Читаем Не втирайте фары! онлайн бесплатно

Annotation

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org

*

ПО ПЕРЫШКУ

КУТАСЫ — АСЫ

НЕ СОГЛАСЕН НА МЕДАЛЬ

НЕ ХОДИ, БЫК, В ЯМУ

ХВАТАЛЫ

НЕ СВОИМ КОЛОСОМ

ВЕТРЯК НА ПЛЕЧАХ

НЕ ВТИРАЙТЕ ФАРЫ!

СУВЕНИР С БАХРОМОЙ

НА ШАШЛЫК К СОСЕДУ

ТЮЛЬПАН В БАРХАНАХ

ВОР НА БЛЮДЕЧКЕ

ТЮЛЬБОЙ

Более подробно о серии

INFO

Николай САМОХВАЛОВ

НЕ ВТИРАЙТЕ ФАРЫ!

*

Рисунки О. ЭСТИСА

Библиотека Крокодила, 1989.

Дружеский шарж И. ЛОСОСИНОВА

Убежден, будет вольному воля.

Верю: кадры воскреснут в людей,

га — в безбрежие хлебного поля,

поголовье — в табун лошадей.

*

Автор родился лириком. В розовой младости он сочинял стихи о весне, о любви, о рыбалке. Когда, мужая, он столкнулся с барством, хамством, взяточничеством, решил временно поработать сатириком. «Вернусь к ямбу и хорею после того, как исчезнут пороки!» — сказал себе засучивая рукава. Очистительная работа затянулась. Ее даже прибавляется. Но невзирая на то, что автору незаметно стукнуло пятьдесят, он еще упорно надеется сменить за ненадобностью отточенное перо сатирика на сладкую музу лирика.

Светлой памяти моего отца —

Тимофея Григорьевича

ПО ПЕРЫШКУ

Не изнуренные наградами журналисты районной газеты «За энтузиазм» отшатнулись от новогодней премии. Мускульно тщедушные последователи бригады Потапова проявили несгибаемую твердость. Это крупное событие, и не только для Малой У шалы. А скоро тихий райцентр всколыхнул похлестче демарш: закусившие удила газетчики громко высказали недоверие своему редактору и потребовали его смены. Да не как-нибудь, а в духе времени — с выборами.

Малая Ушала не знала больших дерзостей. Редактор Б. Язовлева вспуганной перепелкой металась между редакцией и райкомом: как ей реагировать? Думала ли гадала, буднично принимая газету, что на ее голову свалятся такие бомбы демократии? Хотя она сама не какой-нибудь заскорузлый ретроград.

Да, с первых же редакторских шагов Язовлева привнесла свежую струю в жизнь газеты.

— Что вы читаете эти полосы бесконечно?! — удивлялась корректорской усидчивости. — Поберегите глаза, все ошибки не выловишь!

К руководству творческим коллективом приступила засучив рукава. «Будем, товарищи, перестраиваться!» — сказала решительно и привела плотников. Прокуренный кабинет укрепился второй дверью. Районные газетчики очень удивились: кабинет прежнего редактора всегда был нараспашку— заходи по любому делу и без дела. Маленький коллектив жил единой семьей — вместе радовались праздникам и дружно зализывали шишки. И вдруг усиленный барьер. Зачем? Двойную дверь скоро «раскрыли». Язовлева, пригласив в кабинет заведующую отделом писем Симакову, прикрыла наглухо тесовые створы:

— Можем пошептаться — теперь нас никто не слышит!

Здесь же без оглядки откровенничала сама:

— Ну и задвинули меня в дыру!

Всякие мало-мальски критические строки редактор читала с испугом: «Про дрова не надо — в райкоме это не любят!» — слова, ставшие в редакции крылатыми. Критике не подлежало руководство выше бригадира. Один из отделов подготовил заметку о том, как мастер Малоушальского участка В. Косолапов возглавил после смены веселый отдых бригады на берегу живописного озера, за что товарищ по пикнику «отблагодарил» его «резаной раной живота». Желая скрыть потасовку на берегу, мастер искусно заставил милицию искать мифического ночного налетчика из-за угла. Заметку написал человек компетентный — старший следователь райотдела внутренних дел. Но редактор Язовлева отклонила ее: рядом с весельчаком мастером фигурировал депутат райсовета.

Даже строгий отчет с конференции районного потребительского общества поверг в пляс редакторский карандаш. Красная черта, точно флажки, обложила зубастые строчки, которые кусали начальника отдела кадров райпо М. Линскую, оформившуюся по трудовой книжке матери еще и заведующей складом: склад не работал, но «заведующая» исправно получала не только зарплату, но и премию.

— Зачем вы вот это? — строго спросила редактор молодого журналиста Марину Федисову. — Надо видеть, на кого мы бросаем тень. Линская не рядовой начальник кадров, она жена районного прокурора!

