Читаем Подсолнухи для Ван Гога онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Вы так прекрасны. Само совершенство. Я не зря боролась за вас! Но, нет! Эта рамка совершенно сюда не подходит, придется заказать другую. Да, определенно!

Я отступила на несколько шагов назад, оценивая положение картины на стене. Для нашей галереи – это просто сокровище. В неравном бою вчерашнего аукциона, мне удалось вырвать из когтистых лап коллекционеров сияющие, как солнце, «Подсолнухи» неподражаемого Ван Гога. Теперь галерея «Парнас» имела полное право на свое название.

– Альма, тебя там какой-то мужчина спрашивает. – Я оглянулась на Керика, нашего приходящего дизайнера, и нехотя покинула маленький выставочный зал, закрыв на ключ деревянные двери. У входа в галерею я заметила мужчину в деловом костюме и драповом пальто. Выглядел он весьма солидно, с темными, почти черными, зачесанными на неровный пробор волосами и строгим взглядом серых глаз.

– Чем могу помочь? – осведомилась я вежливо.

– Альма Ферт? – задал он встречный вопрос, вытягивая что-то из внутреннего кармана. Перед глазами быстро мелькнула красная корочка спецслужбы. Я попыталась улыбнуться, но получилось как-то напряженно.

– Да, это я. Чем могу помочь? – Попыталась скрыть тревогу в голосе, припоминая, все ли штрафы я оплатила. Странная вещь, стоит только привлечь внимание каких-нибудь блюстителей закона, как сразу чувствуешь себя опаснейшим преступником, хоть ничего противоправного и не совершил. Надо посмотреть в интернете, может, это какой-нибудь синдром.

– Не могли бы мы поговорить наедине? – Мужчина был крайне спокоен, должно быть ничего страшного.

Я показала рукой в сторону своего кабинета, на ходу пытаясь прикинуть, сколько ему лет. Должно быть немного больше тридцати. Выражение лица – непроницаемо, но холодно – красиво. Он был значительно выше меня с безупречной ровной спиной и широкими плечами. Пожалуй, я даже была им очарована.

На пути к кабинету, мужчина застыл и стал разглядывать картину с выставки, которую скоро предстояло закрывать. Она у нас уже больше месяца и сполна себя окупила.

– Это Тулуз-Лотрек, – проговорила я, заметив, как внимательно он вглядывается в изображение. – У нас выставка его постеров и рисунков конца девятнадцатого века. Если хотите, могу провести вам бесплатную экскурсию.

– Не стоит. – Задумчивость на его лице сменилась каким-то отвращением, и он брезгливо поморщился.

– Вам не нравится? – усмехнулась я, указав на картинку, где полуобнаженная женщина в вызывающей позе выставляла напоказ слегка обрюзгшее тело.

Вместо ответа он двинулся дальше, и я недоуменно пожала плечами. Что ж, искусство призвано показывать нам то, что жизнь пытается скрыть под пеленой идеализма.

Наша галерея открылась недавно, и повсюду царил беспорядок. В моем кабинете администратора это ощущалось больше всего. Я уверенно пристроилась за своим столом, указав гостю на кресло напротив. Он оглянулся на ряд нераспечатанных картонных коробок и груды книг, сваленных прямо перед дверью. Зато стены были украшены дорогущими репродукциями полотен Климта, с которыми я не могла расстаться, даже на работе, поэтому после покупки принесла их не домой, а в кабинет, где находилась большую часть времени. Особенно мне нравилась «Даная», даже больше, чем всем известный «Поцелуй», так как в образе легендарной матери Персея, по-моему, было больше динамики и энергии. Ее огненные локоны, разметавшиеся вокруг белого лица, плодородный дождь из золотых искр – все приводило меня в искренний эстетический восторг.

Но мой гость даже не обратил взгляда на полотно, вместо этого взяв в руки открытку, бесцельно валяющуюся на столе, среди прочего хаоса.

