Читаем Цена доверия (СИ) онлайн бесплатно

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

========== Глава 1 ==========

Штат Арканзас. США.

— Удачи, Киттон. Надеюсь, больше никогда не увидимся, — долетел из-за спины раскатистый голос.

— И я надеюсь, — мужчина поднял с земли большую спортивную сумку и, не оборачиваясь, направился в сторону больших железных ворот.

Они с характерным скрипом медленно отворились и он неуверенно переступил железный порог. В ноздри ударил запах пыли и выхлопных газов, но ярче всего ощущался запах вновь обретенной свободы.

Услышав щелчок автоматического замка, мужчина позволил себе повернуться и взглянуть на высокие бетонные стены ограды, увенчанные колючей проволокой под напряжением, за которой прошли его последние двадцать лет.

Шумно втянув в себя воздух, он неспешно последовал прямиком в сторону автобусной станции, ведущей в Литтл-Рок.

Он чувствовал себя крайне неловко и даже странно. Все это, весь этот мир вокруг выглядел до невозможного чужим и незнакомым. Каждый миг хотелось оборачиваться, не стоит ли за спиной один из надзирателей, сжимая в руке свою дубинку.

Денег в кармане оказалось достаточно, чтобы доехать в центр города. Поспешно выйдя из автобуса, Киттон огляделся по сторонам, с интересом рассматривая центральный город штата Арканзас.

Здесь он бывал каждую субботу, когда родители отправлялись за покупками: гулял по торговым центрам, играл в игровые приставки вместе с друзьями, съедал двойную порцию любимой картошки фри в одной из самых популярных забегаловок.

Это было так давно. Все изменилось: забегаловку снесли и на ее месте вырос элитный бар, друзья обзавелись семьями и первой сединой, а сам он давно перестал быть тем беззаботным мальчишкой, верящим, что жизнь для него только начинается и впереди ожидает масса возможностей.

Возможностей больше нет. Он — освободившийся из тюрьмы преступник, которого дома ждет только мама, состарившаяся на лишних двадцать лет.

Грудь сковало знакомое щемящее чувство, но он давно научился его беспощадно в себе давить.

Вытащив из кармана наличку, Киттон пересчитал ее и убедился, что хватит не только добраться в Сильвер-Солт, а затем побрел в сторону одного из мужских магазинов одежды.

С интересом разглядывая витрину, прикинул в уме, хватит ли денег на хорошую одежду. Плату, которую он получал за предоставленную в тюрьме работу, тратил в основном только на книги, потому кое-какие сбережения все же имел.

— Вам помочь, сэр? — рядом появилась миловидная улыбчивая мексиканка в фирменной одежде магазина.

— Да. Наверное, — Киттон смутился. Несмотря на сотни прочитанных книг и каждодневные просмотры мировых и внутригосудаственных новостей, общение с людьми вызывало немалый дискомфорт.

— Что именно вы ищете? — продолжила она, бросая короткий взгляд на его потрепанную кожаную куртку, давно вышедшую из моды, и невзрачную короткую стрижку.

— Штаны и футболки. Еще… — он запнулся вновь поглядывая на витрину. — А можно примерить как на манекене?

Девушка посмотрела на классические черные джинсы и темно-синюю клетчатую рубашку с эмблемой штата на груди, одетые на манекен и ответила:

— А почему бы и нет. Прошу в примерочную, я принесу. Это, кажется, еще и ваш размер.

Киттон кивнул и прошел в кабинку с тканевой ширмой. Поставив сумку на специальную подставку, стал торопливо раздеваться. Аккуратно повесив куртку на крючок, вбитый в стену, посмотрел на себя в зеркало.

Сказать, что на него оттуда смотрел совершенно чужой человек, Киттон не мог. Он видел это лицо каждый божий день, на протяжении своих неполных сорока лет. Оно менялось, становилось старше и грубее. Исчезала юношеская гладкость, сменяясь мужественной шероховатостью и четкостью. Голубизна глаз немного потемнела и потускнела. Веселый задорный блеск уступил место пустоте и недоверию. В уголках красиво очерченных губ появилось больше морщин, а легкая растительность над верхней губой превратилась в брутальную, идеально ровную бородку. Многое изменилось, но многое осталось прежним.

