Ярослав, подойдя ко мне. Я нахмурила брови и перевела взгляд на Серёжу, который смотрел на нас. Он виновато улыбнулся и скрылся за компанией людей. — Когда ты кинул меня в воду, — я не смогла придумать ничего лучше, алкоголь путал мысли. — Ты издеваешься? — он посмотрел на пустые бутылки, стоящие рядом со мной. — Сколько ты выпила? — Мало. — Мало? — прикрикнул он. — Тут минимум шесть бутылок! — Мало, — выдохнула я и подперла подбородок кулаком. Ярослав резко схватил меня за локоть и поднял с лавочки. — Что ты делаешь? — Отвожу тебя домой. — Я хочу веселиться! — Ты хочешь пить! — Да! Он волок меня через весь бар. Я ловила на себе озадаченные взгляды друзей. Подруги незаметно кивнули, давая понять, что это будет лучшим вариантом. Мотоцикл с бешеной скорость несся по асфальтированной дороге. Ветер отрезвлял и приводил мысли в порядок. Я рассматривала поле, расстилающиеся по левой стороне дороги. Ярослав периодически поглядывал на меня через боковое зеркало и хмурил брови. Красная “Планета” остановился вплотную с синим забором, он не боялся разбудить бабушку, не опасался гнева папы. — Что случилось? Ярослав обернулся на меня. Моя голова прижималась к его спине, и я даже не думала о том, чтобы ступить на землю. Ярослав первым сделал это. Слез с мотоцикла и снял меня с сиденья. — Я просто хотела выпить. Он прищурил глаза: — Мне казалось, что среди нас двоих, роль бессовестного вруна отведена мне. Я прошла к калитке, толкнув Ярослава плечом. Впервые его губы не коснулись моих перед расставанием. Скоро они перестанут меня касаться вовсе, нужно привыкать заранее. *** Утро началось с сильного похмелья. Голова сильно болела и кружилась, казалось, что я до сих пор пьяна. Я почувствовала громкое дыхание над своим ухом и мотнула головой. Отлично, теперь у меня еще и галлюцинации. Я приняла сидячее положение в кровати и облокотилась на стену. Дыхание вновь раздалось над моим ухом. Я потерла глаза и повернула голову. Мой крик разнесся по всему дому. Из окна торчала голова лошади. Теплый воздух из ее ноздрей обдул мое лицо, своими желтыми зубами она пыталась схватить прядь волос. — Тише, трусиха! Лошадь убрала голову из моего окна и у подоконника появился Ярослав с легкой улыбкой. — Что это?! — снова крикнула я. — Я ещё не определился с именем, — Ярослав шире улыбнулся и рукой провел по белой гриве лошади. — Где ты его взял? Он опустил взгляд. — Ты его украл? — Скорее позаимствовал. Ты каталась хоть раз верхом? — Нет, конечно! Я же трусиха. Ярослав отошёл от окна, позволяя мне одеться. Я быстро металась по дому, одной рукой держала кружку с чаем, а другой чистила зубы, закинула в рот пару бутербродов и выглядывала в окно. Высокий парень с лошадью стояли у фонарного столба и ждали меня. Папа с бабушкой пускали на него косые взгляды, они ещё не знали, что скоро этот парень перестанет приходить к голубому дому. Бабушка наконец-то сможет отдохнуть от рева мотора. — Ты умеешь кататься на лошадях? Мы шли по полю, засеянному пшеницей. Ярослав держал коня за поводья. — Уверен, что это не сложнее, чем езда на мотоцикле. Он остановился посреди дороги. Обошел коня с левой стороны, засунул ногу в стремя, правую перекинул через седло и оказался верхом на лошади. — И как я должна это повторить? Я также, как и Ярослав, засунула ногу в стремя. Парень рукой помог мне перекинуть ногу и подтянул выше, усаживая на седло. Я сидела на высоком коне и рукой ощущала мягкость его гривы. Он громко фыркнул и покачал головой. — Ты ему понравилась, — прошептал Ярослав на ухо. — Как ты это понял? — Никак. Я вообще не разбираюсь в лошадях. Он ударил коня по ребрам ногами и послышался стук копыт по земле. Конь не спеша шел по полю и тянулся к траве. В эти моменты Ярослав тянул поводья на себя, поднимая голову лошади. Конь не ускорял шаг, шел по полю, иногда встряхивал гривой и громко фыркал. Ярослав не подгонял его. Мы сидели на одноместном седле, мои ноги болтались в воздухе, и лишь рука Ярослава помогала не упасть. Мы несколько раз очертили пшеничное поле верхом на лошаде. Конь покорно поворачивал в ту сторону, в которую Ярослав тянул поводья. — Предлагаю дать ему имя, — прошептал Ярослав мне на ухо. — Ландыш! — улыбнулась я. — Почему? — Он такой же белоснежный. Ярослав улыбнулся и кивнул. Мы вряд ли когда-нибудь увидим ещё этого коня. Ярослав вернёт его хозяину сразу же, как мы закончим прогулку. Но мысль о том, что где-то живёт наша лошадка по имени Ландыш, будет греть меня в суматошном городе. Улыбка пропала с моего лица, когда мысли о расставании вновь появились в моей голове. Я взглядом окинула крепкие руки мужчины, которые прижимали меня к себе, пальцами провела по его коже, и мурашки покрыли мое тело. Мы ещё недолго ехали на коне по полю, ловили лицом солнечные лучи и провожали июль. Скоро август, об этом кричит ветер, который начинает усиливаться с приходом вечера. Ярослав с конем остановились у моего забора. — Я заеду за тобой, как верну Ландыша домой. — Подожди минутку! Я быстро забежала на кухню, под испуганными взглядами бабушки и папы схватила три белых кубика из сахарницы, и выбежала с участка. — Держи, милый, — я протянула раскрытую ладонь Ландышу. Конь поднес нос к моей руке, обнюхал сахар и большими губами забрал лакомство. Я взглядом провожала высокого парня, который за поводья вел белоснежного коня и отдалялся от моего дома. — Кто он? — нахмурился папа. — Друг. — О друзьях так не вздыхают. Я прикрыла глаза и отвернулась от окна. Ярослав уже скрылся за поворотом. Интересно, где живёт Ландыш? Интересно, увижу ли я его ещё когда-нибудь? Я взглянула на отца, он стоял в дверях кухни и ждал объяснений. Но что я могла объяснить? Что все, ради чего я жила пять лет, стало неважным? Что моя мечта стать клиническим психологом отодвинулась на задний план? Что мне важнее остаться здесь, с тем парнем, который ворует ради меня коня? — Мне пришло письмо, — прошептала я, понимая, что не смогу вечно скрывать эту информацию, — я зачислена на курс. Хмурость и строгость пропала с лица папы, улыбка коснулась его губ. Он скорее поспешил ко мне и заключил в крепкие объятия. — Как я рад! Завтра поедешь в город вместе со мной. Мам, помоги Софии собрать вещи, — обратился он к бабушке, которая перелистывала старый альбом, сидя в гостиной. В последнее время бабушка стала молчаливой, все чаще пересматривала фотографии и улыбалась изображённой на них паре. — Нет! — замотала я головой. — В конце августа, пожалуйста, папа. — Через две недели, София, не позже. Тебе ещё нужно будет подготовиться к учебному году. — Две недели это слишком мало! — Мало для чего? Неужели ты не нагулялась за полгода? Нагулялась? Я не гуляла! Я любила! Неужели он не видит? Неужели не понимает? Бабушка зашла на кухню и отодвинула от меня папу. Отец был хмур и не понимал моего нежелания уезжать из этого места: что эта деревня, когда впереди меня ожидает пятилетнее обучение, о котором я так мечтала? — Я тебе говорила, что так будет, София, — бабушка присела рядом со мной, выпроваживая папу в коридор, чтобы его уши не слышали нашего разговора. — Ты же знала, что тебя ожидает. — Знала! — вновь крикнула я, и слеза скатилась по моей щеке. — Но я не знала, что это будет так скоро. Я не готова к расставанию. — К такому нельзя быть готовым, — теплые руки гладили меня по спине. — Эта любовь будет сопровождать тебя, где бы ты не была. Она будет греть твоё сердце, а иногда вызывать слезы. Это самое светлое чувство, которое ты должна сохранить в своем сердце. — Я не хочу уезжать, бабушка, — я уткнулась ей в плечо и слезы ручьем полились из моих глаз, оставляя мокрые пятна на футболке бабушки. Бабушка молча гладила меня по спине. Позже налила чая с ромашкой, чтобы успокоить мои нервы. Но никакой чай не успокоит меня так, как зеленоглазый парень, рев мотора и запах сигарет в перемешку со звонким смехом друзей. Папа молча сидел в гостиной, перелистывал телевизионные каналы и бросал на меня хмурые взгляды. Он не понимал. Он впервые меня не понимал. К фонарному столбу подъехала красная “Планета”. Я поняла это по реву, который издал мотоцикл. Отодвинула занавеску и заметила парня, который улыбался мне. — Ступай, — бабушка заправила прядь волос мне за ухо, — проведи эти две недели в любви. И не забудь сказать главные слова. Я не успела. Я заключила бабушку в аккуратные объятья, боясь сжимать ее хрупкое тело. — Сережа хотел поехать в клуб, — произнес парень, целуя меня в губы. — Я хочу на холм. — У меня нет винограда и пледа. — У меня есть. Мотоцикл свернул с проселочной дороги налево, проехал поляну и остановился посреди густой травы. Уже по знакомому маршруту мы подошли к Яме и забрались на холм. Ярослав расстелил плед, а я достала контейнер с виноградом, который взяла из дома. Мы закидывали спелые ягодки в рот и рассматривали поле. Ветер обдувал наши тела и остужал кожу после дневной жары. Я положила голову на плечо Ярослава и вдыхала запах сигарет. Я мечтала перемотать время на полгода назад и вернуться в день нашего знакомства. Если бы я знала, что все так будет, я бы не теряла ни секунды на глупые ссоры. Я так винила себя, что из-за моего упрямства я не виделась с Ярославом неделями. Но он всегда приходил ко мне, а я от него уходила. И скоро уйду вновь. — Ты расскажешь, что случилось? — его губы коснулись моих волос, и он рукой прижал меня ближе к себе. — С чего ты взял, что что-то случилось? — Вначале ты говоришь, что мы поссорились, потом напиваешься, а теперь попросила съездить на холм. — Я просто запуталась. — В чем? Я взглянула на Ярослава. Он не смотрел на меня, рассматривал искрящиеся звезды, раскиданные по небу. Я любовалась его идеальным профилем и прядями, которые падали на лоб. — Во всем, — я ладонями закрыла лицо, и соленая вода вновь полилась из моих глаз. Я впервые так много плакала. Ярослав аккуратно убрал мои руки. На его лице появился испуг, когда он увидел слезу, что стекла по моей щеке. Он нежно провел пальцем по коже, смахивая капли. — Ты уезжаешь? — Нет, — соврала я, и новая порция слез покатилась из глаз, — но когда-нибудь уеду. — София, — он поцеловал мою щеку, пробуя на вкус соленую воду, — не нужно думать о том, что будет. Мы сейчас рядом и нам хорошо. Это не главное? Я кивнула, понимая, что он прав. Но это было тяжело — тяжело не думать об отъезде, который состоится через две недели. Две недели это так мало! Ярослав обвил руками мое лицо и прильнул к губам. Его поцелуи обжигали, путали мысли и привязывали к себе. На этом холме невозможно не любить друг друга. — Я вспомнила! — крикнула я, отстранившись от Ярослава. — Бабушка просила, чтобы я не забыла тебе сказать главные слова, но я не сразу поняла, какие. А сейчас понимаю. — И я тебя, трусиха. Ярослав вновь коснулся меня губами, понимая смысл моих слов. “Я люблю тебя” — те самые главные слова, о которых мне сказала бабушка. — Нет! — я отстранилась от него. — Я хочу это сказать, чтобы ты запомнил. Я люблю тебя, Ярослав. На его лице появилась улыбка: — Я люблю тебя, трусиха. Простые три слова, которые казались такими страшными вначале. Я никогда не произносила их, если не считать родственников. Мальчики, с которыми я встречалась в школе, признавались мне в любви, но я лишь бросала глупое “я тоже”. Мама объясняла мне, что такого чувства “тоже” — не существует, но я не понимала ее. А сейчас понимаю. Когда ты любишь — тебе хочется говорить про это всегда, эта фраза больше не пугает, а теплом растекается по груди. Эти слова опьяняют и кажутся самыми важными на свете. Я засмеялась, чувствуя облегчение на душе. Теперь он знает о моих чувствах, и я надеюсь это сгладит его злость на меня, когда я молча уеду. Мы просидели на холме до поздней ночи. Я не отводила взгляд от поля, пыталась запомнить каждый сантиметр этого места, чтобы, находясь в городе, вспоминать красивый пейзаж. Я гладила подруг по волосам, они плакали у меня в коленях. Мы встретились на пятачке раньше, чем приехали парни. Диана сжимала мою руку, а Анна кутала лицо в волосы, чтобы не показывать красную кожу от истерики. Подруги плакали, а я вместе с ними. У нас было много воспоминаний. Мы провели замечательное детство: устраивали спектакли, играли в магазин и войнушки, строили дома на дереве. Детские забавы остались в прошлом. Мы выросли. Теперь нас объединяет что-то более сильное. Общие воспоминания о костре, речке и пятачке. Первые волнения от чувств, что рождаются при поцелуях. Воспоминания стали взрослее, как и мы. И разлука ощущается острее. Они были не готовы отпустить меня. Диана рвалась из беседки, хотела поговорить с моим отцом. Но я останавливала ее легким прикосновением руки. В этом нет смысла, с самого начала я знала, что уеду из этого места. Но я не знала, что будет так больно. Я ощущала счастье на каждом углу деревни. Здесь всегда было спокойно, дышалось легче. Не волновали городские проблемы, не было мыслей о будущем. Мы жили здесь и сейчас: купались на речке, пили пиво и грелись у костра. Я ещё вернусь, обязательно. Знать бы только, когда это будет. Когда вновь я смогу окунуться в звонкий смех, доносящийся из ночной беседки. У бетонной беседки остановилась белая “Жигули”. Раздались мужские голоса. Мы с подругами быстро смахнули слезы и громко засмеялись, чтобы скинуть красные лица на веселье. Диана выпустила мою руку, когда на пороге появился зеленоглазый парень. Они отпускали меня к нему, зная, что время с ним было для меня самым драгоценным. — Что-то случилось? — испуганно спросил Ярослав, видя багровые пятна на моем лице. — Слишком много смеялись, — засмущалась я. Ярослав прищурил глаза и кивнул, сделав вид, что поверил. Небо затянуло тучами, наши планы поехать на костер перебил дождь, что стучал по крыше беседке. Я сидела на дальней лавочке и куталась в объятья Ярослава. Парень прижимал меня к себе, параллельно разговаривая с Егором. Я носом уткнулась в его грудь и делала глубокие вдохи, ощущая запах сигарет. Мне хотелось искупаться в этом аромате. Скоро я не буду ощущать его вовсе. Диана с Сережей играли в пинг-понг, оранжевый шарик прыгал в стороны и падал на бетонный пол. Анна сидела по левую сторону от меня. Молчала, рассматривала наши с Ярославом объятия и периодически сжимала мою ладонь. Она меня жалела, будто чувствовала боль от расставания, с которой мне придется столкнуться. — Ты подозрительно много молчишь, — прошептал Ярослав, когда друзья оставили нас наедине, отучившись в магазин. Я засмеялась, когда его пальцы прошлись по моим ребрам, щекоча тело. Ругаться не хотелось. Хотелось только молчать и насладиться последними днями в присутствии этого человека. Ярослав целовал меня и махал в сторону Сережи, когда тот просил его помочь разобраться с машиной. Дождь закончился, позволяя рыжему парню вновь копошится в капоте. Но Ярослава интересовали только мои губы, которые он жадно целовал. Сжимал в руках