Читаем Вернуться домой онлайн бесплатно

Annotation

До чего же долгожданной и волнительной бывает дорога к дому! Особенно если на пути — дюжина препятствий, а в сердце наперекор всему теплится надежда ступить на родное крылечко…

Автор рассказывает о судьбах нескольких семей, попавших в кипящее жерло вулкана войны. Их отлучили от дома — но они есть друг у друга. И это помогает бороться за выживание и мечтать о Родине.

Олег Чистов

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Олег Чистов

ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ

ПРОЛОГ

Вторая половина сентября — разгар «бархатного» сезона в Сочи. Дни стоят теплые, тихие. Вечера и ночи не удушающе влажные. Море в это время года кажется еще теплее. На пляжах, особенно после рабочего дня, появляется много местных жителей. «Дикари» с детьми разъехались по домам, все хотят успеть к школе. Новая волна отдыхающих — это совсем другая публика: солидная, степенная, денежная, предпочитающая санатории и пансионаты, а не частный сектор. У сочинцев, пополнивших свой бюджет за счет отдыхающих, начинает проходить почти не скрываемое в августе раздражение к летним «оккупантам». Город слегка затихает, блаженствует!

Пляжи еще не пустуют, и разместиться можно свободно, вольготно, не толкаясь, не переругиваясь из-за лежаков.

Тишину и блаженный покой всего курортного побережья могут нарушать только стайки студентов. «Срубив» деньжат в стройотрядах, они торопятся спустить их здесь, на Черноморском побережье Кавказа. Скоро октябрь с его студенческой картошкой. А там уже занятия, поэтому торопятся жить — и правильно делают.

К первым числа октября разъедется по стране вся «бархатная» публика. В любой ресторан можно попасть без обязательной трешки или пятерки в лапу швейцару, стоящему перед дверью с табличкой «Мест нет». В центре ресторанного зала еще можно увидеть пару-тройку «ночных бабочек» — как в то время называли девиц легкого поведения. С тоскливыми лицами сидят за почти пустыми столами. В лучшем случае греют в ладошках фужер с сухим вином. Что вы! Тогда у нас еще не было этой капиталистической заразы — проституции. Все проходило спокойно и тихо, без скандалов в газетах. Но через несколько дней исчезнут и они. Улетят на зимние квартиры в «первопрестольную» и «северную столицу». Санатории, пансионаты наполовину заполнят труженики полей и хлопковых плантаций. Пляжи опустеют. Наступает сочинская осень, переходящая в пакостную, промозглую зиму. Дожди могут продолжаться неделями, просекают все насквозь: зонты, плащи, куртки. Под ногами постоянно хлюпает, и тебе начинает казаться, что еще чуть-чуть — и ты весь покроешься зеленой плесенью.

Потом опять будет начало мая. Город начнет оживать. Его жители, как трудолюбивые пчелки, отогревшиеся на солнышке, чистят и расправляют крылышки, с удовольствием потирают лапки в предчувствии наступающей веселой «оккупации».

Глава 1

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Работы в международном отделе перевозок заметно убавилось. Не было таких летних запарок, когда все двенадцать часов смены люди носятся как угорелые и на обеденный перерыв в рабочую столовку бегают поодиночке. Уже появились паузы минут по сорок и более, когда никого нет на прилет и вылет. Можно спокойно посидеть в холодочке, покурить, потрепаться за жизнь.

Получив утром план на пассажиров, я пробежал его глазами и «споткнулся» — что-то было не так. Стал просматривать более внимательно: вот оно! Рейс Свердловск — Сочи, а далее стояло: два человека — Франция. За все годы работы такого я еще не встречал. Мы знали, что Свердловск, Челябинск и весь регион Урала закрыт для посещения иностранными туристами, а тем более «западниками». Иду к нашему диспетчеру.

— Людмила Ивановна, вы это видели?

Показываю ей строчку в плане прилетов.

