Читаем Я открываю дверь… онлайн бесплатно

Утро тянулось лениво и бессмысленно.

На раскалённом асфальте тополиный пух сбивался в причудливые облака и те, гонимые ветром, катились к проходной института.

«Институт физики пограничных явлений» звучит довольно вычурно. Но не будут же его называть «Институт Волшебства» или ещё как-нибудь в этом же духе.

«Волшебство» я произношу для красного словца. На самом деле всё строго научно. Все преподаваемые здесь знания находятся на стыке множества дисциплин: психики, психологии, психокинетики, даже лингвистики, вернее нейролингвистики и многих других. Но обыватель, увидев только результат наших трудов, может назвать это волшебством.

Сейчас группа дипломированных чародеев стоит в коридоре и гадает, куда их пошлют. Распределение по окончании нашего института не пустая формальность. Без него работать запрещено. А если волшебник идёт против устоявшейся системы, работает на себя, он становится преследуемым изгоем…

Кто-то тихо, чтобы я не слышал, жалуется:

— Вон, Антону, волноваться нечего. Лучший выпускник курса. Пойдёт в аспирантуру.

Да, к аспирантуре я шёл пять долгих лет. Пять лет тяжёлой учёбы. И всё для того, чтобы быть на шаг ближе к своей несбыточной мечте: Стать волшебником из сказки!

— Что ж его не вызывают? Сидит с пухом играет.

Ишь, заметили. Расположившись на подоконнике второго этажа, шепчу простенькую мантру, и из тополиного пуха на асфальте возникают дома, арки, мосты.

Чтобы вы были в курсе. То, что мы, в своём кругу, называем мантрами, к медитации отношение имеет мало. Разве что порой влияет на душевное состояние человека, читающего их. Мантра — стороннему человеку кажется случайным набором слов. На самом деле в устах обученного и имеющего определённый талант человека это некий речитатив, способный воздействовать на окружающее. С большой натяжкой мантру можно назвать заклинанием.

Тяжело ждать.

Строю замки и пускаю летать вокруг башен белоснежных драконов. Один вдруг изрыгает пламя — огонь пожирает и его, и замки, и других драконов.

Это мой друг Димка, усевшись на подоконник, сдувает с указательного пальца дымок.

— Ну что, пироман, распределили?

— Стандартное распределение — творить малые чудеса по сходной цене. Единственный плюс, остаюсь в столице… Слушай, в аспирантуру в этом году сколько мест с потока?

— Одно. А что?

— Странно. Петру предложили. Он вне себя от счастья.

В груди тревожно ёкнуло.

— Ну, ладно, когда эта бодяга закончится, подваливай. Наши уже на природу двинули. Девчонки опоздания не простят, обидятся и не посмотрят, что красавец, спортсмен, без пяти минут магистр. Обратят взор и на нас убогих.

— Иди уж, убогий, — толкнул его к лестнице.

— Учти, — крикнул он, сбегая по ступенькам, — после первой бутылки пива мобильник отключаю и нахожусь вне зоны досягаемости.

Димка убежал, его шаги гулким эхом затихали в опустевшем здании института.

Надо же, все уже разошлись. Что-то, действительно, меня долго не вызывают. И эта нелепость про аспирантуру…

В аудитории, кроме меня, двое. Борис Аркадьевич, наш ведущий преподаватель. И неизвестный мне человек лет пятидесяти, с короткой седой стрижкой и волевым, располагающим к себе лицом.

С каждого выпуска несколько наших шло работать в органы госбезопасности. Седой вполне подходил на роль «купца» оттуда. Не хотелось бы.

Седой смотрел на меня изучающе.

Взгляд Бориса Аркадьевича был грустен.

— Антон, держи. — Он протянул конверт.

Сердце бешено заколотилось.

Вынул лист бумаги. Развернул. Никакой аспирантуры там не значилось. Не было и приглашения от органов безопасности. А значилось лишь место со странным названием «Край света».

— Какой «Край света», а аспирантура? — пробормотал я, всё ещё не веря в происходящее.

Борис Аркадьевич вздохнул. Видно, что огорчён не меньше моего.

— А где это, Край Света?

Преподаватель указал на седого.

— Иван Фёдорович Томм, — представился тот.