мою талию и притягивал ближе к себе. Мы делали короткие перерывы, глотали воздух и вновь возвращались друг к другу. *** Оставалась неделя до моего отъезда. Я чаще плакала, заходя домой. Бабушка сидела у моей кровати по несколько часов, гладила по волосам и что-то бубнила, но я ее не слушала. От слез меня мог спасти только зеленоглазый парень, что иногда воровал меня ночью. Мы ехали на холм, где ели виноград и рассматривали звезды. Днём всё так же плескались в воде, я больше не боялась плавать, ощущая поддержку Ярослава. Вечера проводили у костра или на пятачке, наслаждались смехом друзей и холодным пивом. Выезжали на асфальтированную дорогу, Ярослав выжимал газ, и мотоцикл с бешеной скоростью несся по асфальту, рев мотора ласкал уши, и я сильнее вдыхала запах сигарет, который скоро исчезнет из моих будней. В дни, когда бабушка с папой оставляли меня одну дома, уезжая в магазины, ко мне приходил Ярослав. Мы все время проводили в кровати, одаривали друг друга нежными поцелуями, руками очерчивали кожу и переплетались пальцами. Я любовалась Ярославом, который спал в моей кровати. Его волосы растрепались и торчали в разные стороны. Руками он прижимал меня к себе каждый раз, когда я поворачивалась. — Я не собираюсь уходить, — смеялась я, когда меня сжимала мужская рука. — Ты все равно уйдешь, — тяжело вздыхал он. — Я еще не выполнила обещание утопить тебя. — Ты даже плавать не умеешь. — Зато хорошо бросаюсь шишками. — И теряешься в лесу. Я смеялась, вспоминая былые моменты. Ярослав часто припоминал мои язвительные шутки, а я упрекала его в обманах. Мы пытались ссориться, но споры быстро заканчивались. Он нашел замечательный способ заткнуть меня — поцеловать. *** Меня разбудил стук в окно. Я открыла глаза, встречаясь с алыми лучами солнца, что выходило из горизонта. Яркие цвета заполнили комнату, пробираясь через тонкую занавеску. За окном стоял зеленоглазый парень. Открыв окно, в комнату влетела утренняя влага. Пахло свежестью и росой. — Пойдем гулять, — улыбнулся парень. — Ты не мог подождать? — я высунулась из окна сделала глубокий вдох. Свежо. — Устал от солнца. Я прикрыла улыбку рукой и кивнула. Распахнула окно и перекинула ногу через подоконник, оставаясь в одной пижаме. Однажды, я так же сбегала из дома, после купания в апрельской речке. Сейчас на улице стоял жаркий август, а купаюсь я в теплой воде. Ярослав подхватил меня за талию, ставя на землю. Я перебрала пальцами ног, чувствуя сырость почвы. Я даже не надела носки. Посмотрела на парня и смущенно улыбнулась. Стояла перед ним в одной пижаме, с растрепанными волосами и босыми ногами. Ярослав скинул с ног резиновые тапки, следуя моему примеру. Кожей ощутил влажную траву и протянул мне руку. Мы вышли на пшеничное поле. Сухие колоски окутал белый туман. С веток на ветки перелетали птицы и пели свои мелодичные песни. Было тихо. И спокойно. Мы держали друг друга за руки, ступая по сырой земле. Ноги испачкались, но это не волновало. Ярослав будто чувствовал, что мне нужна была эта прогулка. Провести время в спокойствие, в тишине от вечного смеха и криков. Бродить по полю, рассматривать знакомые места и вдыхать свежий утренний воздух. Солнце постепенно поднималось из-за горизонта, освещая поле алыми лучами. Мы остановились посреди дороги и наблюдали за пейзажем. Ярослав встал позади меня, скрестив руки в замок на моем животе. Подбородок положил на мое плечо и ласково касался шеи губами. — Тут очень красиво, — выдохнула я, ощущая мурашки, что пробежали по коже. — Деревня была для меня частью детства, я и не думала, что в юношеском возрасте это место станет для меня таких значимым. — До инсульта отца я жил и учился в городе, но нигде не испытывал те же чувства, что здесь. Город — отличное место для достижения поставленных целей. Деревня — место для жизни. — Место, где безопасно, — улыбнулась я. — В городе все суетятся, куда-то бегут, забывая остановиться и оглянуться. Люди забывают жить. В деревне же чувства обостряются, закаты приносят счастье, а теплый ветер — смех. — Да, — кивнул парень и повернул меня лицом к себе, — но ты сделала это место еще более значимым, чем оно было раньше. Я прищурила взгляд и начала рассматривал внешность парня. На его лицо падали яркие лучи солнца, что уже появилось на небе. — Что? — смутился Ярослав. — Пытаюсь вспомнить, за что хотела тебя отравить. — Могу снова кинуть тебя в речку, — пожал он плечами. Я засмеялась и уткнулась лбом в его грудь. Нет. Пускай я буду помнить только то, за что хочу его целовать. .*** Вторая неделя подходила к окончанию. Завтра мы уже уезжаем в город. Бабушка носилась по дому и складывала в сумку консервы, компот, свежий хлеб бабушки Риты. Я стояла у окна и ожидала красный мотоцикл, что остановится у фонарного столба. Сегодня последний раз я увижу это картину. — Мы ведь сможем встретиться следующим летом! — прикрикнула я, находя решение проблемы. — Одного года достаточно, чтобы все изменилось, — бабушка мыла посуду в раковине и бросала на меня печальные взгляды. Кажется, она вместе со мной переживает разлуку, которая однажды уже коснулась ее сорок восемь лет назад. Улыбка коснулась моих губ, когда перед взором появился красный мотоцикл. Рев мотора током прошёлся по моему телу. Последний день, когда я слышу этот звук перед долгой разлукой. Мягкие губы парня целуют меня, его руки крепко держат мою талию и запах сигарет пробирается под кожу, пропитывая каждый сантиметр тела. Мотоцикл проезжает знакомые улицы, выезжает на асфальтированную дорогу. Я взглядом окидываю поле и морщу глаза от солнца. “Планета” останавливается у пятачка из которого доносится громкий смех. Егор с Анной играют в карты, Диана перебирает рыжие волосы Сережи. Они счастливы, их не коснется разлука. Они каждый день будут проводить вместе, лишь раз в неделю уезжать на учебу, а потом вновь вернутся друг к другу. — Во сколько уезжаешь? — улыбки исчезли с лиц подруг. — Рано утром. Не провожайте меня. — Ты ему так и не сказала? — Диана кивнула в сторону высокого парня, который играл в пинг-понг. Я молча мотнула головой. Я не смогу сказать. Мы обязательно увидимся с ним, но до новой встречи пройдет целый год. Красная “Планета” ехала вслед за белой машиной. Мы проехали футбольное поле и завернули в лесок. Я улыбнулась бежевому песку, вспомнив момент, как пряталась от него под полотенцем Ярослава. Каждый угол хранил в себе воспоминание. На костре нас встретила знакомая картина: сожжённые ветки, старый синий диван, лавочки и стол, между стволов деревьев. Яркие языки огня танцевали в воздухе, искры летели к небу, а лесок заполонил оранжевый свет от костра. Мы в обнимку сидели с Сережей на диване и пели песни. Егор бегал за Анной вокруг елей, пытаясь забрать обратно свой телефон. Диана с Ярославом сидели на дальней лавке и о чем-то разговаривали, периодически делали глотки пива и звали нас к ним. Я взглядом окинула местность. В голове прокрутила все счастливые моменты, которые здесь произошли. Ветки тихо трещали от огня, пламя костра не спеша превращало их в пепел. Костер. Костер — это личное. Ярослав отвел меня к дальней ели, обвил талию и нежно целовал. Кажется, мы так долго мечтали об это их поцелуях, что теперь не можем оторваться ни на мгновение. — Я люблю тебя, — прошептала я, прерывая поцелуй, — не забывай об этом. — Я не смогу про это забыть, трусиха. И я тебя люблю, — его губы вновь коснулись моих. Я ощутила вкус сигарет во рту, и он был слаще любых фруктов. Со стороны асфальтированной дороги доносился шум мотоциклов. Видимо, знакомые ребята с соседних деревень вновь направляются на наш пятачок. Красная “Планета” остановилась у синего забора. Я не могла оторвать своих губ от Ярослава. Я мечтала всю жизнь простоять с ним у фонарного столба и дарить друг другу нежные поцелуи, ощущать блуждание рук по коже и вдыхать дым сигарет. — Во сколько за тобой заехать завтра? — Ярослав улыбнулся в губы. — В обед, — также улыбнулась я. — Могу снова украсть Ландыша. — Не нужно, — по моей щеке скатилась слеза, — покорми его сахаром, когда увидишь в следующий раз. Ярослав прижал меня к себе, и я лицом уткнулась в его грудь. Мне не хотелось оставлять его, не хотелось уезжать и оставлять нашу любовь на холме. Летнюю любовь. Первую любовь. — Я люблю тебя, — прошептала я. Мне хотелось говорить это как можно чаще, чтобы он не забыл и не злился, приехав завтра к пустому дому, где его встретят лишь печальные глаза бабушки. — И я тебя люблю, трусиха. Он последний раз касается меня губами, рукой проводит по волосам и садиться за руль. Мотоцикл издает громкий рев и скрывается за поворотом. Слезы без остановки льются из моих глаз. У нас было замечательное лето, замечательные три месяца весны. Мы ещё повторим это, обязательно повторим, если он не забудет о моей любви. Он обещал не забыть. И я верила ему. Впервые верила, после многочисленных обманов. Нужно возвращаться в дом, ложиться спать и встречаться с новым днём, который увезет меня подальше от места, которое поселилось в сердце. Я оставляла мокрые следы на подушке. Слезы предательски лились из моих глазах. Кажется, я даже не спала эту ночь. Прижимала к груди толстовку Анны, которая до сих пор была пропитана запахом сигарет, рассматривала фонарный столб, у которого уже привыкла видеть красный мотоцикл и вспоминала все счастливые моменты, что произошли за эти полгода. Самые счастливые полгода моей жизни. Полгода любви, свободы и смеха. Глава 29 Я гладила подруг по волосам, они плакали у меня в коленях. Мы встретились на пятачке раньше, чем приехали парни. Диана сжимала мою руку, а Анна кутала лицо в волосы, чтобы не показывать красную кожу от истерики. Подруги плакали, а я вместе с ними. У нас было много воспоминаний. Мы провели замечательное детство: устраивали спектакли, играли в магазин и войнушки, строили дома на дереве. Детские забавы остались в прошлом. Мы выросли. Теперь нас объединяет что-то более сильное. Общие воспоминания о костре, речке и пятачке. Первые волнения от чувств, что рождаются при поцелуях. Воспоминания стали взрослее, как и мы. И разлука ощущается острее. Они были не готовы отпустить меня. Диана рвалась из беседки, хотела поговорить с моим отцом. Но я останавливала ее легким прикосновением руки. В этом нет смысла, с самого начала я знала, что уеду из этого места. Но я не знала, что будет так больно. Я ощущала счастье на каждом углу деревни. Здесь всегда было спокойно, дышалось легче. Не волновали городские проблемы, не было мыслей о будущем. Мы жили здесь и сейчас: купались на речке, пили пиво и грелись у костра. Я ещё вернусь, обязательно. Знать бы только, когда это будет. Когда вновь я смогу окунуться в звонкий смех, доносящийся из ночной беседки. У бетонной беседки остановилась белая “Жигули”. Раздались мужские голоса. Мы с подругами быстро смахнули слезы и громко засмеялись, чтобы скинуть красные лица на веселье. Диана выпустила мою руку, когда на пороге появился зеленоглазый парень. Они отпускали меня к нему, зная, что время с ним было для меня самым драгоценным. — Что-то случилось? — испуганно спросил Ярослав, видя багровые пятна на моем лице. — Слишком много смеялись, — засмущалась я. Ярослав прищурил глаза и кивнул, сделав вид, что поверил. Небо затянуло тучами, наши планы поехать на костер перебил дождь, что стучал по крыше беседке. Я сидела на дальней лавочке и куталась в объятья Ярослава. Парень прижимал меня к себе, параллельно разговаривая с Егором. Я носом уткнулась в его грудь и делала глубокие вдохи, ощущая запах сигарет. Мне хотелось искупаться в этом аромате. Скоро я не буду ощущать его вовсе. Диана с Сережей играли в пинг-понг, оранжевый шарик прыгал в стороны и падал на бетонный пол. Анна сидела по левую сторону от меня. Молчала, рассматривала наши с Ярославом объятия и периодически сжимала мою ладонь. Она меня жалела, будто чувствовала боль от расставания, с которой мне придется столкнуться. — Ты подозрительно много молчишь, — прошептал Ярослав, когда друзья оставили нас наедине, отучившись в магазин. Я засмеялась, когда его пальцы прошлись по моим ребрам, щекоча тело. Ругаться не хотелось. Хотелось только молчать и насладиться последними днями в присутствии этого человека. Ярослав целовал меня и махал в сторону Сережи, когда тот просил его помочь разобраться с машиной. Дождь закончился, позволяя рыжему парню вновь копошится в капоте. Но Ярослава интересовали только мои губы, которые он жадно целовал. Сжимал в руках мою талию и притягивал ближе к себе. Мы делали короткие перерывы, глотали воздух и вновь возвращались друг к другу. *** Оставалась неделя до моего отъезда. Я чаще плакала, заходя домой. Бабушка сидела у моей кровати по несколько часов, гладила по волосам и что-то бубнила, но я ее не слушала. От слез меня мог спасти только зеленоглазый парень, что иногда воровал меня ночью. Мы ехали на холм, где ели виноград и рассматривали звезды. Днём всё так же плескались в воде, я больше не боялась плавать, ощущая поддержку Ярослава. Вечера проводили у костра или на пятачке, наслаждались смехом друзей и холодным пивом. Выезжали на асфальтированную дорогу, Ярослав выжимал газ, и мотоцикл с бешеной скоростью несся по асфальту, рев мотора ласкал уши, и я сильнее вдыхала запах сигарет, который скоро исчезнет из моих будней. В дни, когда бабушка с папой оставляли меня одну дома, уезжая в магазины, ко мне приходил Ярослав. Мы все время проводили в кровати, одаривали друг друга нежными поцелуями, руками очерчивали кожу и переплетались пальцами. Я любовалась Ярославом, который спал в моей кровати. Его волосы растрепались и торчали в разные стороны. Руками он прижимал меня к себе каждый раз, когда я поворачивалась. — Я не собираюсь уходить, — смеялась я, когда меня сжимала мужская рука. — Ты все равно уйдешь, — тяжело вздыхал он. — Я еще не выполнила обещание утопить тебя. — Ты даже плавать не умеешь. — Зато хорошо бросаюсь шишками. — И теряешься в лесу. Я смеялась, вспоминая былые моменты. Ярослав часто припоминал мои язвительные шутки, а я упрекала его в обманах. Мы пытались ссориться, но споры быстро заканчивались. Он нашел замечательный способ заткнуть меня — поцеловать. *** Меня разбудил стук в окно. Я открыла глаза, встречаясь с алыми лучами солнца, что выходило из горизонта. Яркие цвета заполнили комнату, пробираясь через тонкую занавеску. За окном стоял зеленоглазый парень. Открыв окно, в комнату влетела утренняя влага. Пахло свежестью и росой. — Пойдем гулять, — улыбнулся парень. — Ты не мог подождать? — я высунулась из окна сделала глубокий вдох. Свежо. — Устал от солнца. Я прикрыла улыбку рукой и кивнула. Распахнула окно и перекинула ногу через подоконник, оставаясь в одной пижаме. Однажды, я так же сбегала из дома, после купания в апрельской речке. Сейчас на улице стоял жаркий август, а купаюсь я в теплой воде. Ярослав