Читаем История Лоры Виттеншлегер онлайн бесплатно

Ксения Ветковская готовилась стать бабушкой во второй раз и очень волновалась. Ее переживания были связаны, впрочем, больше с состоянием здоровья ее невестки Маргариты, страдающей пороком сердца, чем с появлением внучки. Больное сердце двадцативосьмилетней женщины с трудом выдерживало нагрузки беременности.

– Ей плохо! – В отчаянии взымала руки к трехметровому потолку огромной профессорской квартиры Ксения, опуская их затем, чтобы сцепить ладони замком и сжать до онемения пальцы. – Зачем ей рожать? У них ведь с Игорем уже есть сын Вовочка – миленький пятилетний мальчишка.

С коричневого кожаного кресла за пожилой женщиной, не мигая, наблюдала ее старшая дочь Элеонора – старая дева, которая была на десять лет старше золовки и проживала с матерью.

Квартира вдовы профессора Дмитрия Ветковского располагалась на улице Рейтарской, на Липках в Киеве, занимала весь второй этаж четыре квартирного жилого дома и числилась в жилуправлении под номером 5.

В ней было восемь комнат, столовая, кухня, помещение для глажки белья, где обычно «колдовала» домработница Люся – полная девушка лет двадцати двух, «кровь с молоком», исполнительная и добрая. Она проживала здесь же, в хозяйском доме уже три года, с тех самых пор как умерла ее мать, верой и правдой долгие годы прослужившая профессорской семье. Оставшись сиротой, Люся подумывала вернуться в родную деревню где-то возле Белой Церкви, откуда была родом ее мать, хотя там у нее не было ни хаты, ни работы.

Ксения Ветковская дала девушке временную прописку у себя, и позволила ей остаться в квартире. Во время назначенного великодушной хозяйкой шестимесячного испытательного срока Люся изо всех сил старалась ей угодить. Единственной слабостью молодой девушки были парни, снующие по улицам столицы и будоражущие её воображение. Ксения видела, что у Люси «гормоны играют» в крови и снисходительно относилась, если вдруг домработница в субботу возвращалась домой позже обычного.

– Почему ты молчишь, Нора? – Растерянно взглянула на дочь вдова, поправив светло-русый локон, выбившийся из пышной прически. На лице шестидесятидвухлетней дамы почти не были заметны морщины. Щеки ее покрывал ровный здоровый румянец. Моложавый вид наталкивал на размышления о высоком искусстве врачей пластической хирургии, но они не имели ничего общего с реальностью. Женщина выглядела моложавой от природы. Ее уход за собственной кожей ограничивался посещением косметического кабинета два раза в неделю.

Стройная фигура Ксении, ее гордая осанка не давали права записать ее в старухи. Она регулярно ходила в тренажерный зал, солярий и танцевала танец живота. Большую часть свободного времени она проводила в изучении эзотерики, упражнениях медитацией и йогой. Посещение ею всевозможных художественных выставок, театров, литературных обществ дали основание говорить о ней в Киеве как о светской даме.

– Чем же я могу помочь? – Разводила руками дочь. – Маргарита и раньше знала о своей болезни. Врачи ее предупреждали, что рожать ей больше нельзя. Она сама врач. Я молюсь за нее. И за ребеночка.

– Я тоже молюсь! – В раздражении бросила Ксения, – я ее люблю, пойми, Нора. Она мне как родная!

Элеонора с матерью были совершенно разными людьми. Осознав это после нескольких крупных скандалов, мать и дочь взяли за правило никогда друг с другом не спорить, особенно в принципиальных вопросах. Если же и говорили на «идеологические» темы, то держались достойно, сдержанно реагируя на реплики друг друга.

Духовная жизнь обоих женщин была содержательной, но развивалась по-разному.

Ксения не причисляла себя к атеистам, но между тем , в отличие от дочери, никогда не посещала церковь. Ее муж Дмитрий, врач-кардиолог, погибший более десяти лет назад в автомобильной катастрофе, успел вселить профессионально несостоявшейся супруге уверенность в завтрашнем дне, материально обеспечив ее и двоих детей на всю оставшуюся жизнь. Ксения была реалисткой. Если ей чего-то остро не хватало, то она обращалась с просьбой не к Богу, а к доставшемуся ей в наследство от мужа неиссякаемому банковскому счету.

