Читаем Под звездопадами онлайн бесплатно

Олег Кравченко

Под звездопадами

ГЛАВА 1

Каждый раз, когда над головой раскатами свирепого грома бушует огненная канонада, я ложусь на дно сырого окопа и смотрю на пролетающие вверху вспышки. Словно самый сильный звездопад, они мерцают над головами, венами длинных сплетений траншей и наспех сколоченными блиндажами. Немая темнота ночи уходит, превращаясь в грохочущий яркий день.

Сколько их там? Сотни? Тысячи? Миллионы? Небо горит, пылает от смертоносной силы, вселяя неудержимый ужас и благоговение перед убийственной красотой. Порой несколько молний отделяются от основной стаи и летят вниз, прямо на нас, на наши тонкие лабиринты окопов. Где-то далеко, неслышное, заглушаемое бесконечными канонадами, звучит эхо взрыва, поглощая новые жизни. Система защиты не в состоянии справиться со всеми снарядами, которые посылает наш заботливый враг, и малая часть из них все же достигает своей цели.

Давно, кажется, еще в прошлой жизни, мы прятались в укрытия, напихивались в хилые блиндажи, даже не предполагая, что стоит одному такому снаряду упасть рядом, как он оставит после себя только большую воронку в несколько десятков метров. Ничего не спасет от смерти: ни металл, ни бетон, ни земля. Мы привыкли к этому: к взрывам, смерти, разрушению, к пониманию того, что жизнь может оборваться в любую минуту. Так легче.

– Ты долго здесь валяться будешь? – мою ногу пинает тяжелый ботинок и вдавливает кожу своими огромными протекторами. Это Эрнест.

– Подожди, – я киваю вверх. – Красиво.

– Тебе они еще не надоели? – его широкое лицо появляется как раз надо мной, закрывая огненные вспышки и расплываясь в улыбке. – Вставай! Быстро! Там коньяк парни раздобыли. Поднимайся, если выпить хочешь.

– Эх, зачем выпивка, если есть такая красота? Отойди, пожалуйста, не мешай, – сонным тоном прошу его я.

– Ну ладно, смотри, как хочешь. Я пошел, – он развернулся и медленно побрел прочь.

– Подожди. Я же знаю, что сами вы не справитесь, помощь нужна. Сейчас встаю.

Пропустить коньяк я не могу, приходится оторвать взгляд от вспышек, мелькающих в узком проеме и пойти с ним. В предвкушении скорой выпивки Эрнест быстро ведет меня вперед, перескакивая через вытянутые ноги гвардейцев, сидящих по обеим сторонам окопов, опершись о земляные стены спинами.

– В общем, сегодня с утра Артуру захотелось выменять что-то съедобное, видите ли, его желудок не в состоянии переварить то дерьмо, которым нас кормят в последнее время, – на ходу перекрикивает он небесный грохот. – Помнишь те часы, которые он стащил с руки трупа около недели назад?

– Да! – кричу я в ответ, прокручивая в памяти, как Артур отрезал руку у одеревенелого тела после неудачных попыток стянуть с кисти узкий браслет. Я с Эрнестом и Винсентом тогда стояли на стреме, пока Артур делал всю грязную работу. Слушая, как нож нервно ходит по охолоделой коже, как ломается прочная белая кость, превращаясь в заостренное копье, выглядывающее из красновато-черного месива. Меня ненароком вырвало. Он еще спрашивает, не забыл ли я. Да как такое можно забыть? Это по-настоящему мерзко и низко.

– Не помню только, они позолоченные или полностью золотые? Ладно, это неважно, – продолжает свой рассказ запыхавшийся Эрнест. – Артур отправился в глубь правого фланга в надежде подороже их выменять и набрел случайно на одного парня, у которого было припрятано около двух литров домашнего коньяка, приготовленного, наверное, для особого случая. Я не знаю точно, какую он там лапшу на уши навешал этому пареньку и всем остальным, но вернулся Артур только около часа назад, неся с собой два литра коньяка, пакет еще свежего хлеба, банку тушенки и толстое теплое одеяло. Представляешь, целых два литра!