подхватил меня за талию, ставя на землю. Я перебрала пальцами ног, чувствуя сырость почвы. Я даже не надела носки. Посмотрела на парня и смущенно улыбнулась. Стояла перед ним в одной пижаме, с растрепанными волосами и босыми ногами. Ярослав скинул с ног резиновые тапки, следуя моему примеру. Кожей ощутил влажную траву и протянул мне руку. Мы вышли на пшеничное поле. Сухие колоски окутал белый туман. С веток на ветки перелетали птицы и пели свои мелодичные песни. Было тихо. И спокойно. Мы держали друг друга за руки, ступая по сырой земле. Ноги испачкались, но это не волновало. Ярослав будто чувствовал, что мне нужна была эта прогулка. Провести время в спокойствие, в тишине от вечного смеха и криков. Бродить по полю, рассматривать знакомые места и вдыхать свежий утренний воздух. Солнце постепенно поднималось из-за горизонта, освещая поле алыми лучами. Мы остановились посреди дороги и наблюдали за пейзажем. Ярослав встал позади меня, скрестив руки в замок на моем животе. Подбородок положил на мое плечо и ласково касался шеи губами. — Тут очень красиво, — выдохнула я, ощущая мурашки, что пробежали по коже. — Деревня была для меня частью детства, я и не думала, что в юношеском возрасте это место станет для меня таких значимым. — До инсульта отца я жил и учился в городе, но нигде не испытывал те же чувства, что здесь. Город — отличное место для достижения поставленных целей. Деревня — место для жизни. — Место, где безопасно, — улыбнулась я. — В городе все суетятся, куда-то бегут, забывая остановиться и оглянуться. Люди забывают жить. В деревне же чувства обостряются, закаты приносят счастье, а теплый ветер — смех. — Да, — кивнул парень и повернул меня лицом к себе, — но ты сделала это место еще более значимым, чем оно было раньше. Я прищурила взгляд и начала рассматривал внешность парня. На его лицо падали яркие лучи солнца, что уже появилось на небе. — Что? — смутился Ярослав. — Пытаюсь вспомнить, за что хотела тебя отравить. — Могу снова кинуть тебя в речку, — пожал он плечами. Я засмеялась и уткнулась лбом в его грудь. Нет. Пускай я буду помнить только то, за что хочу его целовать. *** Вторая неделя подходила к окончанию. Завтра мы уже уезжаем в город. Бабушка носилась по дому и складывала в сумку консервы, компот, свежий хлеб бабушки Риты. Я стояла у окна и ожидала красный мотоцикл, что остановится у фонарного столба. Сегодня последний раз я увижу это картину. — Мы ведь сможем встретиться следующим летом! — прикрикнула я, находя решение проблемы. — Одного года достаточно, чтобы все изменилось, — бабушка мыла посуду в раковине и бросала на меня печальные взгляды. Кажется, она вместе со мной переживает разлуку, которая однажды уже коснулась ее сорок восемь лет назад. Улыбка коснулась моих губ, когда перед взором появился красный мотоцикл. Рев мотора током прошёлся по моему телу. Последний день, когда я слышу этот звук перед долгой разлукой. Мягкие губы парня целуют меня, его руки крепко держат мою талию и запах сигарет пробирается под кожу, пропитывая каждый сантиметр тела. Мотоцикл проезжает знакомые улицы, выезжает на асфальтированную дорогу. Я взглядом окидываю поле и морщу глаза от солнца. “Планета” останавливается у пятачка из которого доносится громкий смех. Егор с Анной играют в карты, Диана перебирает рыжие волосы Сережи. Они счастливы, их не коснется разлука. Они каждый день будут проводить вместе, лишь раз в неделю уезжать на учебу, а потом вновь вернутся друг к другу. — Во сколько уезжаешь? — улыбки исчезли с лиц подруг. — Рано утром. Не провожайте меня. — Ты ему так и не сказала? — Диана кивнула в сторону высокого парня, который играл в пинг-понг. Я молча мотнула головой. Я не смогу сказать. Мы обязательно увидимся с ним, но до новой встречи пройдет целый год. Красная “Планета” ехала вслед за белой машиной. Мы проехали футбольное поле и завернули в лесок. Я улыбнулась бежевому песку, вспомнив момент, как пряталась от него под полотенцем Ярослава. Каждый угол хранил в себе воспоминание. На костре нас встретила знакомая картина: сожжённые ветки, старый синий диван, лавочки и стол, между стволов деревьев. Яркие языки огня танцевали в воздухе, искры летели к небу, а лесок заполонил оранжевый свет от костра. Мы в обнимку сидели с Сережей на диване и пели песни. Егор бегал за Анной вокруг елей, пытаясь забрать обратно свой телефон. Диана с Ярославом сидели на дальней лавке и о чем-то разговаривали, периодически делали глотки пива и звали нас к ним. Я взглядом окинула местность. В голове прокрутила все счастливые моменты, которые здесь произошли. Ветки тихо трещали от огня, пламя костра не спеша превращало их в пепел. Костер. Костер — это личное. Ярослав отвел меня к дальней ели, обвил талию и нежно целовал. Кажется, мы так долго мечтали об это их поцелуях, что теперь не можем оторваться ни на мгновение. — Я люблю тебя, — прошептала я, прерывая поцелуй, — не забывай об этом. — Я не смогу про это забыть, трусиха. И я тебя люблю, — его губы вновь коснулись моих. Я ощутила вкус сигарет во рту, и он был слаще любых фруктов. Со стороны асфальтированной дороги доносился шум мотоциклов. Видимо, знакомые ребята с соседних деревень вновь направляются на наш пятачок. Красная “Планета” остановилась у синего забора. Я не могла оторвать своих губ от Ярослава. Я мечтала всю жизнь простоять с ним у фонарного столба и дарить друг другу нежные поцелуи, ощущать блуждание рук по коже и вдыхать дым сигарет. — Во сколько за тобой заехать завтра? — Ярослав улыбнулся в губы. — В обед, — также улыбнулась я. — Могу снова украсть Ландыша. — Не нужно, — по моей щеке скатилась слеза, — покорми его сахаром, когда увидишь в следующий раз. Ярослав прижал меня к себе, и я лицом уткнулась в его грудь. Мне не хотелось оставлять его, не хотелось уезжать и оставлять нашу любовь на холме. Летнюю любовь. Первую любовь. — Я люблю тебя, — прошептала я. Мне хотелось говорить это как можно чаще, чтобы он не забыл и не злился, приехав завтра к пустому дому, где его встретят лишь печальные глаза бабушки. — И я тебя люблю, трусиха. Он последний раз касается меня губами, рукой проводит по волосам и садиться за руль. Мотоцикл издает громкий рев и скрывается за поворотом. Слезы без остановки льются из моих глаз. У нас было замечательное лето, замечательные три месяца весны. Мы ещё повторим это, обязательно повторим, если он не забудет о моей любви. Он обещал не забыть. И я верила ему. Впервые верила, после многочисленных обманов. Нужно возвращаться в дом, ложиться спать и встречаться с новым днём, который увезет меня подальше от места, которое поселилось в сердце. Я оставляла мокрые следы на подушке. Слезы предательски лились из моих глазах. Кажется, я даже не спала эту ночь. Прижимала к груди толстовку Анны, которая до сих пор была пропитана запахом сигарет, рассматривала фонарный столб, у которого уже привыкла видеть красный мотоцикл и вспоминала все счастливые моменты, что произошли за эти полгода. Самые счастливые полгода моей жизни. Полгода любви, свободы и смеха. Глава 30 Я молча везла по земле жёлтый чемодан. Бабушка стояла у синих ворот и вытирала слезы платком. — Я приеду осенью, мам, — папа обнял бабушку и поцеловал ее в щеку. Я стояла у черного джипа и сжимала в ладони рукав синий толстовки с серой надписью на английском языке. Это особенная вещь. Думаю, Анна не обидится, если я заберу ее с собой в город. — Храни в памяти воспоминания, — бабушка рукой провела по моим волосам, и из моих глаз тоже покатились слезы. — Первая любовь — самое светлое чувство. — Мы так много времени убили глупые на ссоры, — печальная улыбка коснулась моих губ. — С самого первого дня вы любили друг друга, просто ещё не знали об этом. Я не верю в любовь с первого взгляда, но в словах бабушки был какой-то смысл. Почему именно этот парень так въелся в память и вызывал противоречивые чувства, когда зелёные глаза рассматривали меня? Я полюбила его и это место, наполненное свободной и моим счастливым смехом. В моем сердце нет больше места для новой любви, в нем полностью поселилась деревня. Черный джип не спеша ехал по проселочной дороге. Деревянные дома разноцветными пятнами отдалялись от машины. Как жить дальше? Мама накинулась на меня с объятиями, когда я переступила порог квартиры. От мамы всегда пахло имбирным печеньем и клубничным чаем. — Рассказывай! — мама поставила на стол передо мной кружку с компотом, который передала бабушка. — Как прошли твои дни в деревне? Как твои подруги? — Отлично, — я сделала глоток напитка и выглянула в окно. Теперь вместо фонарного столба меня будут встречать окна соседнего дома. Мама покачала головой, заметив мой задумчивый взгляд. Мне не хотелось разговаривать. Всю дорогу до деревни я рассматривала пролетающий пейзаж за окном. Леса сменили многоэтажные дома. Воздух пропитался дымом из выхлопных труб машин и запахом бензина. Былые сладкие ароматы растворились с выездом на асфальтированную дорогу. Вместо звука мотора мотоцикла — писк, что доносился из машин на светофорах. Сердце щемила незнакомая боль. Мне не хватило вчерашнего дня с Ярославом, мне не хватило и полгода. Боюсь, не хватит и жизни, чтобы насладиться зелеными глазами. Мы слишком мало купались! Мало смеялись и мало жгли костры! Нужно было делать это в несколько раз больше, чтобы сердце не жгла боль от ощущения, что я не успела что-то выполнить. В первую ночь меня окатила истерика. Я кидала подушки в шкаф, кулаками била по матрасу на кровати и кусала одеяло, пытаясь скрыть крик. Мне хотелось что-то разбить и сломать. Хотелось кричать, чтобы все знали о моей боли. У меня забрали место моей любви! Место моей силы и свободы. Я и сама понимала, что не смогу остаться в деревне навсегда. В этом месте нет будущего, но там есть счастье. Там навсегда останется мой счастливый смех и искрящиеся глаза от любви. Боль сковала мои мышцы. Тело ломило. Я царапала кожу на запястьях и кусала костяшки. Злилась, продолжала бить мебель и закончила попытки вытереть слезы. Они будут литься до тех пор, пока вся жидкость не выйдет из моего организма. Плакать я буду долго. Эта ночь боли будет не единственной. Мне нужно научится жить с этой горечью. Всего год. Один год и я снова буду счастлива. *** Оставшиеся две недели я ходила по магазинам с подругой из города. Ульяна любовалась на витрины, протягивала мне вешалки с блузками и что-то щебетала про отличное лето, которое она провела в парках и на квартирах у друзей. Я молча кивала рассказу подруги. Сердце ускорило свой ход, когда по дороге, около которой мы шли, проехал мотоцикл. Рев мотора вновь вызвал трепет в груди. По привычке вытянула шею и начала вглядываться в дорогу. Тут не будет красной “Планеты”, но привычка искать мотоцикл зеленоглазого парня ещё надолго останется со мной. Я сидела на диване в квартире у парня Ульяны. Сегодня тут собрались мои друзья со школы, с которыми мы продолжили общение. Я делала глотки пива и улыбалась глупым шуткам. Мне не было смешно, но нужно делать вид, что все мои мысли не находятся в другом месте около зеленоглазого парня. — Софа! Пойдем танцевать! — потянула меня за руку подруга. Я медленного мотнула головой и вырвала кисть из хватки Ульяны. Танцевать я буду только на пятачке, клубе или на костре. Но не в этом месте и не с этими людьми. — Он приезжает каждый день, София, — послышался грустный голос бабушки в трубке. Мы часто созванивались с ней, она делилась свежими новостями про соседей, но тему Ярослава обычно обходила стороной. — Тебе нужно было ему сказать, что ты уезжаешь. — В этом нет необходимости, мы ещё встретимся, — верила я. Бабушка лишь грустно вздыхала на другом конце трубки и завершала разговор. Ее сердце болело не меньше моего. Глава 31 Я счастливо шагала по вымытому стеклянному полу института. Разглядывала высокие потолки и массивные двери, которые туго открывались. Весёлый старичок в круглых очках проводил вводное занятие: знакомил нас с профессией, объяснял значимость семинаров и ответственность нашей работы. У меня оказались замечательные одногруппники, но они все были младше меня. Им не приходилось стоять год на зачислении. Одной мне выпала такая возможность. — Ты пойдешь на посвят? — подлетела ко мне низкая пухлая девушка, которая была выбрана старостой Я мялась в дверях на выходе из аудитории. Пойду ли я? Последние две недели мои дни проходят в квартире, лишь иногда я выхожу на улицу под напором Ульяны. Я дергаюсь от каждого шороха и звука. Оборачиваюсь, учуяв в толпе запах сигарет. Вглядываюсь в дорогу, услышав шум мотора. Я стала похожа на призрака, что оживляется только при знакомых вещах, которые полгода были частью моих дней. Моя жизнь осталась в деревне, там осталось мое сердце. — Не надолго, — сдалась я. Девушка радостно подпрыгнула на месте. Отправила сообщение с адресом мероприятия и вылетела в коридор, оставляя меня в пустой аудитории. Посвят — мероприятие, где собираются одногруппники, знакомятся друг с другом, слушают песни и распивают алкоголь. Я сделала шаг к стеклянным дверям и толкнула одну за ручку. Попала в помещение, которое горело огнями. Разные цвета от розового до желтого переливались по потолку. Громко играла музыка. Каждый угол был наполнен людьми. Девушки держали в руках фужеры с шампанским, а парни пластиковые стаканчики. — Пришла! — подлетела ко мне староста. Яна оказалась очень суетной и активной девушкой. Вечно бегала и прыгала, не сидела на месте и заводила новые знакомства. Она взяла меня за руку и повела в компанию каких-то девушек. Я приняла из рук Яны бокал с золотистой жидкостью и почти залпом опустошила его. Хотелось напиться и расслабиться. Хотелось забыть полгода своей жизни. Это уже прошло, я не могу вечно жить воспоминаниями. Яна что-то щебетала мне на ухо, пока я делал очередные глотки шампанского. Хотелось танцевать, но ноги сами оставались стоять на месте. Тело не тянулось к прыгающим людям. Такое я чувствовала только в деревне. — Привет! — послышался крик около уха. Я обернулась и встретилась с зелеными глазами. На мгновение мой разум помутнел. Я вовремя поставила фужер на столик, чтобы не разбить, и сделала шаг назад. Отойдя подальше, я смогла хорошо рассмотреть незнакомца. И он вправду оказался незнакомцем. Лишь зелёные глаза несли с собой боль от воспоминаний. — Из какой ты группы? — парень наклонился ближе, перекрикивая громкую музыку. — Я…, — я мотнула головой, приходя в сознание, — из третей. — Меня зовут Антон, — парень протянул мне руку. Я пожала ее в ответ и кивнула: — Я София. — Проведем этот вечер вместе, София? Сердце быстро начало отбивать свой ритм. Нет! Никакой парень не окажется рядом со мной. Мое сердце и тело навечно принадлежат зеленоглазому парню из деревни. И никакой Антон или другой мужчина не смеет претендовать на его место. — Просто потанцуем, — продолжил парень, видя