Читаем Ирония и ее роль в жизни языка: учебное пособие онлайн бесплатно

Книга содержит некоторые размышления и наблюдения над иронией в ее языковом выражении. Меня интересует, какое место ирония занимает в жизни языка; в частности, – какие типы словесных знаков «подвержены» иронии и что ирония дает языку.

Ирония традиционно рассматривается как категория комического. Ср., например, высказывание С.И. Походни в начале ее книги об иронии «Проблемой комического и его типов издавна занималось в основном литературоведение» (Походня 1989, с. 3). И далее: «…недооценка иронии как художественной формы критического освоения действительности берет свое начало в неопределенном статусе иронии прежде всего в системе эстетической категории комического» (Походня 1989, с. 4).

Как вид комического рассматривает иронию Фрейд (Фрейд 1925), а вслед за ним, или независимо от него, и многие другие.

В настоящее время разноаспектному изучению иронии посвящено множество философских, лингвистических и литературоведческих исследований. Существует даже термин «иронология» (Kaufer 1986, с. 315).

Ирония – явление столь многостороннее и многоликое, что трудно перечислить исчерпывающим образом даже те подходы к ее изучению, которые накопились в трудах философов, литературоведов и лингвистов. Мы не ставим такую цель. На это, помимо прочих трудностей, понадобилось бы специальное весьма объемное исследование. Перечислим лишь некоторые аспекты изучения иронии, которые в той или иной мере будут использованы в этой работе.

Иронию рассматривают как вид (или жанр) юмора, определяя ей место между сатирой и пародией (или другое) (Борев 1957; Николаев 1962; Эльсберг 1957; Чубарян 1994; Карасик 1997; Дементьев, Седов 1998; Шмелева, Шмелев 2002 и многие другие), как стилистический прием (или фигуру), как явление вторичной номинации, как «форму оценочного, критического, эмоционального освоения действительности» (Походня 1989). Кроме того, иронию определяют как категорию эстетическую (Allemann 2002), коммуникативную (Glowi'nski 2002), семантическую, прагматическую, семантико-прагматическую (Kerbrat-Orecchioni 2002), интерпретирующую (Kaufer 2002), этическую и т. д.

В книге В.М. Пивоева ирония рассматривается в разных философских аспектах – как категория эстетическая, нравственная, как форма комического – в целом как феномен культуры (Пивоев 2000). Он пишет: «Понимая всю приблизительность и ограниченность кратких дефиниций, автор определяет иронию как эстетическую и нравственную категорию, служащую для обозначения эмоционально-ценностного отношения, которое будучи видом комического, характеризуется трехплановой структурой при относительной равноценности этих планов, амбивалентностью, возможностью двунаправленности и особым характером выражения (Пивоев 2000, с. 98).

Довольно традиционным является определение иронии как вида тропа (Ломоносов 1952, с. 256; Ахманова 1966, с. 185; Kerbrat-Orecchioni 1986, с. 291 и многие другие).

Все эти взгляды на природу иронии лишь показывают ее многоликостъ и многофункциональность и не могут быть противопоставлены.

Я полностью солидаризируюсь с мнением D. Kaufera: «Ирония называет такие разнородные явления (сарка-стачные, трагичные, комичные, романтичные, сентиментальные и т. д.), что трудно надеяться на нахождение какого-то единого определения этого понятия» (Kaufer 2002, с. 145).

Автор данной работы не предлагает нового и исчерпывающего определения иронии. Наше понимание иронии не сильно отличается от традиционного и, в частности, представленного в словарях. Его можно сформулировать так:

Ирония – это один из видов языковой манипуляции, которая заключается в употреблении слова, выражения или целого высказывания (в том числе и текста большого объема) в смысле, противоречащем буквальному (чаще всего в противоположном) с целью насмешки.

Для сравнения приведу определение понятия «ирония» в толковых и энциклопедических словарях.

Из собственно лингвистических справочников процитирую «Словарь лингвистических терминов» О.С. Ахмановой и энциклопедию «Русский язык». «Лингвистический энциклопедический словарь» (М.: Советская энциклопедия, 1990) статьи ирония не содержит.

И наконец приведу определение иронии в энциклопедическом (нелингвистическом) словаре:

Как видим, во всех дефинициях отмечается противоположность смысла иронии ее буквальному значению, насмешка как цель иронии и почти все словари указывают на свойство иронии выражать насмешку под видом одобрения или похвалы. Последнее свойство иронии не отмечается лишь в большом академическом словаре и словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой.