– Простите за беспорядок. – Я поспешила объясниться. – Мы недавно открылись, еще не успели все расставить.

– Ничего. – Мужчина слегка улыбнулся. – Что это за картина?

На открытке изображалась молодая девушка в черно-траурном платье на фоне светлой стены с античной лепкой. Позади буйно разросся плющ, водопадом «стекая» по стене, а в руках девушки был зажат маленький голубой букетик. Образ весьма трагичный, особенно в совокупности со слепо-пустым взглядом, будто бы в никуда. Да и название было не слишком веселое.

– «Бесплодное лето», автор Майкл Джей Диаз, – просветила я гостя.

– Никогда не слышал.

– Он не слишком популярен за пределами своей страны, однако, является выдающимся иллюстратором. С уверенностью могу сказать, что хотя бы одно его произведение вам хорошо знакомо. – Мужчина безразлично пожал плечами. – Вы, наверное, помните знаменитый логотип кинокомпании «Коламбия Пикчерз», или «Леди с факелом»? Так вот Диазу принадлежит один из вариантов изображения дамы в белой тунике, застывшей на постаменте в торжественной позе. И, на мой взгляд, она была лучшей из всех, что появлялась на экране.

– Что-то припоминаю, – произнес мужчина. – Итак, Альма, у меня будет к вам пара вопросов, относительно вчерашнего вечера. Можете припомнить, где находились между одиннадцатью и двенадцатью часами?

Я ни за что не смогла бы забыть вчерашний вечер, даже если б хотела. Ведь именно на прошедших торгах приобрела для нас «Подсолнухи».

– Весь вчерашний вечер я провела в аукционном доме «Гранд», – отчиталась я. – А почему вы меня спрашиваете об этом?

Не говоря ни слова, он вынул фотографию и повернул изображением ко мне.

– Знаете этого человека?

Мне даже не нужно было вглядываться, человек на фото был хорошо мне знаком.

– Это Вайнис, мой хороший приятель. Когда-то мы вместе учились в университете, а сейчас он работает в Государственном музее истории искусств.

– Уже нет.

– Как это нет? Мы только вчера виделись и он… – Осознание пришло ко мне постепенно. – Что с ним случилось?

– Вчера вечером, между одиннадцатью и двенадцатью часами ваш приятель был убит. И вы последний человек, с кем он общался по телефону. Возможно, именно вы – последняя, кто видел его живым.

От шока я резко встала и отвернулась лицом к окну, комната закружилась перед глазами и я мотала головой, чтобы остановить эту карусель. Это не укладывалось в сознании. Прошлым вечером я видела Вайниса, живым и здоровым, он был в восторге от результатов аукциона. Даже со столь скромным государственным бюджетом ему удалось заполучить неплохие экспонаты.

Я снова повернулась лицом к гостю и глубоко вздохнула.

– Это нелегко. Вы всегда так сообщаете о смерти людей их близким? – спросила я. От такого потрясения у меня появилась отдышка, а в глазах еще плавали черные круги.

– Как? – Мужчина явно удивлен. Признаться, я думала мой потрясенный вид его напугает, он станет меня утешать, хотя бы спросит, все ли со мной в порядке. Но он сидел истуканом, словно пришел мне что-то продать, а не сообщить о смерти друга.

– Простите, я не знаю вашего имени, – сказала я, снова присаживаясь за стол.

– Натан Додж, я показывал вам удостоверение.

– Вы из полиции? – поинтересовалась я, но мужчина промолчал. – Просто я немного в шоке, понимаете? А вы с такой легкостью мне об этом сообщили.

– Люди умирают каждый день.

– Да, но не каждый из них является твоим приятелем, верно? Вы что-то еще хотели узнать? – Я попыталась сглотнуть застрявший в горле ком.

– Да, но будет лучше, если вы приедете в отдел для разговора. – Он протянул мне свою карточку. – Давайте завтра в девять.

– Хорошо, конечно.

