Читаем "История белорусского народа" В.И. Пичеты и её роль в изучении истории Белоруссии онлайн бесплатно

«ИСТОРИЯ БЕЛОРУССКОГО НАРОДА» В. И. ПИЧЕТЫ И ЕЕ РОЛЬ В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ БЕЛОРУССИИ

Н. Н. Улащик

Владимир Иванович Пичета родился и провел детские и юноше­ские годы в Полтаве, затем окончил Московский университет и после четырехлетнего пребывания на Украине возвратился в Москву, где прожил до 1921 г. Отец его был герцеговинец, мать — украинка. Дипломная работа Пичеты, которую высоко оценил В. О. Ключев­ский, была написана о Юрии Крижаниче_г Всю жизнь Пичета пнтере-совался историей южных славян, ряд его работ посвящен истории России и Украины, последние годы жизни он занимался главньщ образом иследованиями по истории Польши [1]. При всем том широ­кая известность этого ученого основана на работах, касающихся ис­тории Великого княжества Литовского, в особенности Белоруссии. В связи с этим представляется важным проследить, как возник ин­терес ученого к истории Белоруссии.

Когда В. И. Пичета учился в гимназии и университете, относи­тельно богатая литература имелась только по этнографии, фолькло­ру и языку Белоруссии. Крупнейшими специалистами в этих обла­стях были Е. Ф. Карский [2], М. В. Довнар-Запольский [3], Е. Р. Рома­нов [4] и др. Что касается истории, то она была представлена очень не­многими работами общего характера. Наиболее ранней из них явля­ется монография О. В. Турчиновича, вышедшая в свет в 1857 г. [5]. Книга Турчиновича охватывает период от «древнейших времен» (от скифов и будинов) и до присоединения восточной Белоруссии к Рос­сии. «Обозрение» Турчиновича посвящено лишь восточной Белорус­сии (до реки Березины), и уже вследствие одного этого оно устарело по существу к моменту издания.

Напечатанные в 1889 г. «Очерки по истории Белоруссии» пред­ставляют собой отрывок из монографии М. В. Довнар-Запольского «Очерки истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII столетия» [6]. «Кароткая гісторыя Беларусі» Власта, вышедшая в 1910 г., была действительно краткой. К 1917 г. все эти работы стали библиографической редкостью.

Значит ли это, что история Белоруссии за весь период от созда­ния Киевского государства и до начала XX в. оставалась совершенно неизвестной? Конечно, нет. Дореволюционная русская, польская, украинская, немецкая историографии накопили немало данных, но в них Белоруссия рассматривалась или как часть Великого княже­ства Литовского, или же как один из районов России, без всякого учета особенностей истории белорусского народа.

В буржуазной русской историографии за Великим княжеством Литовским (официально называвшимся Великим княжеством Ли­товским, Русским и Шомоитским или Литовским, Жомоитским и Русским) в последние десятилетия XIX в. закрепилось название Ли­товско-Русское. Наиболее убедительно это название обосновал М. К. Любавский, который писал, что Великое княжество «с самого начала было не просто литовским, а литовско-русским», причем ав­тор утверждал, что русский элемент там был более важным, чем ли­товский [7]. Некоторые же из русских историков из числа настроен­ных националистически были склонны называть Великое княжество Западной Россией или Западной Русью [8].

Польская буржуазная историография обычно называла Великое княжество Литовское просто Литвой, в тех же случаях, когда она касалась славянских земель княжества, называла их Литовской Русью. Название «Литовская Русь» для Белоруссии и Украины упо­требляли и некоторые русские ученые.

Хронологически почти все работы, посвященные Великому кня;еству, оканчивались 1569 г., т. е. годом заключения Люблинской унии, так как считалось, что с этого времени Великое княжество Ли­товское стало просто одной из провинций Польши.

Не ставя себе задачу дать сколько-нибудь полный обзор работ, относящихся к истории Великого княжества, коснемся лишь наибо­лее важных, учитывая, что В. И. Пичета использовал их при созда­нии своей «Истории». К ним относится монография М. И. Лаппо «Великое княжество Литовское за время от заключения Люблинской унии до смерти Стефана Батория» (СПб., 1901). Автор доказывал, что Великое княжество Литовское и после Люблинской унии продол­жало существовать как отдельное государство, находившееся с Поль­шей в федеративных отношепиях [8а].

Значительное внимание русская буржуазная историография уде­ляла вопросу религиозному, в особенности церковпой унии и угнете­нию православного населения. Важнейшими из таких работ являют­ся исследования Н. Н. Бантыш-Каменского [8б], П. Н. Жуковича [8в] затрагивал эту тему М. О. Коялович [9].

В конце XIX — начале XX в. вышел ряд монографий, посвящен­ных основным проблемам социально-экономической истории Вели­кого княжества Литовского. Они оказали на молодого Пичету на­столько сильное воздействие, что он воспринял в большой мере не только тематику этих ученых, но и их методологию. Этими исследо­вателями были М. К. Любавский и М. В. Довнар-Запольский.