Рукопожатие его было крепким, под стать внешности.

— Антон, Антон Смыслов… Так где это?

— Там указано. Край света.

— Это что, шутка?

— Нет. Название местности.

Ну всё, приехали.

Борис Аркадьевич, хмурясь, кинул мне спасательный круг:

— Антон, если хочешь отказаться, можешь выбрать стандартное распределение. Поработаешь на периферии два-три года. А там, возможно, что-то удастся придумать…

Я компромиссы не люблю! По мне: да — да, нет — нет. Поэтому спросил у седого:

— Когда ехать?

— Через четыре часа вылет. Я знаю, вы живёте в общежитии при институте, так что полчаса на сборы должно хватить.

Действительно, что нищему собраться — только подпоясаться. Жаль только с ребятами не успею попрощаться.

Седой вежливо пожал руку Борису Аркадьевичу, кивнул мне:

— Машина у входа. Не задерживайтесь.

И пошёл к двери.

Вот так стремительно поменялась жизнь.

— Кто они?

— То ли военные, то ли ещё кто… Вчера приезжали из министерства, привезли это распределение… Потом прибыл он. Просмотрел дела всех выпускников, выбрал тебя. Я возражал, ругался… Но у них там… — Борис Аркадьевич взглянул вверх, — какая-то страшно секретная и ответственная тема.

Я ухватился за последнюю соломинку:

— А ректор?

— Это и есть распоряжение ректора. Дать любого из выпуска, кого попросят. И это, как оказалось, не обсуждается. — Он что-то написал на бумажке: — Это мой домашний телефон, если что звони. Чем смогу, помогу. А по поводу аспирантуры, не огорчайся, что-нибудь придумаем.

Поехали. Настроение никакое.

— Не волнуйтесь, Край света — это что-то вроде закрытого цента, обслуживающего одну специфическую тему.

Точно ФСБ, тоскливо подумал я. Во, влип!

Попытался «прочитать» седого. Копаться в чужих мозгах, дело, конечно, запрещённое, но если от этого зависит твоя судьба…

Ничего не вышло — на нём стояла защита. И какая! Меня как током ударило. Томм улыбнулся.

— Не стоит. Побереги силы для дела, — перешёл он в разговоре на ты, а я сделал вид, что не заметил. Сам виноват, зачем к человеку в голову полез? Свинство это.

— А вы там кто?

— Зам директора. По общим вопросам.

— Понятно, безопасность.

— Нет, скорее, завхоз. А к начальнику службы безопасности мы как раз и едем.

Машина остановилась около приземистого здания. Томма тут знали — охранник в фойе кивнул и пропустил нас.

На двери кабинета висела табличка «Дубок Трофим Петрович».

За столом сидел неприятный субъект с белёсыми волосами и колючим взглядом. На наше появление никак не отреагировал, хмуро изучал какой-то документ.

Томм поздоровался:

— Добрый день.

И протянул лист бумаги с размашистой резолюцией.

— Добрый, — буркнул хозяин кабинета. Взял листок и нахмурился: — Мне уже сообщили. — Неприязненно кинул в мою сторону: — Паспорт.

Потом Дубок куда-то позвонил, передал мои данные. Долго слушал, удивлённо вскинув тонкие белёсые брови, словно не веря, что сведения из моего паспорта соответствуют действительности. Наконец повесил трубку, поморщился и вынул из ящика стола стопку казённых бланков.

— Читайте. Подписывайте.

Когда я заканчивал это нехитрое занятие, Дубок хлопнул ладонью по столу и обратился к седому:

— Проблема несёт угрозу! Что ни день, лезут новые чудовища! А вы туда тащите непонятно кого!

— Это распоряжение с самого верха, — спокойно заметил Томм. — И не нам его обсуждать.

— Проходимца, жулика! Гарри Поттера какого-то!

Нет, ну это уже слишком!

Седой успокаивающе положил руку на моё плечо.

Дубок продолжал:

— Моё мнение вы знаете. И как военный человек должны понимать, что это единственно верное решение.

— Как же… Все входы на объект залить цементом, бункер заминировать и уйти из сферы.

— А что вам не нравится?

— Не люблю необратимых поступков.

— Необратимый поступок оставлять всё как есть…

Когда ехали в машине, спросил у Томма:

— А что это за объект, бункер, сфера?

