Читаем Элеонора Дузе онлайн бесплатно

СЕРИЯ «ЖИЗНЬ В ИСКУССТВЕ»

На суперобложке

помещен портрет

Элеоноры Дузе

работы И. Е. Репина

СЕРИЯ «ЖИЗНЬ В ИСКУССТВЕ»

МОСКВА

«ИСКУССТВО»

1975

ОЛЬГА СИНЬОРЕЛЛИ

ЭЛЕОНОРА ДУЗЕ

792 И

С 38

Olga Signorelli

VITA DI ELEONORA DUSE

Cappelli editore

Bologna, 1962

Перевод с итальянского А. С КОРОТКОВА

ГЛАВА I

Первые годы XIX века, казалось, положили начало новой эре

Из Италии, с пылкой самоотверженностью боровшейся за самые вы¬

сокие идеалы, духовный подъем распространялся по Европе, возрож¬

дая стремления к справедливости и свободе.

Поэт Витторио Альфьери, который, как сказал Леопарди,

«на подмостках начал

с тиранами священную войну

и, гневно голос возвышая,

прошел кристально честной жизни путь»,

утверждал, что силой, способной противостоять торжествующему в

мире злу и жестокой неизбежности судьбы, являются устремления

героического духа.

Крупнейшие актеры того времени как бы сливались с героями тех

трагедий, в которых играли. Жизнь многих из них протекала между

полем боя и театральными подмостками.

В первой половине века, с промежутками в два десятилетия, по¬

явились друг за другом различные содружества крупных артистов,

выражавших, каждый в меру своих способностей, эстетические и

нравственные идеалы своей эпохи.

Успех спектакля зависел почти исключительно от актеров: репер¬

туар отличался однообразием, к тому же и его литературные досто¬

инства были по большей части незначительными. Да и труппам, даже

наиболее известным, все время приходилось кочевать. Редко когда

они задерживались в одном месте больше чем на пять-шесть не¬

дель. Исчерпав репертуар, приходилось складывать пожитки и

отправляться на поиски новых зрителей. Однако эти скитания по

городам и областям и общение с различной публикой подчас развива¬

ли и углубляли талант актеров.

Трое прославленных актеров — Карлотта Маркионни, Джузеппе

Де Марини4 и Луиджи Вестри5 — открывают плеяду знаменитостей

XIX века.

Никогда до тех пор на долю актрисы не выпадало столько поче¬

стей, сколько было оказано Карлотте Маркионни, гордости «Пьемонт¬

ской театральной труппы», актрисе редкого творческого диапазона.

В течение одного вечера она с удивительной непосредственностью

переходила от трагедии к комедии, от Мирры или Клитемнестры к

Мирандолине или Розауре6. Она была единственной женщиной, раз¬

делившей славу с Луиджи Вестри и Густаво Модена7, в ее честь

чеканились медали, ее воспевали поэты того времени, Маренко 8 на¬

писал для нее «Пиа деи Толомеи», а Сильвио Пеллико9 — «Франче¬

ску да Римини», впервые поставленную во время патриотической

манифестации 1815 года, и Маркионни была первой исполнительни¬

цей роли Франческл. Именно в ее таланте черпал вдохновение Аль¬

берто Нота 10, создавая характеры многих героев своих комедий.

Через некоторое время появляется Густаво Модена.

Противник какой-либо театральной условности, человек вольно¬

любивый, боровшийся за свободу всю свою жизнь, полную гонений и

бедности, Густаво Модена первым стал ратовать за правдивость и

естественность исполнения. Он учил актеров соблюдать чувство меры,

изображая человеческие страсти, и считал, что жест должен соответ¬

ствовать слову, а слово жесту. В Лондоне, в чужой стране, где он жил

в изгнании, он открыл англичанам «Адельгиза» Мандзони, а своей

декламацией стихов «Божественной комедии» Данте воссоздал дух

бессмертной поэмы.

Следующая за ними триада актеров — Аделаида Ристори, Томма-

зо Сальвини и Эрнесто Росси — пронесла далеко за пределами роди¬

ны славу итальянского театрального искусства и оказала заметное

влияние на современное актерское искусство всего мира.

