Читаем Бухарская армия. 1917 — 1920 (СИ) онлайн бесплатно

Николай Заяц

БУХАРСКАЯ АРМИЯ. 1917 — 1920

Завоевание Бухары Россией началось в 1865 году, с покорением Ташкента, а через три года, после ряда жестоких поражений, бухарский эмир окончательно был вынужден сдаться. На основании мирного договора от 23 июня 1868 г. от ханства были отторгнуты Самарканд, Ката-Курган и земли в верховьях Зеравшана, эмир Музаффар-хан был оставлен на престоле как вассал России, а Бухара стала российским протекторатом. Через ханство была проложена железная дорога. Даже рядом со столицей была выстроена русская часть города – Новая Бухара.

Ханство было расположено главным образом в бассейне реки Аму-Дарьи, между Закаспийской областью, Туркестаном и Афганистаном, его площадь составляла 217 674 кв. вёрст, где проживало около 3 млн. человек. Это была типичная восточная деспотия аграрного характера, едва затронутая кустарной промышленностью, в основном, хлопковыми заводами. Неограниченным владыкой страны был эмир, который правил на основе норм шариата и при сильном влиянии муфтиев. Ханство делилось на 25 бекств, их главы – беки подчинялись главному министру эмира куш-беги, и кормились самостоятельно, за счёт разницы между податями и сдачей их в казну. После эмира главными лицами были глава правительства кази-калян и блюститель нравственности раис. Армия составляла 25 000 наемных солдат. Одежда их ничем не отличалась от мирной, кроме белых чалм: халаты из сукна, шёлка, верблюжьей шерсти. Некоторые носили железные каски и кольчуги, едва доходившие до пояса. Вооружались солдаты фитильными ружьями, пиками и кривой саблей, у некоторых был щит из воловьей кожи{1}.

Через некоторое время армия приобрела черты регулярной. Служилое сословие делилось на два разряда: собственно солдат и командиров армии – сипо, и представителей военно-административного состава – альмадоров. Начальником артиллерии (а фактически и главнокомандующим) был топчи-баши, которым обычно являлся бывший русский солдат. Регулярными частями были сарбазы – пешая пехота. Они появились в 1865 г., но еще сильно походили на ополчение: огнестрельным оружием вооружалась только первая шеренга, из формы были только чалмы и разноцветные куртки. По сообщению пленных, сначала их было 500 человек, затем 1200, но потом было оставлено всего 10 сотен или 1 тыс. чел.{2}. Весной 1868 г. армия составляла уже 12 батальонов пехоты и 20-30 конных сотен при 150 орудиях (12 тыс. пеших, 2-3 тыс. конных, 1500 артиллеристов){3}. Командующими были беки по назначению эмира, а ротными обычно назначались беглые и пленные русские солдаты, а иногда и купцы, знакомые с русским бытом{4}. Они же занимались строевым обучением. В военное время созывалось ополчение.

В 1870 г. в Бухаре было около 10 тыс. сарбазов и до 1000 артиллеристов; в Гиссаре до 300 конных и 3 тыс. сарбазов. Из них в Бухаре было не больше 2 тыс. чел., вооружённых кремнёвыми ружьями с сошками. Ударные ружья были лишь у начальников. Из 200 орудий годились только два десятка{5}. Офицеры имели револьверы и шашки. Батальон в пять рот составлял 1000 чел., 56 офицеров, 5 есаулов, 1 горнист, 16 музыкантов. Каждая рота имела свой значок, с 1 по 5-ю: белый, красный, голубой, желтый, черный с желтым и красным. Каждый батальон имел знамя с девизом из Корана, выдаваемое лично эмиром. Кроме того, были две пехотные гвардейских роты (джиляу) по 150 чел. при 11 офицерах. Конный полк делился на 5 сотен: 1 генерал, 5 штаб-офицеров, 500 нижних чинов.

Все наблюдатели отмечали плохое качество бухарского войска. Солдаты состояли из людей, негодных в хозяйстве: стариков, подростков, больных или слабых, наказанных преступников и т.д. Команды подавались по-русски, но очень искаженные, потому солдатам непонятные. Форма носилась только на учении. Все свободное от него время сарбазы либо стояли в карауле, либо работали на своих начальников или для себя лично в садах и на хозяйствах. Вольнонаемная конница делилась на 20 полков (10 тыс.) галбатырей и 8 полков (4 тыс.) хасабардаров: последние получали на двоих по одному фальконету и имели сабли и топорики. 5 тыс. галбатырей располагалось в Чарджуе, резиденции сына престола{6}.

В 1887 г. Россией эмиру были подарены 1000 винтовок Бердана № 2 с патронами и подсумками; правда, когда в 1888 г. эмир запросил еще столько же, ему было отказано{7}. Почти одновременно в начале 1880-х прибыли русские военные, в т. ч. группа артиллеристов. При их поддержке в цитадели города было налажено производство ружей, создан новый пороховой завод и развернулось производство боеприпасов{8}. Пехота была перевооружена курковыми бухарскими ружьями с плохо пригнанными штыками.

Униформа войск в основном копировала русскую. Сарбазы носили однобортные красные куртки с чёрными воротниками (хотя упоминаются и белые – с алыми воротниками), белые шаровары чамбары (или желтые бараньей кожи), черные мерлушковые папахи. Артиллеристы носили синие кафтаны с красными петлицами, а к 1880-м – черные куртки. Роты джиляу одевались в красные длинные кафтаны и бобровые шапки. Персы носили зеленые кафтаны с саблями на кожаных поясах. Музыканты, судя по упоминаниям, тоже носили зеленые чекмени.