– А он хоть вкусный? – поинтересовался я, еле успевая за товарищем.

– Кто? Коньяк? А разве в этом дело? – скривившись от удивления, посмотрел Эрнест через плечо с таким видом, будто я ляпнул несуразную чушь.

– Ну и в нем тоже.

– Послушай, Оскар, хочешь чего-то вкусного, выпей сока свежевыжатого, конечно, если ты его здесь найти сможешь, – в негодовании крикнул мне Эрнест. – А в выпивке вкус совершенно неважен, главное, чтоб с ног сбивала и давала возможность забыться. Если бы весь алкоголь был на вкус, как помои или моча, мы все равно его пили.

Пристыженный, я замолчал, и мы быстро преодолели остальной отрезок пути.

Небольшая компания расположилась в маленькой земляной нише, вырытой в стене длинной траншеи. Артур, Франц, Дин, Генрих и Винсент плотно сидят кругом, подогнув ноги под себя и опершись спинами о рыхлую землю. В центре гордо возвышается немного отпитая пластиковая бутылка с темно-коричневой жидкостью, две больших банки тушенки и перевернутая каска, доверху заполненная свежим хлебом.

– Так, вы же обещали, что пить не будете, пока я за Оскаром сбегаю, – расстроенно сказал Эрнест, глядя, как две стальные кружки ходят по кругу, из рук в руки, а друзья отпивают обжигающую горло жидкость, даже не морщась.

– Если бы еще дольше ходили, вообще ничего и не осталось, а тут еще пить и пить, – улыбаясь, ответил Франц, взяв бутылку, и потряс ее в руках.

– На, выпей, – сунул мне кружку Винсент, сделав перед этим поспешный большой глоток.

Коньяк горьким комом поплыл по пищеводу и проник в пустой желудок, в котором болтались только две старые лепешки, съеденные с утра. На глазах выступила легкая пелена слез, и я поспешно принялся закусывать только что выпитое пойло, взяв пару кусков хлеба из каски.

– Да, довольно крепкий, не спорю, – улыбаясь, сказал Артур, укутанный в новое одеяло

– Может, его с водой развести? – спросил я, резво перемалывая мелко порезанные кусочки, которые в эту минуту показались безумно вкусными.

– И испортить выпивку? Ты что? Привыкнешь, вот мне уже нормально идет, – заступился за честь коньяка Франц.

Компания немного уплотнилась, и мы с Эрнестом плюхнулись между ними. Натянув на себя край теплого одеяла рядом сидящего Артура и оперившись спиной о рыхловатую землю, я продолжал жадно набивать живот хлебом, макая его в тушенку, и попивать горький напиток всякий раз, когда он попадал мне в руки. В голове зашумело, а движения стали немного заторможенными, да и коньяк уже не казался таким отвратительным.

Здесь, в холодной земляной яме, под грохочущим осколком видимого неба, тесно зажатый со всех сторон своими друзьями, с полным животом алкоголя и размякшего теста, я вдруг ощутил настоящий уют. Мне хорошо. В эту самую минуту теплая волна спокойствия и защищенности наполнила тело, заняв каждый атом и клетку. Не знаю, может, выпивка на меня так подействовала, но мир вдруг сжался до нескольких метров, а все, что дальше, показалось необычайно далеким и неважным. То, что за этими земляными стенами, – лишнее, безразличное для меня и не имеет никакого смысла. Важен лишь крошечный момент настоящего и место, где это происходит.

– Будешь? – от пьяного философствования отвлек Дин, доставший из кармана пачку сигарет и предлагающий мне одну из них.

– Да, давай, – обхватив обветренными губами узкую, сероватую гильзу сигареты, я с большим наслаждением втянул приторно-горький туман во все легкие.

– Как вы, не знаю, но я с удовольствием покурил бы что-то нормальное, а не эту труху, – заявил Артур, пробуя пустить густой дым кольцами.

– А есть выбор? – саркастически спросил у него Дин.

– Нет, конечно, выбора у меня нет, но вот если бы был… Вроде на следующий месяц нам провизию довезут, может, там хоть сигареты нормальные будут, – продолжал Артур.