Уж так традиционно повелось на Украине, что народ в стране всегда во что-то верил. Если не в Бога, то в светлое коммунистическое будущее или перестройку.

– Ты знаешь, Нора, я – человек глубоко верующий, религиозный… – Ксения села напротив дочери в точно такое же коричневое кресло и принялась разливать ароматный кофе в фарфоровые чашечки, – ну и что, что я не хожу в церковь?

– Есть только одна вера и один Господь – Иисус Христос… – тихо промолвила Элеонора и потупила взгляд.

Свое отношение к миру молодая женщина выражала безграничной любовью к окружающим, а также сольными фортепианными концертами в Киевской городской консерватории, где она работала преподавательницей музыки. В выходные дни Элеонора неизменно посещала церковные службы во Владимирском Соборе, где являлась членом прихода уже долгие годы.

На этот раз тема верований закрылась, едва успев прозвучать. Было не до того.

Зазвонил телефон. Ксения порывисто схватила трубку. Она некоторое время слушала взволнованный голос сына, потом устало сообщила дочери:

– Игорь. Маргариту только что доставили в родильное отделение горбольницы. Это возле Дворца «Украина».

– Так она собралась рожать? – Испуганно пробормотала Элеонора, – Как же так? Ведь вроде бы рано еще, а? Ведь девять месяцев нужно…

– О чем ты говоришь, Нора! Главное – спасти жизнь Маргариты. Здесь о ребеночке речь не идет! Ах, молодость-молодость! Глупость! Все эти инстинкты… поиск пары, свадьба, рождение детенышей…

– Как ты можешь так говорить, мама! Ты что же Игоря и меня тоже за детенышей считаешь? Ведь ты нас любишь… Мы – дети – любим тебя. Любовь – это божественное начало…

– Молчи, Нора! – Прикрикнула на нее мать и походила по комнате, закурив сигарету и возвращаясь время от времени к столику, чтобы сбросить пепел в хрустальную пепельницу и отпить глоточек кофе.

Элеонора доброжелательно смотрела на обуреваемую страстями мать.

– Вы мои дети, – горячо продолжала Ксения, – это так. Но я вас рожала, когда мне было двадцать лет! Если бы я это делала сейчас, когда мне уже, слава Богу… гораздо больше… то я бы, конечно, задумалась: в какой мир я приведу моих детей? В мир, где столько зла и насилия, болезней и лишений? Где зависть, ненависть и низменные инстинкты движут людьми? Как можно детей – самых моих дорогих людей – добровольно подвергнуть опасности погибнуть в автокатастрофе или при пожаре, при наводнении или от рук бандитов, заболеть раком или СПИДом ?! И все только лишь из собственного эгоизма, потребности в продлении рода? Насколько парадоксальна жизнь! Мы всегда жили вместе, Нора. Мы – одна кровь. Но я признаюсь тебе честно – я тебя не знаю совсем. То, что я вижу в тебе, я не понимаю и не принимаю. Я не могу сказать, что я тобою не горжусь. Ты очень сильный человек, ты убила в себе все низменное, от тебя исходит свет!..

– Не надо, мама, пожалуйста, прошу тебя, не преувеличивай. В желании иметь потомство для человека нет ничего плохого. Сам Господь велел людям «плодиться и размножаться». Просто мне не повезло в личной жизни. Вот и все. Не встретился тот мужчина, с которым можно было бы создать семью.

– Игорь пообещал выходить часто на связь. Маргарите сделают кесарево.

– Господи, спаси ее и малышку!

– Ну, ребенка вряд ли удастся спасти. Это настоящий монстр, а не дитя. В шесть с половиной месяцев оно весит уже три килограмма. Ужасно.

– Я думаю, мы должны отправиться в больницу к Маргарите, – решительно заявила Ксения и, затушив в пепельнице окурок, поставив на серебряный подносик пустую кофейную чашечку. – Люся!!!