Любавский, считавшийся в начале XX в. самым крупным специа­листом по истории Великого княжества Литовского, вместе с тем был знатоком истории России феодального периода; Белоруссии в своих работах он касался лишь как части Великого княжества Литовского [10]. .

Довнар-Запольский, опубликовавший в начале XX в. две круп­ные монографии по истории Великого княжества Литовского [11], в те­чение 1883—1901 гг. издал большое число работ, касавшихся глав­ным образом этнографии Белоруссии. Наряду с этим он издал два тома источников по истории Великого княжества Литовского и ряд статей по истории белорусской литературы XIX в.[12].

При всем различии взглядов названных ученых оба они называли Великое княжество Литовское Литовско-Русским и при этом не пы­тались выделить историю отдельных народов, населявших это госу­дарство.

Довнар-Запольский в 1920 г. или, возможно, значительно ранее написал «Историю Белоруссии», но она не была напечатана [13].

В своих воспоминаниях о годах учебы в Московском университе­те (написаны в 1930 г.) В. И. Пичета писал, что в его время там преподавали многие выдающиеся историки: В. О. Ключевский, В. И. Герье, П. Г. Виноградов [14]. Он отмечает, что, будучи студентом четвертого курса, прослушал «в высшей степени оригинальный и ин­тересный курс» В. О. Ключевского по историографии, хронологиц п метрологии, работал в его семинаре по «Русской правде». Но, по его утверждению, Ключевский «не учил нас работать над памятником и не вводил нас в лабрраторию научной работы, а занимался толкова­нием Русской правды, ее статей, отдельных слов и выражений». «В сущности,— заканчивает В. И. Пичета,— приват-доценты знако­мили нас с русской историей» [15].

На третьем курсе Пичета прослушал курс М. К. Любавского «Ис­тория Литовско-Русского государства до Люблинской унии включи­тельно» (в сильно переработанном виде издан в 1910 г.), а на чет­вертом занимался в семинаре у того же Любавского по Литовскому статуту 1529 г. «Занятия под его руководством мне дали много в от­ношении метода работы над источником и его использования»,— вспоминал В. И. Пичета [16]. Ко времени окончания В. И. Пичетой университета две капитальные работы М. К. Любавского (см. выше) вышли в свет, и Пичета, конечно, весьма основательно проштудиро­вал их. В 1901 г. появилось «Государственное хозяйство» М. В. Довнар-Запольского, тоже, вероятно, тщательно изученное.

Крупнейшим исследованием В. И. Пичеты, написанным им в до­революционный период, является «Аграрная реформа Сигизмунда- Августа в Литовско-Русском государстве» [17]. Он избрал эту тему, всего вероятнее, под воздействием в первую очередь М. К. Любав­ского, хотя «реформе» гораздо больше внимания уделял не он, а М. В. Довнар-Запольский. "

Реформа была мероприятием настолько крупным и воздействие ее на последующую жизнь государства настолько значительным, что этого вопроса касались, пожалуй, все, кто занимался историей Вели­кого княжества в XVI в. и в более поздний период.

О реформе кратко упоминали еще Ярошевич [18], Любавский [19], М. В. Довнар-Запольский (в «Государственном хозяйстве») [20]. Но «Очерки» последнего [21] в основном посвящены именно реформе. М. К. Любавский называл это мероприятие «померой», Довнар-За­польский— «реформой». В. И. Пичета, приняв название «реформа», расширил и уточнил его [22].

Когда В. И. Пичета начал работать над «Реформой», неясно, во всяком случае, не сразу после возвращения в Москву в 1905 г. и даже не в первые годы после возвращения, когда, видимо, основные усилия были направлены на сдачу магистерских экзаменов. Сдав экзамены и начав работать в университете в качестве приват-доцента, В. И. Пичета очень скоро оставил преподавание в знак протеста про­тив распоряжений министра Кассо. Именно с этого времени (с 1911 г.) появляется большое количество его печатных работ. Наряду с этим В. И. Пичета занимается редакторской деятельностью. По­скольку написать за короткий срок все те работы, которые были на­печатаны в 1911 г., было едва ли возможно, то можно думать, что В. И. Пичета стал заниматься этим не позднее 1909—1910 гг.

В годы, предшествующие первой мировой войне, В. И.» Пичета проявил интерес и к Великому княжеству Литовскому. Об этом сви­детельствуют такие работы: «Литовско-польские унии и отношение к ним литовско-польской шляхты» [23-25] и «Литовско-Русское государ­ство» [26].

Поскольку в 1912—1913 гг. интерес Пичеты был сосредоточен на вопросах, касавшихся Русского государства в разные эпохи, а в 1917 г. у него уже была готова трехтомная «Реформа», то, следова­тельно, никак не позже 1914 г. Пичета должен был переключиться (в основном, так как в первые годы войны он много писал о южных славянах) на создание «Реформы», а вместе с тем капитально озна­комиться с историей Белоруссии.