мое замешательство. — Прости, — крикнула я, — но мой молодой человек бы не одобрил этого. — Очень жаль! Ты красивая. Желаю удачи в учебе! Антон медленно начал теряться в толпе. Я подошла к стойке бара, схватила очередной фужер с шампанским и залпом опустошила его. От одной мысли о других мужчинах становилось дурно. *** Все дни я проводила за учебой, времени не хватало даже на то, чтобы поесть. Лишь иногда срывала зелёные ягодки с ветки винограда, зайдя на кухню, и кидала в рот. Сладкий плод вызывал улыбку на моем лице, он ассоциировался у меня с холмом. С нашим холмом полным любви, где я отдалась парню на следующий день после очередного поцелуя. Но я не жалею. Я не жалею ни за один поступок, что совершила в деревне. Кроме того, что уехала оттуда. Учеба давалась тяжело. Периодами меня окутывали истерики от задач, которые на нас взваливали. Воспоминания о зеленоглазом парне лишь усугубляли ситуацию. Я не могла спокойно спать с открытым окном, слыша мотоциклы, проезжающие мимо дома. Каждый раз вскакивала с кровати и бежала к окну, но потом вновь возвращалась в постель. Я не увижу красную “Планету” у фонарного столба. По ночам писала конспекты и засыпала только на рассвете. Голова гудела. Вечно хотелось спать. Я сильно похудела, под глазами появились темные круги от недостатка сна и радости. Я забегала на кухню каждый раз, когда чувствовала запах сигарет в квартире. Папа сидел за столом и стряхивал пепел в железную миску. — Вредно дышать этим дымом, — ругался он. Но я лишь закрывала глаза и вдыхала запах табака, в голове проносилась бетонная беседка, а в ушах стоял звонкий смех друзей. Глава 32 На мое двадцатилетие я пригласила в гости Ульяную, мы заказали пиццу и смотрели глупую комедию. Я рассказывала ей новости про учебу: у нас замечательные преподаватели, отличные одногруппники, но ужасно тяжёлые учебные будни. Яна помогает мне с домашним заданием. Иногда скидывает уже решенные задачи, облегчая мои дни. — А что с тем парнем? — Ульяна языком поймала плавленый сыр, который тянулся от пиццы. — Ничего, — тяжело вздохнула я, — думаю, он и вовсе забыл про меня. — Ты говорила, что он признался тебе в любви. Как он может тебя забыть? Я грустно кивнула. Я часто прокручивала в голове тот день на холме, где мы первый раз поделились своими чувствами. И до конца не понимала, насколько это было искренне. Не было ли это порывом от новости, что скоро мы расстанемся? Но дрожь по телу при воспоминании ярких зеленых глаз кричала о том, что этот парень навсегда поселился в моем сердце, хоть мы так мало времени провели вместе. Иногда достаточно и дня, чтобы полностью переосмыслить свои чувства, у нас же было чуть больше. К сожалению, только “чуть”. *** Мама выносила миски с салатами в гостиную и ставила на стол, я раскладывала мясную нарезку по тарелкам, а папа запекал мясо в духовке. Новый год должен принести с собой много новых и счастливых моментов. Но для мне этот праздник был гораздо важнее, чем для родителей. Он означал, что до момента, когда я вновь буду мчать по полю на мотоцикле и вдыхать свежий еловый запах, осталось немного. Ещё чуть-чуть и мои руки вновь будут касаться коротких темных прядей, а мягкие губы оставят поцелуи на моей коже. — С Новым годом, Софи! — Анна радостно кричала в трубку. — Какие у тебя планы? — Скучнее, чем у вас, — улыбнулась я. — Не сомневаюсь, — Диана выхватила телефон у подруги, — мы едем в клуб. Сережа купил целый ящик водки! — засмеялась она. — Вся деревня пропадет с радаров на несколько дней. Я смахнула рукой слезу, что покатилась по щеке от нахлынувших воспоминаний. — Вы идете? — послышалось на фоне щебетания подруг. От неожиданности я даже встала из-за стола и поймала на себе удивлённые взгляды родителей. Этот голос. Его голос. Я не слышала его четыре месяца. Я хотела попросить подруг передать ему трубку, чтобы поздравить с праздником, но лишь крепче сжала телефон в руке и сбросила звонок. Ярослав наверняка не желает со мной общаться. Я так предательски уехала, не сдержала обещание, не попрощалась с ним. Он и вовсе забыл уже про мои слова о любви, сейчас проводит все дни с Кариной, утопает в поцелуях и не вспоминает о том времени, что мы провели вместе. Однажды он четко дал понять, что ему не нужны очередные мимолетные интрижки. Тогда почему мое сердце ускоряет свой ход каждый раз, когда его силуэт всплывает в моих мыслях? Я знала все с самого начала. Бабушка предупреждала меня. Нет смысла мечтать о счастливом конце. Под ногами хрустел снег, я не спеша шла по заснеженной дороге в институт. Сейчас бы вернуться на полгода назад, купаться в теплой воде и наслаждаться язычками пламени, что весело пляшут в костре *** Бабушка заболела. Ее голос стал хриплым, она кашляла после каждого слова. Папа старался ездить к ней каждые две недели, привозил лекарства и вызывал врачей. Но каждый говорил одно: от старости нет лекарств. Бабушка потухала на глазах. Я мечтала запрыгнуть в черный джип и с папой приехать к голубому домику. Аккуратно сжать в объятьях бабушку и больше никогда не отходить от ее кровати. — Бабуль, как ты себя чувствуешь? – позвонила я бабушке, параллельно собирая тетради в сумку. Послышался продолжительный кашель перед ответом. — Захворала немного. Как твоя учеба? Я присела на край кровати и тяжело вздохнула: — Устаю. Но ни капли не жалею! Это очень интересная профессия. — Ты умничка, София. Люблю тебя! — И я тебя, бабушка! Выздоравливай скорее. Но бабушка не выздоравливала. С каждым днем ей становилось все хуже. Я слышала частые ссоры отца с начальником. Он расхаживал по комнате и громко кричал в трубку. Ему не разрешили взять очередные дополнительные выходные, чтобы он съездил в деревню. Бабушку проверяла бабушка Рита, что приносила свежий хлеб. Часто заглядывали подруги. Диана приносила лекарства, а Анна помогала с домашними делами. Они не оставляли бабушку одну. Все мечтали о ее выздоровлении. В деревне ты никогда не останешься один. *** Весна сменила суровую зиму. Я перестала гулять с подругами, учеба не позволяла этого. Я возвращалась с пар, закидывала в рот бутерброды, и вновь ехала на семинары, которые длились до позднего вечера. Ночи проводила за учебниками, готовилась к сессиям и новым учебным дням. Все так серо и тускло. Я мечтала вернуться туда, где мир всегда играет красками. Я мечтала вновь вернуться в деревню. Я вышла из высокого здания и подняла руку вверх, держа в ладони синюю зачетку. Сегодня я сдала последний экзамен. Позади тяжелые десять месяцев учебы, а впереди счастливые два месяца лета. Сейчас я приду домой, мама поцелует меня в щеку и поможет собрать вещи. Папа уже будет сидеть в машине и остужаться от июньской жары под кондиционером. Из мыслей меня вывел телефонный звонок. — Я сдала! — крикнула я. — Бабушка умерла, — мама громко всхлипнула, ее голос дрожал, она плакала. Во рту пересохло. Я посмотрела на дисплей телефона и хотела задать уточняющий вопрос, но слов не нашлось. Я бежала через весь город домой, иногда останавливалась на светофорах, тяжело дышала и смахивала рукой слезы. Бабушка жива! Она не может умереть! Она так и не поговорила со своей первой любовью! Она не может уйти с этой печалью на сердце! Дома меня встретил мрак, несмотря на солнце, что пробивалось через тонкие шторы. Родители сидели в гостиной. Отец разговаривал с кем-то по телефону, его лицо было спокойным. Мама прижимала ладонь ко рту и сдерживала всхлипы. Я подошла к родителям, по моим щекам стекали слезы. — Послезавтра похороны, — папа закончил разговор и обратился к нам. — Ночью я выезжаю в деревню. — Как это случилось? — я присела на край дивана и обняла маму. — Бабушка Рита приносила хлеб, как обычно. Она обнаружила бабушку посреди кухни на полу и вызвала скорую. Мы сами только узнали. — Какой диагноз? — Остановка сердца. — Нужно было оставаться с ней! — крикнула я. — Зачем ты меня увез!? — Ты хотела остаться там не из-за бабушки, София. Не ври. По моим щекам стекали слезы. Из мыслей ушли поездки на мотоциклах, всегда шумный пятачок и теплый огонь в костре. Мне нужно было в деревню, чтобы попрощаться с бабушкой. Хоть с кем-то я должна попрощаться. Черный джип не был наполнен вещами, как в прошлом году. Мы едем на похороны, а не отдыхать. Нет смысла брать с собой много сумок. Глава 33 Машина ехала по пустой трассе около шести часов. — Софи, прими наши соболезнования, — плакали подруги в трубку. Я рассматривала поля за окном, которые сменяли густой лес. Я целый год ждала момента, чтобы вновь увидеть этот пейзаж, но сейчас он не радовал. Я еду прощаться с близким человеком, который так внезапно ушел из жизни. К смерти нельзя быть готовым, как и к расставанию. В мыслях пролетали моменты, связанные с бабушкой. Я больше не попробую ее горячих пирожков, что обжигают небо, не сожму в объятьях хрупкое тело. Она больше не расскажет мне историю о любви, о которой никто не знал, кроме меня. И Ярослава. Ярослав… Я увижу его через несколько часов. Вновь загляну в зеленые глаза, рукой проведу по мягким волосам и коснусь его теплых губ. Он отвлечет меня на время от боли, что щемит сердце. Он спасет от мыслей о смерти моей любимой бабушки. Если бы я не тратила пять лет на учебу, я бы могла больше времени проводить в деревне. Варить с бабушкой компотом и помогать стирать вещи. Мы так и не купили ей стиральную машину. Черный джип остановился у синих ворот, рядом с одноэтажном домиком. Не помешало бы его покрасить, голубая краска слезла, оголяя темные деревянные доски. Улыбка коснулась моих губ, такие же мысли бы у меня в прошлом году. Только воздух больше не был пропитан запахом пирожков, бабушка не встречала нас на крыльце. Дом опустел, лишь часы в гостиной разбавляли гробовую тишину. Я присела на кухонный диван и осмотрела кухню. Грязная посуда смотрела на меня из раковины, рядом лежала мокрая губка. Видимо, бабушка мыла посуду в тот момент, когда смерть решила забрать ее от нас. Из мыслей меня вывел рев мотора. По телу прошелся разряд тока. Год… Целый год Я не слышала этого звука. Я резко встала с дивана и расправила плечи, боясь повернуться к окну. — Это друг твой? — папа выглянул из гостиной. Я аккуратно повернулась и отодвинула рукой белую занавеску. Из глаз потекли слезы: у фонарного столба стояла красная “Планета” за рулём которой сидел зеленоглазый парень. Я сдерживала слезы всю дорогу до деревни, чтобы не отвлекать папу своими всхлипами. При виде Ярослава соленая вода вырвалась наружу и стекала по моим щекам. — Завтра, после похорон, мы уезжаем обратно в город. Я обещаю тебе не продавать этот дом, — папа присел на диван, зайдя на кухню, — но мы больше не будем сюда приезжать. Закончишь учебу — можешь ездить сама. Я обернулась на него. Он тяжело вздохнул и продолжил: — У тебя есть день, что попрощаться со своим другом, София. — Спасибо, — прошептала я. Мне не хватило и полгода, чтобы попрощаться с ним, а тут есть всего день. День это так мало! Но выбора не было, я благодарна, что папа не запер меня на сегодня дома, а позволил разобраться со всеми чувствами. Я сделала глубокий вдох и открыла калитку. Теплый ветер растрепал короткие пряди Ярослава. Он медленно затягивался сигаретой и смотрел на меня. Он не улыбался. И я тоже. — Здравствуй, трусиха, — нарушил тишину он. Я прикрыла глаза. Как долго я не слышала этих слов… — Ты намеренно не выходила этот год из дома? Или молча решила уехать, не сдержав свое обещание? Сердце быстро билось в груди, руки дрожали. А чего я ожидала? Что он накинется на меня с поцелуями после того, как я предательски сбежала от него и наших чувств? — Прости меня. — Я слышал про твою бабушку, — он кинул сигарету на яркую траву и прижал ногой, — прими мои соболезнования. Слезы не хотели прекращать литься. Последний год я плакала почти каждый день, но соленая вода все не заканчивалась. — Откуда ты узнал, что я приехала? — Завтра похороны, это было ожидаемо. Я стояла в нескольких метрах и боялась подойти ближе. На его лице не было улыбки, только суровый и пустой взгляд. Впервые он казался мне таким чужим. Даже в первую встречу он не был таким отстраненным, как сейчас. — Твои подруги ждут на пятачке, — продолжил он, — я могу отвезти тебя, если хочешь. Я быстро закивала и вытерла рукой слезы. Знакомая картина на пятачке — единственное, что может спасти меня от мыслей про бабушку. Завтра целый день я вновь буду лить соленую воду, а сейчас у меня есть день, чтобы насладиться спокойствием этого места. Последний день. Я заняла место за Ярославом и схватилась за заднее крыло мотоцикла. — Я не кусаюсь, трусиха. Мои руки аккуратно обвили его торс. Футболка не позволяла почувствовать горячую кожу, но даже через одежду я ощущала тепло его тела. Мотоцикл выехал на проселочную дорогу. Рев мотора вновь ласкал слух и вызывал забытый трепет в груди. Мотоцикл свернул направо и выехал на асфальтированную дорогу. Ветер обдувал густую траву на поле, я прикрыла глаза и вдохнула летний воздух. Такая легкость была на душе год назад и такая тоска сейчас… Мотоцикл проехал клуб и остановился около бетонной беседки. Я аккуратно ступила на пыльную дорогу и взглянула на Ярослава. Он никак не изменился за этот год. Все те же темные пряди и любимые зеленые глаза. — Я скучала, — прошептала я. — Я приезжал к твоему дому каждый день до самой осени, — он слез с мотоцикла и облокотил его на ближайший ствол дерева, — кто скучал больше? Ты даже не оставила мне свой номер телефона. — Ты мог попросить его у девочек! — прикрикнула я. — А ты могла не уезжать молча, — он направился в сторону пятачка. Я кинулась за ним: — Ярослав, мне тоже было тяжело! Мне трудно далось это решение! Он резко остановился, и я лицом ударилась об его спину. — Я просил тебя, чтобы ты попрощалась. Ты пообещала мне, — он обернулся на меня. — Ты всё ещё уверена, что бессовестный врун тут я? Он ступил на бетонный пол. За дальним столом сидели Анна с Дианой, но, увидев меня, быстро вскочили с лавки. — Софи! — хором крикнули подруги. — Ярослав! — перебила их я. Я схватила парня за руку и остановила. — Нельзя принимать решения, которые касаются двоих людей, в одиночку, — он отдернул руку и присел на ближайшую лавочку — Я боялась прощаться! — То, что ты трусиха, никак тебя не оправдывает. — У меня умерла бабушка, а ты заставляешь меня тратить нервы на то, чтобы выяснять отношения! — я не сдерживала крика, и вновь полились слезы. Глаза уже болели от солёной воды. — Ты первая начала этот разговор. Я громко вздохнула и направилась к подругам, которые стояли в стороне и наблюдали за нашей ссорой. — Софи, как ты? — Диана крепко обняла меня. — Бывало и лучше, — натянула улыбку я. — Дай ему время, — Анна присоединилась к объятиям. — У меня нет времени. Подруги присели на лавочку и оставили место по середине. Я рукой провела по деревянной поверхности, которая из-за тени оставалась прохладной. — Мы