Аделаида Ристори никогда не играла в одной труппе с Модена,

тем не менее она продолжала дело обновления театра, уже в значи¬

тельной степени проведенное этим выдающимся артистом. Искусство

Ристори, исполненное простоты и естественности, было подлипной

революцией но сравнению с игрой Маркионни, не лишенной некото¬

рой приподнятости. Следуя примеру Модена, Аделаида Ристори ни¬

когда не забывала, что есть родина, ожидающая освобождения, и

народ, который нуждается в воспитании и духовном возрождении.

В трудную для своей страны минуту эта посланница Кавура ^отпра¬

вилась в Париж, желая доказать своим искусством, что Италия не

«страна мертвецов».

Томмазо Сальвини, Эрнесто Росси, выступая в бессмертных тво¬

рениях, совершенствовали свой талант, стремясь создавать сложные

человеческие образы.

Кроме знаменитых, привилегированных трупп, выступавших в

столицах и самых крупных провинциальных городах, и трупп второ¬

степенных, которые играли в небольших городках и в больших дерев¬

нях, существовало еще множество бродячих актерских трупп. Вооду¬

шевленные еще пе вполне осознанными стремлениями, желая угодить

изменчивым вкусам зрителей, они давали простым людям возмож¬

ность посмеяться и поплакать. С необыкновенной легкостью перехо¬

дили они от драмы к фарсу, от Шекспира к инсценировке сенсацион¬

ного романа и к народной драме.

«Вокруг гордая бедность, пытливые умы, обреченные на невеже-

cnm, голодные мечтатели в дырявых башмаках, предпочитающие хо¬

рошую роль хорошему обеду, чудаки, готовые мириться с любыми

лишениями и даже порой посмеиваться над ними, по над искусством

никогда; большие крепкие семьи, тесно связанные одной глубочай¬

шей страстью, простая, патриархальная жизнь, когда делятся послед¬

ним куском, раз уж нечем больше делиться, и беседуют об искусстве.

Вечные переезды, всегда трудные, каков бы ни был способ передви¬

жения. Вот примерно та действительность, которая окружала меня и

учила в детстве, отрочестве, а позднее в юности познавать мир» *.

Так описывает жизнь бродячих актеров Эрмете Цаккони 13, такой же,

как Дузе, человек театра.

А несколько ранее он рассказывает об уроках отца, которые запе¬

чатлелись у него в памяти на всю жизнь. Отец Эрмете, скромный

актер отнюдь не первоклассной труппы, как-то застал сына в слезах,

Оказывается, за ним гналась ватага мальчишек, как это часто быва¬

ет, с воем, визгом и криками: «Гони его вон, вон, он сын комедиан¬

та!» Узнав, в чем дело, отец взял сына за руку и привел на сцену.

Там он сел, поставил мальчика между колен и медленно произнес

следующее наставление: «Слушай, стоит ли плакать из-за невежест¬

ва этих ребят? Лучше пожалей их, посочувствуй им. Проповедуя с

этой трибуны любовь ко всему доброму и прекрасному, я продолжаю

быть наставником. Играя на сцене, я знакомлю людей с мыслями тех

избранных умов, которые служат на благо человечеству и являются

его славой. Нет, сын мой, театр — это не фабрика лжи и обмана вроде

ярмарочных балаганов, это школа воспитания души. Великие поэты,

мудрые мыслители сочиняют для пас тексты, а мы изучаем их, стара¬

емся понять, а потом растолковываем толпе и, пытаясь вызвать лю¬

бовь к их мыслям, воплощаем в живые страсти, в человеческий крик

творение поэта и нравоучительные высказывания мудреца. Так мы

учим любить родину, семью, все человечество, учим чтить и блюсти

законы, и божественные и человеческие. Так пусть же невежды на¬

зывают тебя комедиантом. Пожалей их и иди своим путем, помни,

что драматический театр — это и школа и храм, где добрые проповед¬

ники воспитывают в духе добра и справедливости слабые и заблуд¬

шие души человеческие».

Следуя традициям, восходящим еще к комедии дель арте, бро¬

дячие труппы часто прибегали к импровизации, вводили в представ¬

ление персонажи, которые, вмешиваясь в ход комедии, вносили в нее

местный колорит и собственные характерные черты. Иногда случа¬

лось, что рядом со знаменитыми масками, такими, как Коломбина,

Арлекин, Бригелла, Пульчинелла, и другими, достаточно хорошо

известными и неизменными, появлялась вдруг новая маска, не столь

примечательная, которая жила лишь до тех пор, пока выступал со¬

здавший ее актер.