— Это что-то странное. Если тебе не трудно, уточни у начальника смены «Интуриста», ждут они этот рейс или нет, потом скажешь мне.

Жорка, начальник смены, листает свой журнал, бежит пальцем по столбцу рейсов, читает:

— Свердловск — два человека, Франция, категория обслуживания — люкс!

Удивленно смотрим друг на друга, пожимаем плечами, и я возвращаюсь в диспетчерскую.

В процессе работы после пятого-десятого рейса эта строчка в плане позабылась. Наступила большая пауза, не спеша пообедали в служебной столовой. Ребята разбрелись кто куда. Кто залег в транзитном зале на диванчик вздремнуть после обеда, кто трепал языком в комнате у девчонок. Небольшая группка туристов, приехавшая на вылет слишком рано, сидела у барной стойки. Курили, потягивая кофе. Я сидел на диване в зале ожидания, листал газету — тишь и гладь аэрофлотовского «бархатного» сезона.

После плотного обеда явно не читалось. Надо присоединяться к ребятам в транзитном зале. До нашей очереди на рейс еще далеко, почти час. Можно подавить диванчик. Бросил газету, сладко, до хруста в суставах потянулся. Из диспетчерской донеслось:

— Девочки, Свердловск на кругу, встречайте на семнадцатой стоянке.

Любопытство победило. Надо посмотреть, что это за французы из Свердловска. Подремать еще успею.

Слышно, как посвистывая турбинами на малых оборотах «тушка» заруливает на стоянку. Светка вызвала автобус и уехала встречать. За ней Артем на электрокаре, снимать багаж.

Минут через пятнадцать автобус с пассажирами в сопровождении дежурной вернулся от самолета. Первой из открывшихся дверей выпорхнула Светка, обернулась к пассажирам и протянула руку, предлагая помощь пожилому мужчине. Он засмеялся и, опираясь на палку, спустился на перрон сам, а затем протянул «руку помощи» пожилой даме, следовавшей с ним.

Пара была пожилая, хорошо за семьдесят, если не больше. Оба — абсолютно седые. Одеты добротно и со вкусом, но без всяких изысков. Мужчина слегка прихрамывает. Жена — а это, несомненно, была жена — шла с ним под ручку. Со стороны было хорошо видно, что в этом больше нуждается он, чем женщина. От самого автобуса они все втроем о чем-то оживленно говорили. Когда подошли ближе, стало ясно — говорят по-русски.

Вот оно что! Да это же русские эмигранты и, судя по возрасту, еще той, первой волны! Но если это так, тем более непонятно, как они смогли попасть в «закрытый» город?

В зале к ним подскочил «интуристовский» Жорка, поздравил с прибытием и прочее. Пообещал, что минут через пятнадцать за ними подойдет машина с гидом, извинялся за непредвиденную задержку. В машине произошла незначительная поломка. Сейчас им привезут багаж, и он предлагает немного отдохнуть от перелета в зале. Старички поблагодарили его и Светку, сказав при этом, что действительно немного устали. С удовольствием посидят, отдохнут от перелета.

Оглядели полупустой зал и направились к моему диванчику. Я привстал, слегка подвигаясь.

— Сидите-сидите, молодой человек! Нам вполне хватает места, если вы, конечно, ничего не имеете против нашего общества.

Естественно, я ничего против не имел. Что-то в этих старичках притягивало. Пара была просто очаровательная. Пожилых туристов мы все про себя называли «божьими одуванчиками». Но совсем недавно, с легкой руки, а точнее, с острого язычка нашей Валюшки, прижилось еще одно понятие — «люльки». Абсолютно всем довольные, жизнерадостные, стремящиеся сделать всем вокруг приятное — эта категория старичков у нас получила высокое звание «люльков». Так вот, парочка из Свердловска была из этой почетной гильдии.