больше не будем сюда приезжать. Папа пообещал не продавать дом с участком, но приехать я смогу только, когда закончу учебу. Анна громко ахнула и прикрыла рот рукой. Диана сжала меня в объятиях и заплакала, уткнувшись в плечо. Это место не привыкло к слезам. Оно всегда слышало только звонкий и беззаботный смех, а не печальные всхлипы. На пороге пятачка появились две мужские фигуры. Сережа первый сделал шаг в мою сторону и молча заключил в объятия. Его рыжие волосы отросли и прикрывали медные брови. Вслед за ним в беседку зашёл Егор. Блондин погладил меня по спине. Друзья пытались меня утешить, но у них лучше получилось ссориться, нежели поддерживать, Улыбка появилась на моем лице, когда Сережа толкнул Егора и называл его дураком. — Ты опять ее расстроил! — Я хотел, как лучше! — оправдывался блондин. Их перепалки вернули меня в то время, когда пятачок был наполнен большим количеством людей, звонкий смех разносился по всей деревне, а в воздухе витал дым сигарет. Такой родной и знакомый табачный запах… Беседка наполнилась громким клацаньем оранжевого шарика об зелёный стол. Парни играли в пинг-понг, подруги делились историями, что успели произойти за этот год, лишь зеленоглазый парень сидел в стороне и даже не смотрел на меня. Я пыталась отвлечься, внимательно следила за игрой друзей, но сердцу было неспокойно. Впервые в этом месте я не ощущала умиротворения. Я молча встала из-за стола, оставляя позади рассказы подруг, и подошла к Ярославу. — У меня нет времени на ссоры. Парень вопросительно поднял брови. — Поговори со мной, пожалуйста, — я протянула ему руку. Ярослав лишь кивнул в сторону улицы и встал со скамьи. Он проигнорировал мою ладонь. Не хотел касаться меня. Выйдя на воздух, солнце ослепило глаза и обожгло кожу. Жаркий июнь. Жарче, чем в прошлом году. — Говори, — Ярослав присел на лавочку у дверного проема. Видимо, она появилась тут за прошедший год. — После похорон я уезжаю. — Решила попрощаться? — он прикрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам, и улыбка коснулась его губ. Я присела на лавочку рядом с ним. — Я больше не приеду. — Не приезжай, — Ярослав разговаривал сухо и отстраненно. — Ты обещал, что не забудешь о том, что я говорила тебе перед отъездом. Я говорила, что я люблю тебя. И ты отвечал мне взаимностью. — А ты обещала не уезжать молча. Один — один, София. — Ярослав! — мой голос дрогнул. — Пожалуйста! Я скучала по тебе, я думала тебе целый год! Я не хотела прощаться, потому что боялась! Не злись на меня! — Я уже давно не держу на тебя зла. Ты испугалась того, что будешь чувствовать, прощаясь со мной. Но ты не подумала обо мне, о том, что испытаю я, приехав к пустому дому. Почему сейчас я должен выслушивать это все? — Обними меня, пожалуйста! — я схватила его за руку. — Поцелуй меня! Скажи, что любишь! Или кричи! Хоть, что-нибудь, но не будь таким отстраненным! — кричала я и дергала его за кисть. — Зачем ты так унижаешься? — рявкнул Ярослав и отдернул руку. — Прими факт того, что мы расстались. Завтра ты уедешь, и мы больше не увидимся. К чему это все? Он встал с лавки и пошел в сторону красной “Планеты”. Я кинулась за ним. — Последний день, пожалуйста! Пускай последний день у нас все будет так, как было! — Как было уже не будет! — повысил голос он и занял водительское место. — Избавь меня от этих разговоров. Он суровым взглядом окинул меня, завел мотор и красная “Планета” отдалилась от бара. Я ладонями закрыла лицо, и громкий вой вырвался наружу. Я больше не могла сдерживать ту боль, что копилась в моем сердце. Я потеряла бабушку, а теперь и любимого человека. Дальше я лишусь места, что дарит мне чувства свободы и безопасности. Что следующее? Или кто? Подруги вились вокруг меня, шептали слова поддержи, крепко обнимали, а потом отстранялись, когда мой крик не утихал. — Что тут случилось? — из бара выбежали Сережа и Егор. — София, что такое? Уже вчетвером, друзья крутились рядом со мной. Они не понимали, что делать, и я тоже. Руки друзей аккуратно касались моего тела. Я уткнулась в грудь Егора и оставляла мокрые пятна на его футболке. Диана с Анной обвили меня с двух сторон, прижимаясь ближе. Вряд ли мне помогут объятья, но так я, хотя бы, не буду себя ощущать одинокой. В деревне ты никогда не останешься один. Сережа подвез к бару белую “Жигули”. Моя истерика прекратилась только спустя несколько часов. Нос издавал хлюпанье при каждом вдохе, глаза опухли, а лицо покрылось багровыми пятнами. Голова болела. Но сильнее болело сердце. Я так ждала встречи с Ярославом, чтобы он просто уехал? Мне не хотелось верить в то, что зеленоглазый парень больше ничего ко мне не чувствует. Он не мог забыть о любви. Он обещал не забывать! Как и я когда-то обещала попрощаться с ним… — Ну хватит! — прикрикнул Сережа, открывая заднюю дверь машины. — Запрыгивай и поехали на костер. Без ваших ссор было так спокойно! Рыжий парень продолжил что-то бубнить себе под нос и занял водительское место. Мы запрыгнули в беленькую “Жигули”, и автомобиль тронулся с места. Ветер из открытого окна обдувал мое лицо. Дыхание постепенно начало приходить в норму, а с кожи пропали красные пятна. Кажется, только сейчас я выплакала всю жидкость. Даже при сильном желании слезы не стекали по щекам. На смену злости пришла пустота. Нет смысла устраивать истерики. Нужно принять факт того, что я потеряла почти все, что делало меня счастливой. Остались только друзья, которые заполняли машину звонким смехом. И этого мне было достаточно. Лишь бы не потерять и их. “Жигули” въехала в лесок, разбрасывая песок в стороны. В нос ударил забытый еловый запах. У одного из деревьев стоял красный мотоцикл. Он здесь. Он приехал на костер. Я первая выпрыгнула из машины, побежала по сухим иголкам к месту, где скоро будет гореть яркий огонь. Высокий парень курил сигарету, сидя на диване. Услышав мой топот, поднялся на ноги, кинул бычок на землю и притоптал. Ярослав обошел меня, кинул пустой взгляд и направился к друзьям. В груди вновь начала зарождаться злоба. Да кто он такой, чтобы так себя вести! Я громко фыркнула себе под нос и упала на диван, где до меня сидел зеленоглазый парень. Пускай теперь он постоит. Вряд ли Ярослав захочет сидеть рядом со мной. Знакомые вещи вызвали улыбку и успокоили сердце. Пламенный свет освещал лесок, из колонки доносилась тихая музыка. Мы пили пиво, закидывали в рот горячие куски мяса и дрались за “грязный хлеб”. — Отдай! — закричал Егор, когда Анна забрала последний кусок лаваша. Подруга показала парню язык и отбежала в сторону, когда руки блондина потянулись к ее тарелке. Они, как дети, бегали между деревьев и звонко смеялись. Сережа с Дианой сидели на диванчике и одаривали друг друга нежными поцелуями. Я улыбнулась, видя эту картину. Счастливые, влюбленные и молодые. — Спасибо, — прошептала я на ухо подруге. — За что? — удивилась Диана. — Я просила увидеть ваши поцелуи, когда вновь приеду в деревню. Диана смущённо улыбнулась и ее щеки налились румянцем. Она держала их отношения в тайне, не рассказывала подробности в переписке. Теперь я вживую могу насладиться картиной двух влюбленных людей. Год назад на их месте были мы с Ярославом. Были. Не уверена, что когда-нибудь будем снова. Ярослав похлопал по плечу Егора, что сидел рядом со мной. Блондин кивнул и встал с дивана. Потянулся и, сделав вид, что его кто-то зовёт, отдалился к столу. Ярослав присел рядом со мной и протянул бутылку пива. Я приняла напиток и сделала глоток. — Как твоя учеба? — нарушил тишину он. — Тяжело, — улыбнулась я, радуясь, что этот парень пошел на контакт, — но я не жалею. Оно того стоит. — Ты молодец, — кивнул Ярослав, — у тебя все получится. — Как прошел твой год? Ярослав улыбнулся и бросил на меня короткий взгляд. Почесал макушку и опрокинулся на спинку дивана. Глава 34 Ярослав. Диана с Анной уже как три года щебечут про их подругу из города. Каждый вечер, что мы проводим на пятачке, девочки не упускают возможность рассказать о Софии. Делятся их детскими моментами, вспоминают игры в магазин и спектакли на поляне. — Ты пропустил историю, как София воровала у бабушки посуду, - Сережа протянул мне бутылку пива, когда я переступил порог пятачка. — Я устал слушать об этой девушке. У вас есть новые истории? Анна не надолго задумалась и быстро закивала: — Один раз мы строили домик на дереве! — С Софией? — Да… Имя это девушки окружало меня. Казалось, я вместе с ними проживал все детские забавы. Я знал о ней только по рассказам и, наконец, мне выпала возможно лично познакомиться с девушкой, чье имя постоянно витает в воздухе. София приехала в деревню спустя пять лет. Она удивленно рассматривала пятачок, морщила нос, когда запах сигарет подлетал к ее лицу, и скромно улыбалась, знакомясь с нами. Она оказалась очень красивой. Светлые волосы, как лучи солнца, стекали по ее плечам. Карие глаза быстро моргали, когда я протянул ей руку в знак приветствия. — Мы с тобой нигде не встречались? — спросила она. — Я бы точно запомнил. Вряд ли я когда-нибудь пересекался с этой девушкой. Она гордо держит голову, ее плечи расправлены в орлиной осанке. Настоящая городская. Что она забыла здесь, среди деревенских? София звонко смеялась, сидя в беседке. Ее присутствие не принесло тех эмоций, что я ожидал. Анна с Дианой то и дело твердили, что с приездом Софии в деревню придет что-то еще. Что-то яркое, веселое и искреннее. Но она показалась мне такой же приезжей, что и остальные. Пьет пиво, знакомиться с людьми и прикрывает улыбку ладонью. — Ты можешь ее довезти до дома? — прошептала мне на ухо Анна. — Это в другую сторону. — Пожалуйста! — девушка сложила руки в молитвенном жесте. — Мы хотим, чтобы она поменяла свое мнение по поводу мотоциклов. Я кивнул. Ради этой девушки теперь придется в два раза больше ездить. И на кой черт эта возможность выпала именно мне? Руки Софии обвили мой торс, когда мы выехали из леска. Она щурила глаза и прижалась к моей спине. Трусиха. Ей было страшно, я чувствовал это. Но поездка на мотоцикле не должна вызывать такие эмоции. Эта девушка еще не знает, что принесет ей звук мотора. Она не сможет оставаться к нему равнодушной. Когда-нибудь она, как и мы все, влюбится в этот рев до такой степени, что не сможет представить свою жизнь без него дальше. Я спас эту девушку от холода, протянул руку помощи и куртку, чтобы ее тонкое тело не покрылось льдом. Днем заметил свой пуховик на дороге. Отлично! Эта девушка так решила отомстить за вчерашнюю поездку? Трусиха оказалась очень упрямой девушкой. Ответно измазала меня грязью из лужи. Радужка карих глаз отливала темно-зеленым цветом, когда солнечные лучи падали на ее лицо. София была безумно красивой. Сидя в старой деревенской одежде из нее не уходила изящность. И это раздражало. Раздражало то, что я разглядывал ее. Я не взлюбил эту девушку еще с дня, когда Анна с Дианой впервые заговорили про нее. София пропитывала мои дни целые три года, а теперь, помимо разговоров, я должен мириться с ее трусливым, но упрямым характером. — Она попросила, чтобы я за ней заехал, — я прошел к мотоциклу, что стоял у крыльца дома Егора. — Ей понравились мотоциклы? — удивилась Диана. — Не хочет ехать с Сережей. Отличная идея побесить эту девушку быстрой ездой, вместо того, чтобы отправить за ней Сережу на машине. София и вправду принесла что-то в деревню. Что-то, от чего мне не сиделось на месте и хотелось обмениваться язвительными шутками. Ее звонкий смех раздражал, ее улыбка бесила, а слова, что доносились из ее рта, уносили все спокойствие. Парни хотели вселить в Софию любовь к деревне, свозили ее на Гребень, а после прокатили на моторной лодке. Ей нравилось это, она широко улыбалась, громко визжала и смеялась. А мне не нравилось то, что мне начинает нравится она. Противоречивые чувства зарождались во мне, когда эта блондинка оказывалась рядом. Она закидала меня шишками, а мне хотелось заключить ее в объятия. Хотелось, чтобы мою спину трогали не еловые плоды, а ее руки. Всему виной ее характер. Как утихомирить эту трусиху, если не поцелуем? Меня пугали мои чувства. Пугали мысли о теле этой девушке, мысли о ее губах. Мне хотелось целовать ее, но, как только она открывала рот, я мечтал придушить ее. Кто просил ее приезжать? Зачем она нарушила спокойствие моих дней? Эта безумная девушка потянула меня за собой в холодную реку. Я не желал с ней купаться, по крайней мере в апреле. Хотел напугать ее. Но ее трусость, вперемешку с упрямством, вылилось в то, что мы окунулись в ледяную воду. — Что ты к ней прицелился? — бубнил Сережа и вез меня до дома. — Она сама нырнула в реку. — Ты можешь к ней не подходить? — С радостью. — Ярик, — выдохнул друг, — научись проявлять свои чувства по-другому. — Какие чувства? — возмутился я. — Обращал бы ты на нее такое внимание, будь тебе все равно? Сережа остановился у моего дома и, не заглушая мотор, обернулся. — Думаешь, она стала бы терпеть твои выходки, будь ей все равно? Оставшийся вечер я грелся горячим чаем. Рассматривал природу за окном и думал о золотистых волосах и карих глазах. Сердцу впервые было неспокойно. Я и не надеялся, что она согласится на поездку. Я был уверен, что эта девушка мечтает расцарапать мне лицо, но она согласилась. Мы молча очерчивали асфальтированную дорогу на мотоцикле. София прижималась к моей спине, а мое сердце бешено отбивало свой ритм. На кой черт я это делаю… Зачем сильнее тревожу свою душу, проводя время с этой девушкой? Она замечательно умеет заводить друзей. Серёжа с Егором, кажется, обожают ее. Со всех сторон доносится ее имя. Все говорят о Софии, все восхищаются ей. Я мечтаю заткнуть им рты и забрать эту девушку ото всех. Незнакомое мне чувство нежелания делиться ей с кем-то. Но как только я заметил, что эта девушка увозит мой мотоцикл, все мои мечты исчезли. Пускай она останется сидеть в сарае, чтобы у меня больше не возникали мысли о ней. Лучше бы не видеть эту девушку, может, хоть тогда, мне наконец станет спокойно. Мы сидели на стоге сена. София воодушевленно рассматривала небо и тянула к нему руку, желая дотронуться до ярких огоньков. В моменте она больше не казалась мне упрямой. Она была такой же хрупкой, как и звезда, на которую устремлен ее взгляд. Желание наладить общение, очередное оскорбление и крепкие объятия. Скоро я сойду с ума, продолжая проводить дни рядом с ней. Все проводили время за учебниками. Я был счастлив, что избавился от этой ноши еще в том году. Но теперь дни стали скучнее. Я готов был даже на то, чтобы вновь остаться наедине с упрямой и трусливой девушкой. Лишь бы не тухнуть дома, не видеть слезы мамы и не слышать хрипы отца. Она назвала меня вруном тринадцать раз. Я шел по полю и мысленно ругал себя, что вышел сегодня из дома и дошел до синего забора. Лучше навсегда забыть дорогу до этого места. — Где ваша подружка? — улыбнулся я, увидев, как на пятачок залетели Диана