Читаем Танец с жизнью. Трактат о простых вещах онлайн бесплатно

Появлению этой книги я обязана многим значимым для меня людям — Яну, Алене Андреевой, Азали, Саше Булатову и другим моим хорошим друзьям.

Особое спасибо Инге Летинской, которая была для меня своего рода проводником — именно она познакомила меня с Азали, благодаря ей я встретила Яна. И во многом именно благодаря Инге, ее жизнеутверждающей позиции и чувству юмора мне удалось не только пережить это путешествие в Преисподнюю и на Небеса, но и продолжить Свой Танец.

Также спешу извиниться перед теми, кто против собственной воли стал прототипом того или иного персонажа моего произведения. Я не хочу никого ранить своим повествованием, поскольку участники этой истории не виноваты, что в определенный «момент истины» оказались рядом и их судьбы вплелись в кружево судьбы главной героини, от имени которой и ведется рассказ…

И в завершение — те, кому противопоказано чтение этой книги: чета Брусникиных и их «друзья». Им она все равно не понравится.

Работая над этой книгой, или трактатом (не могу назвать романом изложение этой истории даже с натяжкой, а трактат допускает некоторую эклектику стилей, а также злоупотребление цитатами и ссылками), я хотела, прежде всего, разобраться в истории, которую намереваюсь изложить.

Сейчас, выйдя из состояния гипноза или своего рода транса, я могу заново переосмыслить все то, что произошло, и сверить показания действующих лиц со своими ощущениями, выдвинуть новые гипотезы и проверить их состоятельность. И самое главное — утвердить для себя новую модель миропонимания, к которой я пришла через опыт, точнее эксперимент, в котором единственным «подопытным кроликом» была я сама.

Я не создаю новых догм, только подтверждаю старые истины: жизнь — это игра, жизнь — это неопределенность, это постоянный риск, и надо иметь достаточно смелости, чтобы жить. И если кто-то пытается говорить о предопределенности нашего пути — улыбнитесь, придет время, и он сам откажется от своих убеждений…

Самое страшное уже произошло. Мне уже значительно больше, чем тридцать три. Я не ношу Breguet & Prada. Осознание того, что я не спасу мир, не оставлю своего имени в вечности, стало привычным, как звук мерно капающей из ржавого крана воды. Впрочем, у каждого своя Голгофа и у каждого свое «Последнее искушение»…

Я одна. Опять или все еще. Модель мира стала еще более несовершенна с тех пор, как я попыталась понять его устройство, нарушив целостность.

Умер Эйнштейн, предстал перед Богом. И как-то они, почти на равных, говорили о науке и жизни:

— А покажи мне, Господь, формулу мироздания.

Господь написал формулу.

— Стоп, в ней же ошибка! — воскликнул Эйнштейн.

— Я знаю, — ответил с улыбкой Бог.

Я много лет пытаюсь самостоятельно найти ошибку в формуле, я подставляю разные слагаемые, от перемены мест которых, как водится, ничего не меняется. Я поняла, что когда-то сбилась с единственно правильного и предназначенного мне пути, но так и не смогла с точностью определить «точку поворота». Мне не простили этой ошибки. Возможно, ее даже ждали.

Но как каждому в этой жизни, мне был предоставлен еще один шанс — вернуться к собственной экзистенциальной программе, для реализации которой меня, наверное, и отправили на эту Землю.

Вторая попытка, которой я искренне попыталась воспользоваться…

Когда я решила определить начало этой истории, мне показалось, что точкой отсчета можно считать встречу с Яном. Ян был Вещью в Себе. Если отталкиваться от «Критики чистого разума», в которой Кант говорил о существовании «вещей вне нашего сознания, независимо от нас и непознаваемо нами с точки зрения категорий рассудка», то в контексте Яна сначала я соглашусь с Кантом, а потом выступлю его «критиком». Ибо далее действует гегелевский принцип «познаваемости всего, что обнаруживает себя в явлениях». Ян обнаруживал себя в явлениях и в какой-то степени был даже реален.

Ян пережил восемь клинических смертей, при этом последнюю, по его словам, он «организовал» сам и самостоятельно вернулся из этого состояния. К этому можно добавить обостренную до предела интуицию, способность предвидеть события и влиять на жизнь и установки людей, которые оказываются в его ближнем круге. Причем радиус этого круга, который не был величиной постоянной, он определял сам.

Люди, не входившие в этот круг, но знающие Яна, говорили о нем страшное. Довериться такому человеку — все равно, что ради шутки надеть скафандр и подняться на борт космического шаттла «Атлантис», а потом кричать сквозь звуконепроницаемое стекло, что произошла «судебная ошибка». За тобой задраят снаружи люки, а через некоторое время почувствуешь, как под тобой отделилась последняя ступень ракеты-носителя.

