Читаем Конструируя «Другую Русь»: Образы «Руси» в историописании Великого княжества Литовского XVI-VII веков онлайн бесплатно

Олег Дернович

Конструируя «Другую Русь»: Образы «Руси» в историописании Великого княжества Литовского XVI-VII веков

На протяжении XVI - первой половины XVII века в Великом княжестве Литовском (ВКЛ) происходило становление традиции историописания. В этих произведениях формировался образ Руси Нового времени как региона, который являлся частью Великого княжества Литовского, от Киева до Полоцка. Субъективация этого региона происходила под влиянием польских традиций хроникарства и историописания, которые имели рецепцию в летописании и историописании ВКЛ.

Историописание ВКЛ: общая характеристика

Историографическая традиция в ВКЛ XVI века характеризуется двумя яркими явлениями - летописанием и появлением первых авторских историографических произведений. Белорусско-литовские летописи (БЛЛ) - это историко-литературные сочинения XV-XVII веков, составлявшиеся в ВКЛ и отображающие историю этого государства, но также включающие в себя общерусский свод. Существует проблемы разграничения дефиниций историописания и историографии. С одной стороны, мы видим смысловую перегруженность понятия «историография», с другой стороны, весьма неопределённым остаётся статус понятия «историописания» (die Geschichtsschreibung) и его разграничения с летописанием и хроникарной традицией. Историописание воспринимается как «писание» истории в противовес историческому исследованию, основанному на научном анализе [10, с. 17].

Пока же мы остановимся на таком определении, что историописание можно рассматривать как промежуточный, смешанный тип исторической наррации, сочетающей в себе качества традиционных исторических сочинений и мемуарно-личностных, но без критического аппарата историографии. Кроме того, произведения историописания являются авторскими, в то время как летописная и хроникарная традиция Средневековья преимущественно анонимные. Труды историографов ВКЛ XVI - первой половины XVII века укладываются в подобное понятие историописания.

Матей Стрыйковский и его историко-географическая панорама региона

Анализируя авторов этой традиции в ВКЛ, следует в первую очередь остановится на роли Матея Стрыйковского (1547-1586/1593), который являлся автором первой опубликованной истории Великого княжества Литовского. Будущий историограф родился в небольшом городе Стрыкове Ленчицкого воеводства - в Великопольской провинции Польского королевства на западе страны. Вероятно, Стрыйковский происходит из обедневшей шляхетской или мещанской семьи. На седьмом году жизни, в 1553 году, он был отдан в парафиальную (приходскую) школу в недалёких от Стрыкова Бжезинах. В этой школе Стрыйковский проучился довольно долго - девять лет. Это важное обстоятельство - нам ничего не известно о другом, например, университетском образовании Стрыйковского, хотя версия о его обучении в Краковском университете ранее была распространена среди исследователей [18, с. 71]. Таким образом, мы можем говорить о неожиданно высоком уровне образования в парафиальных школах того времени, так как в дальнейшем Матей Стрыйковский демонстрировал высокий уровень эрудиции и способность оперировать большим колличеством информации. Впрочем, сам Стрыйковский в своих произведениях признавался о настойчивом самообразовании и стремлении изучать источники.

Важнейшее значение для дальнейшей творческой судьбы Стрыйковского имела его поездка и жизнь в ВКЛ. Впрочем, и для самого Великого княжества приезд Стрыйковского и его аккультурация тут имели далеко идущие последствия для интеллектуальной истории ВКЛ. Вероятно, весной 1563 года вместе с познанским каштеляном Петром Чарнковским Матей Стрыйковский выехал в Великое княжество. Этот первый десятилетний период жизни в ВКЛ сам Стрыйковский лаконично описывал как время военной службы, в том числе и в гарнизоне Витебского замка. Обстоятельства этой службы, молчание источников и намёки самого Стрыйковского позволили польскому исследователю Збыславу Войтковяку высказать мнение, что хронист был «рыскуном», т. е. исполнял разведывательные функции [37, s. 66—67].