Не то, что каждую буковку, казалось, Язовлева согласовывает с райкомом собственную походку. Зато от своего коллектива редактора отгораживала не только двойная дверь — бетонная стена. О нее, как голубиные яйца, разбивались инициативные головы. У журналистов опускались перья, сама же редактор расписалась по всем статьям. В одной пересказывала доклад, в другой — прения по нему, в третьей — овации. Творческим кредо Язовлевой стало: «Ни дня без 1001 строчки!» Некогда зубастая газета жевала кашу из официоза. Еще на месте аналитических статей, очерков, фельетонов широко прописалась голая информация. Газета «За энтузиазм», отмечаемая еще недавно среди «районок» как одна из лучших по содержанию и оформлению, теперь ярко выделялась своей серостью.

Читатели тоже не могли не оценить газету по достоинству: тираж резко упал.

Самые отчаянные журналисты, зажмурив глаза, кидались на укрепленную дверь. Мол, неуважаемая Белла Сергеевна! Что происходит? Коллектив переполнен творческими замыслами, а полосы — пустые!

— Полосы забиты до строчки! — спокойно парировала редактор. — Еще остались в запасе две-три информации!

Нельзя сказать, чтобы Белла Сергеевна никак не реагировала на критику. Случалось, принимала меры незамедлительно. Била рублем: приходят корреспонденты получать зарплату, а она у них урезана в пользу более выдержанных на язык технических работников. А однажды прямо заявила, что лишит всех многоожидаемой премии за дерзкое покушение на субординацию. Какой же фортель откололи журналисты? Они сказали: некомпетентность — это не доблесть, а счастливая возможность советоваться с опытными коллегами.

Известия о демаршах газетчиков сильно раздосадовали первого секретаря Малоушальского райкома КПСС А. Крикунова.

— Райком не пожалел для газеты секретаря по идеологии, и вот какая благодарность!

Видит бог, лукавил руководитель района. Язовлеву бросила на газету не забота о последней, а творческая задумка обеспечить пристойным креслом не сильно проявившего себя третьего секретаря райкома. О судьбе районной журналистики просто-напросто никто не думал.

— Райкому виднее, кому руководить его газетой, — без особых потуг нашел ответ журналистам не привыкший сомневаться в своих действиях Крикунов.

— Вы — это еще не весь райком, — сказал исполняющий обязанности заместителя редактора Виктор Загайлов.

Это уже была политическая вылазка. Не возникало сомнения: бунт в редакции — отголосок вызревшей вольности. И отпетый зачинщик — он, Загайлов. «Обеспечьте воспитательный минимум кандидату в члены партии!» — была спущена команда. Партсобрание в редакции устроили в пожарном темпе, без формалистики в виде объявлений. Хватились — самого виновника нет. Где? На каком-растаком объекте? Послали за ним машину и расчехвостили за слабое освещение партийной жизни. Секретарь партбюро И. Кизилов предложил испытанную меру воспитания — выговор с занесением, но собрание не поддержало: перебор. Поутру Загайлова разжаловали до уровня радиоинформатора. Заместителем редактора стал пенсионер Кизилов. Радиоинформацией Загайлов никогда не занимался, и он посчитал лучшим выходом выход из штата. Такие же заявления положили на стол редактора другие творческие работники. Понимали: потеряв Виктора Загайлова, газета потеряет многое. Загайлов действительно зачинщик большинства острых выступлений газеты, способен оперативно организовать и деловую корреспонденцию, и боевой фельетон. А ночами повышает квалификацию, учась заочно на пятом курсе госуниверситета.

«Незрелый журналист!» — только так отзывается теперь о Загайлове Алексей Иванович Крикунов, совсем недавно самолично вручавший победителю внутриредакционного конкурса символичное «золотое перо». Энергично загибает пальцы первый секретарь, вспоминая отрицательные черты и черточки у других журналистов, проявляющих «неуместную активность». Под обстрел угодили и опытный ответственный секретарь, готовый до полуночи переверстывать полосы, и заведующая отделом писем, взлелеявшая общественную приемную и литературное объединение. Застойностью в оценках секретарь не страдает. Начинаешь проявлять ершистость — не взыщи! У прежнего редактора Н. Лесицко-го разглядели «аморальное поведение» только после того, как он сделался непомерно смелым. Райком добился, чтобы убрали из района собственного корреспондента областной газеты, освещавшего чересчур часто жизнь региона в жанре фельетона. И новый собкор казался достаточно профессиональным только до тех пор, пока не дал критического отчета с пленума райкома. Может быть, малоушальцы на крутом подъеме и критические уколы только помеха? Увы, район скользит вниз. Промышленность хромает, село — совсем на боку. Журналисты, анализируя положение, учитывают катаклизмы погоды, но не могут оправдать сурового общественного климата в районе. Перестройка утонула в трибун-ных речах. Меняются разве только волевые методы руководства первого секретаря — становятся еще грубее.