с Анной. — Отказывается тебя видеть. — Бедняжка, — наигранно надул губы я, — пускай до конца дней сидит дома. — Ты можешь к ней больше не подходить? — нахмурилась Диана. — Я только с радостью! — Ярослав! — крикнула Анна. — Я на знаю, что между вами происходит, но из-за тебя наша подруга вынуждена сидеть дома. В ответ я лишь пожал плечами: — Это не мои проблемы, Анна. Разбирайтесь со своей трусихой сами. Мы с Сережей направлялись в бар. Там меня уже ждала Карина. Я терялся в поцелуях другой девушки, пытаясь выкинуть из головы Софию. Трусиха слишком большой след оставила в моей памяти. Слишком часто ее улыбка появлялась перед глазами. Нужно возвращаться в привычный образ жизни. Как хорошо, что она сама отказалась от вечеров на пятачке. Дышать снова стало легче. Мы увидели на дороге двух девушек. Они, как котята, лежали на асфальте, свернувшись в калачик. Рядом валялся скутер. Я резко затормозил, увидев эту картинку. Как она додумалась сесть за руль? Дура! Я аккуратно поднял ее и довез до дома. Она была вся в царапинах, бровь и глаз опухли, из волос торчали ветки. Но даже в таком состоянии она была невероятно красивой. Мое тело дрожало, я боялся за нее. Такая хрупкая девушка и такие травмы! Лишь бы ничего себе не сломала. — Какого черты ты разрешила ей сесть за руль? — я стоял напротив Дианы и кричал на девушку. — Прости… — Вы могли разбиться! — Ты тоже стал трусихой, как и София? — улыбнулась Диана. — Я, в отличии от вас, думаю головой. И переживаю только, когда это действительно нужно. София же боится всегда, а когда это правда необходимо, то совершает бездумные поступки. — Высказывай это ей! — возмутилась Диана и скрестила руки на груди. — Обязательно выскажу, но из-за твоего скутера она теперь лежит дома и приходит в себя после сотрясения. Дуры, — рявкнул я, — ни на шаг больше не приближайтесь к рулю. — Почему ты за нас решаешь? — Потому что ваши решения заканчиваются травмами. Я приходил к ее дому каждый день. Заглядывал в окно, наблюдал, как девушка нежилась в постели. Она не видела меня. Это хорошо. Лишь ее бабушка кидала на меня хмурые взгляды и махала рукой, прогоняя. Завтра я вновь приду проверить трусиху. Пускай она скорее поправляется. Ей, наверное, очень больно. Я хотел забрать себе всю ее боль, все травмы и оставить для нее только легкий испуг, чтобы она ни на шаг больше не приближалась к рулю. Спустя пару недель София вновь вернулась на пятачок. — Ярик, ты меня слушаешь? — возмутилась Карина. Но я не слушал. Все мое внимание было сосредоточено на девушке, что танцевала посреди бара в кругу людей. Ее золотистые локоны летали в стороны, она тяжело дышала и громко смеялась. — Что происходит? — нахмурилась Карина. — Куда ты смотришь? Что это за девушка? Я прикрыл глаза, получая порцию вопросов. — Прости, Карин. Я кивнул девушке и направился к Софии. Я слишком соскучился по карим глазам за две недели. Мы переплетались руками, обнимали тела друг друга и вдыхали майский воздух. Я долго сопротивлялся с собой. Почти бил себя по рукам, не позволяя притрагиваться к этой девушке. Но она вызывает во мне слишком безумные чувства, я больше не могу смотреть на ее губы. София поддалась вперед, отвечая на поцелуй. Я наслаждался сладостью ее блеска, которым она накрасила губы. Наслаждался теплом ее кожи и параллельно ругал себя за опьянение. Не выпив я много, я бы не совершил этой ошибки. А это действительно была ошибка. Ночью, когда я уже отвез Софию домой, мы с Сережей съездили в лес, где нашли ландыши. — Софии подаришь? — засмеялся Серёжа, срывая цветы. — Попытаюсь ее задобрить. — Поцелуя не хватило? Я все видел. — Забудь. Сережа срывал цветы и аккуратно складывал в руке, поглядывая на меня. — Что? — не выдержал я. — Ничего, — улыбнулся друг, — думаю просто, сколько ты ещё будешь себя обманывать. Я посмотрел на ландыши в своей руке и удовлетворительно кивнул. Букет получился красивым. — Обманываю я себя только в том, что надеюсь что-то построить с ней, — выдохнул я. — И что тебе мешает? — ещё шире улыбнулся Сережа. — Не глупи, она уедет. Кому от этого лучше будет? Я съездил домой, на листке прописал маршрут и приехал к голубому домику. Чуть толкнул окно на себя, и оно с легкостью открылось. На подоконник положил бумажку и улыбнулся. Надеюсь, это смягчит новость о том, что я не планирую продолжать с ней нежные поцелуи. Я идиот! Как можно влюбиться в девушку, которая так скоро уедет в город и даже не вспомнит про деревенского парня. Я игнорировал ее, не общался, лишь иногда кидал взгляды в ее сторону. Она много пила, звонко смеялась, ее щеки горели румянцем. Она красива. Она божественна. Я так мечтал целовать каждый сантиметр ее тела. Я стал как можно чаще проводить время в компании Карины. Старался уделять ей все внимание, но глаза так и блуждали по местности в поиске золотистых волос. София не видела мои взгляды, а когда смотрела сама, я отводил глаза, рассматривая свою спутницу. Нужно держаться от нее на расстоянии. Наша связь не приведет ни к чему хорошему. Невидимая стена разрушится, если эта девушка будет слишком близко. Но, кажется, эта стена уже давно дала трещину. Ещё в первый день, когда она обхватывала мой торс, сидя на мотоцикле, и прятала лицо за моей спиной. — Ты уделяешь ей слишком много внимания! — кричала Карина. — Я видела, как ты ее обнимал у коровы! Я закатил глаза и тяжело вздохнул. — Наверное, ты права, — согласился я. — Перестань с ней общаться! — Перестану, но не с ней. Я ближе подошёл к девушке и заключил ее в объятия. — Прости, Карина, — прошептал я, — но я так не могу. Ты хорошая, но я, кажется, окончательно сошел с ума. — Сошел! — крикнула Карина. — Ты бросаешь меня? И ради кого? Она уедет, Ярослав, а я уже не приму тебя обратно! — И не надо, — пожал я плечами. — Но эта девушка стала слишком важна для меня. Я не могу целовать твои губы и представлять ее. Пощёчина звонким эхом разнеслась по округе. Щека горела от удара. — Заслужил, — кивнул я. — Ты заслужил большего! Запомни, Ярослав, —- продолжала кричать Карина, — что она забудет тебя сразу же, как уедет в город! Карие глаза смотрели на меня, когда мои руки обвили ее тело, сидя на лавочке у костра. От нее вновь пахло хвоей. Я готов бить себя по рукам, чтобы не трогать тело этой девушки. Но, кажется, в бою между разумом и чувствами победило второе. Первая ночь на холме, я нежно целовал ее кожу, боясь лишний раз дотронуться, чтобы не раздавить. Она такая хрупкая. Она такая… моя. Нужно было уложить ее в кровать сразу же, как она оставила куртку на дороге. Может, хоть тогда все мои мысли перестали бы крутиться около этой девушки? Но одной ночи мне было мало. Я хотел видеть ее каждый день, целовать мягкие губы, обнимать тонкое тело и вдыхать сладкий аромат волос. Эта девушка пьянила, привязывала к себе. Впервые я чувствовал себя таким слабым. Таким влюбленным. Видя наши отношения тяжело было сказать, что мы обменивались грубыми словами пару месяцев назад. Однажды, эта девушка кричала о том, что ненавидит меня, а теперь отвечает взаимностью на нежные поцелуи. Мне было трудно оторваться от нее. Трудно перестать думать о ее волосах и глазах. Трудно расставаться на ночь, когда хочется проводить вместе каждую минуту. Однажды она уедет, но мне не хотелось думать об этом. Все мои мысли кружились лишь вокруг наши поцелуев, что полностью были пропитаны чувствами. Сидя на холме, София впервые призналась мне в любви. Это вышло так глупо, нелепо и по-детски. Я ответил взаимностью, хотя испытывал совершенно другое. Мои чувства были сильнее, чем “любовь”. Сильнее и сложнее. Я сам не понимал, что происходит со мной, но четко знал, что эта девушка пресекла всю возможность на спокойную жизнь. Глава 35 Я надеялся, что она не уедет молча. Она обещала попрощаться, и я ей верил. Но в один день меня встретил пустой дом. — Она уехала, — сказала ее бабушка, выглядывая из окна. — Когда? — Утром. Забудь о ней, Ярослав. Не делайте себе хуже. — Когда она приедет? — Как судьба распорядится. Я приезжал к ее дому каждый день. И каждый день ее бабушка твердила мне одно и тоже. Когда первые жёлтые листья начали падать с веток деревьев, я отложил свои поездки. Она уехала, это нужно принять. Она не попрощалась. Она сама сделала этот выбор. Я напивался на пятачке, срывался на друзей и ногой бил по колесам красной “Планеты”, которую она так любила. Она уехала. Молча сбежала и не сдержала своего обещания. — Хватит! — Егор выхватил бутылку из моих рук и похлопал по плечу. — Оно того не стоит. — Иди к черту, Егор, — прошептал я, забирая алкоголь обратно. Большим глотком опустошил бутылку и тяжело выдохнул: — Она уехала, ты не понимаешь? Она молча уехала. Твою мать, она даже не оставила мне свой номер! — Ярик! — на помощь пришел Сережа. Друзья пытались отрезвить меня, били по щекам, говорили слова поддержки, но все было тщетно. Помочь мне могли только поцелуи девушки, что предательски сбежала от наших чувств. — Карина была права, — кивнул я, — она забудет меня, когда приедет в город. Сердце жгло от обиды. Кто знает, когда еще она приедет. Да и какой в этом смысл! Что ей я и наша летняя интрижка. Впереди ее ждет счастливое будущее, она отучится на клинического психолога, пойдет работать по профессии и будет замечательным врачом. Я верил в нее. Верил, но жалел, что ее будущее будет без меня. У нас бы ничего не вышло. Мы знали все с самого начала, но позволили себе мимолетную слабость. Теперь она живет полной жизнью, не вспоминая о наших днях. А мне остаётся сдерживать рвотный рефлекс, когда Карина пытается заключить меня в объятия. В моей жизни есть всего одна девушка. И она уехала. — Ярик, — прошептала блондинка, — я вернулась к тебе. Теперь все, как раньше. Софии больше нет рядом, она больше не помешает. Я откинул от себя женские руки и сделал очередной глоток пива. — Как раньше не будет, Карин. Не трогай меня. Мне тебя не надо. *** — Тебе просили передать, — я протянул черно-белую фотографию дедушке, когда приехал к нему в гости. Он принял пожелтевший листок, надел очки и крепко сжал угол фотографии. — Откуда у тебя это? — его голос дрогнул. На миг мне показалось, что его до этого вечно пустые глаза, моргнули искрой. Увлажнились и покраснели. — Бабушкой одной девушки попросила передать. — Оленька, — прошептал он и губами коснулся девушки, что была изображена на фотографии, — расскажи о ней. Я взглядом окинул кухню, где мы сидели с дедушкой и не знал, с чего начать. Что я знал о бабушке Софии? Только то, что у нее есть история с моим дедушкой, не больше. — У нее есть сын и внучка, — прошептал я. — Внучка? И что у тебя с ней? Я нахмурил брови. Эта девушка признавалась мне в любви, а потом уехала. У меня с ней ничего. — Мы друзья, — соврал я. — Да, — кивнул дедушка, — друзья. Она уехала? Я шмыгнул носом и нахмурил брови: — В каком смысле? — Они все уезжают, Яречка, — на лице у дедушки появилась вымученная улыбка. — Также и моя Оленька уехала. Она живёт в деревне? Она вернулась? Я медленно кивнул. — Я обязательно приеду, — оживился дедушка, — мы о многом не успели поговорить. Мой взгляд погрустнел. Я тоже не успел поговорить со своей “Оленькой”. Мы постоянно целовались, а нужно было как можно больше разговаривать. *** Диана с Анной разговаривали с ней по телефону в новогоднюю ночь. Я ждал, когда она попросит передать мне трубку или, хотя бы, через них поздравит с праздником. Но никаких новостей и никаких пожеланий. Ничего. Наверное, она уже и забыла обо мне, забыла о той любви, которую просила помнить. И я помнил. Первый раз в жизни девушка так прочно засела в моей голове. Она стала наваждением. Я везде слышал ее звонкий смех, она мерещилась мне. Я пробирался через людей в беседке, увидев девушку, чей силуэт так похож на ее. Но Софии не было нигде. Она была только в моих мыслях и моем сердце. — София! — крикнул я, увидев золотистые волосы в толпе. Несся к выходу, отталкивая от себя людей. Она вернулась! Она вернулась ко мне, она помнит про нашу любовь! Но это была не она. Я опять ошибся. Моей Софии нигде не было. Она продолжала находится лишь в моем сердце. — Снова? — послышался голос за спиной. Егор подошёл ближе и похлопал меня по плечу. — У меня уже галлюцинации, — нервно засмеялся я. — Она вернется, я уверен. Я печально кивнул. Единственное о чем я мечтал — это вновь вдохнуть сладкий аромат хвои и поцеловать ее нежные губы. — Если она вернётся, — усмехнулся я, — я придушу ее, как и планировал в начале общения. *** Бабушка Оля умерла. София вернётся сюда на похороны. Наверное, ее красивые глаза совсем опухли от слез. Она так любила свою бабушку. Я мечтал обнять ее и гладить по голове, утешая. Но, когда ее силуэт появился перед моим взором, ничего, кроме обиды, я не ощутил. Я так ждал ее этот год! Я постепенно сходил с ума, утопал в алкоголе и везде видел ее. Она же ни сделала ничего. Она лишь молча сбежала, оставив меня наедине со своими мыслями. Она пыталась поговорить со мной, хватала за руки, плакала и молила о прощении. Я хотел уложить ее на стол в баре, раздеть и одаривать поцелуями каждый сантиметр тела, но обида и гордость позволяла лишь бросать в нее обидные слова. Пускай она уезжает, и я больше никогда не увижу этих карих глаз и золотистых волос. Может, через время, я снова смогу нормально спать и не вскакивать посреди ночи из-за снов, в которых она говорит мне о любви. Сережа отправил мне короткое сообщение, что они едут на костер. Я кулаком ударил об ближайший ствол дерева и выругался. Твою мать! София… Если сейчас я не буду рядом с ней, то точно что-то сломаю. И это что-то — сердца: мое и ее. Глава 36 — Не уезжай не попрощавшись, — завершил монолог Ярослав и прижал меня к себе, обвив рукой плечи. По телу пробежала дрожь. Он думал, что я забыла его. Я заставила его усомнится в своей любви. Целый год зеленоглазый парень, как и я, вспоминал наши дни. Наши поездки, глупые ссоры и пьянящие поцелуи. — Прости меня, — прошептала я. Ярослав губами коснулся моих волос: — Ты оказалось слишком важной для меня, трусиха. Я не хочу, чтобы все вновь молча закончилось. Мне нужно прощание, чтобы жить полноценной жизнью с осознанием, что это точно конец. — Но я не хочу конца! — Тогда, буду ждать тебя на холме через пять лет, — улыбнулся он. Ярослав рукой обвил мою щеку и подвинулся ближе. Я вновь ощутила его горячее дыхание у лица. Прикрыла глаза и почувствовала мягкость губ. Он вновь целовал меня, но по-другому. Этот поцелуй получился нежным, пропитанным годовалой тоской и горечью о предстоящем расставании. О предстоящем конце. Я сжала в руках ткань его футболки и углубила поцелуй. Пусть он никогда не прекращается! Пускай эта ночь будет вновь наполнена любовью, смехом, счастьем и спокойствие. Спокойствие — именно то, чего мне не хватало целый год. А испытать его я могу только в одном месте. В деревне, сидя у горящего пламени костра, в