— Сегодня сам увидишь, если успеем вылететь. Болтун, выбил нас из графика. И откуда он чудовищ взял? Порой необычные. Но не чудовища же.

Я был заинтригован. Несмотря на нелестный приём у начальника службы безопасности настроение моё улучшилось.

Прибыли в аэропорт.

К моему удивлению, пошли не к большим лайнерам, а поехали на электрокаре вглубь взлётного поля, к ангарам, где ютились маломестные самолётики.

Седой сам сел за штурвал двухместного спортивного самолёта.

— Чего застыл, влезай.

— А на нём до Края света долетим? — пошутил я.

— Так точно, — даже не улыбнувшись, ответил Томм.

Летели минут двадцать. Под нами проплывали шоссе, дачные посёлки, огороды…

В какой-то момент на пульте замигала зелёная лампочка. Седой переключил пару тумблеров и потянул штурвал на себя — вокруг замелькали облака…

Я прочитал мантру успокоения и закрыл глаза… а когда открыл и поглядел вниз, там был только лес, никакого намёка на человеческую деятельность. Странно, а мне казалось, что в Подмосковье не осталось таких мест.

Среди сплошного ковра деревьев появился просвет. Там уютно устроились: несколько десятков коттеджей, ангар, огромное куполообразное сооружение серого цвета и взлётная полоса, на которую Томм аккуратно посадил самолёт.

Воздух казался необыкновенно чистым. Вкусным. Вот ведь, всего ничего от Москвы, а дышится, как в первобытном раю. Недалеко виднелись крыши коттеджей, а над ними возвышался серый купол.

Томм показал на него:

— Это так называемый Бункер, там Объект. То, что вокруг нас — Сфера. Сейчас заселишься, поедим, и на Объект в Бункер. Все вопросы потом. Уверяю, о тех, что ты мог бы задать сейчас, забудешь — новые появятся.

Томм двинул к утопающим в зелени коттеджам… Закинув сумку на плечо, я пошёл рядом и тут же наткнулся на ржавый металлический столб с табличкой, на которой едва проглядывала надпись: «Край света». Рядом сходила на нет старая, потрескавшаяся от времени и заросшая бурьяном асфальтовая дорога.

— Старая дорога. Решили не восстанавливать. Сейчас для доставки грузов используем вертолёты…

Около Бункера Томм представил меня улыбчивому, небритому парню:

— Наш новый сотрудник — Антон. Экстрасенс… А это твой гид… Извините, у меня сейчас дела. Встречу на выходе.

Слово «экстрасенс» мне не понравилось, но не волшебником же меня представлять.

— Сергей. Биолог, — протянул руку небритый. Был он похож на охотника, отправляющегося на сафари — карабин и сетки за спиной дополняли образ.

Несмотря на жаркий день, внутри Бункера было холодно и как-то даже промозгло. Пахло пылью… Долго шли по коридору, казалось, опоясывающему всё здание. За одной из дверей находилась лестница, ведущая вверх. Поднялись почти под крышу сооружения.

— Не запыхался? Нам ещё вниз спускаться.

— А через здание нельзя было?

— Там нет прохода.

— Как нет?

— В том то вся штука, — улыбнулся биолог.

— Ну, всё, почти пришли.

Мы стояли на сварной ферме, вертикально вниз уходила винтовая металлическая лестница.

Под нами большое круглое помещение, метров двадцать в диаметре, по его периметру ворота. Восемь штук. В каждых воротах точно посередине имелась небольшая дверь. К дверям шли пунктирные линии.

Спустились вниз.

В центре помещения — выше человеческого роста камень, этакий мегалит, залитый у основания цементом. Именно от него и расходились пунктирные линии. Камень был закрашен краской, словно пытались скрыть какую-то надпись.

Рядом стоял пульт с пронумерованными мониторами и тумблерами, сбоку висели страховочные пояса. Сергей взял один себе, другой надел на меня. Взглянул на мониторы.

— Наши ворота седьмые. Там час назад пара ловушек сработала.

Поколдовал с тумблерами.

Что-то щёлкнуло, натужно заскрипело.

— Прислонись к камню, а потом шагай за мной строго по пунктирной линии. Это важно.