Каким образом ему удавалось влиять на обстоятельства жизни других людей? Если сравнивать его воздействие с модными ныне производными от учения Рона Хаббарда — системами «лайф спрингов» и прочими психотехниками, то явление, в котором обнаруживает себя Ян, — это полное и категорическое изменение качества жизни объекта. Если вчера ты был «офисным планктоном» и приличным семьянином и всё, о чем мечтал — ипотечный кредит на приобретение квартиры, в Западном Дегунине, то неожиданно для окружающих ты бросал работу и семью, мечты об ипотеке и пенсионных накоплениях, а еще через некоторое время обнаруживал себя за штурвалом судна, самостоятельно бороздящего просторы российского бизнеса.

Но это, как говорится, при «хорошем раскладе», потому что ты мог внезапно отключить мобильный телефон и отправиться на поиски Королевства Мустанг на «крыше мира». Или, как вариант, сделать выбор между карьерой и душевным комфортом в пользу дауншифтинга, и сидеть где-нибудь на Гоа, раскуривая косяки под пальмами до конца своих дней.

Жизнь людей в «ближнем круге» Яна действительно менялась волшебным образом. Как будто подключался ускоритель, и ты отрывался от земли, теряя нажитое и отказываясь от всего, что ранее казалось тебе незыблемым. Вокруг говорили: «Он сошел с ума! Похудел и плохо выглядит…» Но через некоторое время возвращался потерянный вес, а вместе с тем появлялась другая семья, новая квартира и жирный счет в банке. Жизнь набирала обороты.

Не исключаю, что его авторская методика повышения эффективности личности является своего рода «коучингом». Только коучинг в таком депрессивном городе, как Москва, — штука дорогая, а Ян плату за консультации брал только в исключительных случаях, когда считал, что «объект» совершенно безнадежен.

Вопрос — зачем он все это делал? Процентов он не получал, участвовать в бизнесе не стремился. Ходил по городу в арабском платье-абае поверх джинсов и в сандалиях на босу ногу, подыскивая новую жертву для «экспериментов». Впрочем, слово «эксперимент» он категорически отрицал. Его концепция выглядела иначе: «Мне интересно сделать тех, кто будет способен жить. И материал не важен». По сути, он помогал человеку расширить границы восприятия и тем самым задействовать скрытый потенциал. На языке йогов такое расширение сознания называется «трансцендентальным состоянием», а на языке Яна — развитием заложенных природой способностей для достижения гармонии с собой и миром. Разве не к этому мы все стремимся?..

Поговаривают, что особо опасен Ян для женщин. Вихревое поле, создаваемое им самим, затянуло не одну искательницу «смыслов» в этой жизни. При этом и здесь материал не имеет значения. Тебе не обязательно быть Анджелиной Джоли или доктором наук, чтобы подойти к самому краю его воронки. Достаточно того, что ты просто готова к изменениям, то есть в крови достаточно гормона авантюризма, а риск — это твоя стихия.

Короче, при первом знакомстве с Яном я на всякий случай надела «пуленепробиваемые» джинсы с тугим ремнем. Но такая мера предосторожности оказалась излишней. Он был серьезен, деловит, глаз на меня не блестел, и это позволило расслабиться и перейти к обсуждению дел.

Итак, я сообщила ему о том, что увлечена суфизмом, арабским танцем и, дабы разделить свое хобби с широким кругом знакомых, хочу устроить восточную вечеринку с плясками в стиле belly-dance, рахат-лукумом и барабанами-табла. Я выступаю сценаристом, моя подруга Инга — режиссером действа, при этом проект некоммерческий, а значит, никакого гонорара не подразумевает. Идея была довольно гламурной, но «сырой» — некое подобие «шабаша ведьм» в несколько музыкальных сетов. Кроме того, нам нужен был ведущий программы, простите за выражение, суфий, который сможет донести до зрителя содержательную идею. И я предложила ему роль «суфия» в этом проекте.

— А какую содержательную идею вы хотите донести? — вполне резонно спросил Ян.

Я зависла как старый компьютер, потому что идеи как таковой не было, кроме того, что это должно быть мистически, оригинально и, как говорили в начале двадцать первого века, — в тренде.

— Сценарий основан на реальных событиях, изложенных в романе Коэльо «Ведьма с Портобелло» и представляет концепцию жизненной трансформации через танец, — пыталась я прибегнуть к авторитетам.

Не углубляясь в сюжет известного романа, героиня которого изменила свою жизнь и жизнь окружающих с помощью танца (а точнее, транса, в который она входила через танец, высвобождая спящие энергии), скажу, что идея эта казалась мне свежей и, главное, маркетингово привлекательной. Ян же назвал ее поверхностной, предложил изменить концепт и порекомендовал меньше читать плохих книжек. Я обиделась, сложила губы трубочкой и попыталась утвердить свои правила жизни на земле — творец или добивается своего, или уходит из проекта. Он заявил, что проект ничего не потеряет, если я, как «творец», его покину.

С этой минуты я начала слушаться Яна. Клубный проект был наречен «суфийской вечеринкой», а на афишах решено крупно написать: «ТА-НЕЦ ЖИЗНИ». Бумажки с моим сценарием «Ведьма с Портобелло» (а нечего воровать чужие идеи!) догорали в хрустальной чаше для окурков. В отличие от рукописей, которые не горят, мой креатив занялся быстро и оставил горьковатый дым. Я была великодушно отправлена на разработку нового текста.