Чувствовалось, что старушке не терпится завести разговор. Ее муж посмотрел на меня, на жену, тихо и мягко улыбнулся, как бы говоря мне: «Ну что с нее возьмешь, женщина она и есть женщина, а тем более в таком возрасте».

Мы еще отлично помним, сколько таких говорливых старичков и старушек было в любом населенном пункте нашей страны. И только в проклятые девяностые годы, в годы дикого капитализма, зверски дикого по-русски, их как холодным ветром сдуло. Воистину была права поговорка тех лет: «Меньше знаешь, лучше спишь, дольше живешь».

Женщина быстро нашлась, она повернулась ко мне и спросила:

— Молодой человек, вы, наверное, служите в этой фирме?

Обвела рукой зал. Муж укоризненно протянул:

— Саша, ну что ты, право, опять!

Она испуганно ойкнула, прикрывая рот ладошкой, и поправилась:

— Никак не привыкну, ну да, конечно, вы здесь не служите, вы работаете.

Я засмеялся, ответил:

— Да ну, что вы, все нормально, можно и так сказать, смысл не меняется.

Она возразила:

— Нет, что вы, некоторые обижаются, мы с Сашенькой уже заметили.

Итак, она для него Саша, а он для нее Сашенька. Действительно, чудная пара, Александр и Александра!

Глава 2

ГОСТИ ИЗ ПРОШЛОГО

Почти без паузы продолжила.

— Вы знаете, молодой человек, мы только что вернулись с Родины, мы были дома!

Говоря это, она мечтательно прикрыла глаза и улыбнулась, а фразу «Мы были дома» произнесла твердо, чтобы у меня не возникло сомнения.

Да, они были дома. Да, именно там их дом! Ее муж, видя, что она волнуется, накрыл своей ладонью ее тонкую кисть. Она торопливо произнесла:

— Нет-нет, Сашенька, я не волнуюсь, все хорошо!

— Можете себе представить, мы не были на Родине почти шестьдесят лет!

Начала рассказывать, назвав свою девичью фамилию и фамилию мужа.

Семья мужа была из постепенно беднеющего, но старинного дворянского рода. После событий 1825 года, когда одного из сыновей сослали в Сибирь, как она сказала: «Не на вечное поселение, но все же надолго», родители решили перебраться из Санкт-Петербурга в Екатеринбург, чтобы быть ближе к сыну. Мне приходилось читать о декабристах в разных изданиях. И я действительно наталкивался где-то на фамилию ее мужа.

Все мужчины этого рода учились, а затем служили в государственных учреждениях, добиваясь своим трудом высокого положения в обществе и хороших должностей.

«Сашенькин отец, — она кивнула в сторону мужа, — был очень уважаемым человеком в городской управе».

Ее родители были коренными жителями Екатеринбурга — из мещан. За счет трудолюбия, ума и честности постепенно, от поколения к поколению, поднимались по социальной лестнице. И уже ее отец занимал ответственный пост по ведомству почт и телеграфа. По роду службы мужчинам часто приходилось встречаться, и они постепенно сдружились.

Когда отец Сашеньки отстроил свой дом и они переехали в него, то вообще оказались соседями. Их дома стояли на одной улице. В одной семье появился сын в 1904 году, а в другой — дочь в 1907 году. Саша засмеялась и прижалась к плечу мужа.

— Так что мы с ним действительно знакомы с самых пеленок.

Затем были годы учебы в гимназиях. С ней дополнительно, на дому, занимались музыкой. Старушка наклонилась ближе ко мне, громко шепнула:

— Говорят, у меня были большие способности.

На что ее Сашенька тихо фыркнул, а она шутливо толкнула его в бок.

— А с ним дополнительно занимались математикой и французским языком. Все было замечательно!

На какое-то время она замолчала, скорее всего, она была там, в тех счастливых годах своего детства.

В это время в зале появился Артем с багажом. Чемодан из хорошей светлой кожи и большая сумка на колесиках. Только поблагодарили Артема, тут подскочил Жорка с очередными извинениями по поводу задержки машины, на что ему со смехом было сказано:

— Это даже и хорошо, нам уже торопиться некуда.