объятиях любимого человека. Знакомая картина огня, который танцует в воздухе. Искры летят к небу, а ветки трещат от жара костра. Ярослав нежно целует мои губы, его руки блуждают по моей талии. Я вдыхаю запах сигарет и расслабляюсь в сильных мужских руках. — Я люблю тебя, трусиха, — прошептал он. — Ты тоже никогда не забывай об этом. Я обвила его шею и прижалась сильнее, углубляя поцелуй. Не забуду. Это обещание я точно сдержу. Напоследок взглядом окидываю уже сгоревшие ветки, прислушиваюсь к смеху друзей и выдыхаю. Ушло всего полгода на то, чтобы моя жизнь изменилась. На то, чтобы она поделилась на “до” и “после”. Я с трудом пережила прошедший год. Истрепала все нервы, вспоминая теплую речку и красный мотоцикл. Что станет со мной за пять лет? Красная “Планета” остановилась у синих ворот. — Во сколько ты уезжаешь? — Ночью. — Не врешь? Я мотнула головой и улыбнулась. Теперь мне нет смысла врать. — Я приеду тебя проводить. — Я буду ужасно выглядеть после похорон. — Ты всегда выглядишь прекрасно. Ярослав обвил мою талию и губами коснулся лба: — Спасибо за лето. И за этот день. — Спасибо за любовь. *** Черная машина ехала по проселочной дороге. Из домов выходили люди и направлялись вслед за нами. Папа крепко сжимал мою руку, пытаясь утешить. Но мои глаза были сухими. Все слезы я выплакала вчера. Осталась лишь дикая тоска по бабушке и тем моментам, которые могли быть, но так и не случились. Гроб опустили в глубокую яму. — Я очень буду скучать по ее пирожкам, — Анна сжала мое плечо. Я накрыла ее ладонь своей. — И я. Папа взял горсть земли и кинул в яму. Удар об деревянный гроб разбавил всхлипы присутствующих. Я повторила за ним. В руке сжала сырую землю и окинула памятник, с которого на меня смотрела бабушка. Она улыбалась. Такой я и хочу ее запомнить. Вечно улыбающейся и мудрой. — Спасибо тебе за все, бабушка, — прошептала я, и горсть земли ударилась об гроб. Присутствующие повторяли за нами. Кладбище заполнил звук ударов земли об дерево. Мы на той же черной машине приехали в кафе, которое находилось в городе рядом с деревней. За длинным столом все произносили тосты. Вспоминали бабушку, веселые моменты с ней. Кто-то смеялся, кто-то плакал. Лишь на моем лице появилась легкая улыбка, когда я встретилась с яркими зелеными глазами. Седой мужчина сидел в дальнем конце стола и крутил в руках черно-белую фотографию. — Здравствуйте, — я присела рядом с ним. Не нужно узнавать, кем он приходился бабушке. Его глаза говорят сами за себя. — Здравствуйте, — он улыбнулся мне. — Вы красивая. Похожи на Оленьку в молодости. — У Вас с внуком схожие вкусы, — улыбнулась я в ответ. — Он передал мне это, — дедушка протянул мне фотографию. Парень с девушкой сидят на мотоцикле с коляской, обнимаются, их лица кричат о любви. — Я откладывал поездку в деревню. А когда решился — оказалось поздно, — с его лица пропала улыбка. — Бабушка любила Вас. Она не раз рассказывала мне историю ваших отношений. Бабушка вернулась в деревню, чтобы встретиться с Вами, — я сжала ладонь дедушки, в которой он держал фотографию. — Однажды она сказала мне беречь в сердце первую любовь. Также и она хранила воспоминания о Вас. — Ты думаешь? — он печально взглянул на меня. — Я знаю. — Жаль, что вы с Ярославом повторяете нашу судьбу. — А мне нет, — я мотнула головой, — я бы миллион раз повторила все, зная конец. Есть чувства, ради которых ты готов лить слезы в конце. Предложив Вам вернуться во времена отношений с бабушкой, Вы бы отказались? Он мотнул головой. — Тогда Вы должны понимать нас. Нам не страшно расставание, потому что мы любим друг друга. Любовь не обязует быть рядом с человеком, она просто живёт в тебе и от этого хорошо. — Ты очень мудрая, девочка, — он кивнул мне, — Оленька передала тебе свою мудрость. Храни ее. — А Вы храните воспоминания о бабушке. Первая любовь — самое светлое чувство. *** Папа несколько раз осмотрел дом, запер все окна, отключил все электричество и обратился ко мне: — Поехали. Я стояла у окна и всматривалась в улицу. Ярослав не приехал. Видимо, теперь его очередь откладывать прощание. Я напоследок окинула взглядом голубой домик. Я обязательно покрашу его, когда приеду сюда в следующий раз. Знать бы только, когда это будет. Вдалеке послышался рев мотора. Я отпустила ручку двери машины, которую уже собиралась дергать. Приехал. Зеленый мотоцикл с коляской остановился у фонарного столба. — Софи! — подруги вылезли из люльки и накинулись на меня. — Не забывай о нас! Пиши и звони! — по их щекам стекали слезы. — Не пропадай снова на пять лет. Егор с Сережей по очереди заключили меня в объятья. Я рукой потрепала рыжие волосы и взглянула в кристально-голубые глаза. — Я буду скучать по вам! — я двумя руками обвила их шеи. — София, давай быстрее! — подгонял меня папа, стоя у открытой двери черного джипа. — Сейчас! Я кинулась к парню, что стоял у мотоцикла. Ярослав рукой провел по моим волосам и заправил прядь за ухо. — Ты понравилась дедушке, трусиха. — Это взаимно. Ярослав обвил мою шею и прильнул к губам. Мягкий поцелуй, пропитанный сожалением о расставании. Как же зла судьба, разделяя двух любящих людей. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я люблю тебя больше, трусиха, — Ярослав прислонился своим лбом к моему. Его зеленые глаза смотрели в мои. Родной запах сигарет. На заднем фоне плакали подруги, папа подгонял меня и уже завел двигатель машины. — У нас нет времени! — Иду! — крикнула я. Я сильнее прижалась к губам Ярослава, не желая расставаться со вкусом табака. Слезы вновь покатились из моих глаз. Я пробовала на вкус соленую воду, сжимала футболку Ярослава и почувствовала, как крепкие мужские руки обвивают мою талию. — Мы можем прощаться так вечность, — прервал поцелуй Ярослав. — Я согласна. — А твой папа нет, — Ярослав кивнул мне за спину. Я обернулась и встретилась с хмурым взглядом отца. — Я никогда не встречала таких людей, как ты, — прошептала я. — Каких? — Как твое вождение. — Ужасных? — Самых лучших. Я последний раз целую его губы, вдыхаю запах сигарет и взглядом окидываю зеленый мотоцикл с коляской, который не сразу полюбила. А ведь именно он изображён на черно-белой фотографии, что теперь храниться у дедушки Ярослава. Я обнимаю подруг, целую их в щеки. Принимаю объятья Серёжи и Егора, сжимаю их ладони и кидаю взгляд в сторону Ярослава. — Тебе просили передать, — Ярослав протянул мне руку, в которой белые цветочки выбивались из широких листьев. — Ландыши! — засмеялась я и приняла букет. — А от кого? — От Ландыша, — улыбнулся Ярослав. — Он будет скучать. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, трусиха. Прощай. Глава 37 Уже как полтора года я не слышу звук мотора и не вдыхаю табачный запах. В моих днях нет зеленоглазого парня, однако другие юноши пытаются занять его место. Я деликатно отказываю новым людям, что рвуться поселиться в моем сердце. Слишком мало времени прошло, чтобы я открылась для кого-то нового. В сердце все еще живет деревня и высокий парень, чьи волосы прядями падают на лоб. Первые полгода оказались самым трудном временем. Я с силой заставляла себя подняться с кровати. По пути в институт останавливалась каждый метр и поправляла макияж, который растекался из-за слез. Я вновь много плакала. Сердце вновь щемило от боли. Тоска окутывала меня, а каждый день уносил все дальше от места, пропитанного счастьем. Подруги звонили мне раз в неделю. Они делились новостями о соседях, Анна рассказывала про развитие отношений Дианы и Сережи, иногда к разговору подключался Егор. Ярослава я не слышала. Подруги молчали о нем, не хотели тревожить сердце воспоминаниями. Но моему сердцу и так не было спокойно. Вряд ли я вновь смогу ощутить умиротворение, находясь так далеко от места моей силы. От места, что подарило мне любовь. Мое сердце жгла боль. Я скучала по дому, я скучала по семье. Скучала по тем людям, что дарили мне спокойствие и счастье. Я так мало времени там провела! Мне не хватило! Мне нужно ещё! Я продолжала болеть этим местом. Слушала песни, что играли на пятачке, хваталась за грудь, чувствуя трепет, что возникал там при запахе сигарет. Уши болели от рева мотора за окном. По дорогам проезжали разные мотоциклы, но нигде не было моего… Нигде я не слышала “Планету”. Ребята из деревни стали мне больше, чем друзья. Они стали родными. Они стали семьей. Их не волновал ценник моей кофточки, зарплата родителей или модель телефона. Они общались со мной, а не с призмой денег. Им важнее было слушать истории детских игр, нежели то, какую сумму я потратила за неделю. В деревне все казалось проще… Все было легче. Там моя душа расцветала и пела. Я впервые была собой и меня приняли. Приняли ту, какой я являюсь на самом деле. Ярослав полюбил меня злую, счастливую, с растрепанными волосами и босыми ногами. Ему не нужна было моя внешность, ему была нужна я. Ночами я продолжала кусать одеяло, чтобы скрыть крик, что рвался из груди. Оставаясь одной, я вопила во всю глотку. Рев был громче, чем от мотора. Он шел из сердца, был пропитан болью и тоской. Я хваталась за волосы, царапала себе кожу и раскидывала вещи по комнате. Мне нужно было домой. Я мечтала вновь стать счастливой. Моему сердцу не хватало тепла костра, громкого смеха друзей и клацанья оранжевого мяча. Я горела желанием вновь обнять голубоглазого парня и потрепать рыжие волосы, обвить шеи подруг и прильнул губами к высокому парню. Всей компанией залезть в белую “Жигули” и помчаться на речку. Окутывать друг друга теплой водой, громко визжать и греться под лучами солнца. Мне не хватало свободы. Мне не хватало дома! Но время уносило с собой всю тоску. Я была слишком занята учебой. Не хватало и свободной минуты, чтобы устраивать истерики. Со временем боль начала уходить. Звонки подруг больше не сопровождали слезы. Я с улыбкой слушала рассказы о поездках на Гребень и костры. Иногда мне казалось, что я слышу голос Ярослава, и от этого улыбка становилась шире. Мысли об этом парне начали приносить лишь добрую грусть. Но я никогда не забуду нашу любовь и надеюсь, что он тоже о ней помнит. *** Я ступала по скользким ступенькам, выйдя из здания института. Что-то сильно толкнуло меня вперед, и я лицом упала в сугроб. Подняла голову, стряхнула с волос снег и обернулась. Передо мной стоял парень. Он сжимал рукава куртки и разглядывал мое лицо. — Прости! — Ты куда так бежишь?! — рявкнула я. Парень за руку поднял меня со снега. Отряхнул джинсы и виновато улыбнулся. — Я случайно. — Я тебя в этом сугробе закопаю сейчас! — продолжала кричать я. — Успокойся, — выдохнул он, — я не специально. Прости меня. Позволишь угостить кофе? Я непонимающе мотнула головой. Он, что, даже не будет нападать в ответ? Да, он виноват, но Ярослав… Я вновь мотнула головой. Таких, как Ярослав, нет. Тяжело встретить наглеца, похожего на зеленоглазого парня. — И десерт, — улыбнулась я. Максим учится со мной на одном факультете, в параллельной группе. Мы стали часто пересекаться в институте. После долгих пар парень отводил меня в кафе, угощал кофе и пирожными. Улыбался, разглядывал мое лицо и задавал различные вопросы. Обычно, они были бессмысленными. Но, видимо, ему очень хотелось общаться. А я и не противилась. Максим начал проявлять знаки внимания. Звал на прогулки, в кино и рестораны. Один раз я даже согласилась. Мы ходили по заснеженному парку и разглядывали хлопья снега, что летели с неба и падали на наши волосы. Я много смеялась от его шуток. Максим был добрым, понимающим и простым. Он никогда не поддавался на мои попытки устроить ссору. Успокаивал, нелепо пытался обнять и вновь угощал кофе. Общение с ним было спокойным, не наполненным язвительными шутками, и это было для меня странным. Последний парень, с кем я так много проводила времени, измазал меня грязью после того, как я оставила его куртку на пыльной дороге. Сделав я такое с Максимом, он бы, наверное, просто посмеялся. Мне было трудно принять в свою жизнь нового молодого человека. С момента, когда я уехала из деревни, прошло два года. Мне нужно начинать новую жизнь. Удивительно, как полгода на природе подкосили мое состояние. Два года я остаюсь верной лишь одному парню. Но нужно двигаться дальше. Мы давно пошли разными дорогами. Полгода — это хорошо, но впереди целая жизнь. Максим понравился моим родителям. Он часто приходил к нам в гости, помогал мне с конспектами. Вечерами мы смотрели фильмы или гуляли по парку. Он целовал меня, держал за руку и намекал на дальнейшее развитие отношений, но я не была готова. И Максим принимал мое решение. Трудно признать, но каждый раз, когда его губы касались моих, а руки пробирались под одежду, я мысленно возвращалась на холм. Перед глазами появлялся образ зеленоглазого парня, то, как его руки блуждают по моему телу, а губы целуют кожу. Я обязательно сделаю следующий шаг в отношениях с Максимом, но позже. Тогда, когда Ярослав станет не большим, чем воспоминание о летней влюбленности. Но таким он не станет никогда. Ярослав навсегда останется для меня первой любовью. Я смотрела на Ярослава, а все вокруг плыло перед глазами. Самоуверенный наглец, что так плотно поселился в моем сердце. Я чувствовала себя единственной, когда сильные руки сжимали мое тело. Ощущала себя самой ценной и дорогой, когда он целовал мою кожу. Нам не нужны были другие, нам нужны были мы. Сердце бешено билось в груди, ладошки потели, а разум мутнел. Ноги вечно были ватными, скулы болели от улыбки, а губы от поцелуев. Это была самая сильная любовь, несмотря на короткий срок. Несколько месяцев подарили мне те чувства, которые я не испытывала за все двадцать три года. Больная любовь, сумасшедшая, начавшаяся со злобы на быструю езду. Но где бы и с кем я не была, я знаю, что зеленоглазый парень всегда меня будет ждать. Так же, как и я жду его. Он всегда будет рядом, потому что он живет в моем сердце. И любовь наша умрет только, когда сердце издаст последний стук. *** Пару раз в город приезжали подруги. Я познакомила их с Максимом. Они подружились, я даже не сомневалась, что так будет. Этот парень умеет находить общий язык со всеми. — Не планируете съезжаться? Мы сидели с подругами на кухне и пили вино, пока родители давно спали в своей комнате. Подруги привозили в город частичку деревни. От них всегда пахло костром и сигаретами. Этот запах невозможно выветрить. Он становится частью тебя. И я жалела, что провела так мало времени в этом месте, что табачный дым не въелся в мою кожу. — Мы не торопимся, — смущенно улыбнулась я. — Вот-вот! — простонала Диана. — Сережа такой же! Уже три года вместе, а он даже не заикается об этом! — Вы живёте через два дома друг от друга. — А хотелось бы в одном! Кухню наполнил звонкий смех. Улыбка не сходила с моего лица целую ночь. — А что… с Ярославом? — прошептала я. Подруги переглянулись. — Так! — Анна хлопнула в ладошки. — Ты обещала показать туфли, которые