Читаем Пробный брак: Отличная возможность узнать друг друга получше онлайн бесплатно

Утреннее солнце освещало цветы, благоухавшие в хрустальной вазе. Отблески яркого света отражались и в столовых приборах — казалось, солнце стремилось проникнуть во все углы этих роскошных комнат.

Темляковы только что закончили завтракать и теперь разбирали письма, лежащие рядом с приборами. Тишину комнаты нарушали только размеренное постукивание напольных часов, тихое журчание остывающего кофейника да сопение таксы Варьки, дремлющей в мягком кресле.

Тамара Темлякова, улыбаясь, читала письмо, полученное от подруги. Она не выглядела на свои пятьдесят пять лет, хотя в ее темно-русых волосах уже появились серебряные нити. Тамара казалась молодой и привлекательной — такой ее делали тонкие черты лица без морщин и по-девичьи стройная фигура.

Во всяком случае, Павел Темляков гордился своей мачехой так же, как и она им. Благодаря своей изысканной внешности он пользовался огромным успехом у женщин. Несмотря на его насмешливость, женщины и девушки были от него без ума, а Павел охотно флиртовал с ними, постоянно оставаясь благовоспитанным и вежливым кавалером.

Павел Темляков, окруженный роскошью и богатством, считался самым привлекательным мужчиной в своем кругу. Женская суета неизменно вызывала его ироничные и многозначительные улыбки, поэтому он был в глазах женщин по-особому интересным человеком.

И теперь, когда Павел читал письмо, загадочная улыбка появилась на его худощавом лице. В одной руке он держал письмо, а другой проводил по своим светлым, слегка волнистым волосам.

Закончив читать, Павел поднял голову и посмотрел вдаль. Не каждый человек мог спокойно вынести холодный взгляд его серых глаз, особенно в тот момент, когда они выражали презрение, как сейчас.

Его низкий голос нарушил тишину:

— Можно побеспокоить тебя, мама?

Павел с детства называл так свою мачеху.

— Конечно, Паша.

— Тогда прочитай вот это. И постарайся сохранить спокойствие.

Павел вновь иронично улыбнулся и, пока его мать торопливо пробегала глазами переданное ей письмо, распечатал другое.

Когда Тамара посмотрела на сына, с интересом читавшего очередное послание, в ее глазах стоял ужас.

— Павел!

— Что, мама?

— Паша, я не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным.

Улыбаясь, Павел отложил письмо.

— Мамочка, да ты прямо дрожишь от волнения! Удивительно! Мы уже целый год ждали этого письма и, похоже, смирились с тем, что от нас потребуется.

— Ну конечно же! И все же я надеялась, что эта Бархатова откажется от своего намерения. Что ты собираешься делать?

— Поехать в Теплые Озера, как она требует.

— А потом?

— А потом пусть все идет своим чередом.

— Павел, твое спокойствие порой кажется неуместным. Неужели ты сможешь разыграть эту дурацкую комедию?

— Напротив, я нахожу эту комедию весьма интересной. Ну что ж поделаешь, раз судьба послала мне эту женщину? Вызовы судьбы надо принимать.

— И ты смирился с тем, что эта женщина станет твоей женой?

— Но только во временном браке! Не надо забывать этого, мамочка. Только один год — и я снова свободен.

— А если все окажется не так, как ты думаешь, Паша? Ведь перспектива быть твоей женой очень заманчива! Эта Бархатова тебя не любит. К браку с тобой она стремится только потому, что ее жизнь пресыщена, ей чего-то не хватает, а чего — она и сама понять не может. И не думай, пожалуйста, что жить с женщиной, о которой ничего не знаешь, будет просто.

— Ничего особенного, — равнодушно ответил Павел. — И не расспрашивай меня, пожалуйста. Это уж моя забота, как избавиться от навязанной мне жены. Выйти за меня замуж этой амбициозной девушке будет легко, а вот быть моей женой… — Павел пожал плечами.

Тамара озабоченно посмотрела на него.