Была суббота и молодая домработница, облачившись в новые темно-синие джинсы и розовую в рюшах шелковую блузку собиралась на танцы.

– Звали, Ксения Леонидовна? – Густой румянец покрыл толстые щеки девушки.

– С Василием опять что ли идешь?

– Ну, да. Вы же сами разрешили.

– Разрешила! Уж эти инстинкты! Ты бы хоть в филармонию или в театр пошла. А то танцы. На кого ты похожа?

– На покойного татку. Вы же сами знаете.

– Я имею в виду твой прикид. Ты как сноп в этих брюках. Все в обтяжку. Хоть бы спортом занялась…

– У меня нет столько денег, – искренне опечалилась Люся, – тренажерные залы, концерты… Это не для бедных.

– Ну чего ты все сиротинушкой прикидываешься?.. – Завелась Ксения.

– Мама… – тихо попросила Элеонора.

– Что вы все какие-то! Принеси, Люся, мой серый в полоску брючный костюм и блузку новую, ту, что я вчера купила, от Versace. Васька подождет. Мы с Элеонорой едем в роддом.

– Сию минуту, – учтиво обронила домработницы и ушла в гардеробную.

Элеонора поднялась с кресла. Она была выше матери, хотя и выглядела миниатюрнее. Тонкая талия, узенькие бедра и нежные запястья делали ее похожей на школьницу. Лицо Элеоноры было бледное, обделенное загаром из солярия, а прямые русые волосы были гладко зачесаны и собраны на затылке в обыкновенный хвост. Она не придавала такого значения одежде, как ее мать и одевалась просто, хотя и дорого, как того требовал статус профессорской дочки.

– Как же я службу вечернюю пропущу? – Расстроилась дочь.

– Какая служба? – Упрекнула ее Ксения. – Завтра сходишь. Одевайся. Возьми ключи от машины и отправляйся в гараж. Я скоро спущусь во двор. Давай, миленький, не дуйся. Надо поддержать Маргариту.

Элеонора терпеливо прождала мать, сидя в белой «Волге» рядом с водительским сидением. Украшенные бриллиантами изящные золотые часики, подаренные отцом к ее первому взрослому сольному концерту, показывали пять часов по полудни. На дворе было первое апреля, погода стояла слякотная, пролетал мокрый снег.

Из окна автомобиля Элеонора некоторое время наблюдала за среднего роста плотным молодым человеком, отмеряющим в марше расстояние от ее подъезда до угла соседнего дома, видимо, изрядно окоченевшего при нулевой температуре.

– Васька! – Бросилась ему на шею освободившаяся наконец от «служебных» обязанностей Люся. Молодые люди в обнимку пошагали на автобусную остановку.

Следом за домработницей во дворе появилась Ксения, одетая в меховую элегантную куртку.

Через минуту обе женщины ехали по Киевским улицам в направлении Дворца «Украина».

– Все плохо! «И погода соответствующая, – мрачно заметила профессорша, поднимаясь по ступеням лестницы, ведущей в родильный дом, – знаешь, Нора, оно может и к лучшему, что ребенок не выживет». При таких трагических условиях появиться на свет…ты уж меня извини.

– А что особенного? – Искренне удивилась Элеонора. – Не всегда же все гладко проходит. Может, обойдется. Бог даст – все будет хорошо. Ведь родила же Маргарита Вовочку – и ничего.

– От того, как человек приходит в мир, тоже зависит его дальнейшая судьба. Я считаю, что если девчонка в свои шесть внутриутробных месяца выживет (в чем я, собственно, сомневаюсь), то ее, точно, ждет не легкая судьба.

– У человека всегда есть право выбора. Ее жизнь сложится так, как она этого захочет, мама, как того захочет Господь.

Ксения остановилась у входных дверей и внимательно посмотрела на дочь: – Я не против: пусть будет по-твоему!

Справившись в приемном покое о поступившей пациентке, обе дамы поднялись на второй этаж в отделение реанимации.