Как только он покинул кабинет, я дала волю эмоциям. Уронив голову на ладони, я пыталась обуздать нарастающие спазмы. Но, все равно не смогла сдержать слез. Бедный Вайнис, что же случилось? Кому понадобилось убивать его? Я даже представить не могла, чтобы он перешел кому-то дорогу. Он был из тех, кого, кажется, знаешь целую вечность. Веселый, немного пухлый в лице, с озорным, понимающим взглядом. Всегда готовый придти на помощь, он не раз выручал меня, и во времена учебы, когда из-за бурных выходных забывала о подготовке к семинару, и уже после, когда нужно было подготовить годовой отчет, но понятия не имела с чего начать.

Я припомнила вчерашний вечер: моросящий дождь и светящиеся вечерними огнями улицы. Может, ему было одиноко, когда он звал меня выпить кофе перед сном? А может, чувствовал, что эта наша последняя встреча? Вдруг, если бы я не оставила его одного, с ним бы ничего не произошло? От этих мыслей я зарыдала пуще прежнего, забыв обо всем на свете, даже о «Подсолнухах».

Хорошо, что впереди были выходные. Они дали мне возможность оправиться от потрясения и не появляться в «Парнасе». С момента открытия галереи, я приходила туда каждый день, так что было непривычно пропускать работу. Но субботнее утро, солнечное, как никогда осенью, привело меня на встречу с детективом Доджем.

Я поправила юбку, прежде чем постучать в дверь его кабинета. После приглашения войти – устроилась на жестком и неудобном офисном стуле. В кабинете Доджа было темно, прохладно, словно ни один солнечный луч не попадал внутрь. Все оттого, что пыльные жалюзи полностью закрывали окно, светло было лишь от небольшой настольной лампы, повернутой к компьютеру. На мое приветствие, детектив ничего не ответил, только оторвал взгляд от бумаг и тяжело вздохнул. На лице проглядывалась двухдневная щетина, и я решила, что он проработал здесь всю ночь. Впрочем, я тоже плохо спала, и сейчас пыталась скрыть уставший вид под солнечными очками.

– Располагайтесь и начнем, – сказал Додж безразлично и встал, чтобы налить себе кофе. Я бы тоже не отказалась, но он не предложил.

Снова устроившись в своем кресле, он повернулся к монитору и отпил из кружки. Потом перевел задумчивый взгляд на меня.

– Снимите очки, – скомандовал он.

Я не могла понять, чем они ему помешали, но воспротивиться духу не хватило.

– Вообще-то, я не выспалась и даже не накрашена. – Я потерла уставшие глаза.

– Мне все равно, – выпалил он.

– Хорошо. – Внезапно меня забил озноб, я начала придумывать, как скрыть свое волнение, хотя четко осознавала – переживать не из-за чего, и я ни в чем не виновата.

– Расскажите мне о вчерашнем вечере, где и во сколько встретились с Вайнисом и во сколько попрощались?

Я размеренно вздохнула и сосредоточилась.

– Сначала мы созвонились около шести, – начала спокойный рассказ, – чтобы уточнить время и место встречи перед аукционом. С нами должна была пойти наша подруга, тоже работает в галерее. Ее зовут Кенна. Мы договорились на девять, в это время все и собрались. Немного пообщались, выпили кофе, затем пошли на аукцион. Я поставила себе твердую цель, знаете, ну как установку, что приобрету там «Подсолнухи». Все мое внимание было только на них, конечно, директор будет недоволен, что я спустила все деньги, но ведь, это же Ван Гог, понимаете?! Такой шанс выпадает раз в сто лет, а то и реже… – Поймав на себе подозрительный взгляд, я перестала тороторить.

– Это можно пропустить, – устало проговорил Додж.

– Но ведь это же Ван Гог! – запротестовала я.

– Мне все равно, я не знаю кто это.

– Что? – выплюнула я и нервно хихикнула, но тут умолкла под пронзительным взглядом. – Вы не знаете? – прошептала я чуть слышно. Нервы были явно на пределе.