Не знаю, шутит так Сергей или говорит всерьёз, но ступал он чётко по линии, я старался идти за ним след в след. Когда подходил к воротам, показалось, что они, как и всё вокруг, начали тонуть в дымке, а дверь стала почти прозрачной. Чёткими оставались лишь пунктирная линия на полу и силуэт биолога впереди.

Когда дверь открылась, в Бункер хлынуло бирюзовое сияние. Этот свет лился буквально отовсюду, даже туман, вползавший в бункер, лучился им.

Сделали пару шагов, Сергей меня придержал, чтобы не ходил дальше.

Сзади послышался скрежет. Дверь закрывалась.

То, что увидел, когда туман рассеялся, ошеломляло. Ведь я знал, что дальше должны находиться внутренние помещения Бункера, бетонные стены, ещё что-то… А тут!!

В десятке метрах от нас был обрыв… в бесконечность… в бездну, которая мерцала и полыхала бирюзовым, оранжевым, красным… За обрывом открывался бескрайний мир. В небе сияло неестественно яркое солнце, а под ногами, на полоске земли между Бункером и обрывом, искрилась изумрудная трава, которая справа и слева тонула в тумане.

— Что это?!

Сергей рассмеялся.

— Край света. Место, где земля заканчивается… Когда дымка расходится, внизу видны звёзды южного полушария.

Стоял, как пьяный, любуясь небывалым зрелищем.

Такого не может быть!

Возможно, в еду подмешали каких-то наркотиков, и я грежу наяву? Или сошёл с ума?

— Ладно, стой тут, с места не сходи, наслаждайся видом. А я ловушки проверю.

— А кто тут обитает?

— Те, кого больше нигде не встретишь.

Сергей закрепил страховочный трос за скобу у ворот, сделал несколько шагов и растворился в бирюзовом тумане.

Не знаю, зачем меня пригласили. Но стоять без дела, я был не намерен.

Чтобы туман не мешал, прочитал мантру, очищающую зрение. Почти ничего не случилось, во всяком случае с туманом… Почти, да не совсем. Робкими контурами прямо над пропастью стали вырисовываться деревья, кусты, трава…

Мантрой очистил взор до предела, так что мир вокруг стал прозрачен, а край пропасти лишь угадывался… Над головой пролетела птица, по дереву пробежала белка…

Вот так-то, а вы говорите — Край света!

Следующей прочитал мантру, призванную проникать в суть вещей…

Теперь в глазах начало троиться.

Кроме Края. И травы над бездной… Отчётливо увидел облака, в них таинственные замки, где-то пролетел дракон… Видение это было настолько ярким, что по реальности превосходило первые два. И не поверить в него было невозможно.

Но это уже чересчур! Волшебные замки, драконы — всё это вымысел, из мира фантазии и сказок…

Толчок в грудь — упал на траву.

Раздался грохот выстрела.

Увидел рядом что-то мохнатое, симпатичное, похожее на большую собаку.

— Ты что оглох?! Я ему ору. А он ноль внимания, — произнёс Сергей, убирая карабин в чехол. — Тут внимательней надо, а то такая вот тварь оттяпает голову и не поперхнётся. — Потом вдруг улыбнулся. — Хотя, мне кажется, он поиграть прибежал или познакомиться.

Мне тоже так показалось. Существо умирало… его было жаль.

— А зачем ты тогда?

— Мало ли. Бережёного бог бережёт.

Подумал о своём видении. И спросил:

— А что если всё то, что мы здесь видим, не настоящее.

— Ага, не настоящее. Это тоже, скажешь, не настоящее. — Сергей паковал в сеть, мёртвое существо. — Пойдём, за сетками сходим, а то бросить пришлось, когда сигнал об опасности получил…

Двинули вдоль Края. Сергей рассказывал:

— Это в Бункере между соседними воротами считанные метры, а у Края до них может сто километров, может миллион. Экспедиции снаряжали. Какие возвращались, какие нет. Так ничего и не выяснили. А вниз вообще лучше не соваться — опасно, тросы почему-то рвутся. Год назад воздушный шар запустили — взорвался… Из биологов только я и могу к Краю ходить. Остальные боятся. Словно тут чудища какие водятся. Но как препарировать — страх у них проходит.

— А не жалко?