Могла ли тогда я предположить, что пишу сценарий для самой себя, но мне не придется кружиться в танце, обернувшись шарфом, унизанным бисером и пайетками. Мне придется заново учиться жить…

И все-таки первым был не Ян… Сначала был суфизм, он же мистическая ветвь ислама, Халиль Джебран и Идрис Шах. Мой некритичный ум метался между «Беседами с Богом» Нила Дональда Уолша и «Рассказами под экстази» Бегбедера. Я познавала все формы медитации — от утренней литургии в православном храме до тантрических практик. Моя жажда познаний заставляла меня искать все новые парадигмы, а вместе с тем и новые ощущения. Я искала смысл, а находила формулировки.

Среди новых знаний, точнее старых, но облаченных в привлекательную для меня упаковку, я старалась, где возможно, отделить зерна от плевел, а ортодоксию — от откровенной ереси. Я искала Ключ. А суфизм, как первое на земле сокровенное учение, содержит ключ ко всем знаниям, и его задача привести человека, то есть и меня в какой-то степени, к Истине.

Суфий, как и индийское «йог», означает «мудрец и духовный отец». И я, поклонник Ошо и Омара Хайяма одновременно, начала искать своего суфия среди живых и ушедших, читая все подряд — стихи, научные труды, инструкции по медитации и экстазу. Что подкупало, в отличие от религии моих предков, суфии не считают людей жертвами неумолимой предначертанной судьбы или полновластными ее хозяевами. Они признают существование некоего Высшего разума, который «обозначается в человеке в стремлении к новому, эволюции методом проб и ошибок». Именно эту трансцендентальную силу и называют Богом, а кто-то, более смелый, — Вселенной. И на пути к этому Высшему разуму личность проходит свои бесконечные творческие трансформации…

В чем смысл моей жизни, КТО управляет ею и каков ЕГО замысел? Кто я и ЗАЧЕМ я? Каждый раз я пыталась найти ответы на эти вопросы в тот момент, когда из моей жизни уходила любовь, то есть высшая цель, к которой я стремилась. Как всякое сердце, волнуемое страстью, ищет Бога, так и я стала искать свое предназначение. Можно ли жить без любви, не страдая от одиночества, принимая его осознанно, как данность, а не наказание?

Любовь — это редкое цветение, говорил один из моих духовных отцов… И сколько их, упавших в эту бездну, так и не сумевших обрести смысл в жизни, в которой ты лишен единственного права — быть любимым ТОЙ самой женщиной или ТЕМ самым мужчиной?.. Но я еще не теряла надежды отодвинуться от края этой пропасти.

До встречи с суфизмом я уже готова была согласиться с буддистами, что «смысл и высшая цель жизни состоит в прекращении страдания», то есть достижения покоя разума.

До встречи с суфизмом я читала Тору, в которой говорилось, что Всевышний, создавая человека, хотел увидеть в нем собеседника и сотворца: «и мир, и человек созданы несовершенными умышленно для того, чтобы человек, с помощью Всевышнего, поднимал себя и окружающий мир на высшие уровни совершенства». Я готова была стать наиприятнейшим из собеседников, но мне не оставили номер телефона.

До встречи с суфизмом я почти доверилась «каббалистическому» учению Бааля Сулама, который говорил, что «на самом деле ничего, кроме этого вопроса (о смысле жизни. — Авт.), перед нами нет, и все, чем мы занимаемся в нашей жизни — это только тем, чтобы скрыть его от себя». С точки зрения каббалы человек отвергает любую мысль, отвлекающую его от самого процесса жизни, и подсознательно выдумывает для себя какие угодно отговорки, чтобы только не предаваться размышлениям на эту тему.

Так и есть, в самом начале пути, в период так называемого «юношеского максимализма», мы истово ждем отклика Вселенной на наши духовные поиски, а став взрослыми, считаем этот вопрос незрелым и решаемся закрыть тему. Зрелость — это когда воспоминаний больше, чем планов на будущее. Зрелость — это всегда более точные формулировки к основным вопросам бытия.

Я старалась сделать мир вокруг себя более плоским, осязаемым, простым. Я с легкостью приняла каббалистическую гипотезу, что ответа на вопрос о смысле жизни не существует, а между тем есть материальные блага, которые вполне компенсируют отсутствие фундаментальных понятий в моем мировоззрении. К таким благам я относила работу, наполненную творчеством и приносящую достойный доход, путешествия, друзей…

В какой-то момент смысл бытия для себя я определила как движение. Собственное несовершенство приравняла к индивидуальности. «А истина — она где-то рядом», — цитировала я эпиграф из «Секретных материалов», пытаясь уклониться от волнующего мое сердце предмета.

Будучи посвящен в мои искания, Ян прислал мне по электронной почте замечательную байку.