Пестрее был командный состав: «Наружные отличия этих названных не-рядовых довольно рельефный: новичок-солдат, обучаясь в одиночку три месяца военной мудрости, ходит в своем домашнем костюме; назначенный ротным командиром из лучших рядовых десяточный-догбаши выделяется во фронте нашивками (на обыкновенной красной куртке) продольных белых тесемок на спине, на плечах, и на груди; ротные фронтовые офицеры, альмадары одеваются в длинные белые бязевые кафтаны и имеют только сабли, которыми салютуют и делают приемы, становясь всегда одной шеренгой в четырех шагах впереди фронта своей роты; палочники-эсаулы бегают по фронту в своих обыкновенных халатах с длинными тонкими палками; трубач, одетый в cиний камзол, имеет русские обер-офицерские эполеты; музыканты стоят на левом фланге батальона в кафтанах синего сукна и в барашковых низких шапках; ротные командиры щеголяют, в рядах, при построениях, или впереди фронта на церемониале, в длинных суконных серых, черных, коричневых, однобортных кафтанах с русскими штаб-офицерскими, преимущественно докторскими эполетами, в высокой барашковой шапке, в широчайших кожаных штанах на выпуск и с шапкою, жалуемою каждому самим эмиром; батальонным командирам полагается быть на учениях в длинных бархатных ярких камзолах с золотым шитьем на рукавах и на груди, но без эполет, в суконных штанах на выпуск, в низкой бобровой шапке с саблею на поясной портупее; наконец, сам тупча-баши, командующий всею пехотою и артиллериею, украшен золотым шитьем по бархатному камзолу с пуговицами и шестью нашитыми на груди в два ряда генеральскими звездами, при генеральских эполетах бухарского изделия, жалуемых каждогодно, вместе с золотою шапкою и золотым поясом, самим эмиром.

Вся эта форма, начиная от рядовых сарбазов и кончая главнокомандующим, введена после Ирджарской битвы и с тех пор к ней только прибавились в 1880 году по две серебряных генеральских звезды у каждого ротного командира, придуманных самим эмиром не как служебное отличие, а неизвестно для чего»{9}.

Вид топчи-баши в 1887 г. вспоминал современник: «худощавый мужчина лет пятидесяти, с лицом персидского типа, в довольно высокой бобровой шапке и в темно-фиолетовом бархатном сюртуке мундирного персидского покроя. Рукава, грудь и полы его были украшены серебряным шитьем, изображавшим длинные листья лилий; вдоль груди шли два ряда (по шести) гладких медных пуговиц; на плечах – серебряные витые эполеты со штаб-офицерскими кистями; на поясной серебряной портупее висела богатая кривая сабля в золотых ножнах, украшенных бирюзой и сердоликами»{10}.

К 1889 г. в бухарской армии было около 15 тыс. пехоты и 3 тыс. конных: в столице располагалось 1400 сарбазов. Из них назначалась охрана арка, тюрьмы, городских укреплений и эмирских резиденций. Внутри арка караул несла отборная часть из персов, сохранявшая старое название «гуломбача» (молодые рабы){11}. 9,5 батальонов с батареей располагались в Бухаре, 2 – в Шахрисябсе, по 1 в Бальджуане и Дарвозе, по полубатальону в Кулябе и Гиссаре. Конница занимала небольшими частями посты на Аму-Дарье, в Карши, Кермине, Зияэтдине, Нурате и в Каршинской степи{12}. В крепости Керки, например, было 200 чел. и одна пушка, которые выполняли скорее роль почетного караула при беке, чем гарнизона{13}. К 1892 г. Другие источники утверждают, что к 1892 г. армия насчитывала 11 400 сарбазов, 400 кавалеристов, 620 артиллеристов при 151 орудии и 2070 ополченцев{14}.

Артиллерия состояла из одной конной батареи в шесть 12-фунтовых орудий в Бухаре и такой же батареи у гиссарского бека. Впрочем, их прислуга вела лишь учения близ пушек. Кроме того в цитадели было свалено 20 медных единорогов, 40 чугунных и бронзовых вьючных орудий, 15 мортир и другое имущество. Лишь 30 из них имели упряжь{15}. Среди них было две горные 4-фунтовые пушки обр.1867 г., захваченные у русских в Гаок-Тепе{16}. Известно, что уже в сер. 1860-х гг. у бухарцев было несколько самодельных нарезных орудий. Образец такой пушки с нарезами по типу системы Лагита находится в экспозиции Артмузея Санкт-Петербурга{17}.

В 1904 г. Николай II подарил эмиру четыре 2,5-дм горных орудия обр. 1883 г.; еще два таких же орудия передано в 1909 г.{18}. По этим образцам в 1904-10 гг. в Бухаре было изготовлено несколько казнозарядных орудий – два из них и сейчас находятся в том же Артиллерийском музее. У них бронзовый ствол без нарезов, клиновый затвор, отверстие с нарезкой для запального стакана. Они были, очевидно, изготовлены под впечатлением афганской реформы армии.

Артиллерия помещалась на деревянных однобрусных (английского типа) лафетах с железной оковкой; на двух колесах, с железной осью и ошиновкой. Лафеты красились в темно-зеленый цвет и, видимо, были унифицированы для всех полевых и горных орудий небольшого калибра. В подобном виде лафеты пушек и оставались до 1920 г.{19}. Несколько персидских пушек было на трехколесных лафетах, которые все равно двигались с большим трудом, поэтому для боя они были непригодны{20}.