Но этот период жизни был характерен не только военными приключениями, но и тем, что Стрыйковский начал работу над своими историографическими произведениями. По его собственному признанию, он почти восемь лет работал над «Описанием Европейской Сарматии» (de Sarmatia Europaea), рукопись которой погибла «в Хорощи при пане Александре Ходкевиче славной памяти» [35, s. XLIII]. Биограф Стрыйковского Николай Малиновский отмечал, что в этот период начала приобретать более конкретные формы главная цель деятельности историографа - богатые ещё в то время собрания летописей привели к мысли составления истории ВКЛ, совсем неизвестной тогда [35, s. 4]. Приобретя языковую компетенцию для работы с рукописями ВКЛ (изучив «русский язык»). Стрыйковский также познакомился с устной традицией бытования литовского языка и много путешествовал по пограничным провинция. Кроме «письменных» знаний, Стрыйковский, таким образом, приобретал и собственный эмпирические наблюдения.

И тут наступает важнейший для нашей темы этап. С 1575 по 1579 год мы видим Стрыйковского при дворе князя Юрия Олельковича в Слуцке и Копыле. Во время Ливонской войны Стрыйковский сблизился с молодым магнатом Яном Ходкевичем и его родственниками, которые стали первыми меценатами историографа. Через Ходкевичей, точнее, благодаря их родственным связям с другими магнатами ВКЛ, Стрыйковский сблизился с князем Юрием Юрьевичем Олельковичем-Слуцким, родная сестра которого София была замужем за Юрием Ходкевичем. Таким образом Стрыйковский попал на двор князей Слуцких.

Здесь он получает прекрасную возможность систематически заниматься изучением древнерусских и белорусско-литовских летописей, что повлияло на его развитие как историографа. Слуцкий период стал наиболее плодотворным в творчестве Стрыйковского. В 1577 году было написано по-польски, прозой и стихом, историографическое произведение «O pocz^tkach, wywodach, dzielnosciach, sprawach rycerskich i domowych slawnego narodu litewskiego, zemojdzkiego i ruskiego...» («О началах, происхождении, деятельности, делах рыцерских и гражданских славного народа литовского, жемойтского и русского.»). Примечательно, что самим названием Стрыйковский манифестировал написание синтетической истории политического, а не этнического народа ВКЛ, который объединял все три официальных политико­культурных компонента государства. Но названное произведение оставалось в рукописи да второй половины ХХ века, пока не было обнаружено и издано в 1978 году Юлией Радзишевской [36]. Поэтому непонятна степень влияния на историописание ВКЛ конца XVI - XVII века этого достаточно объёмного труда. В любом случае можно говорить о творческих экспериментах самого Стрыйковского, который занялся столь масштабным проектом и к тому же избрал поэтическую форму своего труда, очевидно, для изложения историографических концепций в обстановке магнатских дворцов.

Вдохновителем работы над произведением «О началах.» был непосредственно князь Юрий Олелькович. Это следует из довольно большого вступления Стрыйковского, посвящённого слуцкому князю. В этом вступлении Стрыйковский напрямую называет Юрия Олельковича «добродеем» (фундатором) масштабного историографического проекта. Причём Стрыйковский очень выразительно видит свою миссию, указывая, что «без добродейства историков в вечном беспамятстве погибла бы» память «шляхты литовской и русской» о своих предках, о привилегиях, титулах, владениях. [36, s. 38]. А за это «все обыватели литовские, русские и жемойтские должны благодарить и вечно с потомством восславлять Вашей Княжеской Милости добродейство». Фактически князь Олелькович прямо назван вдохновителем историографических трудов Стрыйковского.