Дед Элеоноры Дузе, Луиджи Дузе , был последним из крупных

представителей комедии дель арте.

Он родился в Кьодже в дворянской семье древнего рода, все пред¬

ставители которой начиная с семнадцатого века приобрели извест¬

ность, занимаясь мореплаванием, коммерцией либо, наконец, наукой.

Луиджи Дузе начал свою карьеру скромным служащим в ломбарде

города Падуи. Потом он увлекся любительским театром и в конце

концов поддался искушению и целиком посвятил свою жизнь сцене.

Будучи уже отцом двоих детей, он получил ангажемент у знаменито¬

го Анджело Роза 16 и стал во главе собственной труппы.

В Венеции его труппа пришлась по душе публике. Четырнадцать

лет прожил он в этом городе, имел немалый успех и был широко

известен. Выражаясь фигурально, Дузе был последним аристократом

венецианской комедии. Он умел раскрыть всю прелесть репертуара

Гольдони, вдохновенно создавая на сцене сочные, правдивые образы

его комедий, и начал новую эпоху в истории театра. Он отказался от

традиционных масок, всячески содействовал реформе комедии дель

арте, требуя от артиста точного знания текста роли, и говорил, что

ему становится просто не по себе, если какой-нибудь актер произно¬

сит отсебятину вместо написанного Гольдони или Гоцци.

На сцене он изображал определенный тип, создал новую комиче¬

скую маску — Джакометто, которая имела успех и была тепло приня¬

та публикой. Жорж Занд в своей книге «История моей жизни» рас¬

сказывает, как во время пребывания в Венеции вместе с Альфредом

де Мюссе она аплодировала Луиджи Дузе, не превзойденному в своих

монологах — живых, остроумных, ни в коем случае не тривиальных.

Когда успех у вепецианцев несколько уменьшился, Дузе пере¬

ехал в Падую, где публика, по большей части студенты, была столь

же полна энтузиазма, сколь пуст был ее карман. Однако для Луиджи

деньги никогда не имели большого значения. Кто мог, покупал биле¬

ты за деньги, кто не мог, приносил колбасу, маццоро, каплуна или

связку лука. «Что принесешь, сынок, то и ладно, все пригодится»,—

говорил Луиджи и умудрился благодаря этим приношениям по¬

строить Театр Дузе на площади Гаццерия, напротив кафе Педрок-

ки. На фронтоне сцены по его указанию было крупными буквами на¬

писано:

«Народу Падуи посвящает

признательный Луиджи Дузе»

Однако именно в Падуе его ждал полный крах.

Его театр превратился в своего рода трибуну для провозглашения

патриотических чувств. Со сцены раздавались прозрачные намеки,

протестующие речи, она стала «общественным местом», где народ да¬

вал выход своему энтузиазму, ибо не мог открыто демонстрировать

его на площади. И с этого времени Луиджи Дузе впал в немилость у

власть имущих как человек политически неблагонадежный. Он по¬

терял все свои деньги, и охлаждение публики отравило ему последние

годы жизни. Униженный, всеми забытый, он умер в Падуе в 1854 го¬

ду. Впоследствии его театр стал называться Театром Гарибальди,

а сейчас в этом помещении находится кинотеатр. Посвящение, начер¬

танное на фронтоне сцены, бесследно исчезло.

Широкая известность, завоеванная Луиджи Дузе в период рас¬

цвета его деятельности, побудила четверых его сыновей пойти но пути

отца, хотя он никогда особенно не поощрял этого их стремления.

От брака сына Луиджи Дузе, Винченцо Алессандро , с уроженкой

Виченцы Анджеликой Каппеллетто родилась Элеонора Дузе.

Винченцо Алессандро Дузе 18 страстно любил театр и живопись,

однако, не обладая талантом ни в той, ни в другой области, всю жизнь

оставался весьма посредственным актером и художником. Его жена,

происходившая из крестьянской семьи, никогда не выступала на сце¬

не. Лишь выйдя за Алессандро, она стала иногда участвовать в спек¬

таклях, но только в случае крайней необходимости и без всякого же¬

лания, словно выполняла тягостную повинность.