— А если она влюбится в тебя?

— Это ее личное дело, — равнодушно ответил Павел.

Несколько секунд царило молчание. Потом Тамара Темлякова тихо спросила:

— А Ирина?

Павел с недоумением посмотрел на мать:

— Ирина? При чем здесь Ирина?

— Она считает себя твоей невестой.

— В самом деле? Как мило. Но я не давал ей для этого повода.

— Ты просто невыносим! — возмутилась мать. — Ты ничего не воспринимаешь всерьез. Я знаю, что сейчас ты не можешь жениться на Ирине. Но ты не должен отнимать у девушки надежду на то, что это произойдет позднее.

Павел ответил матери тоном, которым он прежде никогда с ней не говорил:

— Я ничего такого не обещал Ирине. Все остальное — это сплетни, которые я и слушать не желаю. И не делай такое печальное лицо, мамочка, — смягчил Павел тон.

— Лучше довериться судьбе. Будем ждать, что произойдет. Или тебе станет легче, если я начну хныкать из-за того, что все равно нельзя изменить?

— Ради бога, Паша, — мать подняла голову, — тебе это не идет.

— Ну, то-то же!

Павел засмеялся и взял письмо, чтобы дочитать его до конца.

А Тамара погрузилась в воспоминания о тех временах, когда она вышла замуж за Бориса Темлякова, поселилась в роскошном коттедже Саввина Охота и стала матерью пятилетнего Паши, которого сразу же полюбила как родного сына.

Первый брак Бориса Темлякова был неудачным. Он выбрал себе жену не по любви, а из-за ее родственных связей — она была дочерью известного кремлевского деятеля, с помощью которого Борис, сам выходец из среды непотопляемых советских чиновников высшего ранга, хотел поправить свои дела.

Огромный дом отдыха Саввина Охота с прилегавшим к нему участком фактически принадлежал Темляковым — подобно тому, как и квартиры проживающих там советских граждан на деле являлись их собственностью. Но хозяйственные дела в Саввиной Охоте шли плохо. Первый брак Темлякова через шесть лет завершился смертью жены Веры.

Борис Темляков недолго печалился о смерти жены. Уже через год он привел в Саввину Охоту другую жену, которая не только являлась родственницей крупного чиновника в советском правительстве, но и была любима Борисом.

В Саввиной Охоте с той поры воцарилась полная гармония. Рядом с Темляковыми проживало еще несколько семей, главы которых тоже ездили в Кремль на черных машинах в сопровождении милицейского эскорта. Но Тамара Темлякова была очень разборчива. Она поддерживала отношения только с Прохладиными из коттеджа Черный Верх, которые были родственниками Темляковых, и Песковыми из Лубяного.

Несмотря на бури «перестройки» и крах коммунизма, в жизненном укладе этих семей мало что изменилось. Власть, которой эти чиновники обладали при Советах, после событий 1991 года превратилась в их твердый капитал. И, конечно, стареющие деятели и их молодые потомки нашли разное применение этому капиталу.

Надежда Прохладина, сестра первой жены Темлякова, жила вместе с мужем беззаботной, счастливой жизнью. Песковы пользовались давнишней безупречной репутацией, но счастья у них было мало. Глава семейства Песковых, ныне владелец небольшого издательства, зачастую не знал, где достать денег, чтобы помочь пятерым детям вращаться в соответствующем социальном кругу.

Поэтому он сделал ставку на Ирину, старшую дочь, которая могла удачно выйти замуж и жить в роскошном коттедже Саввина Охота. Песковы были уверены в этом с момента, когда супружеская пара Темляковых дала понять, что хотела бы видеть Ирину своей невесткой.

С тех пор Ирина Пескова и Павел считались в своем окружении помолвленными — там, где речь идет о больших деньгах, такие обычаи негласно сохраняют силу. Что же касается «жениха» Павла Темлякова, он никогда открыто не опровергал эти слухи.