Тут стоит очень коротко охарактеризовать сам род Олельковичей, сыгравших столь значительную роль в становлении историописания ВКЛ. Княжеский род Олельковичей принадлежал к высшему слою элиты ВКЛ, так как находился в родственных связях с великокняжеской династией - основатель рода князь Александр (Олелька) Владимирович был сыном киевского князя Владимира Ольгердовича, т. е. приходился внуком великому князю литовскому. Кроме того, этот княжеский род сумел породниться с московским великокняжеским домом и господарем Молдавии Стефаном Великим. Период наивысшего взлёта Олельковичей приходится на вторую половину XIV - XV века, когда отдельные представители этого рода в периоды междоусобья рассматривались даже как легитимные претенденты на великокняжеский трон (такими рассматривались как сам Олелька Владимирович, так и его сын Семён Олелькович). Но тут имеется одно важное обстоятельство, которое теоретически перекрывало Олельковичам подобную династическую карьеру в ВКЛ - они были православными, которые ревностно относились к своей вере, а их родовой некрополь находился в Успенском соборе Киево-Печерской лавры [22], где молитва прославления рода должна была быть «вечной» [5, c. 79]. В подобной ситуации приверженность к православному вероисповеданию стала для Олельковичей одним из символов их высокого и древнего происхождения. Но одновременно мы знаем, что после Кревской унии 1385 года и официального крещения этнической Литвы в 1387 году ни один из Гедеминовичей некатолического вероисповедания не мог занять великокняжеский трон. В предшествующий период имеются косвенные данные о возможном православном крещении Ольгерда, но этот князь всё же постоянно балансировал между различными конфессионально-культурными направлениями в своём государстве и учитывал влияние соседей. В конце концов. к XVI веку, несмотря на знатное происхождение, Олельковичи теряют свои позиции, а Михаил Олелькович за участие в заговоре против короля и великого князя Казимира Ягелёнчика был даже казнён в 1481 году. Изменения, происходившие в середине XVI века, показали, что расчет на традицию уже не даёт политических дивидентов, а значительные богатства не гарантируют сохранения влияние на политические процессы и вхождение в состав высшей элиты [19, c. 85].

Все эти обстоятельства позволяют понять феномен Стрыйковского как фактически придворного историографа князей Слуцких в 1570-х годах. После написания «О началах.» в 1578 году Стрыйковский заканчивает первый вариант своего главного труда - «Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi» («Хроники польской, литовской, жмудской и всей Руси»), которая была опубликована в Кёнигсберге в 1582 году [35]. Существует также ещё одно произведение, авторство которого и по сегодняшний день вызывает дискуссии.

Речь идёт о большом труде «Sarmatiae Europeae descriptio» («Описание европейской Сарматии»), изданном в 1578 году в Кракове [23] под именем уроженца Вероны Александра Гваньини (1534 /1538-1614). Матей Стрыйковский, который на протяжении 1572-1574 годов служил под командой ротмистра Гваньини в Витебском гарнизоне, считал, что бывший командир позаимствовал текст его произведений. Авторство Стрыйковского было подтверждено королевским судом Стефана Батория, но книга продолжала издаваться и дальше как труд Гваньини. Концепты «Описание европейской Сарматии» будут рассмотрены ниже, но тут важно отметить, что после появления краковского польскоязычного издания 1611 года [24] эта книга стала действительно хорошо известной в образованной среде ВКЛ и русинского общества Польши, находилась в библиотечных собраниях магнатов и шляхты, появились переводы этого труда на «руску мову».

9 ноября 1578 года скончался покровитель Стрыйковского князь Юрий Олелькович. Дети князя были малолетники, и, похоже, историограф не мог уже найти прежнюю поддержку в Слуцке. Стрыйковский переходит под опеку жемайтийского епископа Мельхиора Гедройца (1536-1609).

Это был уже другой политический круг общения Стрыйковского. Если князья Олельковичи-Слуцкие были традиционно привержены православию, а многие Ходкевичи приняли кальвинистское исповедание веры, то епископ Мельхиор стремился к укреплению позиции пост-тридентской римско- католической церкви в некогда последнем языческом регионе ВКЛ («второй креститель Жемайтии»). Одновременно Мельхиор Гедройц выстраивал линию сохранения суверенитета ВКЛ в рамках объёдинённого с Польшей государства, а также способствовал изданию книг на литовском языке [26, p. 8—11; 25, s. 430—431].