Маленькой труппе, к которой принадлежали Алессандро Дузе и

его жена, приходилось все время кочевать с места на место, голодать и

переживать вечную неустроенность бродячей жизни бедняков актеров.

День, другой, самое большее — недели две передышки в маленьком

городишке, и снова в путь вместе с несколькими метрами рисованных

полотен, заменявших им декорации, с заношенными, истрепанными

костюмами, служившими, когда надо, и тогой римскому воину и

одеждой для персонажа восемнадцатого века в пьесах Гольдони.

Элеонора Дузе родилась на рассвете 3 октября 1858 года в гости¬

нице «Золотая пушка» в Виджевано. Фургон, в котором путешество¬

вали бродячие актеры, лишь накануне ночью добрался до этого

ломбардского городка, находившегося в то время в подчинении у Авст¬

рии.

Спустя два дня девочку окрестили в церкви Сан Амброджо и

дали ей имя Элеонора Джулия Амалия. По обычаю, существовавшему

в Ломбардии и Венецианской области, новорожденную несли кре¬

стить в некоем подобии позолоченного ларца со стеклянными стенка¬

ми, дабы защитить невинную душу от злых духов. По дороге малень¬

кая процессия повстречалась со взводом австрийских солдат, которые,

сочтя, что этот роскошный ларец заключает в себе бог знает какие

священные реликвии, вытянулись по команде «смирно» и отдали ему

воинский салют. Это обстоятельство произвело большое впечатление

на всех присутствовавших, особенно на отца девочки, Алессандро Ду¬

зе. Вернувшись из церкви, он подошел к постели жены и взволнован¬

ным голосом сказал: «Я к тебе с доброй вестью — только что солдаты

отдали честь нашей малютке. Это хорошее предзнаменование. Вот

увидишь, в один прекрасный день наша дочь выбьется в люди».

В Впджевано труппа Дузе пробыла недолго, и для новорожденной

скоро началась скитальческая жизнь. Сегодня фургон с артистами та¬

щился по пыльным дорогам среди полей и лугов широкой венециан¬

ской долины, завтра переправлялся на пароме через реку... В летний

зной, по непролазной грязи, в распутицу, под дождем и ледяным

осенним ветром бесконечно скитались они из деревни в деревню, лишь

на короткий срок останавливаясь на постоялых дворах с полу¬

темными комнатами, керосиновыми лампами и тошнотворной вопыо...

Малютку носили в театр в бельевой корзине. Через пару лет ее

стали оставлять в темной комнате, так как экономили керосин. Она

дрожала от холода, ее мучил голод. Уже взрослой она вспомнит, ка¬

кой страх вызывали у нее одиночество и мрак.

В конце апреля 1859 года с помощью охваченных воодушевлением

добровольцев, стекавшихся со всех концов Италии, а также француз¬

ских солдат Пьемонт начал вторую войну против австрийского влады¬

чества. Однако в июле военные действия вдруг приостановились.

Труппа Алессандро Дузе, выбитая из колеи всеми этими событиями,

оказалась в Кьодже, на венецианской территории, которая еще в те¬

чение семи лет оставалась под властью Австрии.

В семь лет Элеонора Дузе уже изъездила вдоль и поперек Ломбар¬

дию, Пьемонт, Венецианскую область, Истрию и Далмацию. Еще не

научившись как следует говорить, она уже сделала первые шаги на

сцене. В последние годы жизни, обращаясь к далекому прошлому, она

говорила, что из смутных воспоминаний о бесконечных скитаниях в

ее памяти всплывает одно пребывание в Кьодже. Ей было тогда четы¬

ре года. Ее привели на сцену. Внизу, в полутьме зала, сидела публика.

Неожиданно какие-то грубияны стали бить ее по ногам, стараясь, что¬

бы она заплакала, меж тем как мать, стоявшая рядом, шептала: «Не

бойся, это они нарочно, чтобы ты поплакала. Надо же повеселить пу¬

блику». Полумертвая от страха, она тогда никак не могла понять, как

эти люди, сидевшие внизу в облаках табачного дыма, могут веселить¬

ся, глядя на ее слезы. Впоследствии она узнала, что выступала в роли