Высокий тридцатилетний блондин в накинутом поверх костюма белом халате сидел на стуле в коридоре, потупив взгляд. Услышав приближающиеся шаги, он поднялся навстречу матери и старшей сестре, молча обнял их.

– Как Маргарита? – Спросила Ксения сына.

– После сердечного приступа она еще не пришла в себя.

– Что говорят врачи? – Поинтересовалась Элеонора. – Почему ее не оперируют?

– Все не просто, – вздохнул Игорь, – срок беременности большой. Прокесарить, конечно, труда не составляет. Но после удаления плода давление упадет, сердце может остановиться. Нужно стабилизировать ее состояние, и только потом извлекать ребенка.

Они присели втроем на стулья, обсуждая опасную ситуацию.

– Когда был жив ваш отец, он обследовал Маргариту и удивился, как ей удалось выносить и родить Вовочку. Если бы Дима был жив, он бы не позволил ей забеременеть.

Красавица Маргарита – дочь украинского дипломата – решилась «на авось». Ею профессиональные будни проходили в генетической лаборатории и к кардиологии она прямого отношения не имела. Она знала об опасениях врачей-кардиологов и все-таки решилась на второго ребенка.

Лишь близкие знали причину этого рокового поступка. Игорь загулял. Шутка ли?! Молодой, пользующийся успехом у женщин врач-гомеопат из военного госпиталя и молоденькая медсестра. Маша… До греха довели Игоря Ветковского ее зеленые ведьмовские глаза. Ну, не смог он устоять перед чарами рыжеволосой соблазнительницы. Позже, как водится, об этом романе узнала жена, потом мать. Ксения тотчас же встала на сторону невестки, осуждая легкомысленный поступок сына. Однако Игорь не спешил остепениться и не шел на переговоры. Он продолжал уже в открытую встречаться с любовницей, забросил дела, семью и даже несколько раз забыл забрать сынишку с детского сада. Яд соблазна отравил молодого доктора. Он было собирался съехать от жены к «этой женщине», как его настигла потрясающе-отрезвляющая новость: жена беременна девочкой. Уже несколько лет подряд Ветковский бредил рождением дочери.

Романтическая история с медсестрой закончилась для гомеопата безболезненно. Зато покой надолго покинул его семью. Была ли беременность Маргариты стремлением во что бы то ни стало сохранить семью и вернуть любимого человека или же то была лишь суровая месть обманутой жены, требующей возмездия?

Ксения считала, что Маргарита поступила правильно, решив оставить ребенка ради совместного сына Вовочки. Элеонора была уверена, что это Бог послал супругам ребенка, потому что так должно быть и не им, грешным анализировать высшее провидение. Мужской практичный ум Игоря выдавал единственный результат: он станет отцом во второй раз!

Маргарита имела право на поступок, это понимали все.

Игорь смотрел на мать глазами нашалившего мальчика. Было заметно, что чувство вины перед семьей не покидает его ни на минуту.

– Это я погубил Маргариту своим легкомыслием. Как я мог тогда так подло с ней поступить? Я был слеп. Во имя любви и будущего нашей семьи жена решилась на опасный поступок. И теперь я могу потерять ее и малышку.

– Можно к ней? – Осторожно спросила брата Элеонора.

Игорь подступил к дверям реанимации, открыл ее, пропустил женщин вперед.

– Это мои родственники, – поспешил он пояснить подскочившей к ним медсестре.

– Здравствуйте, – устало бросила в сторону вошедших она, – только не долго.

Маргарита лежала на кровати, увешанной трубочками и проводами с закрытыми глазами. Лицо ее выглядело бледным, красивые ладони плетьми лежали вдоль тела, укрытого одеялом. Пышные кудри были тщательно заправлены под больничный чепчик. Посредине кровати зловеще возвышался живот. Именно из-за него эта молодая женщина с обаятельной неповторимой улыбкой находилась здесь.

Вид ее был умиротворенным. Казалось, она спала глубоким сном, счастливая как все матери тем, что ее нерожденная дочь находится рядом с ней.

– Отец Маргариты звонил из Испании. «Он прилетит ближайшим рейсом, – сообщил Игорь, – теща дежурила у нее всю ночь».