— Прошу вас, — из зала послышался голос девушки и она протянула ему одежду.

Взяв вещи и коротко кивнув в знак благодарности, он примерял все на себя.

— А можно на вас взглянуть? — хихикнула девушка. В магазине отсутствовали клиенты и, видимо, ей было скучно.

Киттон вышел в зал и она кокетливо ему улыбнулась.

— Вам очень идет, сэр. Просто как для вас пошито и подобрано. Но есть несколько замечаний, — она подошла к нему вплотную. — Позволите?

Киттон напряженно кивнул.

— Эта рубашка носится выпущенной, а не заправленной в джинсы. Вот эта пуговица может оставаться незастегнутой, — ее мягкие теплые пальцы проворно растегнули одну пуговицу на груди. — И сюда напрашиваются вот эти шикарные ботинки.

Киттон проследил за ее движениями. Она потянулась к обувной полке и подала ему черные замшевые ботинки.

— Не знаю, хватит ли у меня денег еще и на обувь, — растерялся Киттон. — Я расчитывал только на одежду.

— О! Я скажу вам общую сумму, сэр, — девушка порхнула к рецепции и, сев за компьютер, через минуту назвала сумму.

— Кажется, мне хватит, — Киттон подошел к рецепции и поставил на нее наличку.

— Замечательно. Было бы просто несправедливо, если бы вы не купили эти ботинки, — хохотнула девушка.

Киттон промолчал.

— Можете вернуться в примерочную, я принесу коробки.

Он прошел в примерочную и, скомкав старую одежду, засунул ее в сумку, туда отправилась и старая обувь. Накинув куртку, уже обутый, Киттон вышел из примерочной, едва не столкнувшись с девушкой.

— А коробки? — удивилась она.

— Не нужно, — он подошел к двери и, повернувшись, добавил. — Спасибо вам за то, что помогли.

— Удачи, — улыбнулась она. — Будете поблизости, непременно заходите.

Киттон вышел из магазина и, дойдя до ближайшего мусорного контейнера, швырнул туда старую одежду, а затем, уверенно направился на автобусную станцию, чтобы купить билет до Сильвер-Солт. Городка, где счастливо началась его жизнь, а потом горько прекратилась.

Чем ближе он подъезжал к Сильвер-Солт, тем свежее и ярче становились воспоминания. Прильнув к окну автобуса, Киттон наблюдал за чередой идеально ровных полей, засаженных кукурузой и сахарной свеклой, лесополосами, за которыми виднелись скалы, подарившие свое имя городу Литтл-Рок, рваными кусками пастбищ отдаленных фермерств, изворотливым руслом реки Арканзас, давшей название целому штату.

Автобус свернул с центральной дороги и вскоре перед глазами Киттона мелькнул знакомый указатель, гласивший:

Добро пожаловать в Сильвер-Солт. Здесь вам всегда рады.

Сколько он помнил, этот указатель всегда стоял на одном и том же месте.

Автобус остановился и Киттон ступил на припорошенную пылью асфальтную дорогу. Больше не сходил никто и это даже обрадовало его. Никто не станет приглядываться к нему и не узнает раньше времени.

С тревогой он ожидал того, что произойдет в городке, когда все узнают, что Грэм Киттон вышел из тюрьмы.

Длинная улица с рядом разноцветных домов, напоминающих кукольные, показалась ему намного короче и вот он уже медленно миновал усаженную розами и гортензиями лужайку, а затем тяжелой поступью поднялся по деревянному крыльцу к входной двери с симпатичным дверным молоточком, давно заржавевшим и неработающим.

Дом и двор оказались совсем не такими, какими их сохранила память. Все обветшало и требовало серьезной починки, и даже любимые розы матери выглядели неухоженными и одичалыми.

Двери отворились, на пороге появилась седовласая старушка с испещренным морщинами лицом и выцветшими голубыми глазами. Ее подбородок задрожал.

— Грэм, — на выдохе бросившись к нему и пытаясь обнять как можно крепче, она разрыдалась. — Сынок. Родной мой!