– Ага, конечно, жди, могут и еще хуже дерьмо привезти, – бросил Генрих, все это время сидевший в глухом молчании в самом дальнем уголке нашей ямы.

– Да куда же хуже? – спросил удивленный Артур.

– «Пятая гвардия», например, если ты их не курил, то счастливый человек, – посмеиваясь в кружку, ответил Эрнест. – Вот уж настоящее дерьмо.

– Ну такого, к счастью, не пробовал, зато курил «Дальний берег», почти пять долларов за пачку отдал, но оно того стоило, – похвастался Артур.

– Ничего себе, пять долларов, да за такие деньги в бордель сходить можно, – возмутился вдруг Эрнест.

– Я бы с удовольствием заглянул в бордель хоть сейчас, – поддержал его заплетающимся от выпитого языком Франц.

– А кто бы тебя туда пустил в таком виде? – добродушно посмеялся Винсент. – Поди, выгнали бы и на порог не пустили.

– Кстати, мне брат рассказывал, что за линией фронта, там, где он служил, около двух километров, располагался небольшой публичный дом для гвардейцев, и им разрешали раз в месяц его посещать. – Сказал вдруг Дин.

– А где он служил-то? – спросил заинтересованный Эрнест.

– Где-то в Центральной Африке.

– О-о-о, ну ты сравнил. Там только и остались что дикари, лазающие по деревьям и ворующие еду, – разочарованно сказал Эрнест. – Там-то намного спокойнее, чем здесь. Там просто рай – руби деревья, иногда убивай пару-тройку дикарей, набивай себе пузо фруктами и бегай в бордель. Многое бы отдал, чтоб меня послали именно туда.

– Шутишь? Нам выпала такая честь, а ты бы отсиделся за вырубкой деревьев? – в недоумении посмотрел на него Генрих. – Именно здесь и сейчас творится история, именно мы сейчас творим эту историю, и именно мы вернемся домой настоящими победителями, с наградами и почетом.

– Ну, именно мы-то и погибнуть здесь можем. Мы же не знаем, что будет дальше и как вся эта операция обернется. Героями-то хорошо быть, не спорю, но ведь и сдохнуть тоже не хочу, – оправдался перед воинственно настроенным другом Эрнест. – Это только ты у нас такой храбрый, а я, знаешь ли, люблю спокойствие. И от борделя по соседству уж точно не отказался бы, а то самому себе дрочить уже рука подустала. Тем более что с женщиной был уже около года назад.

– Я вот, кстати, вообще ни разу не посещал подобное заведение, секс за деньги мне кажется уж больно отвратительным, – вмешался в разговор Винсент.

– Глупый ты. Отвратительно – это грязные гвардейские бордели, еще и подцепить что-то можно, если не предохраняться. Сколько там стоит час? – спросил Артур у Эрнеста.

– Да около двух – десяти долларов, все зависит от качества обслуживания и женщин, но в среднем пять долларов будет стоить, – с видом настоящего ценителя пояснил Эрнест, отхлебывая коньяк, находящийся в его руках уже довольно долгое время.

– Пять долларов, значит? Ну, так вот, я в одном доме публичном был, так там цена – семьдесят долларов за час, и это даже не за лучший номер и женщину. Но обслуживание там шикарное, все чисто, убрано, ну а девушки умопомрачительные просто, красавицы, страстные, пылкие и послушные, не те грязные бревна, которые попадаются в дешевых притонах. Вот там не страшно и без защиты заниматься, тем более что в чеке идет графа о страховке, и они вынуждены заплатить штраф, если ты там что-то подцепишь, – похвастался своими похождениями Артур. Он частенько любил чем-то блеснуть и, как правило, в любой уместный и не очень момент. Но мы привыкли к этой его особенности и почти не обращаем уже на нее никакого внимания, хотя поначалу это нас довольно сильно раздражало.

– Ну, не знаю, как по мне, уж лучше сходить четырнадцать раз в дешевое место, чем один раз в дорогое, – не унимался Эрнест. – Да и обслуживание не такое уж там и убогое, как ты говоришь. Ведь, правда, Оскар?