Поэтому красавица Ирина жила с родителями и мечтала о будущем счастье. Естественно, она требовала особого отношения к себе, и отец не противился. Несмотря на тяжелое финансовое положение, он окружил свою любимицу роскошью в ущерб другим детям. Трое сыновей Пескова, еще не достигшие совершеннолетия, воспринимали это как трагедию. Но еще больше переживала двадцатидвухлетняя Дарья, которой приходилось во всем уступать старшей сестре. Она вообще была Золушкой в родной семье.

Но в Саввиной Охоте об этом не догадывались. Там жили вполне беззаботно и не думали, что где-то могло быть иначе. Поначалу Борис Темляков часто говорил Павлу, что хочет видеть Ирину своей невесткой. Но время шло, и он, казалось, забыл об этом.

И вообще, этот всегда жизнерадостный человек в последнее время сильно изменился: его что-то мучило. Но что именно, Тамара узнала когда коварная болезнь неожиданно подкосила мужа. Чувствуя приближение конца, Борис позвал близких, чтобы сообщить свою мрачную тайну.

Тяжелым был взгляд больного, обращенный к сыну, сидевшему у постели вместе с матерью. В голосе была печаль:

— Сынок, я должен сказать тебе о том, что так сильно мучило меня последние два года. Но сначала я хочу объяснить кое-что. Я не был счастлив с твоей матерью. И так получилось, что разочарованная женщина полюбила Бархатова — нашего управляющего хозяйством в Саввиной Охоте. Когда я узнал об этом, то выгнал Бархатова с работы. Хотя позже выяснилось, что он был абсолютно ни при чем.

Я долго не слышал о нем. И если бы не отношение твоей матери ко мне, я, возможно, забыл бы о нем.

Наши дела все больше и больше приходили в упадок. Ты хорошо изучал историю и знаешь, что происходило у нас в стране двадцать лет назад. Не успевали похоронить у кремлевской стеньг одного престарелого правителя, как смертельно заболевал следующий. Грызня между разными кланами кремлевских чиновников не прекращалась ни на минуту и доходила до состояния тайной войны. В один из таких дней мы оказались не у дел. И я тоже. Мне, правда, был предложен жалкий пост директора фабрики, который не давал ничего, кроме небольшой заработной платы. Мы были не только разорены — мы оказались должниками. Между тем власть уже меньше ценилась в нашей стране, а все больший вес начинали приобретать деньги.

Когда я был на грани самоубийства, со мной захотел встретиться один человек. Это был Бархатов.

Оказалось, что после того, как я его выгнал, он сумел выехать из Союза. Вскоре Бархатов оказался в Америке. Там он разбогател, а когда в Союзе начались новые времена и запахло большими деньгами, вернулся. Он с улыбкой сказал, чтобы я забыл об этой неприятной денежной истории. «Неприятной» — так и сказал. Между прочим, из-за этой «неприятности» меня обещали сжечь заживо. Вместе с семьей. Так вот: Бархатов оплатил мои долги. Мы получили передышку.

Не могу описать состояние, которое я тогда испытал. Я требовал от Бархатова, чтобы он назвал время и форму компенсации моего долга. С предупредительной улыбкой, которая только подчеркивала мое жалкое положение, Бархатов пообещал, что даст о себе знать, когда это потребуется. А я твердо пообещал выполнить любое его желание. Я дал ему честное слово и расписку, хотя он не требовал ни того ни другого.

Через полгода твоя мать умерла, Павел. Вскоре я женился на Тамаре и вновь стал богатым человеком. Я хотел отдать долг Бархатову, навел справки и узнал, что в Америке он женился на состоятельной вдове. Ее деньги он вложил в крупное предприятие, которое начинало приобретать всемирную известность.

У меня, если честно, тогда камень с души свалился. По сравнению с доходами Бархатова мой долг ему был сущим пустяком. Да и дела наши уже пошли на поправку. Мы снова оказались в числе первых, влиятельных людей.