Чувствуя на глазах предательскую влагу, Грэм склонился к волосам и сгреб ее в охапку, прижимая к груди. Мама едва доходила ему до плеча.

— Войдем в дом? Или, может быть, ты… — Грэм смолк, впервые осознавая всю глубину той пропасти, которая навсегда разделяла их теперь.

— Что я? — женщина выпустила его из объятий. — О чем ты?

— Я бывший заключенный, отсидел двадцать лет. Возможно, ты боишься меня, сторонишься, не хочешь, чтобы я жил в этом доме. Я ведь чужой в нем теперь и для тебя, наверное, тоже, — Грэм говорил спокойно и ровно, хотя в груди бурлил целый водоворот эмоций.

— Грэм Джо Киттон, ты мой сын! Ты всегда был и будешь им, — гордо подняв голову, проговорила она. — Что бы ни случилось и как бы ни случилось. Любовь матери неизменна.

Грэм с болью смотрел на нее, осознавая, сколько силы воли и выдержки было в этой хрупкой, миниатюрной женщине, выглядевшей лет на двадцать старше, чем она была на самом деле.

Ровно столько лет она провела в каждодневных страданиях и слезах из-за того, что произошло с ее единственным сыном. Каждый день она проживала в городке, где все смотрели на нее и шептались за спиной, поливая грязью. Каждый день она молила Господа об одном, чтобы ее сын выжил, вернулся домой таким, каким она его помнила и знала.

Она выдержала, а вот отец не сумел смириться с ужасной реальностью и подкравшаяся болезнь свела его в могилу уже больше пятнадцати лет назад.

— Я приготовила твою любимую утку под сливочным соусом. Ты же ее еще любишь? — смущенно спросила она.

— Конечно, — кивнул Грэм, но не помнил вкуса этого блюда.

Он много чего не помнил.

— Твоя комната ждет тебя, — мать направилась на кухню и вскоре послышался стук посуды, расставляемой на обеденном столе.

Грэм поднялся по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж дома и открыл знакомую дверь с плакатом, изображающим мишень в игре Дартц.

Внутри все осталось по-прежнему и вновь старые чувства шелохнулись в груди. Чувство скорби по потерянной юности было самым сильным.

Грэм провел рукой по книжному шкафу, комоду, на котором виднелись грамоты литературных конкурсов штата, письменному столу, а потом взял небольшую фоторамку, на которой были запечатлены счастливые, веселые, молодые мужчина и женщина, положившие ладони на плечи темноволосого мальчишки с потрясающе красивой улыбкой, глядевшего прямо на Грэма удивительно яркими голубыми глазами.

Горло сжал очередной спазм и он поставил рамку на стол так быстро, словно только что голыми руками вытащил из духового шкафа.

— Грэм, ужин на столе, — послышался такой родной и знакомый голос матери из кухни внизу.

— Уже бегу, мам, — выкрикнул он фразу, которую не произносил вот уже двадцать лет, и, наконец, почувствовал, что действительно вернулся домой.

========== Глава 2 ==========

С каждой новой минутой пребывания дома, Грэм убеждался, что чувствует себя одновременно комфортно и странно. Все было знакомым и чужим, привычным и совершенно непонятным.

Дело не касалось технического прогресса или современных модных тенденций. Даже будучи бывшим заключенным, он мог поставить в тупик своим интеллектом любого человека в Сильвер-Солт, спокойно обсудить спортивные темы или достижения кинематографа, поддержать любую беседу и с легкостью победить любой спор.

Дело было в эмоциональной составляющей. Грэм совсем не понимал, кем ему теперь быть: восемнадцатилетним мальчишкой, каким он покинул дом, или же взрослым мужчиной, которым вернулся, но для Сильвер-Солт был совершенно чужим.

Пускать все на самотек Грэм не умел. Тюремные правила воспитали в нем много разных качеств и важнейшим было умение всегда знать и понимать, что он делает.

Многое теперь предстояло сделать, чтобы наконец вздохнуть с облегчением: появиться в общественных местах, посмотреть в глаза бывшим друзьям, столкнуться лицом к лицу с оставшимися врагами, и только потом начинать жить заново.