Коллектив «районки» хочет работать творчески, а ему на лоб ярлык: «Групповщина!», «Бунт!» Многого стоит вердикт: «Пусть хоть все уволятся — тише станет!»

Проект постановления собрания творческих работников редакции с требованием выборов нового редактора журналисты послали в отдел пропаганды обкома КПСС. Обком предостерег Крикунова от оплеухи главным принципам перестройки? Предостерег. Было сказано: «Всех увольнять не надо. Только зачинщиков».

Как раз, когда приезжий спецкор штудировал конфликт в Малой У шале, в златоглавом облцентре проходил пленум областной журналистской организации. Выступающие пространно толковали о гласности, а происшествие в Малой У шале обсуждали шепотком в кулуарах.

КУТАСЫ — АСЫ

Лучше гор могут быть только сахарные пики гор. Это и козе понятно. А для яка зубчатая Крыша мира, Памир, — райские кущи. На отвесных скатах, недоступных легконогой козе, эти волосатые, точно хиппи, быки пасутся, как на зеленой лужайке. И добывают себе прокорм из-под любого сугроба. «Только бы снег не был выше глаз», — утверждают пастухи. Трескучий мороз для яка — тепличные условия. Разреженный воздух — чистый кислород. Потому яки, у которых рога не меньше пропеллеров, а хвостовая часть метелкой, не покидают заоблачных высот ни в бурю, ни в ураган. С голубых трасс их можно согнать только хворостиной.

— Наверняка ваши косматые соколы достигли высот и в весе?! — директивно напомнили директору киргизского совхоза Ташмату Мирзаеву. — Почему не прикажете посадку? Пора, как говорится, подоить бабки!

— Нет у меня яков, — моргнув, сказал руководитель хозяйства, имеющего тучное ячное стадо. — Птичка заклевала!

И не стал Мирзаев сдавать нагулянное в облаках мясо.

— Рахмат! — свернув ноги калачиком на кошме, насколько мог саркастически поблагодарил я Ташмата Хабибовича от имени потребителей. — Видимо, вы решили, что наши столы ломятся от мясных изделий, позволили скушать полновесных животных пернатым! Кстати, каким, Ташмат Хабибович? Орлы до снежных вершин не долетают. Резвятся там каменные куропатки да рогатые жаворонки, но эти как будто ни сырым мясом, ни шашлыками не питаются. Пожалуй, волки рады были бы облизнуться после вашего щедрого подарка, но, говорят, як способен помериться силой даже с бурым медведем.

— Ах, чтоб их в самом деле волки задрали! — махнул на горы директор. — Совхозу накладно валандаться с яками. Рано или поздно придется извести всех до единого.

Я чуть не опрокинул чай от услышанного. Но для дотошных вопросов не было времени — торопила поездка на самый конек Крыши мира.

Там, в соседней Горно-Бадахшанской автономной области, устав любоваться белоснежными вершинами под ногами, я поднял глаза и увидел, как возле юрты чабан благодарно поглаживал косматую роженицу, облизывавшую новорожденного якчонка. Точнее кутасчонка: яков здесь называют кутасами.

— Убытку радуетесь? — после традиционных церемонных приветствий подивился я.

Чабан Тиллябаев внимательно рассмотрел меня из-под козырька-ладошки.

— Говорят, невыгодно держать яков? — поторопился я продолжить мысль.

— Невыгодно?! — Выгоревшие брови полезли за козырек. Чабан схватился за палку, но сердито ткнул ею в шерстяной бок. — Кутас доится сметаной!

Главный зоотехник мургабского совхоза Абдрахманбаев завзмахивал двумя руками: помимо сверхжирного молока и сочного мяса, яки дают шерсть, что ценнее верблюжьей. А значит, на его волоске судьба красивых паласов, прочных юрт, удобной кошмы, особо крепких морских канатов. При всем при этом не приходится хлопотать о посевах рапса, люцерны и других грубых кормов — паек в холодильнике, под снегом.

— Нет экономнее животного! — затряс в воздухе счетами главный экономист хозяйства Исмаилов. — Не требуется строить коровники-телятники, подводить электричество и подвозить солярку. Загоны из жердей и те — архитектурное излишество. Расходы только на соль, ветеринарную помощь да зарплату пастухам, что надежно отпугивают волков почти одной принадлежностью к вековой династии яководов.

— Намерены удвоить поголовье умных кутасов! — решительно подвел черту директор совхоза Маматкаримов.

О превозношении кутасов на восточных отрогах Памира я не замедлил расписать руководителю киргизского хозяйства Мирзаеву.

— Разве я утверждал, что яки — злостные моты и транжиры? — спокойно сказал Ташмат Хабибович. — Они хозяйству по всем статьям милы-дороги, пока… не приходит пора сдавать их на мясокомбинат. Я же говорил, виновата птичка — так я называю строку в отчетности, потому что она близкая родственница галочке формализма. Строчка-птичка нещадно клюет наших высокогорных буйволов.