Кроме того, в некоторых словарных статьях ирония рассматривается как троп и как вид комического.

Я намеренно не включаю в определение иронии такой прагматический компонент как «насмешка под видом похвалы», потому что, хотя такой вид иронии является распространенным, он далеко не единственный: ирония не всегда имеет вид похвалы, как и не всегда является видом комического. Ср., например, высказывание, которое при явной иронии не содержит ни похвалы (мнимой), ни даже насмешки, ни элементов комического: Я потеряла деньги. – Много? – Много. – Весело! (Устн. речь).

Классификаций типов иронии существует много. Выделяются типы по разным признакам: явная и скрытая, цитатная – нецитатная, вербальная – текстовая, ситуативная и ассоциативная. Кроме того выделяют иронию сократическую, романтическую и др. Поскольку сам объект бесконечно разнообразен и многосторонен, ни одна классификация не может быть наложена на весь языковой материал. Именно в силу этого мы не пытаемся дать новую классификацию, хотя в процессе анализа будем выделять некоторые типы иронии по форме выражения и по отношению к содержанию высказывания (буквальному смыслу).

В целях структурирования материала мы будем основываться на делении иронии по признаку занимаемого словесного пространства: на вербализованную – иначе – локализованную в слове – и текстовую – не ограниченную словом или словосочетанием.

Примеры, когда ирония свойственна всему высказыванию, многочисленны. Приведу лишь некоторые.

…Вы умрете другой смертью. – Может быть, вы знаете, какой именно? – с совершенно естественной иронией осведомился Берлиоз; – Впервые слышу об этом [о том, что злых людей на свете нет. – О.Е.], – сказал Пилат, усмехнувшись, – но может быть я мало знаю жизнь? (Булгаков, Мастер и Маргарита).

Не менее многочисленны и те контексты, в которых ирония локализована: иронически употребляется слово. Например: Добрые люди бросались на него [Крысобоя. – О.Е.], как собаки на медведя (Булгаков, Мастер и Маргарита).

Правда, надо заметить, что носители иронии – слова чаще всего предикатные, и, значит, они сообщают иронию всему высказыванию, но опирается ирония все-таки на небуквальное употребление слова.

И текстовая, и вербализованная ирония может быть явной и скрытой, язвительной и добродушной, сближаться с шуткой и быть далекой от юмора. Но лишь вербализованная ирония имеет непосредственное отношение к значению слова.

Изучение иронии, локализованной в слове как лексической единице, на наш взгляд, ставит ряд проблем лексической семантики, в частности: все ли семантические типы слов и части речи подвержены иронии, какие типы лексических значений порождаются ироническим преобразованием смысла, может ли ирония быть источником энантиосемии и других семантических процессов, как соотносятся возможности прямого отрицания (приставки не- и частицы не) и скрытого (иронии). Эти и другие вопросы в сфере вербализованной иронии являются предметом рассмотрения в данной книге и занимают в ней значительное место.

Но при исследовании таких общих вопросов как ирония и шутка, ирония и ложь и, главное, – глубинной семантической структуры иронии – деление иронии по словесному пространству – на вербализованную и текстовую представляется нам несущественным.

Работа проводилась на основе записей устной речи, публицистики и текстов художественной литературы, которые использовались только как материал, стилистических задач, определения роли иронии как стилистического приема у разных писателей в нашей работе не ставилось.

Материал собирался в течение многих лет (трудно точно сказать – скольких). Тексты художественной литературы использовались без ограничений как жанровых, так и временных[1]. Не учитывались также явные различия в эстетической ценности произведений художественной литературы. Поэтому в книге, наряду с ироническими высказываниями из текстов русских классиков, довольно много примеров из современных детективов, преимущественно тех авторов, которые склонны к иронии, – Т. Устиновой, Д. Донцовой, Т. Куликовой и др. Анализ публицистики проводился преимущественно с 80-х – 90-х годов. Автор счел возможным при анализе текстовой иронии использовать произведения не только русских писателей. Так довольно большой материал извлечен нами из произведений Ч. Диккенса (разумеется, с указанием переводчика). Отдельные примеры взяты из текстов К. Чапека, Д. Голсуорси и некоторых других писателей.