Именно эти мысли занимали его голову всю ночь, а утром Грэм проснулся и по привычке стал отжиматься от пола на кулаках. Спина его блестела от пота, мышцы напряженно сжимались и разжимались, перекатываясь под кожей, а когда по телу расползлась привычная ноющая боль, он поднялся и отправился в душ. Холодная вода моментально зарядила бодростью и энергией, и Грэм, одевшись, спустился на кухню. Мать возилась с завтраком, явно пребывая в приподнятом настроении.

— Доброе утро, сынок, — прощебетала она. — Ты мог поспать и подольше.

— Я вижу, что дом требует серьезной починки и хочу этим заняться. Ты не против? — Грэм сел за стол и потянулся к кофеварке.

— Может быть ты отдохнешь после… — женщина запнулась.

— Я не устал, а ремонтом действительно стоит заняться. В тюрьме, моя заработная плата капала на специальную банковскую карту и сейчас на ней есть кое-какие сбережения. Тебе не стоит об этом волноваться, — ответил Грэм.

Она лишь с нежностью в глазах качнула головой:

— Ты думаешь, что что-то должен мне? Это не так. Ты ничем не обязан и не стоит делать что-то, чтобы быть полезным. Ты полезен тем, что ты здесь. Наконец скрасишь мою старость и я однажды уйду со спокойной душой.

Грэм уставился на содержимое своей чашки:

— Не так ты это себе представляла.

— Не так, — согласилась она. — Но пусть будет так, как есть.

— Магазин стройматериалов Винса еще работает? — Грэм допил кофе и поднялся из-за стола.

— Конечно. Твоя машина в гараже, но не знаю, заведется ли она, — мать виновато посмотрела на него.

— Посмотрим, — Грэм направился к двери, ведущей в подвал, а из него прямо в гараж.

— А завтрак? — вдогонку бросила ему она.

— Потом, — Грэм сбежал ступенями в подвал и, минуя кучу разнообразного хлама, открыл узкую дверь в гараж. На него повеяло затхлым воздухом непроветриваемого помещения. Мама редко им пользовалась, предпочитая передвигаться на маршрутном автобусе, курсирующим по городку восемь раз в день.

Место, где когда-то стоял Кадиллак отца, пустовало. Мама продала автомобиль сразу после его смерти, еще в начале 2000-х. Его машина стояла на своем месте, обтянутая серым брезентовым чехлом, заботливо стянутым веревками еще крепкими руками отца.

Грэм присел перед капотом и осторожно развязал веревку, затылком чувствуя присутствие в гараже отца, видя перед глазами картинку, как тот бережно упрятывал машину после вынесения приговора зная, что в ближайшие двадцать лет, никто не сядет за ее руль.

Грэм все бы отдал, чтобы узнать, о чем отец думал в тот момент.

Открыв роллетные гаражные двери, Грэм вернулся и стянул с машины чехол. Блестящей полировкой сверкнул новенький красный пикап. Открыв дверцу, Грэм сел на холодное сиденье и провел пальцами по еще незатертому рулю, обтянутому багрового цвета кожей. На лобовом стекле закружилось алое бархатное сердечко и брелок в форме лапки кролика. В магнитофоне виднелась пленочная кассета и его руки потянулись к кнопке play. В первые секунды, Грэм не мог вспомнить песню, а потом в голове возник целый водоворот картинок из прошлого. На восемнадцатилетие отец подарил ему новенький красный пикап, от которого его друзья были в полном восторге. В тот вечер, в день Святого Валентина, в нем играла песня «Shadow of the Night», популярного в девяностые Dj Bobo, на соседнем сиденье сидела очаровательная Люси Томпсон и цепляла смешное бархатное сердечко в знак крепкой и вечной дружбы.

Улыбка сверкала на ее губах, а каштановые кудряшки блестели в свете уличных фонарей.

Они были юны, беспечны и верили в то, что сами вершители своей судьбы. Верили до той полночи.

Грэм вытащил кассету и бросил на соседнее сиденье, туда полетела и бархатная игрушка. Сжав руль, он склонил голову и прикрыл глаза.