Муж перевел рассказ в несколько иное русло. Из Парижа они прилетели в Москву, и три дня гид так активно знакомил их со столицей, что они потом почти без чувств падали в своем номере. Но это, конечно, что-то! И они уже чисто по-французски закатывали глаза и поднимали руки вверх. Затем были три чудных дня в Ленинграде — это просто фантастика!

Днем их возили по пригородам: в Павловск, Петродворец. Ах, эти парки, дворцы, просто чудо! А Эрмитаж! Да какой там Лувр, разве это можно сравнивать?! Вечером, отпустив гида, после ужина, взявшись за руки, они гуляли по набережным Невы и Фонтанки, заходили в Летний сад и говорили, говорили. Вспоминали все-все. Ах, если бы все сложилось в их жизни по-другому!

Если бы не случилось всего, что с ними произошло, они могли учиться в университете этого чудо-города. Могли еще в молодости гулять по его улицам. Ах, если бы!

Почувствовав, что с ним происходит, она прильнула к нему и быстро зашептала:

— Сашенька, не надо, прошу тебя, не надо, успокойся, все хорошо, мы сделали все, что могли, все уже хорошо.

А потом, повернувшись ко мне, как бы извиняясь за мужа, сказала:

— Вы понимаете, ведь мы этого ничего не видели, даже представить себе не могли. Наши отцы были очень занятыми людьми. Нам, детям, обещали, ну, вот в следующий раз, на следующий год нас обязательно отвезут и покажут столицу, Москву. Но так и не успели показать.

Затем — бегство из своей страны. Если бы вы знали, как все эти долгие годы их мучило чувство вины перед нами! Что мы, дети, видели потом в нашем государстве? Военные обозы, грязь, пожары, кровь и слезы наших матерей. Мы знали свою страну по гимназическим учебникам, по географическим картам. Мы, дети, не знали нашей Державы, а она была!

Вот теперь уже слово Держава она произнесла очень твердо и даже с каким-то вызовом.

— Каждый из наших родителей буквально заклинал нас: «Вы должны побывать на Родине!» Теперь, в конце нашего жизненного пути, нам это удалось сделать. Мы сдержали слово, данное родителям. Я думаю, вам трудно представить себе, какое это счастье для нас. Нам даже разрешили взять немного нашей уральской землицы — теперь она будет на могилках наших отцов и матерей, нашего Витюши. Немного себе оставим. Правильно, Сашенька?

— Обязательно, дорогая! Мы русские, и если нам суждено упокоиться в чужой земле, то хотя бы первая горсть земли на крышке гроба должна быть с Родины.

Они замолчали. Из диспетчерской вышел наш комитетчик. Не спеша направился к выходу из зала. На ходу кивком головы поздоровался со мной. Я ответил. Мужик он был абсолютно нормальный. За все годы работы я ни от кого не слышал о нем ничего дурного. Держал он себя со всеми работниками ровно и уважительно, независимо от должности, будь это начальник или работяга. Соответственно и его, я думаю, больше уважали, чем побаивались.

От «интуристовской» стойки в нашу сторону с извиняющейся улыбкой на лице направился было Жорка, но старушка не дала ему и рта раскрыть.

— Все хорошо, мы прекрасно отдыхаем, не волнуйтесь за нас.

Потом повернулась ко мне:

— Я не очень утомила вас своей болтовней?

— Ну что вы, разве это болтовня, я с удовольствием слушаю вас и жду продолжения.

Это было абсолютной правдой. Она улыбнулась, на несколько секунд задумалась, восстанавливая порванную нить рассказа, и продолжила:

— Гражданская война добралась до Урала. Наши семьи уходили на восток, в Сибирь вместе с войсками Колчака и чехами, бело-чехами, как вы их теперь называете, — поправилась Саша.