– А что я? – недоумевая, спросил я, почти не слушая. Мои мысли унеслись далеко отсюда.

– Ну, помнишь, мы с ребятами тебя вытянули в город, еще тогда, в Вене?

– И?

– Мы же тебя в бордель потянули. Представляете, он никогда до того момента с женщиной не был, – сообщил всем присутствующим Эрнест. – Так как тебе там обстановка? Ведь нормальная же, правда?

– Даже и не знаю, я-то один лишь раз там был, мне не с чем сравнить, – замялся я.

– Один, два, сто, какая разница. Ты ведь помнишь, какая там была обстановка. Все выглядело довольно прилично? – продолжил он давить так, что мне стало не по себе.

– Да перестань ты на парня налегать, не видишь, он покраснел весь. Оскар, успокойся, здесь ничего зазорного нету, – заступился за меня Артур.

Смущенный, я отвернулся в сторону, не желая разговаривать и вспоминать ту далекую ночь, когда по всей Вене и миру бушевало настроение праздника, а я, вытянутый Эрнестом, Отто и Маркусом через узкое окно казармы, бродил по счастливому городу в поисках приключений.

В чернеющей дали разноцветными мириадами взрывались салюты, разбиваясь по небосводу маленькими крошками. Все бары, кафе и улицы были забиты, казалось, государство отмечает праздник начала последней войны.

– Послушай, Оскар, сегодня для тебя великий день, – взвинченным голосом наставлял меня Отто, быстро шагая по ухабистому асфальту квартала красных фонарей. – Ты хоть знаешь, что там и как? Учить не нужно?

– Думаю, что справлюсь, – сбивающимся голосом ответил я.

Сердце выскакивало из грудной клетки, бешено стуча внутри под воздействием неконтролируемого волнения, тестостерона, адреналина и капли алкоголя. Маркус, местный и Единственный, кто хорошо знал город, вел нас дальше, в глубь района, вдоль пестрых реклам и вывесок, которые светились всевозможными красками. Отто считал себя моим наставником и просто не мог допустить, чтоб я отправился на фронт девственником, поэтому он и решился выбраться именно сегодня в город на свой страх и риск. А Эрнест, с которым я в то время почти не общался, увязался за нами вслед, чтоб не торчать в казарме и повеселиться перед дальней дорогой, тяжелым бременем нависавшей над завтрашним днем.

– Слава Единству! – закричал в полные легкие он, запустив через крыши высоких домов, стоящих одним длинным рядом, бутылку из-под выпитого пива.

– Границы долой! – эхом закричали мы и еще несколько человек на улице, стараясь не обращать внимания на его пьяные выходки.

– Маркус, долго еще? – спросил изнывающий от нетерпения Эрнест.

– Да нет, мы почти пришли, – ответил он спокойным голосом.

– Парни, подождите, я забегу еще пива куплю, – попросил нас Эрнест и направился в ближайший магазинчик.

– Да хватит тебе уже, целый день пьешь! – крикнул ему вслед Отто, но тот уже ничего не слышал, проворно заскакивая в зеленую дверь, которая стукнула о маленький звоночек, сообщая продавцам о новом посетителе. – Еще и попасть не сможет. Ох, и тревожно из-за него, чтоб там он нам все не испортил, еще и беду какую накличет. Зачем только его с собой брали?

Он резко обернулся ко мне, переключаясь на другую тему:

– Послушай, Оскар, ты, главное, не волнуйся, если что, они там должны разобраться. Девушки опытные, все сами знают, так что держи себя в руках, я-то знаю, каким неловким первый раз может быть.

Подождав Эрнеста, у которого на лице сверкала лучезарно-широкая улыбка, когда он вышел из лавки, мы двинулись дальше. Оказывается, что продавец, увидев его гвардейскую синюю форму, обслужил его бесплатно, и он никак не мог нарадоваться этому факту.

– Представляете, захожу, а они Такие: «Для героев все бесплатно», – беспрестанно твердил он. – Для героев! А я-то еще и не воевал вовсе, а уже герой. Вот такие продавцы, понимающие всю суть, достойны уважения, они-то знают, кто герои, пускай и будущие, а кто нет.