«Реформу» ученый завершил и напечатал (первые две части) в конце 1917 — в 1918 г. В феврале 1918 г. В. И. Пичете за первый том этого труда была присуждена степень магистра, а в марте тога же года за вторую часть — степень доктора [27]. С этого времени и поч­ти до самой кончины в центре внимания Владимира Ивановича ста­новится история Белоруссии.

В то время обстановка в Белоруссии была очень сложной. Осенью 1915 г. Германия захватила Западную Белоруссию, а в феврале 1918 г. немецкие войска оккупировали почти всю страну. О какой- либо работе там не могло быть и речи. В Советской России велась энергичная работа по созданию Белорусской советской республики, «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» дала мощный толчок этой работе. В тогдашних условиях необходимы были работы, которые бы показали, что белорусы представляют собой на­род, и определили размеры территории, им заселенной.

Крупнейший белорусовед того времени Е. Ф. Карский издал в 1903 г. этнографическую карту [28], которую перепечатали в 1917 г.[29], но она не удовлетворяла необходимым требованиям хотя бы потому, что это была карта «племени». Что касается истории белорусского народа, то ее предстояло написать.

Организацией, начавшей после революции заниматься в Москве вопросами белорусоведения, стало Белорусское научно-культурное общество. Его членамй-ўчредйтелямй были В. И. Пичета, Н. А. Янчук, Д. Г. Коновалов, В. И. Качалов и др., почетными членами — Е. Ф. Карский, М. К. Любавский, П. Н. Жукович, М. В. Довнар-Запольский и А. П. Сапунов [30]. Судя по тому, что среди членов-учреди- телей на первом месте назван В. И. Пичета, можно думать, что он был одним из инициаторов создания и руководителем общества. Едва ли не единственным памятником деятельности этой организации яв­ляется брошюра, содержащая доклад М. К. Любавского «Основные моменты истории Белоруссии», прочитанный им на первом публич­ном заседании общества 14 июля 1918 г.

Будучи специалистом по истории Великого княжества Литовско­го до 1569 г., М. К. Любавский и в докладе больше всего внимания уделил раннему периоду истории Белоруссии. Все, что дано им сверх этого, имеет до чрезвычайности отрывочный характер (вся брошюра содержит 23 страницы небольшого формата). Основная идея доклада заключается в том, что Белоруссия на протяжении всей своей исто­рии отдавала свои интеллектуальные (и все другие) силы в пользу соседних народов — литовцев, украинцев, русских (о поляках не упоминается). В особенности много белорусы дали для Литвы. «В русской общественности,— пишет Любавский,— литовские кня­зья (имеется в виду начальный период образования Литовского го­сударства.— Н. У.), по всем признакам, могли почерпать более сил и средств для утверждения государственности, чем в общественности литовской. Русь давала,— пишет он далее,— в их (литовских кня­зей.— Н. У.) распоряжение военный люд, по военной выправке а храбрости не уступавший западному рыцарству» [31].

При более высоком по сравнению с Литвой общественно-экономи­ческом развитии Белоруссии «литовские князья для утверждения государственности старались почерпать политические силы и сред­ства именно в присоединенной к Литве Руси, откуда брали воинов и должностных лиц, переносили на Литву тамошние порядки и уста­новления, русский официальный язык» и т. д. Вместе с тем «племя, населявшее древнюю Полоцкую землю, потеряло много жизненных сил, которые ушли в Великое княжество Литовское на строитель­ство чужого государства и общественности, на созидание иной, не чисто русской культуры» [32].

Как и другие исследователи того же периода, Любавский сильно преувеличивает полонизацию Белоруссии. Он считал, что после 1569 г. ополячилась не только шляхта, но «отчасти и состоятельное мещанство» таких наиболее крупных городов Белоруссии, как По­лоцк, Витебск. Любавский утверждает: «Все, что было сознательно­го, развитого и культурного в Белоруссии, стало или становилось польским. Край в значительной степени утратил свой русский харак­тер и приобрел характер польский» [33]. Мы знаем, что если магнаты, шляхта и отчасти мещанство восприняли польскую одежду, а пись­менным языком стал польский, то белорусский язык удержался как живой, разговорный у основной массы населения.

Очень своеобразно трактует Любавский историю украинского ка­зачества и участие в этом процессе белорусского населения. Он утверждал, что «казацкие ватаги, промышлявшие на различных „уходах" на Днепре, Суле, Ворскле, Орели, Самаре и „за порогами", до второй половины XVI в. состояли преимущественно из белору­сов», которые направлялись туда с Двины, с верхнего Днепра, с Бе­резины и Сожа. Осенью эти ватаги, распродав добычу в Киеве и дру­гих приднепровских городах, возвращались домой. Однако после 1569 г., когда Украина оказалась под польским владычеством, в Под- непровье хлынул народ из Галиции и Волыни. Переселенцы стали захватывать те угодья, которыми ранее пользовалось белорусское казачество. Не желая уступать свои «уходы», белорусы стали осе­дать там на постоянное жительство, в результате чего Белоруссия лишалась своего наиболее предприимчивого и смелого населения [34].