Я отправил Бархатову письмо с предложением вернуть ему долг. Как я и ожидал, он ответил, что по-прежнему отказывается от денег, но уведомит меня, как только потребуется компенсация.

Прошли годы. Тамара принесла счастье в мой дом, и я забыл про Бархатова. Я жил спокойно до тех пор, пока письмо этого человека не нарушило мой покой.

В качестве компенсации долга Бархатов выбрал… тебя, Павел. Он пожелал, чтобы ты женился на его дочери, если она до двадцати одного года не выйдет замуж. На случай своей смерти он оставит нотариально заверенное письмо, в котором дочь будет уведомлена о желании отца.

Дальше Бархатов писал: «Если брак Вашего сына и моей дочери окажется неудачным, через год он может быть расторгнут — разумеется, если оба партнера пожелают. В противном случае он будет продолжаться».

Но его дочь, миловидная, капризная и избалованная девушка, как я узнал, будет против развода. Дочь управляющего хозяйством никогда не откажется от родства с нами. Что бы там ни говорили, «Темляковы» — это брэнд. Наше имя — это огромный капитал. И расписка, которую я по глупости сам навязал Бархатову, способна превратить этот каптал в прах — стоит только дать ее ксерокопию какому-нибудь пронырливому писаке из бульварной газеты.

Да, Павел, мои долги обрекли тебя на этот брак. На брак с недостойной тебя женщиной. Как бы легкомысленно ни относилась нынешняя молодежь к браку, уж с дочерью-то Бархатова так просто не разделаешься. Простишь ли ты меня, Пашенька?

Павел успокоил отца и пообещал взять на себя его долг. Старик впал в полузабытье, а на следующий день скончался.

Прошло больше года. И вот пришло письмо, в котором дочь Бархатова просила Павла Темлякова прибыть для беседы с ней на курорт Теплые Озера. В последние годы это место стало пользоваться у московского бомонда неслыханной популярностью.

Что принесет эта беседа ее сыну? Кошмар нежеланных супружеских уз или, может быть…

Мать, погруженная в печальные мысли, не заметила, что Павел уже давно смотрит на нее. И только когда она горестно вздохнула, Павел весело рассмеялся:

— Мама я должен сказать, что вряд ли ты станешь хорошей свекровью. Выглядишь ты слишком молодо.

— Мне бы твою беззаботность, — сказала Тамара Темлякова, покачав головой. — Когда ты поедешь?

— Завтра. Потому что меня сушит страсть по красавице Мэри и «водяному обществу». Она ведь на курорт меня зовет.

Он ничего не воспринимает всерьез. Даже любовь вызывает его насмешки…

Тамара сокрушенно вздохнула.

— Паша, ты смеешься, а я…

— …«должна вздыхать вместо себя», — насмешливо закончил Павел ее сбивчивую речь. — А вздохи твои уносит сквозняк. Извини, но мне надо работать. Я и так отвлекся сверх меры.

Он поцеловал мать и вышел.

Тамара продолжала сидеть, погруженная в раздумья, которые прервал веселый смех. Вошли сестры Песковы. Ирина нерешительно остановилась при входе, а Дарья, привлекательная, солнечная Даша, нежно обняла Тамару Темлякову:

— Доброе утро, тетя Тамара! Мы катались на машине и заехали в ваши края. Мы не помешали?

— Да разве такие милые девушки могут помешать? Вы проголодались?

— Очень.

— Тогда садитесь за стол.

Девушки не заставили себя упрашивать. Но Дарья ела все с аппетитом, а Ирина едва притронулась к угощенью. Она была очень сдержанной, но непонятно почему. Уж в этом-то доме ей, казалось, не следовало стесняться.

Пока Ирина чопорно молчала, ее сестра щебетала как синица. Когда же Дарья наконец спросила о Павле, Тамара решилась:

— Паше надо уладить кое-какие дела, потому что завтра он должен уехать, — сказала она с деланным равнодушием. — Ему надо съездить к своей невесте.

Самое неприятное Тамарой было сказано.