тебе подарил Максим. Подруга деликатно перевела тему. Она не хотела отвечать. А я была слишком пьяной, чтобы понять, что тема Ярослава никогда не будет подниматься в нашем кругу. Новая глава 10 лет спустя. — Оленька, будь аккуратнее! Маленькая девочка с двумя светлыми косичками скачет по лужам. Я рукой провожу под грудью и тяжело вздыхаю. Как этот резвый ребенок мог помещаться в моем животе? Меня обнимает муж, нежно целует в щеку и берет за руку. Мы гуляем по проселочной дороге. Спустя десять лет я вернулась в место, которое полностью было пропитано любовью и моей счастливой молодостью. — Мам, а куда мы идём? — дочка подбегает ко мне и дёргает за рукав плаща. — На пятачок. — На пятачок? — удивилась она. — Пятачок — это бетонная беседка около магазина. Если тебе будет проще, то мы идём в магазин. — Магазин звучит понятнее! — Оля улыбается и продолжает прыгать по лужам. Мы ещё недолго идём по проселочной дороге. Перед взором показывают серые бетонные стены. Пятачок. Сколько же счастливых моментов связано с эти местом. Я ступаю на бетонный пол, взглядом окидываю помещение — все такие же два стола с лавочками и стол для пинг-понга посередине. — Мы подождем тебя здесь, — говорю я мужу и присаживаюсь на ближайшую лавочку. Оленька весело рассматривает пятачок и столы, разглядывает ракетки и все такой же оранжевый шарик. Дочка бегает по беседке и, смеясь, несётся ко входу. — Оля! — крикнула я. Оленька ударяется в живот мужчине, морщит лицо и трет лоб. — Извините, — я беру дочку за руку и отвожу в сторону, уступая дорогу мужчине. — Ничего страшного. Я резко поднимаю голову, и сердце пропускает удар. Ускоряет свой ритм, а после, кажется, и вовсе останавливается. По телу бежит мелкая дрожь, а в груди возникает давно забытый трепет. Я кладу руку на грудь и делаю шаг назад. Короткие пряди падают на лоб, на щеках легкая щетина и все те же ярко зелёные глаза, что с нежностью разглядывают мое лицо. Ветер, ворвавшийся в беседку, пробирается под одежду и словно что-то шепчет на ухо. Перед глазами за секунду проносятся моменты прошлого: вечера на пятачке, поездки на мотоцикле, костер, холм… — Здравствуй, трусиха, — шепчет Ярослав. — Это мама! — Оленька хмуро смотрит на Ярослава. — И она не трусиха! Она самая лучшая! Ясно Вам? — Оля! — останавливаю я дочку. Ярослав улыбается шире. — Ясно. Извини, не хотел обидеть твою маму, — он присаживается на корточки. — Меня зовут Ярослав, — он протягивает ей руку, — а ты Оля? — Да! Как прабабушка! — Оленька кидает лишь недовольный взгляд на его руку и отбегает к столу для пинг-понга. Я присаживаюсь на лавку и рассматриваю лицо Ярослава. Он вырос, возмужал, больше не тот нахальный парень, что десять лет назад. — Что ты тут забыла, трусиха? — подходит он ко мне. — Эй! — кричит Оленька. — Прости! — он поднимает ладони вверх. — София. Ярослав присаживается рядом со мной и рукой проводит по пряди волос, что выбилась из хвоста. — Решила показать дочке место своей молодости. Ярослав снова растекся в нежной улыбке. Сердце не хотело сбавлять свое биение. Его взгляд такой же, как и раньше. — Не хотите съездить на костер? Я взглянула на дочку, которая рассматривала красную ракетку и оранжевый шарик. Да, ей понравилось бы это место. Но больше всего мне хотелось съездить на холм… Я не переставала грезить о нем все эти года. Из магазина вышел мужчина и непонимающим взглядом окинул меня и Ярослава. — Это мой муж Максим, — я встала с лавки. — Максим, это Ярослав. Он… — Мы дружили в молодости, — пришел на помощь Ярослав и протянул руку моему мужу. Максим улыбнулся и пожал руку в ответ. Он никогда не отличался ревностью и недоверием. Всегда с радостью принимал новые знакомства. — Ярослав приглашает нас на костер. — Конечно! — заулыбался Максим. — Что нужно купить? — Не переживайте на этот счёт. Я заеду за вами к вечеру, — он подмигнул мне и вышел из беседки. *** Я сидела на кухне и смотрела в окно на фонарный столб. Интересно, он так же приедет на мотоцикле? “Планета” все еще на ходу? Прошло десять лет, а я вновь рассматриваю природу за окном и жду зеленоглазого парня. — Он назвал маму трусихой! — кричала Оленька и жаловалась Максиму. — Он ведь не со зла. — Он два раза так ее назвал! — нахмурилась дочка. — Он мне не нравится! Улыбка коснулась моих губ. Точная копия бабушки. Она с такой же нелюбовью относилась к Ярославу. Около уха послышался стук в окно. Я обернулась и встретилась с зелеными глазами. У фонарного столба на этот раз стояла черная “Ауди”, а не привычная сердцу красная “Планета”. Машина проехала мимо клуба, на развилке у пятачка свернула в поле, мы объехали место, где в детстве все играли в футбол, и свернули в лесок. Первый раз за жизнь я была в деревне осенью. Желтые листья падали с деревьев после очередного порыва ветра, а сухая трава хрустела под ногами, готовая окунуться в спячку под снегом. Я открыла дверь, и в нос ударил знакомый еловый запах. Все то же место для костра с камнями по периметру, синий диван, лавочки и стол между двух стволов деревьев. В центре леска нас уже ждали знакомые лица. Анна мило болтала в стороне с Егором, у сожженных веток бегал маленький мальчик, ровесник Оленьки, а на синем диване, спиной к нам, сидела блондинка. — Тетя Аня! — Оля подбежала к Анне. Только она ее звала по доброму “Аня”, для всей деревни она была строго “Анна”. Анна с Дианой часто навещали меня в городе. Я не ездила в деревню, встретив Максима на третьем курсе обучения. А когда Оленьке исполнилось пять лет, я не могла сдержать своего порыва показать дочке место, которое вдоль и поперек было усыпано счастливыми моментами моей молодости. Диана вышла замуж за Сережу, они переехали в городок недалеко от деревни, а на прошлой неделе Диана родила замечательного сына. Маленький Илья нуждается в заботе и пока не готов к поездкам на природу, поэтому они остались в городе и пообещали навестить нас, когда родители Сережи заберут внука на выходные. — Привет, балбеска! — Анна крепко сжала Олю в объятьях. — Ну вы бы ещё лет десять подождали и не приезжали! Анна поцеловала меня в щеку и заключила в объятья Максима. У подруги с личной жизнью все было тяжелее, два года назад она развелась из-за того, что ее муж слишком увлекался выпивкой. — Согласен! — рядом показался голубоглазый парень. Егор переехал к нам в город, мы живём на соседних станциях метро, поэтому видимся с ним гораздо чаще, чем с другими. В его личной жизни все стабильно — женат, но детей нет. По его словам, он еще очень молод, чтобы окружать себя такой ответственностью. Мужчины, что с них взять. — Папа! — в ноги к Ярославу врезался маленький мальчик. То, что это его сын, не было никаких сомнений. Яркие зелёные глаза говорили сами за себя. — Здравствуйте, — послышался тихий голос. Я отвела взгляд от мальчика и посмотрела на девушку, стоявшую передо мной. Длинные светлые волосы и карие глаза. Улыбка коснулась моих губ, Ярослав не изменяет своим вкусам. Я не слышала десять лет ничего о его личной жизни. Подруги всегда обходили эту тему стороной. Наши отношения закончились десять лет назад, каждый пошел своей дорогой, но дрожь все еще проходила по телу, когда Максим покупал домой спелый зеленый виноград. Я прикрывала нос, когда в компании кто-то закуривал сигареты, этот запах все ещё нес в себе тысячу воспоминаний. Только звук мотора я больше не слышала, все городские мотоциклисты разъезжали на современных транспортах. Рев мотора был искусственным, не трепящим сердце. — Вы София? – улыбнулась девушка. — Ярослав сказал мне, что встретился с Вами в магазине. Меня зовут Александра, — девушка протянула мне руку в знак приветствия. Мужчины разводили костер и огонь в мангале, жарили шашлыки, пока мы, девушки, были заняты нарезкой салатов. Дети резво бегали между лавочек, кидались друг в друга шишками и громко смеялись. Так непривычно возвращаться в это место с семьёй. Так же сидеть у костра и слышать смех ребенка, а не свой собственный. Это место было таким особенным, сокровенным и интимным. Место моей силы и первой любви. А теперь я сижу с мужем и наблюдаю, за мужчиной, что на протяжении десяти лет не выходил из моих мыслей. Я не забыла нашу любовь, как и обещала. Надеюсь, он тоже хранит ее в сердце. — Ты почему такая упрямая? — нахмурился Данил, сын Ярослава. — А ты почему такой врун? — фыркнула Оля. — Белки не едят птиц. — Ещё как едят! Они их даже убивают! — Ты — бессовестный врун! Я не хочу с тобой общаться! — А тебя никто и не просит! Услышав диалог детей, я быстро обернулась и встретилась с зелеными глазами. Ярослав смеялся, наблюдая за ссорой мелких. — Пап, она упрямая! — Упрямая, — согласился Ярослав. — Мам, а он врун! — Врун, — также согласилась я и громко засмеялась. Ярослав, Анна и Егор поддержали мой смех. Они все ещё помнили эти перепалки, которые теперь повторяют наши дети. — Она твоя копия, — послышался шепот у уха. — Зачем ты обманул ребенка и сказал, что белки едят птиц? Ярослав пожал плечами, подойдя ближе: — Он сам так решил. — Расскажи о ней, — я кивнула в сторону Александры, — вы давно вместе? — Достаточно, — улыбнулся Ярослав. — Отец умер, от дедушки мне досталась квартира в другом городе. Я переехал туда, устроился юристом в офис, не зря учился четыре года, — засмеялся он, — там мы познакомились с ней. — Я счастлива за тебя. На моем лице появилась искренняя улыбка. Мы пережили нашу детскую любовь, встретили достойных людей и у нас растут замечательные дети. Пусть и раздельно, но каждый из нас счастлив. — Я часто вспоминаю тебя, трусиха. — Я же сказала! — рядом показалась Оля. — Мама не трусиха! — Оленька, беги играй. Дядя Ярослав меня не обижает. — Точно? — дочка прищурила глаза. Я протянула ей виноград, она радостно закинула ягодку в рот и побежала дальше спорить с Данилом. — Она обожает виноград, — улыбнулась я. — Ты счастлива? — Очень! — на моих глазах начали появляться слезы. — Но я тоже часто вспоминала тебя: наше лето, ссоры и холм. — Холм… — протянул Ярослав. Он искренне улыбался, вспоминая место, пропитанное любовью. — Жаль, что все так произошло, — он шмыгнул носом. — Как и раньше, у нас есть всего день, чтобы попрощаться перед долгой разлукой. — Мы не сможем попрощаться так, как раньше, — его взгляд погрустнел. — Но это не мешает пригласить тебя на танец. Станцуешь со мной, трусиха? Мои глаза расширились. Это точно он? Прошлый Ярослав не любил танцевать. Это было лишь однажды… — Мы можем потанцевать? — хором обратились мы к супругам. — Конечно! — улыбнулся Максим. Спасибо, что у меня такой понимающий муж. Анна включила мелодичную музыку, Ярослав обвил мою талию и вложил мою ладонь в свою руку. Как нелепо танцевать медленный танец на сухих ветках, в старом леску, да и под взглядами супругов. Но на миг весь мир перестал существовать. Мне вновь девятнадцать, любимый мужчина касается моего тела, и я ощущаю, горячее дыхание на коже. Танец — это единственное, что мы можем себе позволить. Больше никаких поцелуев, больше никакой любви. Максим даже не смотрел в нашу сторону, общался с Анной и Егором, делился новостями с работы и показывал фотографии музея, где мы были на прошлых выходных. Я лишь изредка ловила опечаленные взгляды Александры. Любая бы женщина ревновала, заметив нежный взгляд своего мужа на чужой девушке. Но в моменте мне было все равно, кто и что думает. Мы были больше, чем “бывшие”, мы были “первой любовью” друг друга. Это чувство не уйдет никогда. Темнело рано, даже было непривычно ощущать темноту в шесть вечера, после жаркого и светлого лета. Мы сидели у костра и наблюдали за пламенем огня. Мужчины пили алкоголь. Все, кроме Ярослава. Ему ещё отвозить нас домой. Он уже не глупый парень, не будет садиться пьяным за руль и рисковать жизнью близких ему людей. Ветки тихо трещали от пламени огня, яркие искры летели к небу и растворялись, достав вершин елей. — На связи молодые родители! — крикнула Анна. Она поставила телефон на стол и на экране высветилась картинка — брюнетка держит на руках своего недельного сына, рыжий парень обнимает ее и они машут нам рукой в камеру. — Где моя мелкая? — крикнула Диана. К телефону подбежала Оля. — Он такой маленький! — завизжала она. — Приезжайте в гости! Я соскучилась! — Обязательно, — засмеялся Сережа. — Кого я вижу! — вскрикнул он. — Вы стоите рядом друг с другом и ни у кого не сломан нос! — Сережа имел ввиду меня и Ярослава. — За нас это сделали дети. — Данила врун! — влезла в разговор Оля. — А она очень упрямая! — подбежал Данил. Лесок наполнился звонким смехом. — Даже говорить не надо, кто их родители, — улыбнулась Диана, — по диалогу все понятно. — Отдыхайте! Нам мелкого кормить надо! — Сережа помахал нам рукой и отключил звонок. Я почувствовала руки на своей талии и быстро обернулась. На меня смотрели карие глаза, тонкие губы поцеловали лоб. Это был Максим. В этом месте меня касался лишь единственный мужчина. Боже, о чем я думаю! Воспоминания сводят меня с ума! Наше громкое пение разносилось по всей деревне, мы пили алкоголь, дети бегали по лесу, дрались ветками, хватали жареные куски мяса и вновь убегали сквозь еловые ветки, прячась из поля зрения. Все так знакомо. Все так просто, а остальное далеко и неважно. *** Черная “Ауди” остановилась у синих ворот. Максим на руках занес Оленьку в дом, она уже спала, мы поздно вернулись домой. Я оставалась стоять у открытой двери и не знала, нужно ли что-то сказать. Ярослав вышел из машины и закурил сигарету, подойдя ко мне. Я втянула носом табачный дым и прикрыла глаза. Я никогда не смогу избавиться от того трепета, что вызывает этот запах. — Вы еще приедете? — Надеюсь, что да. Оленьке тут понравилось. — Я буду ждать тебя, трусиха. — У тебя замечательная семья. Он кивнул. — Да, — новый клубок дыма вылетел из его рта, — десять лет назад я мечтал, чтобы эта семья была с тобой. — Не нужно, — я мотнула головой, — сегодняшний день и так пробудил все воспоминания. Не заставляй меня снова плакать перед тобой. — Пообещай мне кое-что, трусиха, — он выкинул бычок и подошёл ближе. — Не забывай о том, что я говорил тебе, — он носом зарылся в мои волосы. — Не забывай о том, что от тебя пахнет хвоей. Я улыбнулась: — Всё ещё пахнет? — Всегда пахнет. Не забывай, что я люблю тебя, — его пальцы коснулись пряди моих волос. — Не забуду. И ты не забывай. — Что? — наивно спросил он. — Что я люблю тебя. Первая любовь — самое светлое чувство. Первым делом Ярослав завез домой жену с сыном. И только сейчас я понимаю почему. При них он бы не смог напомнить мне об этом. Руки Ярослава обвили мою талию, я обхватила руками его шею и ещё глубже вдохнула запах табачного дыма. Я не знаю, сколько мы так стояли. Нежно обнимали друг друга и вдыхали родные друг другу запахи. Максим, наверное, уже заждался меня. — Я буду ждать тебя, трусиха, — повторил Ярослав. — Я ещё вернусь. — Не прощаемся? — Хватит с нас прощаний.