– Что с вами? Отчего вы так разволновались? – спросил Додж с подозрением.

– Ничего, все хорошо, – ответила я. По спине побежали мурашки.

– Что было после аукциона?

– В начале двенадцатого все закончилось, и Вайнис предложил подвести меня домой или выпить еще кофе, но я отказалась, мне нужно было вернуться в галерею, оставить картину и все закрыть. Мы еще не установили сигнализацию, так что приходится самим обо всем заботиться. Вайнис подбросил меня до «Парнаса», мы попрощались и он уехал. До часу я была в галереи, потом отправилась домой.

Оторвавшись от компьютера, Додж пристально посмотрел на меня, словно пытался что-то разглядеть.

– Есть ли кто-то, кто может подтвердить данные о вашем местонахождении?

Я неосознанно сжалась и он это заметил.

– Наверное, нет. В галерее уже никого не было. – Теперь я по-настоящему начинала волноваться. Он что меня подозревает?

– А дома? Может кто-то подтвердить?

– Я живу одна. Есть только кот, но он ничего не скажет! – выпалила я и покраснела от мысли, что кот мог бы меня покрывать.

Додж едва заметно улыбнулся, и волнение немного отступило.

– Вы состояли в половых отношениях с Вайнисом? – внезапно спросил он, смотря мне прямо в глаза, отчего я густо покраснела.

– Нет, мы были только друзья.

– Все понятно. – Он о чем-то задумался. – Значит, никто не может подтвердить ваши слова? Что ж, все ясно.

– Что ясно? – оживилась я.– Вы меня подозреваете?

– Ну что вы, – хитро улыбнулся Додж. – Нет.

И затем едва слышно добавил:

– Пока нет.

Мой рассказ он перепечатал, заставил меня прочитать и подписать.

– На каждой странице, будьте добры. – Кончиком карандаша он указывал места, где нужно оставить подпись.

– А если я что-то… упустила? – испугалась я.

Додж отдернул бумаги и вперил в меня хмурый взгляд.

– Альма. – Тон ужасно суровый. – Вы что-то скрыли от меня?

– Нет! – поспешила я оправдаться. – Ни в коем случае. Просто боюсь, вдруг упустила какую-то важную деталь, а потом это сыграет против меня.

Бумаги вернулись на место, и я продолжила чиркать роспись.

– Если вы что-то вдруг вспомните, всегда можете дополнить свой рассказ. Мой телефон у вас есть, так что звоните в любое время.

– А что бывает с теми, кто специально врет на допросах?

– Их ждет уголовная ответственность.

– Правда?

– Да. – Додж убрал исписанные листы в папку.

Беседа подошла к концу и от этого я испытала облегчение. В его обществе было слишком напряженно, до дискомфорта. Может, на меня просто давили стены, и за их пределами все было бы иначе. Когда допрос закончился, у меня возникла безумная мысль – пригласить его куда-нибудь, познакомиться поближе. В конце концов, я уже несколько месяцев была одна. Но Натан Додж оказался не из тех, с кем легко завязать непринужденную беседу, наверное, если б он сам ни заговорил, я бы ни за что не решилась и так бы и покинула кабинет в покорном молчании.

– У вас нет причин волноваться, если будете сотрудничать, то проблем не будет, – сказал он. – Давайте проведем осмотр в вашей квартире, на всякий случай. И тогда вы точно сможете спать спокойно.

– Вы будете обыскивать мой дом? – напряглась я. – Для чего?

– А вам есть, что скрывать? – с вызовом уставился на меня Додж.

– Нет, – промямлила я неуверенно.

– Так как у меня нет ордера на обыск, могу только провести осмотр с вашего разрешения. Если все в порядке, ордер и не понадобится.

Теперь ничего не оставалось, кроме как согласиться и пригласить его к себе. Поэтому сразу из кабинета мы направились к его машине.